Глава 14

— Не можешь оставить хорошее впечатление — оставь незабываемое! После меня — вот такое!

Протаскавшись по городу до позднего вечера, Влада всё же явилась к месту казни, чтобы потом ещё час стоять под окнами дома Багдасарова и уговаривать себя войти. Но вдруг выяснилось, что на это у неё недостаёт никакого благоразумия.

Она успела раз сто пожалеть, что в пиковый момент прошла мимо бара и не накатила для храбрости — там постоянным клиентам наливали в долг. Да и обещанной речи, собственно, не подготовила. Сдались Багдасарову её речи в принципе! И вся его бравада — не больше, чем тест на вшивость. Если Влада опустится до унизительного упрашивания, то грош ей цена. Ну а если Багдасаров в уговорах, действительно, нуждается, то придётся испытать его сердце на прочность уже в ближайшее время.

Руки и ноги успели задубеть от сырого февральского холода, а желания сдвинуться с места так и не прибавилось. Из подъезда выбрался запоздалый собачник с питомцем. Что-то мелкое и юркое рвануло прямо к Владе и зашлось визгливым лаем.

— Какой же ты шумный! — отстучала она зубами. Вот тогда окончательно почувствовала, как холод сковал тело, и всё же сделала первый несмелый шаг.

В квартиру Влада поднималась по лестнице. Из принципа. Если бы ей выдали тяжеленный камень, который нужно катить вверх, было бы ещё лучше! Тогда был шанс почувствовать усталость, тяжесть в онемевших конечностях, выгнать из тела мерзкий озноб. И всё это лучше, чем стучать перед Багдасаровым зубами, заикаться и трястись, по крупицам выжимая из него жалость. Всё это лучше! Вот только подходящего камня поблизости не нашлось.

Дрожь в теле одолела на границе девятого и десятого этажей. Идти дальше Влада просто не могла, а потому села, прижавшись спиной к закрытой экраном батарее и крепко зажмурилась. Из-за двери одной из квартир тут же выглянула бдительная старушка, обозвала Владу наркоманкой и советовала свалить, пока не приехала полиция. Интересно, чем ей не угодила охрана с дубинками и шокерами, что встречала жильцов на входе? Уж они бы справились куда быстрее. А ещё интересней было, откуда вообще в доме высокой культуры… и достатка… берутся такие вот бдительные старушки.

Буквально соскребая остатки сил, Влада встала и, цепко схватившись за перила, сумела-таки поднять своё тело на пару недостающих этажей. И вдруг показалось, что камень… тот самый, неподъёмный… что он всё же висел у неё за плечами. И вместо того, чтобы катить, Влада выбрала тянуть его за собой.

Что лучше: воспользоваться ключами или нажать на кнопку квартирного домофона, она определялась долго. Порог, который много раз перепрыгивала легко и непринуждённо, вдруг показался неприступной крепостью, но и это препятствие преодолеть всё же пришлось.

Войдя, Влада услышала негромкую расслабляющую музыку, стеклянный звон и женский смех. Она не стала швырять тяжёлую связку, извещая о своём появлении, а аккуратно вернула её в глубокий карман. После выглянула и поджала губы: Багдасаров, как всегда, развлекался с тёлкой! Прежде подобное веселье она обрывала, не особо заботясь об интересах хозяина гостеприимного дома. Нечасто, конечно, и только в случае, если это были предварительные ласки. А в моменты, когда Багдасаров драл их, как кошек, до визга и хрипов, Влада предпочитала удаляться незамеченной. И после не появлялась ещё день, два, три…

С головой накрывало смущение, да и неловкость не позволяла так же непринуждённо смотреть Багдасарову в глаза. Потом отпускало.

Сейчас Влада смотрела вовсе не на обнажённую девицу, что крутилась перед мужчиной, как барашек на вертеле… демонстрируя самые румяные, самые аппетитные места. Мягко, томно, эротично… Она умела доставлять удовольствие, даже не касаясь. Но нет… Влада смотрела не на неё, а на напряжённого, как струна, Багдасарова. Ведь девица беспокоила его в последнюю очередь. У него был пустой взгляд, безразличное лицо и совершенно отстранённая поза.

«Он ждёт!» — созрела догадка. Ждёт и бесится, потому что своенравная Влада может выкинуть что угодно! И почему-то неожиданный факт коснулся не только мозга, но и души. Коснулся и отогрел. «Созреть» мешала выгибающаяся перед Багдасаровым мадам. Её позы становились откровеннее, а движения давно стали вызывающими. Она опустилась перед мужчиной на колени, провела ладонями по его широко расставленным бёдрам.

