Глава 28

— Хорошая жена — мечта любого мужчины. Разве нет?

— Не знаю! Возможно! Мне известно только про собственные мечты!

Побег удался. День вышел каким-то волшебным. Приласканные и изнеженные жарким южным солнцем, они не были похожи на себя прежних. Влада много смеялась и была вынуждена признать, что ни черта не понимает в людях! Сегодня Багдасаров показался ей другим. Близким и понятным. Он много шутил, бессовестно соблазнял и многообещающе дразнил, подводя к какой-то невидимой черте, но так ни разу её и не переступив.

Его взгляды были многослойными, глубокими, опасными, а касания откровенными. Юра бросал вызов. А наживка на крючке вдруг показалась страшно заманчивой. Держать дистанцию вдруг расхотелось, и к Багдасарову Влада подалась со всей отдачей. Он это понял, но, конечно же, сделал вид, что так и надо.

К вечеру в теле ощущалась приятная усталость, а в голове гулял шальной ветер. То, что Влада чувствовала, она называла жутко романтизированным «желанием грешить». И если бы Багдасаров предложил ей целоваться до потери пульса где-нибудь в укромном месте, она бы ни за что не отказалась. Но куда больше Юре нравилось интриговать. Он репетировал её завтрашнее… послушание. Он подкупал, очаровывал. В общем, занимался всем тем, на что им выделилось целых полгода. И только из-за упрямства самой Влады время было упущено.

Она должна была захотеть. Его, свадьбы, праздника, брачной ночи, в конце концов! Должна была захотеть… принадлежать. Не так уж и мало для непокорной девчонки, что спустилась с гор! И этот день, проведённый вместе, подготовил почву для будущих побед и свершений.

В крови играл азарт, а по телу блуждала волнительная дрожь. Свою роль сыграли и несколько глотков вина, и не менее пьянящая улыбка Багдасарова. Он больше не осторожничал и демонстративно прижимал Владу к себе. Широкие ладони наглаживали её спину, плечи, и совершенно невинно касались шеи. Невинно… чего нельзя было сказать о взглядах. С наступлением темноты они стали порочными. Точно как его губы. Точно как его шёпот. Это были запрещённые приёмы, но… Влада не хотела запрещать. Точно не сегодня.

Возвращаться домой она тоже не хотела. И дело было не только в том, что неминуемо приближался день торжества. Влада боялась, что магия момента развеется, стоит только переступить материальную часть их мира. Именно переступить. Вместе с порогом родового гнезда, например.

К слову, именно так и случилось. И вдруг выяснилось, что в поздний час далеко не все гости успели разойтись. Появление будущих молодожёнов не осталось незамеченным. Восемь пар глаз смотрели на Багдасарова с упрёком, на Владу поглядывали с интересом. С таким… ревнивым, навязчивым интересом. А молодая девушка, что сначала оказалась незамеченной, а сейчас вдруг стала центральной фигурой, глянула всего раз, но обожгла тут же.

Незнакомка была высокая и… статная. Почему-то в голову лезло это дурацкое старомодное слово! Пышная, жгуче-чёрная шевелюра была уложена роскошными волнами. Глаза огромные и бездонные. А в лице столько красок, столько жизни… Влада невольно сглотнула и прекратила, наконец, пялиться. Но причина взаимного интереса была понятна и проста: каждая из них почувствовала соперницу.

Багдасаров в сторону красавицы не смотрел. Он не злился, не думал оправдываться и искренне не понимал причину немого упрёка. Первым заговорил мужчина. Он поднялся с дивана, сделал широкий шаг и протянул руку. Вполне миролюбиво. А вот Юра ответил тому без особого удовольствия. И когда мужчина заговорил на английском, посмеиваясь и наверняка выдавая какую-то стандартную шутку, Багдасаров смеяться не спешил. Только сделал замечание. Колкое и едкое. А затем настойчиво пригвоздил собеседника взглядом.

Багдасаров сообщил, что неприлично говорить на языке, который понятен не всем. Непонятно было как минимум Владе. Потому что с иностранными она не в ладу и едва вытягивала сессию на минимально допустимый балл. Ситуация накалилась. Мужчина не хотел уступать.

