Глава 8

Степан – Зачем ты это сделал? – тихо спросила кроха. Она стояла, обхватив себя руками за плечи, и неотрывно смотрела на озеро. Черт. Взлохматил волосы и поморщился. Из меня никудышный собеседник. А Маша заслуживает того, чтобы знать правду. Но я дал слово ее матери, что кроха ничего не узнает. И как тут скрыть? Как юлить? Когда все зашло слишком далеко. – Идем. Надо уходить, – сказал, подхватывая наши вещи. Взвесил два свои рюкзака. Один из них был значительно легче и хранил в себе мои личные вещи: одежду, средства гигиены и немного продуктов. Его я отдал Маше. Себе на спину надел рюкзак, который весил в разы больше, а в руки подхватил ее дорожную сумку. – Куда мы пойдем? – нетерпеливо возмутилась кроха. – Зачем ты утопил машину? Совсем спятил? Если у тебя тараканы в голове скачут, так давай скорую вызову. Машину-то зачем гробить? А мой телефон? Чем он тебе помешал? Девушка шипела, а ее глаза метали молнии. Она была не просто рассержена – она была в ярости. Казалось, вот-вот – и она кинется на меня с кулаками. Резкий шаг, и вот я стою практически вплотную к девчонке. От моего неожиданного перемещения девушка вздрогнула. Руку на ее талию положил, чтобы не упала. И завис, рассматривая ее невероятно красивые глаза. И даже то, что вокруг была непроглядная темнота, а единственный свет исходил лишь от небольшого фонарика, который был зажат ее руке и светил куда-то в сторону – все это не мешало мне рассмотреть ее длинные ресницы, пухлые губы, которые она так неосмотрительно в этот момент облизала. Наклонился к ней еще ближе и почувствовал ее дыхание на своих губах. Нельзя. Надо развернуться и уйти от этого горячего соблазна. Я боролся с самим собой. Боролся со своим желанием обладать ею. Смотрел в эти невинные и слегка испуганные глаза и с каждой секундой понимал, что хочу ее. Хочу, чтобы она была моей. Не сдержался. Легкое прикосновение к ее губам. Ее учащенное дыхание еще больше разогревало, а воспоминания из ночного клуба только подливали масло в огонь. Провел языком по ее губам, пробуя, наслаждаясь ее вкусом. Девушка тихо застонала и подалась вперед. А я положил руку ей на затылок, слегка сжимая ее шелковистые волосы. Углубил поцелуй, языком вторгаясь в ее сладкий ротик и по-настоящему теряя голову, когда она ответила на поцелуй. Где-то вдалеке послышался раскат грома, и это привело меня в чувства. «Что я творю?» С огромным трудом заставил себя отстраниться от девушки. Ее глаза все еще были закрыты, а грудь часто вздымалась, привлекая мое внимание. Несколько секунд наблюдал за этой потрясающей картиной. Чертово воображение так некстати подкинуло фантазию, как она лежит на кровати и вот так же часто дышит, а я нависаю над ней, провожу руками по ее соблазнительному телу… Зажмурился и встряхнул головой. «О чем ты только думаешь?» – в который раз отругал себя. Никогда не страдал подобной ерундой. Никогда и никто не мог настолько затуманить разум желанием, что напрочь забыл об опасности. Пришлось отстраниться от девушки. Подхватил сумку, поднял фонарик и отдал его в руки ошеломленной Маше. – Идем. – Развернулся и зашагал прочь от озера. Знаю, что кроха за мной пойдет. Не останется же она одна в лесу, да еще и ночью. Девушка выругалась и все-таки зашагала следом. Маша еще не поняла до конца, но уже догадывается, что вокруг нее, что-то происходит. Да тут бы дурак осознал, когда на твою жизнь совершают не одно покушение. Уже завтра мне сообщат, кто за этим стоит. Кто-то заказал Машу. Но тот, кто выполняет заказ, работает грязно. Нанять кого-то, чтобы к тебе привезли человека, это верх идиотизма. А растяжка? Резко остановился и почувствовал, как Маша ударилась о рюкзак, который висел у меня за спиной. Повернулся, чтобы проверить, не пострадала ли она. Девушка стояла, слегка морщась, и имела крайне уставший вид. Сколько существует способов, чтобы незаметно убрать человека? Миллион. Тогда почему именно растяжка? Вывод напрашивался сам собой… Кто-то пытается привлечь внимание. Другой версии у меня пока просто нет. Но вот зачем? Это мне еще предстоит понять. – Почему мы остановились? – тихо спросила Маша. – Ты устала, – также шепотом ответил. – И скоро начнется гроза. Кроха проследила за моим взглядом, и в подтверждение небо вдалеке осветилось яркой вспышкой молнии. – У тебя есть палатка? – спросила девушка, обхватывая себя за плечи и не сводя взгляда с того места, где сейчас было видно природное явление. – Нет. Но в тридцати минутах ходьбы есть небольшой охотничий домик. Там мы сможем укрыться. Не теряя больше времени, развернулся и зашагал в нужном направлении. – Мы просто так придем в чужой дом? – удивленно спросила Маша. – Он не чужой, а общий. Сама все увидишь. Спустя минут пятнадцать нас догнал дождь. Молнии все чаще и ярче сверкали, а гром становился все громче. Добраться до домика до начала грозы мы не успели. Мы вбежали в небольшой домик, и я остановил девушку, прислушиваясь. В доме царили тишина и покой, в то время как на улице усиливался ветер. Домик был