Глава 25

Каждая новая вершина однажды становится очередной.

А такие, как Багдасаров, не умеют останавливаться.

Поездка на родину удалась. Эта родина была будто общая для двоих. С чистым горным воздухом, со стремительными реками, от холода которых мышцы сводило так, будто Влада успела окунуться, а не только бросить случайный взгляд. Синее небо, серые камни, зелёные склоны. Настолько сочные, что улыбку было не удержать. Хотелось остановиться хоть на минуту и отдышаться. А впрочем, это её желание Багдасаров угадал без слов. И вот Влада зависла, любуясь видами, а он любовался её профилем. Слишком откровенно. И не было больше никаких преград, барьеров, условностей. Прописную истину стоило просто принять: она принадлежит ему. На мгновение эта мысль испугала, и Влада вскинула голову, чтобы поймать настойчивый, сосредоточенный взгляд.

— Я принадлежу тебе, — совершенно неожиданно прошептал Багдасаров. Без шуток и уж точно не с целью покрасоваться.

И такая его проницательность пугала намного больше, чем все клятвы, которые ещё только предстояло дать друг другу. Ставки вдруг показались слишком высоки. Влада имела право спасовать, и потому напряжённо сглотнула.

— Ты уверен, что всё делаешь правильно?

— Да.

Прозвучало предельно ясно и без тени фальши. В ответ пришлось решительно кивнуть.

— А я? Я тоже поступаю правильно?

— Главное, что искренне, — усмехнулся Юра, а у Влады что-то больно кольнуло внутри.

Всё же рассказать Багдасарову про Аслана стоило. В конце концов, она не сделала ничего плохого! Сейчас признание неприятно жгло кончик языка, а желание высказаться зашкаливало. Совершенно некстати невдалеке вскрикнула неизвестная птица, и магия момента разрушилась. Признание забилось сначала в горле, затем в груди, а уже спустя секунду будто сорвалось в пропасть и затихло. Багдасаров прищурился, наверняка что-то заподозрив. Или Влада всё это себе только придумала!

— Юра, послушай, ты ведь понимаешь, что ещё каких-то три месяца назад я считала твою идею жениться на мне безумной? — Сорвалось с губ в момент, когда он почти ушёл.

Багдасаров развернулся в сторону машины, а Влада удержала его за плечо. Пальцы заскользили по пиджаку, который он зачем-то напялил в поездку, и пришлось цепляться. Вышло как-то отчаянно. Юра даже приподнял брови, удивляясь такой настойчивости. Ответить на вопрос было несложно. Куда сложнее оказалось уловить его смысл. И вот когда Багдасаров таки справился с посильной задачей, он мягко улыбнулся.

— Ты повторяла это достаточно часто. Я запомнил, — выдал, хотя мог не вытягивать это признание в диалог, а просто… просто коснуться губами её виска, как делал частенько.

Влада начала злиться. И нервничать. И задыхаться от собственной беспомощности! Потому что слова давались не так легко, как полезный навык защищать себя.

— Ты ведь больше так не считаешь? — уточнил Юра с какой-то наполненной воздухом и лёгкостью насмешкой.

Влада и сама не заметила, как растерянность ушла, а зависшая на её месте пустота тут же наполнилась каким-то незнакомым теплом. А совсем скоро она уже смеялась, точно как Багдасаров, выпуская эмоции в небо, на простор.

— Но ты ведь не будешь меня торопить? — уточнила она на всякий случай, когда очередной приступ паники перекрыл дыхание.

Простое и понятное слово «свадьба» вдруг стало объёмным, наполнилось смыслом, ответственностью, а ещё это невесомое волнение, что вызывало едва уловимую дрожь… И если прежде казалось, что с моментом, как подписи будут поставлены, всё закончится, то теперь накрыло понимание: всё только начнётся. И как вести себя в этой новой, неизвестной жизни, в непонятной роли…

— А ты вдохни глубже, — предложил Багдасаров вместо ожидаемого ответа. — Здесь воздух… он другой. Особенный.

— Юра, но я же серьёзно… — Опустились её плечи, но горячая ладонь тут же зависла между лопаток, внушая знакомую защиту.

— А ты попробуй несерьёзно, и всё пройдёт.

— Юра!..

— Несерьёзно, малышка! — азартно прикрикнул он и демонстративно облизнулся.

— Как ты? — Влада поджала губы и прищурилась, пытаясь уловить эту искру игры в его глазах.