— Я тоже ничего не поняла! — возмутилась Гаяне, явно выступая в поддержку.

А уже в следующую секунду она поднялась, чтобы окружить присутствующих вниманием и наградить роскошной улыбкой. Несмешную шутку так никто и не перевёл, но дальнейшую беседу повели на русском.

В разговоре ни о чём чувствовалась какая-то недосказанность, а в воздухе по-прежнему витало напряжение. Предложение составить компанию за поздним ужином отбить не удалось. Только потому, что Влада согласилась прежде, чем Багдасаров высказал своё категоричное «нет». Ему было неинтересно, а вот Владе очень даже. Хотя бы потому, что разговор ушёл в весьма занимательную сторону. Багдасарову мыли кости. По-доброму, конечно. И вспоминали его бурную концертную молодость. Влада слушала. А когда не слушала, смотрела на девушку, представить ей которую так никто и не вспомнил.

Красавица в разговоре не участвовала и взгляд чаще опускала в пол. Воспитанная в строгости и… вероятно, по старинным традициям, она и за столом-то чувствовала себя не так, чтобы очень комфортно. И только разговоры о Юре вызывали неподдельную улыбку и слишком уж очевидную реакцию: красавица имела на Багдасарова виды. А сейчас пришла с семьёй, чтобы лишний раз подчеркнуть его… неразумный ход. Когда вместо мягкой, послушной и, безусловно, заслуживающей внимания невесты, Юра привёл в дом чеченскую сироту с кинжалом за пазухой и дерзким взглядом. Привёл невесту, которая даже о любви-то его бабушке сказать не догадалась.

Гаяне внимательно следила за Владой. И абсолютная незаинтересованность на её лице старушку явно беспокоили. А что творилось в душе, Влада предпочла не афишировать. Прошёл час, прежде чем испытывать новую родственницу на прочность показалось бессмысленным. Именно после этого умозаключения Гаяне как-то быстро свернула «книгу мемуаров».

Гости остались в диванной зоне, а Владу Гаяне провела ещё и по галерее славы. Багдасаров со своим «талантом» занял в экспозиции не последнее место. Он даже несколько раз показательно смутился. В национальных костюмах и даже в папахе, Юра выглядел сногсшибательно красиво. Влада даже оглянулась на него и присмотрелась, пытаясь уловить в насмешливом взгляде хоть дольку того сумасшедшего азарта, что буквально сочился с глянцевых карточек. «Красив, как бог!» — вдруг всплыло в голове неуместное сравнение.

На фотографиях Багдасаров был изображён мальчишкой. Может, ещё до порога совершеннолетия, может, сразу после. Без налёта цинизма и вседозволенности, без гнущей волю энергетики. Такой взрывной и настоящий! Такой неоправданно совершенный! Неужели танец делал Юру таким? Танец пьянил и он же завораживал?

— Просто создан для сцены! — вздохнула Гаяне, разделяя негодование Влады, заставляя её смутиться, пойманную на откровенном интересе. — Я до сих пор не простила ему того эгоистичного поступка! Геворг ушёл из коллектива. Бросил в самый разгар гастролей. Помню, как краснела перед его руководителем. Как оправдывалась, как заламывала руки… Но так уж вышло, что если этот мальчишка принял решение, то переубедить его невозможно.

— Гаяне, ты не умеешь ни краснеть, ни заламывать руки. Уверен: ты сравняла руководителя с землёй только за то, что он не смог меня переубедить.

Бабушка невозмутимо моргнула.

— Что на тебя тогда нашло? Может, хоть сегодня поделишься?

— Нет, не поделюсь, — криво улыбнулся Багдасаров и очень быстро свернул и сам разговор, и вечер встречи.

Он не смог «свернуть» только очевидное напряжение.

— А мне понравилось, — заискивающим шёпотом проговорила Влада, прижимаясь к Багдасарову грудью. — Понравилось смотреть на тебя и слушать рассказы твоей бабушки. Ты и, правда, был столь неотразим?

Юра не ответил, только неодобрительно покачал головой.

— Это Гаяне убедила тебя отправиться в те гастроли, которые стали… последними? — подобрала Влада то самое слово, которое буквально напрашивалось.

