Глава 27

— Юра говорил, что любит меня!

— Или только думает, что любит. И ему очень нравится себя в этом убеждать. Ну и тебя заодно.

— Ты напрасно пытаешься сровняться с ним в ловкости. Женская сила в слабости, запомни это! — заключила Гаяне, предельно довольная собой. — Геворг никогда не умел мне отказать! Странно, что он в принципе давал тебе какие-то там обещания на этот счёт… — заметила бабушка, выразительно поведя глазами и, откинув руки на подлокотники, вздохнула. — Просто не верится, что он решился! Геворг так демонстративно отмахивался от семейных ценностей…

— Он не отмахивался. Он ждал меня! — твёрдо и убеждённо заявила Влада.

— Вот как? — Гаяне озорно улыбнулась. — А чего ждала ты?

— Свободы! — так же уверенно выдала Влада. — Свобода мне нравится больше! — выразительно очертила она губами каждый звук.

— Что же… вынуждена тебя разочаровать, — развела Гаяне руками и пожала сухими плечиками. — Снова, — улыбнулась она и прикусила губу. — Мужчины признают только собственную свободу.

— В таком случае Багдасарова ждут большие проблемы, — не стала тушеваться Влада и… показаться хорошей не захотела.

Впрочем, Гаяне не интересовало, какой Влада рассчитывала казаться. Она, действительно, видела её насквозь, и, кажется, умную женщину это совершенно не смущало. Гаяне решительно встала и неуловимым движением ладони оправила брюки.

— Идём со мной, — фактически приказала она. — И советую поторопиться. У Геворга длинные ноги, он очень быстро ими ходит, — фыркнула бабуля и поторопила Владу ещё и движением ладони.

— Когда-то я тоже хотела свободы, — оглянулась Гаяне. Они с Владой как раз спешно пересекали сад.

Очень красивый сад, яркий, цветущий. Хотелось остановиться, чтобы уловить, в полной мере насладиться и запомнить эту красоту, но приходилось торопливо перебирать ногами, ведь Гаяне в своих туфлях и не думала спотыкаться.

— Свобода пьянит и завораживает, но… не дарит удовлетворения. Это то самое состояние, которое всегда остаётся в шаге от тебя. Манит, дразнит, но не даётся в руки. А в один прекрасный момент ты понимаешь, что свобода и одиночество — это практически синонимы.

— Багдасаров утверждал, что вы станете меня… отговаривать, — улыбнулась Влада своим мыслям, которые совершенно не совпадали с недавним ожиданием.

— Скажу тебе больше, именно с этим намерением я и требовала оставить нас наедине! Но что-то пошло не так, — весьма своеобразно улыбнулась Гаяне. Она была… довольна. Ну, если Влада правильно разгадала это предвкушение в проницательном взгляде.

Бабушка наигранно вздохнула и со смешком отмахнулась от каких-то своих мыслей.

— Признаю: я боялась, что Геворг приведёт в семью по уши влюблённую в него дурочку, — проговорила она будто по секрету.

— Я недостаточно дурочка? — рассмеялась Влада.

— Недостаточно, — строго пресекла Гаяне веселье. — Но радует хотя бы то, что влюблённость не отрицаешь, — усмехнулась она и гостеприимно взмахнула рукой. — Давай вперёд, мы почти пришли.

— Пришли куда? — осмотрелась Влада, прежде чем войти в каменный погреб, стоящий в отдалении. Гаяне зловеще фыркнула:

— В подземелье, конечно! А ещё там хранится просто потрясающее вино! Что-то подсказывает, что на текилу Геворг сегодня не расщедрится, — заговорщицки подмигнула она, и за спиной хлопнула тяжёлая дверь.

Влада осмотрелась. По коридору вдоль стен и невысокого потолка как-то лениво и будто нехотя загорались одиночные точечные светильники. Веяло приятной прохладой и… в носу защекотало от стойкого запаха пыли. Влада громко чихнула, а Гаяне раскатисто рассмеялась.

— Будь здорова! Это моё царство. Я никого сюда не впускаю! А надо бы… — тут же задумчиво пробормотала бабушка и до невозможного элегантным движением провела по каменной кладке. Тёмный след на подушечках пальцев она неторопливо растёрла. — Мне почему-то кажется, что вместе с пылью отсюда уйдёт вся загадочность и налёт вечности… Ты как считаешь?

— Не знаю… — честно призналась Влада. — Может быть, вы и правы. От вечности я далека, — пожала она плечами и тут же смущённо улыбнулась — Гаяне выглядела одновременно оскорблённой и насмешливой. — Лучше расскажите, что там с влюблёнными дурочками? — тут же исправилась Влада, но бабуля только покачала головой.

