Глава 26

— Не вздумай ронять или ломать мой авторитет.

— Я его только немножечко примну. С остальным ты отлично справишься сам!

Кое-как избавившись от морока возбуждения, Влада проморгалась, отдышалась и едва не застонала в голос от ужаса: они в кухне оказались не одни.

Картина с изображением женщины, что сейчас стояла напротив, украшала центральную лестницу и просторный холл. На полотне женщина была изображена в национальном наряде и одним только взглядом внушала трепет. Влада как раз поняла, от кого Багдасаров унаследовал эту твёрдость духа и несгибаемый характер. Но совершенно точно она не ожидала узнать, что женщина на картине вовсе не древний предок, а реальный человек. И сейчас этот человек стоял напротив, испытывал её взглядом и явно сдерживался от язвительных замечаний.

— Геворг, я совершенно точно помню, как приглашала посетить мой дом, чтобы познакомиться с твоей невестой, с будущей женой. Приглашала именно поэтому, а вовсе не для того, чтобы ты превратил мою кухню в гнездо разврата! — упрекнула она строгим, хорошо поставленным голосом.

Владе вдруг показалось, что этим же голосом можно поставить к стенке и расстрелять.

— И вот пока я жду этого знаменательного события, ты здесь занимаешься… Чем, кстати, ты тут занимался?

— Мы пили текилу, — признался Багдасаров, и Влада совершенно точно уловила в его интонации нотки озорного мальчишества.

— Текилу? Серьёзно? Я ещё не так стара, чтобы забыть, как выглядит текила! И в твоих руках сейчас точно не она.

Спорить было глупо. Спорить не имело смысла. Да, Багдасаров и не пытался. Зачем-то он весело хмыкнул и прижался губами к макушке Влады, совершенно определённо намекая, что страсть к текиле была перебита более крепким и стабильным чувством. Это самое «чувство» сейчас упиралось Владе в поясницу, но краснеть ещё и по этому поводу она была явно не готова.

— Могли бы и меня позвать… — совершенно неожиданно смягчилась женщина и смерила Владу колким, чуть насмешливым взглядом. — В конце концов, я тоже люблю текилу! — фыркнула она.

А после с поистине королевской выдержкой пересекла кухню и в вазе с фруктами без особых трудностей отыскала блестящий, сочный лайм. Чтобы разрезать цитрус, зачем-то она выбрала самый большой нож. Сначала рассекла цитрус пополам, а затем отделила стандартную дольку. Заметив не тронутую стопку Багдасарова, женщина хмыкнула ещё раз и неодобрительно покачала головой.

С той же лёгкостью, что и до этого Влада, она присыпала ладонь солью, слизнула её и залпом опустошила стопку. Сок из лайма женщина выдавила прямо в губы, а после восторженно выдохнула.

— Жаль, моя грудь уже давно не вызывает… подобных желаний! — кивнула она на Владу и скользко ухмыльнулась.

— Бабуль, ты замечательно выглядишь, — тут же «включился» Багдасаров и принялся старательно, очень старательно улыбаться. — Тебе лучше?

— Мне хуже! — простонала она, вспомнив о своём «недуге», и схватилась за голову.

Влада задержала дыхание. Она успела догадаться, что у Багдасарова как минимум две бабушки. Правда, предупредить об этом он не пожелал. И что загвоздка была вовсе не в той милейшей старушечке, с которой они познакомились утром, она тоже догадалась. Эта бабушка выглядела здоровее предыдущей, но не была готова признаться в этом даже под пытками.

Ростом не выше самой Влады, «бабуля», как ласково звал её Багдасаров, носила туфли на шпильке, деловой брючный костюм с роскошной брошью, и совершенно точно знала, зачем изобрели макияж. Техникой нанесения она, кстати, владела в совершенстве, а потому назвать женщину бабушкой тридцатилетнего лба Багдасарова нельзя было даже с натяжкой. Стильная стрижка «каре» и яркая помада добавляли изысканному образу загадочности и выглядели броско. Эту женщину запоминали с первого раза.

— Геворг, ну, представь нас, наконец! — буквально потребовала она, но протянула руку до того, как… будто очумевший от счастья Багдасаров смог опомниться. — Гаяне! — произнесла с вызовом, который следовало принять, и Влада ответила на не по-женски крепкое рукопожатие.

Очень некстати «проснулся» Багдасаров, и имя Влады прозвучало приторно-сладко, размазано, будто мёд из улья диких пчёл. А потому и «потерялось» оно так же быстро. Бабушка Гаяне отметила это взглядом. Влада проиграла в схватке, которая даже не началась!

— Добро пожаловать в семью, дорогая, — улыбнулась Гаяне и развернулась к ней спиной, чтобы чеканным шагом покинуть кухню. — Жду вас через пять минут у себя, — оглянулась она, желая смирить Владу взглядом ещё разок. Ну… так, чтобы наверняка!

— Как тебе на вкус соль, Багдасаров? — обернулась на него Влада и демонстративно сбросила хватку, отступилась на два шага сразу.