— Она жила своим талантом и того же требовала от меня. Мне нравилась такая философия: всё побоку, всё в топку во имя великой цели. А потом вдруг выяснилось, что мои цели где-то далеко за пределами мира искусства. Интерес пропал в один момент. Как отрезало.

Влада Юру понимала. Не потому что так правильно и уж точно не потому, что слышала эту историю от его лица. Просто она знала, что такое терять. Керима Влада винила до последнего. Винила в том, что не сумел защитить их с маленькой Эль. Винила и ненавидела. Между Багдасаровым и Гаяне была вовсе не ненависть. Но даже это «что-то» раз и навсегда развело их по разные стороны.

— Когда ты говорил о танцах, я представляла себе нечто… другое. Что-то более приземлённое. Что-то более современное, — вздохнула Влада, не понимая, как вернуть не так давно витавшую между ними лёгкость.

Оказалось, что поддержки Юры для этого вполне достаточно. И вот он хмыкнул, вызывающе улыбнулся, и тяжёлый осадок мгновенно развеялся.

— Уверяю тебя, сладкая: нижний брейк и хип-хоп поддались мне так же легко!

— Ты хвастаешь, Багдасаров, — рассмеялась Влада его самонадеянности.

— А ты разговорами о танцах отвлекаешь меня от чего-то куда более важного, — совершенно беззлобно заметил он. Не осуждал и уж точно не хотел ткнуть в эту хитрость носом. Лишь продемонстрировал свою осведомлённость: мысли о гордой незнакомке не отпустили Владу до сих пор.

Она решительно запрокинула голову, чтобы утонуть в его глазах, чтобы делано рассмеяться, чтобы затаить дыхание и скрыть истинный интерес. А Юра сделать этого не позволил, и пришлось совершенно капризно вздёрнуть подбородок и захлебнуться следующим глотком воздуха.

Её комната была совсем рядом, Влада даже схватилась за ручку, чтобы открыть дверь, но Багдасаров накрыл её ладонь своей и нависал вполне очевидно. Обижаться он просто не позволит! И надумать то, чего нет, тоже! И вот Юра нависал, а Влада прямо чувствовала, что готова расплакаться. Расплакаться просто так! Потому что уже считала Багдасарова своим, но почему-то промолчала! Почему-то позволила устроить эти нелепые смотрины!

— Она была твоей невестой? — спросила и зажмурилась от того, как жалко прозвучал вопрос.

Отвечать Юра не торопился. Зачем-то он склонился, и сейчас можно было уловить тёплое дыхание, что ласкало кожу. Раздался осторожный шёпот:

— Нет. Никогда.

— Но что-то между вами всё же происходило!

А вот это прозвучало уже с упрёком, но Багдасарову почему-то всё равно понравилось.

— Влада, клянусь, только ради твоих эмоций стоило пережить весь этот кошмар! — рассмеялся он, обхватывая её лицо обеими ладонями и заставляя запрокинуть его вверх.

Ну, конечно, для того, чтобы поцеловать! Осторожно и трепетно! «Трепетно» в исполнении возбуждённого Багдасарова — тот ещё фокус, но Владе всё равно нравилось. Она по-прежнему стояла, зажмурившись, но если до этого дело было в напряжении, то сейчас открывать глаза не хотелось, поддаваясь наслаждению. Такому… не наигранному, воздушному наслаждению.

— Ты всё мне расскажешь! — предупредила Влада сразу после того, как губы стали свободны.

В теле зародилась слабость и неожиданная дрожь, но голос прозвучал на удивление твёрдо. Это Юра тоже оценил. Может, оттого он не захотел спорить? А может, были какие-то более очевидные причины… Вот только разбираться с ними Влада не захотела. В итоге в комнате они оказались вместе. И в постели тоже. Правда, места объяснениям отчего-то не нашлось.

Багдасаров маняще улыбался, интриговал и явно обещал что-то новое, неизведанное и непременно прекрасное. Обещал и не давал, заставляя нервно кусать губы и взволнованно краснеть. Он наглаживал ладонями её спину, с удовольствием зарывался лицом в волосы, демонстративно втягивал в себя их аромат. Прежде это было с вызовом и издёвкой, сейчас нет. Сейчас такая демонстрация вызывала только дрожь и нетерпение. Вот Влада и дрожала, прижимаясь к мужчине теснее, касаясь его в ответ настойчиво и чуточку упрямо.