Вскипела ревность. Она была знакома Владе и прежде, но именно сейчас, когда Багдасаров посмел предъявить ей какие-то претензии, когда замахнулся на свободу и право выбора… В общем, стоять и подпирать дверной косяк и дальше Влада себе просто не позволила. В конце концов, у неё есть гордость. Может быть, даже в избытке. Может быть, только гордость у неё и осталась.

Вытащив из кармана ключи и со всей дури швырнув их на стеклянную полку, Влада заявила о себе во всеуслышание. Девица вздрогнула, подскочила и принялась суетливо прикрывать ладонями то «сделанные» сиськи, то теперь уже неуместно оголённые низы. Багдасаров полоснул Владу острым взглядом, от которого хотелось рассыпаться осколками, ну, или развеяться облачком пыли. Претензии у него накопились, одним словом.

— Я пришла, — сообщила Влада будничным тоном и сделала вид, что ей плевать на любые острые взгляды.

Без слов, простым жестом Багдасаров дал девице указание исчезнуть. «Значит, эскорт» — отметила Влада для себя. С постоянными любовницами он вёл себя иначе. И к счёту за ночь приходилось накидывать за свалившееся на голову «неудобство». Да, именно так однажды назвала Владу его… кто?.. «Старшая любовница» — будет достаточно уместно?.. Раз уж к своему впечатляющему возрасту обзавестись женой-другой Багдасаров как-то и не успел.

В общем, сегодняшняя красотка живо сгребла своё платье и выскочила в прихожую, банально забыв про колготки. Ведь если Багдасаров сказал: «Пошла вон», можно было выскакивать и без платья, так он порой при этом выглядел.

Сама Влада быстрым… резким… ну, и решительным шагом пересекла гостиную и скрылась за дверью хозяйской спальни. Потому что именно там находилась ванная комната, в которую подавляющему большинству девиц путь заказан. Ну и как бонус для Влады: риск подцепить какую заразу был минимален. Безопасность в приоритете.

Она врубила воду, чтобы наполнить ванную, а сама, не теряя времени, встала под душ. Кафель практически сразу покрылся паром, вокруг стало влажно и тепло.

Багдасаров явился минут через десять. Ванная к тому моменту наполнилась, а пышная пена спрятала так и не отогревшуюся Владу до самого подбородка. Мужчина успел усмирить своё недовольство и больше стрелы взглядом не метал.

Приблизившись, он присел на бортик ванной и опустил ладонь в воду. Влада бросила все силы, чтобы не шарахнуться в сторону, ведь боялась, что он вздумает вцепиться в её колено. Но Багдасаров только вскинул брови, оценивая зашкаливающую температуру воды. И если до этого испариной был покрыл только лоб Влады, то теперь, казалось, вспотел ещё и мозг! А на будущее она дала себе совет не торопиться с выводами. Почему-то выглядеть глупо хотелось меньше всего. «На равных» Владе нравилось больше, но кто её теперь спросит?..

— Если бы ты не явилась сама, мне пришлось бы спуститься, — вдруг сказал Багдасаров.

Такого она не ожидала точно, а потому, схватившись пальцами за бортик ванной, несдержанно подалась вперёд. Пена только облизнулась, выпустив из объятий и острые плечи, и изящные ключицы.

— Ты знал, что я стою во дворе? — задохнулась Влада каким-то мутным подозрением.

Багдасаров не ответил сразу. Он улыбнулся, как-то глупо ткнул пальцем в её плечо, заставляя вернуться в объятия пены. Только тогда Влада и опомнилась, что в её напряжённой позе под рыхлым слоем белого «покрывала» совсем скоро он мог бы разглядеть вызывающе яркие соски.

Юра в это время плавно и не по-мужски изящно спустился с бортика и сел так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Чуть подался вперёд.

— Я тебя чувствовал, — произнёс он каким-то… горьким шёпотом и криво улыбнулся.

Ответа от Влады не требовалось. Как не требовалось и эмоций, и взволнованных вздохов. Багдасаров просто ушёл, а она до невозможного долго смотрела на закрывшуюся за мужчиной дверь. Внутри стало очень горячо, но, кажется, вода в ванной тут была абсолютно ни при чём.

Чтобы решиться и выйти, понадобилось ещё около получаса. Влада всё оттягивала момент, ожидая, что Багдасаров не выдержит и прикажет прийти. Но он не приказывал. Он ждал. А то, что она это понимала, говорило лишь об одном: процесс воспитания и «огранки» идёт очень хорошо.