— Поверь, к этому нельзя подготовиться, — совершенно по-доброму рассмеялся он досаде, что отпечаталась на очаровательном лице, и снова обнял невесту. Обнял, наплевав на любое сопротивление. Влада заскрипела зубами.

— Как знала, что этим всё и кончится!

— Малыш, клянусь тебе, всё только началось! — заверил Юра, правда, добился лишь того, что Влада болезненно зажмурилась.

— Не заводи меня сейчас, ладно?!

— Я обожаю тебя, правда, — умилился он, на что Влада покосилась с большим сомнением. — И не нужно гадать, что подумала Гаяне. Поверь, она видит людей насквозь, и нет никакого смысла пытаться произвести впечатление. А ещё любовь к текиле дала тебе намного больше бонусов, чем любовь ко мне!

Влада независимо расправила плечи и нахохлилась.

— Да с чего ты взял…

— Чувства к мужчинам она считает верхом глупости, — вклинился Багдасаров, не позволяя отрицать что-либо.

— Ты её любишь? — вдруг проронила Влада и запрокинула голову, чтобы видеть его глаза в момент ответа. Почему-то ей было необходимо знать, что кого-то Юра совершенно наверняка любит всем сердцем.

— Родители были слишком заняты карьерой. Гаяне воспитала меня, — невпопад ответил Багдасаров. Но, пожалуй, этим ответом он дал гораздо больше, чем просто информацию.

— Твоя бабушка наверняка терпеть не может ждать… — скомкано улыбнулась Влада, первой выходя из порочного круга взглядов и улыбок. И заодно из кухни.

— Зови её Гаяне, — наставляя, подсказал Багдасаров и, опережая Владу в дверях, озорно подмигнул.

Оставив позади и кухню, и просторную гостиную с обилием людей, они с Багдасаровым оказались в другом крыле огромного дома. Здесь было тихо, темно и пахло уже не выпечкой и цветами. В воздухе витал изысканный аромат дорогих духов. Мебели было меньше, а агрессивная энергетика буквально наполняла пространство какой-то взрывоопасностью.

— Так уж вышло, что всю сознательную жизнь мои бабушки соперничали. Что на сцене, что в жизни. Одна радость: им не пришлось делить мужчину — каждая отхватила по красавцу. Теперь бабушки живут в одном доме, старательно делают вид, что не могут друг друга терпеть, а в действительности не представляют жизни одна без другой. Осталась только привычка и желание показательно подчеркнуть независимость. И если одна в нашу честь закатила грандиозный праздник, то другая из принципа на него не пошла. Подозреваю, Гаяне провела утро в SPA, чтобы произвести впечатление.

— Ей это удалось… — выдохнула Влада, даже не рассчитывая, что сумеет сыграть невозмутимость даже перед Багдасаровым, не то что уж перед его бабулей.

— Гаяне точно не станет тебя пилить, испытывать на прочность и задавать каверзные вопросы.

Влада напряжённо хохотнула. Было глупо разыгрывать спектакль и задирать нос, показывая, что ей до происходящего нет никакого дела.

— Не представляю, с чего ты это взял!

— И одну я тебя не оставлю, — улыбнулся Багдасаров, мазнув пальцами по острому подбородку, заставляя вскинуть и тот самый подбородок, и взгляд.

— Чем больше ты говоришь, тем меньше верится в бабушкину беспристрастность, — ворчливо отозвалась Влада, как вдруг озарила догадка: — Ты… ты нервничаешь! — неожиданно рассмеялась она.

Багдасаров не смутился и абсолютно точно не собирался отнекиваться от очевидного. И улыбнулся совершенно невероятно! Будто и не Багдасаров, а пойманный на горячем мальчишка.

— Совсем немного, — шепнул он, притягивая Владу к себе ближе.

— Так важно, чтобы Гаяне… одобрила твой выбор? — подобрала она фразу, идеально отражающую действительность.

— Одобрила? — удивился Багдасаров. — Речь не об этом. Скорее, хочу, чтобы она меня поняла.

— Дело в возрасте? Гаяне может посчитать, что я слишком молода?

— Брось! — Багдасаров натурально скривился. — Возраст — лишь цифры. Куда больше её смутила бы разница в уме! Радует, что с этим у нас с тобой всё в порядке! — Он задорно подмигнул, но на мгновение в магнетически чёрных глазах мелькнуло что-то горячее и острое.

Влада сбилась с шага.

— Что тогда?

— Не говори о том, что между нами всё непросто, — резанул Багдасаров категоричным тоном, который никак не вязался с дурашливым и лёгким настроем до этого.

Стало неприятно. Будто жизнь для него — лишь игра, а всё происходящее под контролем. Под строгим, неусыпным контролем. Влада не стала уточнять, о чём ещё ей не следует говорить. И пусть желание язвить и выделываться зашкаливало, пусть широкая ладонь Багдасарова, что с таким усердием сжимала её ладошку, стала неимоверно раздражать… Но с эмоциями Влады что-то происходило. И наравне с протестом, внутри разрасталась булькающая обида. И расплакаться хотелось ничуть не меньше. Причём, такой жуткий контраст накрывал всё чаще и неизменно пугал. Потому что никогда нельзя было сказать наверняка, какое из чувств окажется сильнее, что вспыхнет ярче, что захлестнёт в первую очередь. А показывать ему свои слёзы… Пусть обломится!