— Не хочу, чтобы рассказывал… — вдруг прошептала она, а, уловив затуманенный возбуждением взгляд, несдержанно рассмеялась. — Можно подумать, ты собирался! — пояснила последние эмоции и неодобрительно покачала головой.

— Я почти, я уже, я готов… — пробормотал Багдасаров, не особо вникая в суть слов.

Хотя, конечно, он переигрывал. Страсти было не столько, чтобы терять голову. Даже у Влады не столько, что уж говорить про опытного Багдасарова. Но вот слова были произнесены, и страсть вдруг рассеялась. Больше не было поволоки во взгляде, не было сбитого дыхания, ну, и магии момента не осталось.

Юра перекатился на бок, давая ту самую свободу, о которой Влада совершенно неожиданно забыла. Она себя тут же мысленно пнула, а в голос даже чертыхнулась. На Багдасарова посмотрела с капелькой упрёка за подобные фокусы.

— Это нормально, — прошептал он и потянулся за поцелуем.

На губы не претендовал — на такие подвиги Влада была не способна. Ещё в порыве эмоций она вполне поддавалась, а вот так, заострив внимание на процессе… В общем, Багдасарову за глаза хватило вкуса её кожи. Интимное место под мочкой уха… он рисковал получить отмашку.

— Нормально… — проворчала Влада. — Отлично поддаюсь дрессировке? — нахмурилась она, растеряв весь настрой, а Багдасаров от души затянулся глотком воздуха.

— Не говори глупостей! — в итоге открестился он от обвинений. — Мы становимся ближе. И я привлекаю тебя, как мужчина. Время, проведённое вместе, неплохо шлифует острые грани, которых что с твоей, что с моей стороны предостаточно. Ты не боишься меня — вот это и нормально. Ты не воспринимаешь мой интерес в штыки. Так и должно быть. А ещё ты практически готова признать, что с твоей стороны интерес тоже имеется.

— Неплохо для парочки, у которой завтра состоится свадьба, не так ли? — будто извиняясь за неуместную резкость, улыбнулась Влада.

— Завтра будет непросто. Завтра придётся пережить. Ну а потом… малыш… — Багдасаров склонил голову набок, пробираясь через заколоченные двери её души.

Прикосновение широкой ладони к её плечу заставило вздрогнуть от неожиданности, но Влада справилась и понимающе кивнула.

— Не будет никакой спешки, я тебе обещаю, — внушительно добавил Юра.

Какая-то дурацкая неловкость буквально затопила комнату. Был смысл на этом и закончить, но Багдасаров медлил. Он не хотел уходить вот так. Он не хотел обрывать по живому. Влада тоже не хотела, а потому протянула руку и коснулась его щеки. Едва уловимо, будто случайно. Коснулась и тут же одёрнула руку, словно обожглась.

— Девушку зовут Рузанна… — начал говорить Багдасаров, чтобы как-то отвлечь и… да, выбрал для этого просто идеальную тему! Влада тут же заинтересованно подобралась и даже вытянула шею. — Эту красотку воспитывали, чтобы однажды она стала хорошей женой. Классический договорной брак вроде слияния кланов — идеальный вариант. Мягкая, покорная, спокойная… Да ты и сама всё видела! — многозначительно взмахнул он рукой. — А наравне с этим тихая, безмолвная… никакая! Её всю жизнь готовили к тому, что нужно быть понимающей, заботливой, услужливой. Ну а в брачном договоре, подозреваю, уже учли всё, вплоть до количества детей. Осталось только вписать имя счастливца.

Эмоциональная речь вдруг оборвалась, а Влада, как выяснилось, всё ещё не утолила «жажду».

— Хорошая жена — мечта любого мужчины. Разве нет? — заметила она, на что Багдасаров вызывающе хмыкнул.

— Не знаю! Возможно! Мне известно только про собственные мечты! И в них, в этих мечтах… веришь, нет, есть девочка Влада. Много Влады. А Рузанны нет совсем!