Потуже затянув пояс халата, Влада решительно открыла дверь, но в спальне Багдасрова не оказалось. Ожидания, что он встретит её в предельно раскрепощённой позе и с блудливым взглядом, к счастью, не оправдались. Пора бы уже избавиться от назойливой мысли, будто предел его мечтаний — тупо оказаться у Влады между ног. При достаточной силе желания он мог бы позволить себе такой фокус и прежде. Выходит, желал недостаточно сильно или желал совсем не того. «Не привык размениваться по мелочам» — хмыкнула Влада самой себе и направилась в гостиную. Багдасаров валялся на любимом диване и оказался не на шутку удивлён, увидев её перед собой.

— Что-то ты быстро, — тут же пояснил он свою реакцию.

Влада недоумённо развела руками.

— Наверно, недостаточно сильно испачкалась.

— Допустим, — взяв совсем небольшую паузу, кивнул Багдасаров. — И для разговора, выходит, созрела? — «уколол» он, верно разгадав её мандраж до этого. — Будет интересно послушать. А то, извини, твоего яркого и вызывающего «я пришла», откровенно говоря, недостаточно. Не скрою: надеюсь, речь будет столь же эффектной.

— Речи не будет, — заявила Влада.

Она присела на недавнее приобретение Багдасарова — кофейный столик из закалённого стекла на изящных кованых ножках.

— Ты всё равно женишься на мне. Это уже в плане. Подозреваю, что достаточно давно.

— Настолько давно, что я успел привыкнуть к этой мысли! — обрадовался Багдасаров взаимопониманию. — И если сразу странные идеи даже пугали, то сейчас осталось щекочущее предвкушение, — поделился он впечатлениями.

— Женишься, потому что тебе интересно, — поддакнула Влада, неторопливо перекладывая эмоции на слова. Так непривычно и опасно откровенно. — Потому что жаждешь удивляться, — грустно улыбнулась она. — А ещё потому, что все эти идеальные красотки со своей продажной любовью тупо приелись.

— Откровенная пошлость приелась, — подхватил Багдасаров мысль.

— Доступность приелась тоже! — сверкнула Влада глазами.

— И я очень рассчитываю, что ты не разочаруешь. По всем пунктам, — довольно усмехнулся он и огладил ладонью колючий подбородок.

— Конечно, нет! — как-то легко, без надуманной обречённости в голосе, выдала Влада. — Тебе ведь так нравится делать меня послушной.

— Ты не поддаёшься, — совершенно открыто рассмеялся Багдасаров. Владе смешно не было.

— А ты сейчас используешь грубую лесть, чтобы усыпить бдительность…

— Обожаю тебя! — восхищённо проговорил он, но такое обращение пришлось Владе не по вкусу.

— Все эти подробности мне неинтересны… Это ты играешь, забавляешься, что-то там себе фантазируешь. А я так живу.

— Влада, не грузи, — предупредил Багдасаров. — Ты относишься к ситуации слишком критично. В реале всё не так плохо, как ты успела себя накрутить!

— Ты передумал жениться? — тут же подхватила она, но Багдасаров в ответ только напрягся.

— Нет, — как-то скомкано открестился он. — Тут без вариантов. Я всё решил. Но не относись к этому событию так, будто жизнь вдруг оборвалась.

— Серьёзно считаешь справиться с моей жизнью лучше меня самой?!

Влада взвилась, а Багдасаров подобрался и придавил её взглядом.

— Я серьёзно считаю, что ты перегибаешь и выделываешься из принципа.

Она хищно улыбнулась:

— Не можешь оставить хорошее впечатление — оставь незабываемое! После меня — вот такое!

— Даже интересно, какое впечатление оставляю я?

Багдасаров напряжённо склонил голову набок, но Влада не ответила. Только подтянула ворот халата к подбородку.

— Наверно, сейчас самое время обсудить права и обязанности. Ты уже составил список моих?

— Влада…

— А своих? Твои шлюхи — это вариант нормы или будут внесены поправки?

— М-м… Переговоры? — предложил Багдасаров, игриво подаваясь вперёд. — Шлюх можно убрать совсем.

— Если предлагаешь мне заменить твоих девок, то сразу нет! Все эти акробатические номера не для меня.

— Значит, убираем не совсем… — вздохнул он с излишней грустью. Влада тут же напряглась.