— А что с ними?.. — удивилась она и тут же брезгливо поморщилась. — Жалкое зрелище!

— Мне казалось, для каждой матери важно, чтобы её… ребёнка любили…

— Да, наверно, — непримиримо вздохнула Гаяне. — Но во всём нужно знать меру! А те самые дурочки своей любовью умеют только душить. Они навязывают внимание и изводят ревностью. Они ограничены этой любовью. Ограничены сами и сковывают ею предмет обожаний. А Геворг не потерпит никаких ограничений. Как думаешь, что между вами происходит? — Вдруг озаботилась вопросом Гаяне, а Влада даже споткнулась от неожиданного перехода.

— Ну… мы женимся… — сглотнула она, чувствуя, как щёки заливает жаром.

Бабуля явно хотела рассмеяться. И наивному ответу, и надежде, будто такой ответ прокатит. Хотела, но отчего-то сдержалась. А вот посмотрела так, что Владу проняло до дрожи.

— Поздравляю! — коротко хохотнула Гаяне, правда, тут же игриво склонила голову набок. — Но разве я спросила об этом?

— А разве нет? — глупо уточнила Влада, но практически сразу до боли прикусила губу. Бабуля резко качнула головой.

— Нет! — подчеркнула она. — А впрочем, твой ответ красноречивее любых фальшивых признаний. Я понятия не имею, что выгорит из этой затеи, но не попробовать будет преступлением! Ты стоишь того, чтобы пуститься во все эти безумства.

— Создание семьи вы считаете безумством?

— Для Геворга? — удивилась вопросу Гаяне. — Определённо, да! Он ещё не наигрался. Ни в бизнесмена, ни в героя-любовника. Когда мой мальчик ушёл из ансамбля, я проклинала всё на свете! Потому что в нём слишком много жгучей крови. Много желания и много стремления. Всё это надо отпускать на свободу. А он копил, копил… Сегодня, когда ты оказалась рядом, я боялась, что меня убьёт этим энергетическим разрядом, что вспыхивал в нём. Разве ты не чувствуешь?

Влада опешила и посмотрела на Гаяне очень внимательно. Зачем она всё это ей говорит?..

— Вы хотели мне что-то показать… — напомнила, понимая, что не хочет получить ответ на свой не заданный вопрос.

— Да, — улыбнулась Гаяне. — Да! — твёрдо кивнула она. — Семейный склеп тебя заинтересует мало. К тому же это чужой семейный склеп. Так себе соседство для вин, но что поделать… Здесь есть и пыточная, но я велела её замуровать. Мне там совершенно не нравилось. А есть нечто вроде темницы. Нам как раз туда.

— Интересный выбор.

— Ты так думаешь? Если рассчитываешь переждать там знаменательное событие, то делаешь это напрасно! Подозреваю, Геворг лбом прошибёт метровую кладку, чтобы найти тебя. Или этого ты тоже не чувствуешь?

Вопрос со смыслом Влада предпочла снова оставить без ответа. Впрочем, Гаяне он был не нужен. Зачем? Если можно посмотреть в глаза. Если можно сжать в аккуратном женском кулачке душу? А пока Влада пыталась отвоевать хотя бы жалкий клок, бабуля толкнула выступившую из темноты дверь и вошла первой.

Это была… не совсем темница. Каменные стены, земляной пол и… круглое окно в центре высокого потолка. Столб света безжалостно резал пространство и казался переходом в иное измерение. В нём кружились мельчайшие песчинки, а потоки тёплого воздуха смешивались с прохладой, что хранили стены. Влада сделала несколько шагов, но успела потерять ориентир. Она оглянулась, вот только двери за её спиной не оказалось.

— Что ты видишь? — Раздался осторожный вопрос, и Влада оглянулась снова. Гаяне утопала в темноте, силуэт женского тела был едва различим, а голос раздавался сразу отовсюду.

Влада запрокинула голову и поборола в себе желание войти в круг света. Только протянула руку, чтобы коснуться его.

— Странно, что здесь совсем нет эхо… — единственное, что вспомнила она подчеркнуть.

— Особенности архитектуры. Эти стены полностью поглощают звук. Ты можешь надорваться от крика, а на поверхности не услышат даже шёпота.

— Идея провести в этом месте торжество уже не кажется такой ужасной, — усмехнулась Влада и тут же покачала головой. — Что там вверху? Это колодец?

— Да, что-то вроде…

— А потолки? Сколько здесь? Метров шесть?

— Почти восемь.

Голос Гаяне растворялся в пространстве, но Владу это совсем не пугало. Она шагнула к столбу света, становясь к нему почти вплотную.

— А если я войду, то исчезну? — осторожно поинтересовалась она и могла поклясться, что Гаяне улыбалась.

