Глава 26

Марк

Ну же, ответь мне, прошу. Пожалуйста. Дай понять, что все не зря.

Крепче прижимаю Арину к себе, стараясь показать всю свою боль, все желание быть с ней. Ну Паншина, никогда тебе этого не прощу. Только дай добраться. За каждую слезинку моей девочки ответите, причем за все то время, что доставляли ей неприятности. Про нас вообще молчу. Я сначала немного отыграюсь, а потом сделаю так, что будут бояться. Не факт, что урок на будущее будет усвоен, но я надеюсь.

Походит минута, и я понимаю, ничего не меняется. Майская просто позволяет сминать свои губы и все. Упираюсь лбом в ее лоб, разрывая поцелуй. Дыхание сбилось, и я не знаю, как начать. Только чувствую, что она тоже на грани. В голове девчонки явно происходит судебный процесс, на котором Марку Градову должны вынести приговор: любить его, или забыть.

– Прости, я дурак. Но не виноват. Все было случайно. Прошу, поверь мне. Я ее не целовал. Сама подумай, мы только помирились. Зачем мне портить то, что так хорошо начиналось? Пожалуйста, – глажу подушечками пальцев мягкие щеки, стирая с них слезы, – поверь.

Никогда не думал, что буду реагировать на плачь женщин. Поразительно. Но слезы Майской выворачивают душу наизнанку, выть хочется от того, что это из-за меня, пусть и косвенно. Поставь я Киру еще тогда на место, чтобы и сомнений не оставалось, ей никогда не быть рядом, сейчас бы было все намного проще. Не пришлось бы кусать локти от отчаянья. Ведь если Арина пошлет меня, то уже ничего не получится.

– Отпусти, Марк, все было ошибкой. Я не знаю, что у тебя за игры, но я не хочу иметь к ним никакого отношения, – и опускает мои ладони, разрывая, столь важный для нас обоих, тактильный контакт.

Без шелка ее кожи под ладонями стразу становится неуютно и холодно. Как будто остался один в этом бренном мире. Не позволю. Только не сейчас, когда понял с кем хочу провести остаток жизни.

– Ты не мой человек, иначе бы не было столько сложностей. Прощай, Градов, и будь счастлив с Кирой, а я буду счастлива с другим.

Ну до чего же упертая девчонка! Сколько можно уже делить все на черное и белое? Уперлась в одно и тоже. Кира. Да пусть идет куда хочет, эта Кира. Неужели ей не важно, что сейчас между нами. Да я ни с кем кроме нее счастлив не буду. Никогда! Дайте мне сил и терпения не накричать на нее, чтобы достучаться до вредного подсознания. С другим она будет. Сейчас. Разбежался отпускать. Пусть нервно топчется в сторонке кандидат на мое.

– С кем с другим? Ты думаешь я позволю, какому-то чухоморику быть рядом с тобой? Арин, да открой ты глаза наконец. Я хожу за тобой, как привязанный, только на тебя смотрю. Мне никто другой не нужен. Перестань вести себя как обиженный и неразумный ребенок, и посмотри на ситуации со стороны.

– Я ребенок? – ну что за женщина? Объясняю ей важные вещи, а она слышит только слово «ребенок». – Иди ты, Марк, сам знаешь куда. Даже если и с ним, ты не никто, чтобы запрещать.

– Да, упрямый ребенок, – начинаю срываться, вторя ее истеричным ноткам.

– Ну вот и иди тогда, к своей взрослой Кире. А у меня есть к кому сходить, и кто не считает меня ребенком. Ясно?

– Только попробуй, и я ему ноги с руками местами поменяю. Понятно?!

– Не смей мне указывать, что делать. Это моя жизнь, и тебе в ней нет места. Такому трусу и предателю рядом со мной не место. Отстань, оставь в покое, – мир вокруг исчез, остались только наши колкие фразы.

Похоже сейчас она не в том состоянии, чтобы здраво рассуждать. Надо срочно заканчивать, пока лишнего не сказали друг другу. Но как остановить, несущийся на максимуме локомотив? Я не знаю. И заставить себя остановиться тоже. Мысленно уже связал руки, заклеил рот, замуровал неизвестно где, лишь бы слова не выскользнули наружу, но они все равно находят щель и вырываются на свободу, принося с собой разрушение.