— Влада? — В мужском голосе послышался примирительный тон. Она тряхнула головой.

— Я тебя поняла.

— Просто я не хочу отвечать на вопросы, которые неизменно последуют. Не к тебе последуют. Ко мне.

— Не хочешь разочаровывать старушку? — жёстко хмыкнула Влада, а Багдасаров поджал губы.

— Не хочу её расстраивать. Гаяне потрясно выглядит, но она уже давно не молода.

— Я тебя поняла, — повторила Влада внушительно и с ощутимым давлением в голосе.

А впрочем, как Багдасаров и предполагал, никаких каверзных вопросов не прозвучало. Единственное, что позволила себе Гаяне, когда они вошли в её стильную, минималистично оформленную гостиную, так это замечание. Ведь захватить текилу никто не догадался!

Она язвительно улыбалась и окидывала их двоих колючим взглядом. Неизменно называла Багдасарова Геворгом и игриво подмигивала Владе, когда та неожиданно для всех присутствующих терялась. Разговор был настолько нейтральным, настолько фальшивым, что Влада чувствовала себя глупо.

Гаяне не беспокоила ни родословная девчонки, что сидела сейчас напротив её внука, ни история знакомства. Хотя в определённый момент Владе стало интересно, что ответил бы на это Юра? Сознание вдруг задело скользкое сомнение: прежде подобными вопросами она не задавалась. Чужое мнение не интересовало в принципе.

Бабушка больше вспоминала свою бурную молодость, ну и то, каким несносным мальчуганом был этот представительный мужчина, что сейчас составил им компанию. На очередной изобличающей истории Гаяне сделала интригующую паузу и посмотрела на внука непроницаемым взглядом.

— Геворг, дорогой, явиться сюда без текилы было ошибкой! — заявила она настолько категоричным тоном, что Влада сама была готова подорваться и метнуться за бутылкой мексиканского пойла.

Юра улыбнулся очень красноречиво. Все зубы показал. И это, кстати, тоже имело сакральный смысл. Он не собирался уходить и совершенно точно помнил, что обещал не оставлять Владу одну. Этой же улыбкой утверждал, что видит дорогую родственницу насквозь. Впрочем, и любимая бабушка на зрение не жаловалась. Она жаловалась на голову. И изящное движение ладони не осталось без внимания.

Приложив кончики искусно подрагивающих пальцев к виску, Гаяне демонстративно вздохнула.

— Геворг, ты поднимаешь мне давление… — нетерпеливо цокнула она, признавая неоспоримый факт: настаивать Багдасаров умеет. Вот и сейчас он только умилился.

— Я очень тебя люблю, ты же знаешь!

Гаяне даже дослушивать не стала, обратилась к Владе:

— Милая, если он обещал, что не оставит со мной наедине, то тебя ждёт разочарование. — Ядрёная улыбка, ничуть не хуже, чем у Багдасарова, украсила беспомощное до этого лицо. — Смею предположить, что это будет не первое твоё разочарование, и наверняка заверю: не последнее.

Влада бросила на Багдасарова короткий взгляд и задержала дыхание. Что-то подсказывало: сегодня ему придётся проиграть.

— Гаяне, не надо так со мной… — присмирел Юра, но этого было недостаточно. Вот, прямо по добрейшему бабушкиному лицу это стало понятно.

— Ты ещё здесь? — вскинула она брови, а следом за ними и подбородок. Багдасаров вызывающе хмыкнул.

— Странно, что тебя это удивляет!

— Мы просто немножечко посплетничаем. Только и всего… — неожиданно растерянно залепетала Гаяне, явно подбирая верную тактику. Уступать она не собиралась, а победа любой ценой не была в приоритете.

— Иди, Багдасаров… — проговорила Влада и решительно убрала волосы от лица.

Он согласился не сразу. Сначала вскинул заинтересованный взгляд, затем придержал понимающую ухмылку, и только после этого поднялся с кресла. Оказавшись у Гаяне за спиной, Юра склонился и обнял бабушку.

— Не вздумай ронять или ломать мой авторитет, — предупредил он, но обошлось без внушения. Слова прозвучали шутливо и деликатно. Гаяне отозвалась в тон.

— Я его только немножечко примну. С остальным ты отлично справишься сам! — многозначительно хмыкнула она, но цепляться колючками Багдасаров не стал.

— Я за текилой и обратно, — заверил, отступая. — Так что настоятельно рекомендую сократить вступительную речь.

И не успела дверь за Багдасаровым прикрыться, как Гаяне победно улыбнулась. Она решительно подобралась и подалась вперёд так, чтобы Влада поняла: у них доверительная беседа, а не что-то там такое…