— А у меня глубоко, — возразил он, будто не сам только что скалился во все тридцать два. — У меня до самого нутра, — прошептал Багдасаров, пронимая этим шёпотом до мурашек, до каких-то плохо уловимых вибраций. — У меня на всю жизнь! — запечатал он признание, которое вдруг показалось важнее всего, что было «до».

— Тогда зачем…

— И вот пока ты не прочувствовала всё то же самое, пусть будет несерьёзно, ладно? — спросил он так, будто можно было не согласиться. Будто ей было, что на это возразить!

Практически сразу, не позволяя как-то переварить странное предложение, Багдасаров вернулся в машину, и они продолжили путь. Виды по-прежнему занимали всё воображение, все мысли, но нет-нет, да проскакивало желание посмотреть Багдасарову в лицо, заглянуть в глаза, уловить его напряжённый вздох. Влада замирала в эти моменты, а он улыбался ей, будто так и надо! Будто между ними всё не так, как есть, будто всё по-другому! Будто между ними чувства, эмоции, совместное прошлое и долгое, счастливое будущее. Он внушал это. Хотелось верить, что только ей. Хотелось верить, что сам Багдасаров в этом уверен!

Было ещё несколько остановок. Чтобы подышать, чтобы расслабиться и чтобы наесться досыта в милых и уютных домашних кафе. Утомительная дорога тут же отпускала, а мысли о предстоящем событии, наоборот, врывались в сознание, заставляя сидеть, как на иголках.

В город они въехали далеко за полночь. Влада изо всех сил старалась держаться, но в итоге всё равно обнаружила себя спящей у Багдасарова на коленях. То есть даже не на плече! Он старательно делал вид, что так и надо, и дурацкую неловкость, которая вдруг охватила, Влада стряхнула достаточно быстро. Так же быстро, как и сон, так же быстро, как и усталость. Потому что Влада вдруг оказалась стоящей перед самым настоящим дворцом. И желание застонать в голос… откуда оно вообще взялось, это желание?.. В общем, стало и вовсе не по себе.

Багдасаров не позволил паранойе взять верх (да, с этим словом Влада тоже только что почти познакомилась). У Багдасарова на Владу были совсем другие планы. И потому он придержал её за плечо. Совершенно ненавязчиво, только чтобы оказать поддержку. И внушительный взгляд… он тоже оказался очень кстати. Что он там внушал, Влада даже не представляла — поток незнакомых прежде эмоций временно лишил ориентиров, но почему-то она почувствовала себя уверенней. И сделать первый шаг оказалось не так уж и страшно.

Влада вдруг усмехнулась: ещё несколько месяцев назад она и слова-то такого не помнила… страх… А вот сейчас вполне натурально тряслась. Вокруг происходило что-то очень важное, а она словно до сих пор не уловила, что именно. И почему ей стало важно чужое мнение? А мнение близких Багдасарова было, действительно, важно. Это она знала, понимала, чувствовала наверняка. И потому едва не отбила зубами дробь, когда выложенную камнем дорожку охватил мягкий свет, когда дверь где-то впереди распахнулась, а на пороге показалась строгая женщина.

— Это бабушкина помощница по хозяйству, — шепнул Багдасаров, склонившись к самой голове Влады.

— Помощница?.. Тут нужна целая армия помощниц, — совершенно неосознанно отозвалась она, как вдруг рассмеялась от неожиданно нахлынувшего облегчения.

— Я слёзно попросил обитателей дома не отсвечивать, — тут же смешливо хмыкнул Юра. — Считай, выторговал нам несколько часов передышки! — незамедлительно похвастал он. — Не думаю, что кто-нибудь сейчас спит, скорее всего, тайком подглядывают в окна, но жаркой встречи не выйдет.

— Ты здорово меня выручил, — бросила Влада переполненный благодарностью взгляд. — Ты расстарался? — кивнула она в сторону роскошного особняка.

— Шутишь?! У меня столько нет! — заявил Багдасаров, чем вызвал смешок и… неизменную волну расслабления. — Бабушка — заслуженный деятель искусств, местная знаменитость и почётный гражданин одновременно. Она в своё время сняла с государства столько сливок, что мне ещё учиться и учиться! А этот дом — подарок её влиятельного кавалера. Бабушка страсть, какая приличная и принципиальная, после смерти деда в сторону мужчин и не смотрит, но от такого подарка отказаться не смогла. У неё слабость к масштабам, — хохотнул он, явно не одобряя ту самую «слабость».