– Я тебя не предавал. Если бы ты ко мне хоть что-то чувствовала, то поняла бы, спросила, высказала бы все, что думаешь обо мне, а не ходила в кино черти с кем. Свое сердце тебе, значит, жалко, а о моем подумала? Ты подумала о том, что я все это время чувствовал? Ну, конечно, нет! Главное ведь, что чувствуешь ты. Маленькая эгоистка, которая не желает видеть дальше своего носа. И знаешь, что самое паршивое? Я тебе скажу. Самое паршивое, что меня все равно к тебе тянет, несмотря на незаслуженные обвинения. Я очень хочу взять и проснуться так, чтобы и не было воспоминаний о нашем знакомстве, – крикнул во всю мощь легких.

Видел, как в ней что-то сломилось, и понял, перегнул палку. Но мне и в правду плохо. Не меньше чем ей. Пока Арина этого не поймет, мы так и будем топтаться на месте. Пора решать, что нам нужно, и, самое главное, для чего. Если скажет нет, значит так тому и быть. Справлюсь как-нибудь. И если завтра утром проснусь, не пожалев о содеянном, значит все было правильно.

– Желаю поскорее так проснуться, Градов. И да, я думаю в первую очередь о своем сердце, потому что оно не заслужило таких страданий. Не предавал говоришь? А зачем тогда выложил поцелуй с другой на всеобщее обозрение. Ты заврался, Марк. Сам с собой, с окружающими тебя людьми. Разберись в себе, а потом обвиняй других. Надеюсь справишься. Прощай.

– Арин, Арина, – хочу бежать за ней, но ноги приросли к месту.

Это ведь не так. Все совсем не так. И она как всегда не услышала.

Арина

Как я устала от него! понимала, что безрассудство со сторис может вылиться в ответную реакцию. Но никак не в такую! Зачем он поцеловал? Зачем? Он словно просил дать шанс, показывал, как я нужна ему, насколько сильно он нуждается во мне. И мне хотелось поверить, но картинка не желала уходить из головы, где он целует другую.

Я может и ребенок, упертая, но не глупая. Телефон был его, это не может быть ошибка. Ладно бы Кира выставила, тогда подозрительно. Только все было с его гаджета, плюс Игорь. Его тоже подставили? Смешно же. Скажете я не права? Вот сразу двое не при чем и не обнимались с другими, мечтая о нас. Больше я не куплюсь на такое. Ни за что и никогда. Пора заканчивать с наивностью.

Как же хорошо, что экзамен уже прошел. Не представляю, как бы смогла отвечать на вопросы преподавателей, находясь в расшатанном состоянии. Ксюшенька, где же ты? Начало консультации через десять минут, а тебя все нет. Куда ее мог утащить Солнцев? Я видела, как приходил тот злосчастный лифт, в который он ее затащил, но он был с другими студентами.

Все так косо смотрят в мою сторону. Парни с заинтересованностью, оно и понятно, какая-то серая студентка третьего курса и звезда баскетбола, девушки с ехидцей, мол, так ей и надо, они не ровня. Хочется спрятаться ото всех, но вместо этого стою, гордо расправив плечи и набираю подругу, потому что это уже не смешно. И тут раздается знакомая мелодия. Поворачиваю голову и бросаюсь на встречу заплаканной девушке. Видимо у нее был непростой разговор, как и у меня.

Пытаюсь спросить, что случилось, но она отмахивается, кивая на дверь аудитории. Мне впервые хочется прогулять, и я озвучиваю эту мысль. Ксюша не согласна и утягивает в кабинет. Профессор объясняет нам, что в понедельник будет непросто, говорит на какие темы особенно заострить внимание. Мы слушаем в пол уха, изображая крайнюю степень заинтересованности. По факту – хотим поскорее сбежать в свой мирок и дать волю чувствам. Жаль, что сегодня смена. Придется быстро брать себя в руки.

Домой вернулись за два часа до работы. Попробовала уговорить Загорскую на чай. Мимо.

– Я не хочу пока, ты пей без меня, – хотела возразить, уже даже рот открыла, как жестом, меня попросили остановиться. – Я не готова к разговору, Арин. Прошу.

Мне ничего не остается, как дать ей побыть с самой с собой. Я делаю тоже самое в обнимку с ведёрком карамельного мороженного. Когда грустно – это мой лучший друг, который выручает и показывает, что есть и прекрасное, в ужасном мире.

Да и разложить в голове все не мешало бы. Но ни одной разумной мысли. Все выветрилось. Только глаза Марка, такие искренние в своем непонимании, что хочется верить – он не виноват. Только факты все не в его пользу, а они вещь, как известно, упрямая.