— Багдасаров, ты охренел?! — взревела она, возмутившись вполне искренне.

— А что?! Ты будешь роскошно смотреться в моей постели, — ничуть не смутился он. — Только представь: твоя мраморно-белая кожа и мой чёрный шёлк простыней. Это порочно красиво!

— Оставь эти фантазии при себе! — предупредила Влада, на что Багдасаров хохотнул и развёл руками.

— Ты задала тему!

— А у тебя в запасе есть другая?

— Разумеется! До семейной жизни, секса и удовольствий ещё надо дотянуть. А ты уже сейчас шипишь на меня так, что страшно. Сбавляй обороты. Или уважать будущего супруга вас не учат?

Прозвучало неуместно и грубо. Взгляд голубых глаз заострился, по мраморной коже будто пошёл морозный узор.

— Чему учили меня, могу показать! — заскрипела Влада зубами, и Багдасаров тут же ослабил своеобразную хватку.

— Ты кусаешься — я тоже, — ровно объяснил он. — Ты делаешь выпад — я отвечаю. Мы можем договориться, а можем продолжить испытывать друг друга на прочность. Право выбора предоставляется даме!

— То «по-хорошему», которое мне знакомо, заставляло встать на колени и склонить голову. Я делать этого не умею, так что палку для воспитания готовь попрочнее.

— Палка — для слабаков, — примирительно хмыкнул Багдасаров. — Ты станешь послушной и без неё.

— Удачи!

— Диктовать условия на моей территории? Серьёзно? — прищурился он, прицениваясь к Владе будто по-новому.

Не веря услышанному, Багдасаров затейливо хохотнул и расщедрился на жидкие аплодисменты. Влада восприняла упрёк по-своему и подскочила.

— Мне уйти?

Багдасаров тут же угрожающе расправил плечи, но она не испугалась. Ничуть.

— Теперь ты живёшь здесь, — проговорил он так, будто Влада чего-то недопоняла.

Она глубоко вздохнула и… нет… так и не захотела уступить.

— С чего бы?

— Нужно время, чтобы утрясти вопросы, — очень мутно… очень… намекнул Багдасаров, но Влада тянула подбородок вверх, и пришлось пояснить. — Даже представить не можешь, сколько появилось желающих приютить и обогреть сиротку. С перспективой, конечно, — многозначительно кивнул он. — А вообще, всё правильно: деньги лишними не бывают… Дом покойного Керима этой ночью был похож на улей. Стать твоим опекуном при наличии стольких родственников, я не могу. Да и как-то стрёмно после брать подопечную под венец.

Только тогда, казалось, Влада и опомнилась. Она нахмурилась и ладонью зачесала влажные волосы к затылку.

— То есть ты ещё не договорился?

— Шутишь? Только за сегодня меня трижды пытались погрызть, — смешливо отмахнулся Багдасаров. — А твой дядя лично обещал, что… сейчас внимание, звучит дословно: «рвать будет». Так что, да, особо не расслабляйся. В противном случае тебе будет уготовано незавидное местечко в отдалённом ауле. Хочу напомнить: для закона ты не взрослая и не самостоятельная.

— И сколько нужно времени, чтобы всё решить?

— Основной удар будет сразу после похорон, дальше уже не страшно. Твоя задача не отсвечивать, не нарываться, не участвовать в конфликтах. Попадёшься — за «выкрутиться» будем платить дорого.

— А ты, как я погляжу, вздумал на невесте сэкономить?

— Для тебя не жалко, — открестился Багдасаров, а в ответ на иронично изогнутую бровь, пожал плечами. — Тебя я хотя бы буду трахать. Ну а насчёт государства не беспокойся. Я уже щедро отблагодарил его за то, чтобы твои документы затерялись.

— Не уверена, что смогу рассчитаться за такую трепетную заботу, — зло процедила Влада, заметно побледнев. Багдасаров окинул её оценивающим взглядом.

— Не скромничай. Подозреваю, в тебе ещё много скрытых талантов.

Порывистый вдох не заставил себя ждать.

— Ты специально это делаешь?

— Что? — ложно удивился Багдасаров и по-дурацки склонил голову набок. Влада не сдержалась.

— Провоцируешь!

— Да, — вдруг признался он и пояснил: — Мне не нравится, что ты скрипишь зубами. Не делай так.

— По-другому ты не заслужил!

Само слово «заслужил» Багдасаров встретил агрессивно. Он нахмурился и задумчиво расправил брюки на коленях. Сел ровнее.