— Ты — нет. Исчезнет мир вокруг тебя.

— Звучит заманчиво…

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — мягко напомнила Гаяне, но Влада только пожала плечами и… шагнула в самый центр светового портала.

— Я вижу свет и вижу себя в нём.

— А что происходит вокруг?

— А что вокруг — не вижу. Вы это хотели мне показать?

— Хотела, — задумчиво проговорила Гаяне будто из ниоткуда. Влада покружилась, признавая свою беспомощность, а бабуля продолжила: — Когда Геворг смотрит на тебя, ты видишь ровно столько же. А он, наверно, и того меньше. То, что происходит между вами… такое же яркое и манящее. Такое же эффектное. Точно как этот поток света. Оно дурманит разум и отсекает линию горизонта. Вы вдвоём ослеплены эмоциями, а они страшно искажают реальность.

— А вы? Вы видите больше?

— Конечно! Но разве же вы спросите, что я там разглядела?.. — мягко рассмеялась Гаяне, и этот смех стал похож на звук горного водопада. Влада закрыла глаза, чтобы в полной мере насладиться им.

— Я спрашиваю. Сейчас.

Гаяне ответила не сразу. Она тянула, медлила, а потом словно нехотя процедила:

— Тебе будет больно. Ты ещё не готова.

— Не готова к чему? — вздрогнула Влада, но уже в следующее мгновение сжала кулаки. — Юра говорил, что любит меня!

— Или только думает, что любит, — без особого удовольствия признала Гаяне. — И ему очень нравится себя в этом убеждать. Ну и тебя заодно.

Влада кивнула. Она просто кивнула. А потом улыбнулась. Через силу и совершенно точно без особой радости. И всё то смятение, что долгие месяцы окутывало её, вдруг обрело форму, стало осязаемым и начисто вышибло воздух из лёгких.

— Вы скажете ему? — Раздался её хриплый вопрос. Гаяне выдержала мучительную паузу, а затем холодно усмехнулась. Эту её эмоцию сложно было спутать.

— Нет. Зачем?.. Вам двоим кажется, что вы всё поняли, а это не так. Его «любви» недостаточно для двоих, а твоей «влюблённости» не хватит, чтобы переждать бурю. Но это жизнь, милая. И кто я такая, чтобы мешать вам жить?

— Спасибо… — прошептала Влада, осознанно кивнув. — Багдасаров, наверно, нас потерял, — старательно улыбнулась она, но голос предательски дрожал. Чудес не бывает.

Обратный путь показался долгим и утомительным. Гаяне неторопливо вышагивала чуть впереди, а Влада еле плелась за ней следом. Появилось время насладиться той самой красотой, что манила каких-то пятнадцать минут назад, да вот только любоваться больше не хотелось. Когда они вернулись в гостиную, Юра сидел в том же кресле и смотрел на Гаяне в упор. Смотрел и улыбался так, будто готов её растерзать. А на Владу не смотрел.

— Всё? — холодно и довольно резко уточнил он, но бабуля и не думала реагировать.

Она подошла к кофейному столику, наполнила стопку текилой и выпила. Без соли и без лайма.

— Знаешь, а так даже лучше! — задумчиво пробормотала она, разглядывая бутылку с небывалым интересом. — Правда, немного горчит… — ядовито улыбнулась Гаяне, после чего ушла, оставляя после себя двусмысленную фразу, которая так и повисла в воздухе.

Влада подошла к Багдасарову сама и протянула руку, чтобы неловко коснуться его мягких волос. Он запрокинул голову и паршиво ухмыльнулся.

— В следующий раз, когда вздумаешь подслушать, не нужно прожигать мне взглядом затылок, — попросила она и… склонилась, чтобы прижаться губами к мужскому виску. Багдасарова в темноте подземелья она почувствовала сразу. Вот только не сказала об этом…

Напряжение Юры сбивало с ног, но Влада только крепче зажмурилась, впуская его в себя. Чтобы разделить. Чтобы ему было не так тяжело.

— Почему ты позволил сказать ей всё это? — прошептала Влада, окидывая Багдасарова несмелым взглядом из-под полуопущенных ресниц.

Уловить удалось не так уж и много. Напряжённый лоб, тёмные брови и не по-мужски длинные ресницы. Так близко она на Багдасарова ещё не смотрела. Так близко и совершенно безнаказанно! Но он этого будто и не заметил.

— Гаяне — всё равно, что горный поток. И пытаться остановить этот поток голыми руками, по крайней мере, глупо, — устало выдохнул Юра. Подобные откровения давались нелегко.

Но вместо того, чтобы осознанно кивать, Влада толкнула мужчину в плечи, заставляя откинуться на спинку дивана, и… позволила себе совершенную дикость — оказалась на его коленях. В очень откровенной позе.