— Но вдруг… — Влада прикусила губу, понимая, что своими глупостями разозлила его, что всё испортила. Вот только останавливаться на полпути по-прежнему не научилась. — Но вдруг «хорошая» подойдёт тебе больше, чем я. И дети… Разве ты не хочешь…

— Я тебя хочу! — перебил Багдасаров, делая внушение взглядом, тоном, упрёком. — Как считаешь, достаточно веский аргумент?

— Она идеальная… — проронила Влада совсем уж потерянно, и простое понимание, что спорить бесполезно, заставило Багдасарова нервно зажмуриться и решительно тряхнуть головой.

— Возможно. Так навскидку и не скажешь… — рассмеялся он чужой наивности. — Только, понимаешь… вся эта история… про идеальную семью, про детей и обеды с горячо любимыми родственниками по воскресеньям… Всё это не про меня, малыш.

Влада замерла, не зная, как воспринимать его слова. И признание в любви, которое наверняка жгло язык, погоды бы явно не сделало. Пришлось развить мысль, пришлось копнуть в себя глубже, и Багдасаров продолжил:

— Мне этого мало. Просто любви, просто тепла, просто её слепого обожания. Вот всей этой семейной идиллии… Утром мы с тобой об этом говорили. Так вот, ничего не изменилось. Мне нужны победы. Мне нужны вершины. Мне нужно движение вверх и вперёд! Я сдохну без этого! Я загнусь, я порасту плесенью. И всё-таки стану толстым и лысым! — передёрнул Багдасаров плечами, будто успел всё это представить. — С этой девчонкой всё ровно. С ней понятно. А с тобой, как на пике самой крутой вершины! Когда захлёбываешься от захлестнувшего адреналина. Когда организм просто отказывается усваивать кислород! И надышаться невозможно! И ещё тебя хочется покорять. Снова и снова. Тебя хочется удивлять. Твои эмоции особенные на вкус. Я уже подсел, понимаешь? И никакая идеальная жена со всеми её премудростями не сравнится с теми чувствами, что я испытываю к тебе. И вот это… как раз это ценно!

Влада улыбнулась. Скупо и безжизненно. Признание не зашло.

— Но я не смогу удивлять тебя… каждый день… — объяснила она свои опасения, а Багдасаров просто закрыл лицо ладонями.

О том, что Юра смеётся, Влада догадалась далеко не сразу.

— Каждый день не надо, — будто умоляя, сквозь теперь уже очевидный смех Багдасаров принялся отчаянно качать головой. — Каждый день я не переживу… — примирительно улыбнулся он и не удержался от соблазна, притянул Владу к себе.

И вот так, стоя на постели на коленях, он обхватил её голову обеими руками, заставляя смотреть в глаза. Смотреть хотелось очень, но целоваться, казалось, хотелось больше. И это желание, именно сейчас, уже не казалось диким и сумасбродным. А вот Багдасаров не целовал. Он выжидал и взращивал это желание в ней. Это желание должно было стать естественным, привычным, понятным.

— А почему тебя все называют Геворг? — прошептала Влада, давая понять, что предсказуемой она не будет. Не сейчас, так точно. Багдасаров таких поворотов не боялся, а потому склонился, чтобы замереть в сантиметре от её губ, провёл по ним большим пальцем, приучая к ласке.

— Потому что это моё имя, — проронил он и закрыл глаза, давая понять, что поддаётся. Не она — он! Пусть малышка будет выше. Пусть она будет первой. Он уступил, а Влада приняла такие правила и задрожала от предложенной вседозволенности.

— Мне нравится. Я тоже буду называть тебя так! — она торопливо обвела губы языком. — Иногда, — весомо добавила, чувствуя, как в крови расходится шальной азарт.

— Не дразни! Я тоже так хочу… — Раздался его хриплый стон и сразу после поцелуй. Невесомый, лёгкий, игривый.