— В память о нашей дружбе я защитил тебя сегодня. И сделаю это снова и снова. Однако учти: даже самого острого кинжала недостаточно, чтобы доказать миру, будто ты чего-то стоишь. Если вздумаешь кусаться — не обижайся, я укушу в ответ. Больно.

— Не смей толкать меня носом в поступки, о которых я не просила!

— А ты, будь так любезна, сбавь тон. Не путай меня ни с Керимом, ни с дядюшкой, ни с придурками из клуба.

— Ничем не могу помочь, но совершенно точно запомнила: как-то ты хвастал, что в вашей семье не поднимают руку на женщин. С сегодняшнего дня я могу считать себя частью вашей семьи?!

— С сегодняшнего дня? — удивился Багдасаров. — Уверяю: это случилось гораздо раньше, — улыбнулся он. — И ты действительно решила, что я тебя бить буду?!

Влада развела руками.

— Скудный опыт показывает, что других способов меня заткнуть пока не придумали.

— Да не сильно-то и помогло, как я погляжу, — развеселился Багдасаров.

И что-то во всём этом показалось Владе лишним. Что-то показалось «через край». Выслушивать замечания и дальше не хотелось. Стоять напротив и ловить на себе насмешливые взгляды — тем более. А пошлые намёки и вовсе рисовали дурацкую карикатуру на неплохого, по сути, мужчину. Нужно было уйти прямо сейчас, но сейчас было никак: халат на голое тело и босые ступни этому точно не способствовали.

Влада неловко осмотрела убогий наряд и даже успела подняться и сделать шаг в сторону спальни. Выходить к Багдасарову в этом… было ошибкой.

— Ты куда собралась? — одёрнул он, самым наглым образом влезая в её мысли.

— Домой, — отмахнулась Влада.

Оглядываться было лишним — что Багдасаров направился следом, она могла сказать и так.

— Ты плохо расслышала или делаешь вид, будто не поняла? Теперь твой дом здесь! — жёстко осадил он и довольно грубо дёрнул Владу за рукав халата.

Старательно избегая прямого контакта, она кивнула.

— Значит, забегу за вещами и вернусь. Может быть, даже завтра.

— «Может быть даже завтра» и ещё дней пять после ты будешь сидеть здесь безвылазно и под охраной! — хмыкнул Багдасаров, силой заставляя Владу смотреть в глаза.

Его пальцы буквально впились в подбородок.

— Мне нужно забрать свои вещи, — в тон процедила Влада, не пытаясь избавиться от хватки.

— Какие вещи? Сменные трусы и вторую пару кроссовок? Как-нибудь обойдёшься!

— Юра, послушай…

— Это ты послушай, милая! — прикрикнул Багдасаров.

Продолжать он отчего-то не стал, только гневно выдохнул. Но Владе хватило. Он укусил, точно как и обещал. Он сделал это намеренно и ничуть не сожалел. Багдасаров очень хотел приручить «дикую кошку», но самое опасное заключалось в том, что он точно знал, как это сделать.

Стиснув зубы и усмирив гордость, жёстко притоптав её, Влада молча вернулась к дивану и легла, а Юра ещё долго стоял у двери спальни и… не верил, что разговор подошёл к концу. Как и иллюзия дружбы. Как и мнимое взаимопонимание. А ещё завершился не то, чтобы очень большой, но, определённо, важный жизненный этап. Он оборвался вдруг и сейчас зиял тёмной дырой. Печально свисали его потрёпанные обрывки и драные клочья. Продолжения не будет. Противостояния тоже. Цель достигнута. Влада опустошена и покорна.

Она закрыла глаза и сдержанно вдохнула, пытаясь унять приступ невыносимой головной боли. На плечи опустился мягкий плед. Влада знала, почему не слышала шагов совсем близко. И ещё знала, что следующие несколько дней будет о-очень послушной. А Багдасаров не знал. Пусть это будет для него сюрпризом.

В следующий раз она пришла в себя дня через три. Отёк всё ещё сковывал горло, дышать было непросто, а головная боль врывалась в сознание пульсирующими толчками. Багдасаров сказал, что пока «её не было», он всё решил. Влада смотрела на него неотрывно, но недолго — внезапная болезнь совершенно лишила сил.

Что-то в мужских глазах, на мужском лице позволило понять, что урок усвоен: с Владой так нельзя. Сам её организм протестует, не позволяя обращаться с хозяйкой подобным образом. Влада практически отключилась, когда показалось, что щеки коснулось чужое напористое дыхание, а волос — заботливая ладонь.