— И мы сейчас просто войдём и будем спать? — с плохо скрываемой надеждой в голосе уточнила Влада. Тихо. Так тихо, что Юра облизнулся этой неожиданной кротостью.

— Если голодна, можно ещё и перекусить.

Нет, голодной Влада не была, а желудок сводило совсем по другой причине. Когда они, наконец, переступили порог гостеприимного дворца… не то что желудок свело, но и позвоночник, выпрямляясь, затрещал так, будто устал бороться с непослушными мышцами и твёрдо решил остановиться где-нибудь поблизости. Огромное светлое пространство оказалось наполнено теплом и уютом. Кроме тепла и уюта здесь витала энергия. Мощная и ощутимая даже на расстоянии. Вот, что заставляло Владу вибрировать от страха: чья-то безусловная сила. Но совершенно точно это пространство пустовало без любопытных глаз. Даже женщина, встретившая их, лишь услужливо кивнула и будто растворилась в пространстве.

— А выдохнула-то как! — тут же рассмеялся Багдасаров, совершенно не сдерживаясь и не таясь.

Но эхо не покатилось по дому, распугивая его обитателей. Этот смех потух там же, где и зародился, что заставило Владу удивлённо распахнуть глаза.

— Это место полно тайн, — интригующе зашептал Багдасаров, подаваясь к ней слишком близко. — Ты готова их разгадать? — полоснул он опасным взглядом. Таких Влада от него ещё не ловила, а потому даже понятия не имела, как реагировать.

Нужно было что-то ответить. Вот только ни одного приличного, дерзкого, острого и в достаточной мере яркого словца у неё не нашлось. Все мысли начисто растряслись по дороге, а в этом удивительном месте совершенно не торопились формироваться вновь. А впрочем, Багдасаров практически сразу дал понять, что ничего она ему не должна! Юра только податливо рассмеялся, и ласково коснулся ладонью её щеки. Влада подняла на него глаза.

Очередной пронзительный взгляд показался на порядок опаснее предыдущего. Он больно жалил, проникая в мысли и… заполнял их каким-то ватным, уютно-мягким содержимым. Этот невероятный контраст, казалось бы, должен привести в чувства, но нет, Влада только больше вязла, больше тонула. Может, зря она перестала так отчаянно сопротивляться? Ведь новые горизонты уничтожали привычный мир, разбирали его по кирпичику, ровняли с землёй. И нужно было строить что-то новое. Новое, плохо понятное и эфемерное. И если её прежний мир был прост, как пять копеек, то здесь после любого неловкого шага распутье разлеталось сотнями осколков, каждый из которых превращался в новое приключение.

— Давай уже устроимся где-нибудь… — растерянно проговорила Влада и с готовностью вложила пальчики в ладонь Багдасарова, когда он протянул её.

Предложенная комната оказалась ожидаемо большой, но роскошь в ней не пугала, она была неброской и какой-то обволакивающей. Желание упасть и закрыть глаза усилилось в разы. Багдасаров провёл короткий экскурс, бросил несколько фраз общего плана и направился к двери.

— Ты уходишь? — выдала Влада прежде, чем успела это осознать. Но нет, когда осознала, вопрос ничуть не изменился.

— А ты хочешь, чтобы остался? — заинтригованно уточнил Юра, делая шаг от двери.

В его исполнении прозвучало двусмысленно, хотя едва ли он добивался подобного эффекта. Но эта двусмысленность не смутила. Оставаться одной не хотелось точно, и Влада решительно кивнула.

— А если кто-то войдёт? А если у меня что-то спросят? На каком языке здесь вообще говорят? И почему я в принципе должна об этом думать? Пусть у тебя голова болит! А я устала. Я хочу спать.

— Если останусь, бабушка мне голову снимет! — заявил Багдасаров, и при этом явно не шутил.

Внимательно проследив за реакцией Влады на последние слова, он тряхнул головой и как-то недобро ухмыльнулся.

— Что, сохранность моей головы — последнее, что тебя сейчас интересует? — с чего-то вдруг догадавшись, озабоченно покивал Юра.

— Вообще не интересует! — фыркнула Влада и вскинула подбородок так высоко, что очаровательный носик вот-вот должен был проткнуть небо. По крайней мере, Багдасаров смотрел именно так! С умилением и надуманным восторгом.