Влада цеплялась за Багдасарова. За плечи, за шею, за волосы, но не захотела покориться. Может быть, позже… Но точно не сейчас. А потому практически сразу увела лицо в сторону и попросила:

— Станцуй для меня…

Что-то внутри… глубоко и будто из другой реальности, из другой вселенной, завибрировало внутри мужчины. Его взгляд вдруг наполнился огнём, страстью и… пожалуй, ещё было безумие. Самая малость. Но даже этой капли хватило, чтобы Владу обжигало, чтобы её сотрясало в унисон биению чужого сердца.

Просить дважды не пришлось. Юра её понял. Он как-то сразу уловил, что прозвучала не совсем просьба. И не то чтобы условие. Скорее, это была попытка узнать его. Не крутого и делового чувака из лучшего столичного офиса. Не охреневшего от своей уникальности бизнесмена. Это была попытка узнать его без толстого слоя пафоса, которым он отгородился от окружающих. Наверно, Юра и сам себя не помнил таким. А вот Владе зачем-то понадобился. И это рвало оборону в клочья! Это дробило её в пыль.

Багдасаров с ней делал то же самое! Умело и грамотно. Она, наоборот, чуточку неловко и слегка неуверенно. Но результата это не портило! Важно было, что Влада готова принять его и без всей этой обязательной атрибутики. И сейчас это подчеркнула. Подчеркнула жирной двойной чертой. А вот его ответа ждала с неприятным опустошающим трепетом. Правда, когда без единого слова, без предупреждения Юра отшатнулся, а ещё через мгновение оставил её на постели одну, Влада успела испугаться.

Он потянулся за брошенным ещё утром телефоном, и с озадаченным видом принялся что-то листать. Кинув на Владу короткий, но жалящий взгляд, едва уловимо улыбнулся. И подмигнул. Игриво и легкомысленно. Так, что она успела расслабиться. Так и было задумано. Расслабить её нужно обязательно. Чтобы следующий тяжёлый, уверенный, пронизывающий взгляд Влада приняла безропотно. Чтобы она задрожала, чтобы забыла, как дышать! Чтобы помнила только смотреть…

Её бросило в жар, а потом окатило холодом. Тренированное тело напряглось, словно в состоянии боевой готовности. Натянутая, как струна, Влада, кажется, даже не моргала. И погружалась. В его реальность, в его разум, в его мир. Взбалмошный, своенравный, загадочный мир взрослого мужчины. А Багдасаров был её проводником в этом мире. И, нет… играть честно он не обещал. Как всегда!

Темнота мешала шальной идее, она была слишком скучной, и Багдасаров внёс поправки. Света стало больше. Но он, этот свет, играл с ним в одной команде. Будто приклеенные, приглушённые отблески льнули к сильному телу. Льнули, создавая причудливые тени на стене. А ещё они создавали историю. Волшебную, таинственную, такую заманчивую. Ту самую историю, в которую Влада погружалась, совершенно забывая об осторожности.

Багдасаров нашёл то, что искал, и вернул телефон на высокую полку. Он закрыл глаза, запрокинул голову, чтобы выдохнуть. Нет, чтобы вытолкнуть из лёгких воздух. Весь, без остатка. А затем раздался звук, заставляющий Владу вздрогнуть. А за ним другой. Вот только эти звуки не разрушили магию. Наоборот, они спутали по рукам и ногам и надёжно привязали к ним что-то тяжёлое. Так, что на дно она погрузилась стремительно, практически молниеносно. Даже испугаться не успела! Сначала не успела, а потом в этом не было нужды. Потому что теперь Багдасаров смотрел на неё. И вёл. Как и положено мужчине — за собой!

Юра стоял свободно, раскованно. И тело в один момент стало независимо от разума. Его тело умело чувствовать. Оно умело жить. А ещё умело рисовать причудливые узоры. Очень эффектно. Ну и чтобы у Влады и мысли не возникло соскочить или воспротивиться, каким-то одним плавным, текучим, неуловимым движением Багдасаров стянул с себя светлую футболку.

До этого Влада в принципе не знала, что и мужчина может быть создан… прекрасным. Что он может так легко соблазнять, что он может притягивать взгляд. Не к глазам, в которых таится смысл, не к губам, с будто приклеенной к ним порочной улыбкой, — к телу. Совершенному…

Ей стало горячо. И волнительно. Хотелось смотреть на Багдасарова вечно. Хотелось, чтобы они навсегда остались в этом моменте. В моменте предельного откровения, близости, в моменте, когда становишься единым целым. Глупо было обманывать себя прежде: она видела в нём партнёра, сильнейшего и опасного противника, спасителя видела тоже! Но желанного мужчину — только сейчас. Когда зазвучала музыка! Когда начался танец! Когда материи реального и нереального сплелись в плотную сеть!