И почему все не может быть так просто? Как в детстве.

– – – – – – – – – – -

– Опять? – нервно говорит Ксюша, и я уверена, у нее дернулся глаз.

Уже третий день подряд, наши орлы приходят в кафе и сидят до закрытия. И причем по одному сидят! Каждый у своей дамы за столиком. Думаете, как подруга поняла это по моей реакции? Легко, потому что я зашла в раздевалку и стукнулась лбом о стенку шкафчика.

– Не опять, а снова, – выдаю бессмертную фразу.

Не прогонишь ведь клиентов. А жаль. Телефон уже кипит от сообщений парня, и не только мой. Со стороны Солнцева тоже идет активная атака. Рука не поднимается добавить их в черный список. Да и они слишком уперты, чтобы так легко отступить. С другого номера напишут, позвонят. Непонятно только, зачем все это? Ведь все уже было сказано. Не вижу смысла теребить раны изо дня в день.

Марк не пытается меня переубедить, просит встречи и только. Не считает, что важные разговоры надо вести в сети. А я не хочу встреч. Дорога домой для нас стала каторгой. Парни тенью следуют за нами, не говорят, но давят энергетикой. Остановиться и поговорить? Можно. Только стоит ли? Тем более перед сном. Хочется покоя перед новым днем, не ворочаться в постели в различных думках, не выспавшись перед очередным трудовым днем.

– Долго нам тут не спрятаться. Пошли, Майская. Не ровен час, они и сюда зайдут, – тяжело вздохнув, она погладила меня по спине и пошла в зал.

За два дня мы так и не поговорили о пятнице. Каждая переживала это сама, чтоб не обижаться ни на кого за советы, а может и не хотели грузить друг друга своими проблемами, ведь у каждой своих достаточно. Мы не сговаривались, решение само пришло. Мы давно знакомы и хорошо настроены на настроение друг друга. Придет время, и мы обо всем поговорим, когда будем действительно готовы.

– Угу. Может кофе пролить? Случайно так. Как думаешь?

Ну а что, хорошая идея. С мокрой футболкой и штанами не посидишь.

– А ты жестока. Нос кверху, мы справимся.

Улыбаюсь Ксю и иду к столику, принять заказ. Капучино, весенний салат, куриная отбивная с запеченным картофелем и блинчики со сметаной. Можно даже не спрашивать. Все разы, что он приходил сюда, брал только данный набор. Уже можно говорить просто «Как обычно».

– Добрый день. Что будете заказывать? – блокнот и ручка уже наготове.

– Привет. Капучино, куриную отбивную, запеченную картошку и весенний салат, – спокойно произносит Марк, прожигая взглядом.

Ничего не получится, броня крепка и танки… Тьфу ты, понесло уже туда, куда не просят. Соберись Арина, у тебя работа. Представь, что это не твой Градов, а просто симпатичный парень. Включи дежурную улыбку, чтобы не получить нагоняй от администратора зала, и работай.

– Без блинчиков? – вопрос сам слетает с губ.

– Без. Но с разговором.

– Такого нет в меню, простите. Если все, то заказ будет готов через полчаса. Кофе сразу подавать, или будут изменения? – не смотрю на него, но понимаю, он недоволен моим ответом.

– Сразу, – сухо отвечает, и я удаляюсь.

Не слежу за знакомым столиком. Работы много, несмотря на летний месяц, посетителей достаточно. Я настолько закружилась, что далеко не сразу поняла – меня больше не подзывал седьмой столик. Мой столик. Когда заметила, Марка уже не было, только посуда и деньги. Аккуратно составила тарелки на поднос, и обнаружила под одной из тарелок записку. Сейчас нет времени прочесть, надо обслужить новую парочку за соседним столиком. Чаевые решаю отдать Солнцеву, но он на отрез отказался.

– Тебе надо, ты и возвращай, – довольно грубо пробасил парень, и я просто кинула купюры на стол.

До чего же они невоспитанные и хамоватые с Градовым. Когда надо, милые, улыбчивые, но, если нет… Ар-ррр. Покусать хочется за такой тон. Но настрой пропадает, когда читаю записку, отлучаясь на пятиминутный перерыв.

«Прошу, давай встретимся. Завтра, после экзамена, буду ждать тебя в крыле с фонтаном. Нам надо поговорить. Я не выкладывал ту сторис. Но об том надо говорить лично. Я не могу без тебя, Арин. Дай мне шанс. Дай нам шанс…»