И… он не собирался уходить. Но как важно было заставить Владу попросить. Или само по себе слово «заставить» — не его история? Он приучал, приручал, он хотел, чтобы Влада с ним говорила. Словами, глазами, мыслями! Чтобы она воспринимала его как часть себя. Необходимую и неотъемлемую часть! Чтобы она привыкла, чтобы сроднилась. С ним и с мыслью, что так теперь будет всегда. «Так будет всегда!» — эхом пронеслось в голове, и Влада задохнулась одной лишь этой мыслью! А потом буквально наступила неуместному страху на горло. В конце концов, это просто Багдасаров…

— Ты останешься, — твёрдо сказала она. — И мне совершенно всё равно, как и перед кем за это придётся оправдываться.

Само по себе «решение» а не «просьба» вдохновило Владу на порядок сильнее. Она тут же свыклась с жалким «навсегда» и решительно вздохнула. Правда, решимости хватило секунды на полторы, а после пришлось затравленно оглянуться и прижать ладони к груди.

— Вся моя одежда осталась в чемодане, в машине… — прошептала Влада, в приступе какой-то неадекватной паники округляя глаза.

Её взгляд тут же метнулся по комнате, но ни одна вещь под этот взгляд не попалась.

— Вот сейчас особенно приятно напомнить, что у тебя есть я, — мягко улыбнулся Багдасаров, после чего, наконец, отлепился от двери и подошёл к Владе, чтобы обнять и успокоить. Успокоить одним своим присутствием!

Что-то пошло не так — эти слова Владу совсем не успокоили, и даже наоборот, она покосилась на Багдасарова с сомнением, и пришлось пояснить:

— А я хорошо подготовился, и часть личных вещей сложил в сумку! — внушал он взглядом и улыбался, улыбался… так заманчиво, что хотелось ответить!

Хотелось… но на глаза вдруг попалась та самая сумка и «плотское и мирское взяло верх над духовным». Влада тут же отправилась в ванную, но позволила себе только контрастный душ. Причём, холодную, практически ледяную она включала гораздо чаще, чем расслабляющую тёплую.

Багдасаров подготовил для неё просторную футболку и спальные шортики. Но в ванной Влада нашла ещё и гостевой халат. Закутавшись в него и туго затянув пояс, вышла и буквально рухнула в постель. Глаза закрылись просто сами собой. Над головой раздался мягкий смех, но сил, чтобы реагировать на него, не нашлось. Совсем скоро дверь ванной снова тихо хлопнула. А дальше Влада провалилась в сон. На удивление крепкий. И проснулась далеко не ранним утром. Ожидаемо одна. А другая половина постели выглядела слишком идеально, чтобы заподозрить Багдасарова в том, что он всё же нарушил какие-то там бабушкины запреты.

Настроение, которое и так давно не радовало, и чаще скачкообразно вылетало то в минуса, то и вовсе с орбиты, именно сейчас и вовсе рухнуло в пропасть. Влада почувствовала себя обманутой и брошенной. Она разочарованно застонала и сгребла одеяло, путаясь в нём, как в коконе. И только когда вдруг почувствовала болезненный укол, подскочила.

Это была роза. Необыкновенно красивая! Как-то Влада подходила, чтобы полюбоваться на розы в цветочном магазине, но не нашла в них ничего необычного! Слава королевы среди цветов оказалась преувеличена.

Но эта роза оказалась совсем другой. Она была невероятно нежной. Она была свежей и наполняла пространство вокруг благоухающим ароматом. Настроение неуверенно поползло вверх. Настроение неуклюже карабкалось по острым уступам пропасти, царапалось, казалось, из последних сил. А потом Влада поймала себя на том, что улыбается. Тут же фыркнула: подумаешь… Багдасаров мог себе позволить дарить ей цветы каждый день! Вот только почему-то не дарил. Покосившись на цветок ещё разок, Влада признала, что его лучше отложить. Только чтобы не помять! На соседней подушке роза была в достаточной безопасности, и Влада осталась собой довольна. Вот тогда-то дверь и распахнулась.

Влада вздрогнула и натянула одеяло до самого подбородка. Вошедший Багдасаров непозволительно широко улыбался, а, разглядев в её глазах зарождение претензии, предусмотрительно выставил перед собой раскрытые ладони.

— Ну-ну, очень интересно! — цокнула Влада и, забыв про одеяло, скрестила руки на груди.

— Ну, ты же не думала, что я ослушаюсь бабушку? — принялся он «навешивать». Приближался плавно, смотрел проникновенно и заискивающе. Слишком старательно, чтобы обмануться.

— Я не думала, что ты такой клоун!

— Злись на меня ярче! — игриво облизнулся Юра. — Злись громко и не вздумай сдаваться быстро, — проговорил он и стрельнул глазами. Так, чтобы одним выстрелом и наповал.