небольшой и сделан из самого настоящего сруба. У него был небольшой предбанник и всего одна комната. Кровать, стол с лавками и печка. Вся мебель была деревянная, и создавалось впечатление, что попал во времена Древней Руси. В полу была сделана крышка, которую я и потянул за специальное кольцо. В небольшом погребе имелось все, чтобы с относительным комфортом пережить грозу: керосиновая лампа, а рядом стояла бутылка, в которой был керосин, консервы, столовые приборы, и даже старенький спальный мешок кто-то щедрый оставил. Было и еще кое-какие мелочи, но я не стал пока их осматривать. Для начала надо растопить печь, чтобы согреться. – Раздевайся, – сказал Маше, которая так и продолжала стоять у входа. Старая буржуйка не хотела поддаваться, но такие трудности меня не остановят. Некоторое время пришлось повозиться, но вскоре огонь все-таки удалось развести. Тот, кто ставил эту печку, оказался очень предусмотрительным и установил буржуйку со специальным отсеком для приготовления пищи. В погребе нашлась небольшая емкость и вода. Промыв что-то похожее на кастрюльку, открыл банку тушенки, которая завалялась у меня в рюкзаке, и поставил греться. Встал и заметил, что Маша так и продолжала стоять у входа, опасливо осматривая домик. Подошел к девушке и взял пальцами низ ее кофты. – Тебе помочь? – спросил, начиная приподнимать мокрую ткань. – Мне надо в туалет, – испуганно пискнула она. – Прости, кроха, но все удобства на улице. Маша покосилась в небольшое окно, за которым бушевала гроза. – Я провожу тебя. Взял фонарик, и мы вместе вышли наружу. За то небольшое время, что мы находились в доме, ветер еще больше усилился, а дождь лил как из ведра. Раздался раскат грома, и девушка вздрогнула. Взял ее за руку и повел в небольшое деревянное сооружение. Пока Машка делала свои важные дела, я окончательно промок. Вскоре мы вернулись в дом. Кроха все-таки меня послушалась и переоделась в сухую одежду. – Откуда здесь все это? – тихо спросила Маша, сидя на корточках возле печки, пока я раскладывал наши вещи на кирпичи, которыми была огорожена буржуйка с двух сторон. – Как я уже говорил, это охотничий домик. Не знаю, есть ли у него хозяин, но он построен для охотников, чтобы те могли с относительным комфортом отдохнуть в дикой природе. Еще среди охотников есть негласное правило: если ты можешь что-то оставить в этом доме для следующих посетителей – оставь. Так здесь оказались все эти вещи. Мы тоже кое-что оставим, – сказал, вынимая из рюкзака несколько банок тушенки и откладывая их в сторону. – Возможно, кому-то они помогут. – И никто это не ворует? – удивленно спросила Маша. – Ну, как тебе сказать, – задумчиво протянул, помешивая тушенку. – Если охотник потерял нож, а он ему очень нужен – он возьмет его здесь. Но потом может вернуть. Или что-то оставит взамен. Мы еще некоторое время беседовали ни о чем. В основном Маша спрашивала о доме. Оказалась, что девушка не знала, что такие существуют. – Я думала, что так только в фильмах бывает, – проговорила она, когда с ужином было покончено. – Нет. На самом деле в наших лесах много таких домов, но о них мало кто знает. – Да я не про домик, – грустно протянула она. Но потом мотнула головой, словно отгоняя неприятные мысли. Понятно, о чем она подумала. Действительно последние события сильно отличались от привычной спокойной жизни и напоминали какой-то дешевый блокбастер. – Идем спать, – сказал, протягивая ей руку. Девушка ухватилась за нее, а потом покосилась на единственную кровать. Усмехнулся и пошел готовить для нас спальное ложе. Постелил старый спальник и мысленно поблагодарил того, кто оставил его не просто в чехле, а еще и клеенкой сверху плотно обмотал. Сверху накидал свою одежду. Сам завалился на импровизированную кровать и с удовольствием наблюдал, как Маша нерешительно делает шаги, а потом медленно ложится на кровать. Усмехнулся и притянул девушку к себе. Несколько секунд мы лежали в полном молчании. Только потрескивание дров в печке и гроза на улице были нашей колыбельной. Маша была напряжена. Она замерла и, кажется, даже боялась сделать вдох. Не удержался и прикоснулся губами к ее шее. – Степа, – тихо проговорила она, ее голос был хриплым и грустным, – не надо. Она повернула голову, прячась от меня. И вот мне это совершенно не понравилось. – Маш… – Нет, Степ. – Она покачала отрицательно головой. – Ты мне ничего не рассказываешь. Целуешь, а потом делаешь вид, что ничего не было. Ты сказал, что нам нельзя… А потом снова целуешь, – ее голос был едва слышен, но каждое слово, словно ножом, вырезало что-то внутри меня. – Я тебя помню, – прошептал, еще крепче прижимая ее к себе. – Что? – Девушка даже голову повернула в мою сторону, настолько сказанная фраза была для нее неожиданной. Но ведь это я мог ей рассказать. Об этом я не давал обещаний. – Я помню нашу первую встречу, – прошептал, проводя большим пальцем по ее сладким и манящим губам. – Тогда, в ночном клубе. Девушка судорожно вздохнула и зажмурилась. А я мягко поцеловал ее в краешек губ.