Движения, плавно перетекающие из одного в другое, надёжно удерживали её взгляд, дыхание, цепко сковали душу. Сковали и привязали невидимой нитью, которую Юра скатывал в порочно красивых пальцах. Этот Багдасаров нравился ей больше. Предельно искренний. Нереально эмоциональный.

С полуобнажённого тела будто скатывались искры. Скатывались и разжигали пламя, которое грозилось поглотить двоих. Достаточным было только шагнуть в него. Влада шагнула не раздумывая. И это было то самое решение, которое делают в жизни лишь раз. А дальше стало легко и понятно. Дальше они были вместе.

Музыка давно стихла, и тишина в комнате показалась звенящей. Причудливому звону мешали разве что сбитое дыхание, пульсация сосудов и звуки страстных поцелуев. И этой страстью наполнился воздух. Ей пропитались тела. Страсть под завязку, до отказа забила лёгкие, сердце, голову. И далеко не сразу Влада поняла, что не Багдасаров пришёл к ней, что она шагнула к нему. Без оглядки. Точно как в глупых сказках!

Целоваться с такой самоотдачей было странно. Цепляться за Юру было неправильно. И поддаваться мужскому напору, когда он попёр на неё тараном, так себе достижение… Но об этом Влада вспомнила, только когда пыталась отдышаться. А вспомнила, потому что дверь комнаты распахнулась, и строгий голос Гаяне прозвучал оглушительно громко! Багдасаров замер, он не сдвинулся с места. Закрывал её собой. Такую беззащитную и уязвимую сейчас… Такую Владу он ни за что бы не подставил под жёсткий бабушкин взгляд, как случилось утром. Такую Владу он в принципе не отпустил бы от себя.

Сейчас Юра смотрел с нежностью, едва уловимо касался кончиками пальцев её подрагивающих плеч и внушал, что сможет защитить от всего. А Влада верила. Да и разве могло быть иначе?.. Рядом с ним — нет!

— Геворг, ты дашь девочке отдохнуть перед таким важным и ответственным днём?! — Раздался чуть разочарованный вздох.

Гаяне не нравилось, что любимый мальчик вырос, и теперь принадлежал другой… Влада осторожно кивнула и легко толкнула Багдасарова пальчиками в грудь. Она успокоилась, она была готова оказаться без его поддержки. Она тоже взрослая, самостоятельная и смелая. Юра может гордиться…

— Ну же, я жду! — Поторапливая, Гаяне притопнула каблучком.

— Уже ушёл… — хрипло прошептал он, отступив от Влады всего на шаг.

— Милая, постарайся уснуть, — заботливо проворковала неуёмная Гаяне, как только Багдасаров сделал ещё один шаг, а широкие мужские плечи открыли достаточно, чтобы понять, что было разрушено только что.

Гипнотически чёрные глаза Гаяне сверкнули: она ничуть не жалела. А едва уловимая улыбка обещала, что впереди их ждёт ещё множество таких моментов. Моментов, наполненных жизнью, страстью и удовольствием. Она была в этом уверена.

— Довольна? — Раздался приглушённый голос Багдасарова из-за только закрывшейся двери. А практически сразу за ним послышался задорный смех Гаяне.

— Я же говорила, что вижу больше, чем вы! — лишь подчеркнула она. — Я уловила… это… утром. А вы? — игриво потянула. — Уверена, что ступили на запретную территорию только что!

— Гаяне… — строго предупредил Багдасаров.

— А что такое?! — рассмеялась она громче и с вызовом. — Может быть, я завидую? Меня тоже любили вот так! Мне тоже дарили столько!

Влада поняла, что стремительно краснеет. Только сейчас! Но едва ли ей было стыдно! Сейчас — нет. Сейчас только… вкусно. И совсем не страшно! Пусть завтрашний день наступает быстрее!