— Это ещё почему? — разволновалась Влада, а Багдасаров взъерошил ладонью волосы, поморщился, а после безвольно рухнул на постель в её ногах.

— Потому что бабушка крайне плохо поняла мою просьбу позвать сегодня только самых близких.

— И что там? — на удивление ровно выдала Влада, на что Багдасаров задумался и озадаченно глянул на дверь.

— Самый настоящий «человейник», малыш.

— Но ты ведь не бросишь меня одну?

Багдасаров вдруг рассмеялся.

— Как раз хотел попросить тебя о том же! — покачал он головой, выражая… негодование. Да, пожалуй, это было именно оно. — По правде говоря, я и сам не любитель всех этих семейных встреч. В детстве мне нравилось. Я с удовольствием хвастался достижениями, а потом вдруг понял, что окружающие ждут от меня совсем не того.

— Вот как?

— Да… и когда бывшие одноклассники и коллеги по танцевальному коллективу уже хвастались своими жёнами и детьми, я по-прежнему получал кайф от восхождения на очередную вершину. И сам не заметил, как стал здесь лишним.

— Ну… сегодня-то ты сможешь реабилитироваться! Вот она я! Твой пропуск в круг семейных ценностей!

— Я только что встретил Микаэля… мы когда-то дружили… — тепло улыбнулся Багдасаров и протянул руку, чтобы погладить ножку Влады поверх одеяла. — У него дочка — твоя ровесница! Микаэль отрастил брюшко и полысел. А ещё забавно вздрагивает, когда слышит поблизости голос своей жены…

— Ты так непрозрачно намекаешь, что я не вариант?

— Скорее, что никогда больше не смогу стать здесь своим, — вполне серьёзно пояснил Багдасаров и резко поднялся. — Полчаса тебе хватит? — теперь по-деловому строго поставил он Владу в рамки. В ответ пришлось сосредоточенно кивнуть.

Ну а потом понеслось. Имена, лица, какие-то приветственные слова и понятные только самим говорящим шутки. Много имён, много лиц и много шуток. Улыбаться в ответ Влада перестала минуте на пятой. А впрочем, Багдасаров особо довольным тоже не выглядел. Скорее, он был напряжённым. И всё контролировал. И не отпускал ладонь Влады, даже когда она слишком сильно сжимала его ладонь.

Знакомство с бабушкой Ани, ради которой они, собственно, и приехали, состоялось ещё в самом начале пытки. Это была очаровательная сухонькая старушка с тёплыми ладонями и удивительно добрыми глазами. Она мягко улыбалась и практически сразу обняла Владу. А Влада отчего-то не почувствовала отторжения и совершенно искренне обняла старушку в ответ.

Больной бабушка не выглядела совершенно. Она надела элегантное платье, туфли на каблуке и соорудила замысловатую причёску. Бабушка ловко вальсировала между гостями, совершенно забывая о возрасте, и хвасталась новым членом большой и дружной семьи. Она интриговала Владу какими-то забавными семейными секретами и грозила Багдасарову всё-всё про него рассказать. Но Юра отчего-то не боялся. Вот, совсем. И посматривал на бабушку с чуть напускным уважением, хотя в беседе «между собой» проскакивали вполне дружеские нотки. Они были на равных.

— Бабушка Ани в своё время блистала на лучших сценах «союза», и была желанным гостем на заграничных гастролях, — поделился Багдасаров, когда страсти поутихли. — Куда её только ни приглашали! Ей восхищались, её боготворили. Она жила своим делом. Не делом даже — призванием! Несколько лет назад она оставила ансамбль, передала права другому руководителю. Сначала не могла найти себе места и порывалась вернуться, а со временем решила посвятить себя семье. С тех пор подобные приёмы в этом доме не редкость. Она по-прежнему хочет блистать.

— И ей это неплохо удаётся! — искренне отозвалась Влада. — А вот я бы уже закинулась рюмкой водки и отправилась искать пятый угол. Ты как? Ещё не созрел?

Багдасаров посмотрел на неё очень внимательно и… нет, ни о каких рюмках он, оказывается, не помышлял.

— Водки ты хочешь… — ворчливо проговорил он куда-то в сторону. — А по шее не хочешь?! — процедил неожиданно зло и даже повёл плечами, не справляясь с резко возросшим напряжением.

Но вместо того, чтобы виновато опустить глаза, Влада только залилась заразительным смехом.