— Спасибо тебе, Багдасаров, — проговорила подрагивающим от подкатывающего волнения голосом.

— Это ещё за что? — удивлённо охнул он и тут же сдавленно рассмеялся. Желание по-хозяйски огладить её бедро, было продиктовано ситуацией.

— За то, что не оставил одну! — взвинчено процедила Влада, прислушиваясь к ощущениям. Но ладонь на бедре дарила тепло и ласку. А глаза… в глазах напротив можно было увидеть целый мир. И тогда зачем ей какой-то другой мир? Тот самый, что вокруг?..

Багдасаров подался вперёд. Его ладонь скользнула выше, но на ягодице не задержалась. Будто подчёркивая девичью хрупкость, эта ладонь остановилась на боку, под самой грудью. Большой палец игриво прошёлся по скромно выпирающему соску. Влада прикусила губу, но скрыть волнение не удалось.

— А может, к чёрту все эти шумные семейные торжества? — завораживающе прошептал он. — Побудем вдвоём. Прозвучит странно, но у меня такое чувство, будто мы впервые остались наедине. Я и ты. Без взаимных обид, упрёков, без громких «я должна» и «я обязан».

Влада этого будто и не слышала. Только завороженно смотрела, как двигаются его губы, как на них замирает непривычно кривая ухмылка.

— Багдасаров, ты меня на свидание приглашаешь, что ли? — усмехнулась она, наивно полагая, что могла ослышаться, что могла всё это себе придумать.

Но Юра усмехнулся ей в масть и не удержался от желания поцеловать. Легко и неуловимо. Будто призрачное касание. Но даже оно грубым тараном сломало оборону, и Влада задрожала.

— С тобой всё изначально пошло не по плану… — глубоко нахмурился Багдасаров и притянул Владу к себе, чтобы приткнуться лицом к нежной шее, чтобы вдохнуть её запах. — Твоя дерзость не выдерживала никакой критики, а независимость больно била по самолюбию. Было непросто…

Влада податливо рассмеялась и запустила пальцы в тёмные волосы, сжала их и потянула назад, заставляя Багдасарова запрокинуть голову.

— Думаешь, у нас что-то получится?

— Влада, завтра я женюсь на тебе, — с внушением напомнил он. — И варианта передумать или отказаться, просто нет.

— Но это не ответ! — заносчиво возмутилась она, отчаянно ударяя ладошками по плечам. Её дыхание сорвалось, а сердце застучало часто-часто.

Багдасаров отставил улыбки и проговорил прямо в губы.

— Уверен: у меня будет лучшая жена на свете. А я очень постараюсь соответствовать.

Прозвучало дурацки нелепо! Но злиться не получалось. Разве что расплакаться. И потому Влада судорожно вздохнула.

— Багдасаров, ты скатился в романтическую чушь…

— Что, правда? — хохотнул он, словно этого не замечая. — Может, это оттого, что ты так близко?

— Я голодная, Багдасаров! — увернулась Влада от очередного поцелуя, который вполне мог увлечь гораздо больше, чем она была готова себе позволить. — А ещё меня только что пригласили на свидание, — заявила, независимо вскинув подбородок.

— Кто он? Я его знаю? Этот псих бессмертный, приглашать на свидание мою невесту?

— Прекращай дурачиться, Багдасаров! — уже не таясь, рассмеялась Влада его позёрству. — И если не заметил, то я согласилась! Обещай сделать этот день незабываемым… — попросила Влада и прикусила губу, подозревая, что романтическая чушь страшно заразна. Но Юра не упрекнул. Он только уверенно улыбнулся.

— Незабываемый будет завтра. А сегодня предлагаю довериться и получить удовольствие.

Он подтолкнул Владу под попу, напоминая, что неплохо бы и встать. Только тогда она и опомнилась, только тогда и догадалась, что соблазн провести этот день вдвоём, но точно не в городе, а, допустим… в постели — вполне реальная перспектива. Та самая, от которой Багдасаров только что отказался. Скрипя зубами, разумеется!

С совершенно серьёзным лицом и держа её за руку, Юра пересёк сначала просторную гостиную, а затем ещё и вызывающе зелёную лужайку. Центральный вход он разумно проигнорировал, и к гаражу, в котором был припаркован автомобиль, пришлось пробираться обходными тропами. Почему-то это развеселило. Влада и предположить не могла, что однажды увидит, как крутой бизнесмен Багдасаров заметает следы, чтобы сбежать из дома. Стоило признать, что роль хулигана ему неимоверно шла. Даже в обычно серьёзном, а порой и суровом лице она умудрилась разглядеть что-то хищное и не по возрасту дерзкое, мальчишеское.