— Багдасаров? — тихо позвала она и уткнулась носом в его плечо. Взгляд, что тут же обрушился сверху, говорил, что жених страшно раздражён. — А взрослые всегда так нагло врут? — напоказ «удивилась» Влада и… зачем-то повела пальчиками по его предплечью. Дразня и отвлекая от «жутко правильных» мыслей.

Юра поддался слишком быстро. Он сначала замер, прислушался, а затем ощутимо расслабился. Влада только удивилась: это всего лишь невинное касание. Почему его так «ведёт»? Но Багдасаров как раз принялся осматриваться по сторонам, и эти мысли пришлось оставить. Хотелось верить, что осматривался он с целью определить кратчайший путь к цели. А когда рванул и потянул её за собой, больше беспокоил момент, как бы не рассмеяться снова, привлекая к себе ещё больше внимания.

По пути пришлось несколько раз крайне невежливо оборвать радушные приветствия. Багдасаров корчил мученические рожи и клятвенно обещал пообщаться «потом». А Владу в это время и вовсе прятал за спину. Потому что отмахнуться от приветствия куда проще, чем от любопытствующего интереса.

Кухни они достигли довольно витиеватым путём. Там нашлась спасительная тишина и в первое мгновение в ушах с непривычки даже зазвенело. Влада смотрела Багдасарову в лицо, а он одной рукой прижимал её к себе, другой старательно упирался в дверь и прислушивался, нет ли погони. Эта мысль заставила прыснуть от смеха, и Юра, наконец, обратил на неё внимание. Ситуация переменилась тут же!

Влада вдруг осознала, что оказаться с Багдасаровым наедине не такая уж хорошая идея. Потому что что-то в мужчине менялось. Стремительно и необратимо. И если вчера вечером он был всё тем же хорошо знакомым и понятным, утром показался чуточку непривычным и загадочным, то вот именно сейчас… Сейчас Влада испытывала перед ним необъяснимый трепет. Потому что и мужской взгляд, и посыл стали слишком откровенны.

Этот воздух, эта атмосфера, да и ощущение предстоящего события будили в них двоих что-то глубинное, первобытное. Всё это сближало, толкало навстречу друг другу. Оказаться так близко к Багдасарову Влада не планировала. Точно не сейчас… когда от праздника в честь их приезда отделяет всего одна дверь.

В беспорядочные и путаные мысли бесцеремонно ворвался его запах, его размеренное дыхание. Тепло его ладони, которая задержалась где-то между лопаток, мягкими волнами разбегалось по телу.

— Не смотри на меня так… — покачала Влада головой, наивно надеясь, что неминуемого можно избежать.

Юра и не думал вестись на глупую просьбу, а улыбаться стал так вызывающе и опасно, что она задрожала в его руках.

— Хочу смотреть, — прошептал он, склоняясь над Владой очень низко. Так, что дыхание срывалось с губ и шевелило её волосы. Так, что пульсирующая венка на его шее была, считай, на уровне глаз.

— Не смотри! — упрямо повторила Влада, но вопреки вполне конкретному отрицанию, зачем-то приткнулась носом к мощной груди и… втянула запах. Точно так же, как много раз делал с ней Багдасаров.

Волна внутри стала обжигающе горячей, объёмной и опасной. Она затопила мысли, сознание, логику… оставила только чувства. И эти чувства играли явно на чужой стороне.

— Уверена? — прохрипел Багдасаров, точно зная, что никакой уверенности давно не осталось.

Влада прижалась к нему сильнее, а чтобы капитулировать вот прямо без остатка, ещё и обхватила руками с боков. Было так непривычно чувствовать себя не мощной глыбой, а пушинкой, парящей в воздухе… Но Багдасаров был готов поддержать её и такой.

— Давай всё-таки выпьем? — попросилась Влада, в принципе, понимая, что «на сухую» эти открытия никак не укладывались. Ни в голове, ни на душе.

Багдасаров явно не хотел её отпускать и не торопился дарить свободу. Как звучит, как ощущается эта самая свобода, Влада успела забыть, но, вот уж где неожиданное открытие… больше этого не боялась. А, оказавшись от Юры на расстоянии вытянутой руки, даже умудрилась уловить некоторую растерянность.

Впрочем, «переключиться» удалось достаточно быстро. Юра как раз увлечённо осматривал содержимое многочисленных шкафчиков, полок, мест хранения. Очень увлечённо. Будто задач важнее он прежде перед собой и не ставил. Чтобы не торчать посреди кухни истуканом и не чувствовать, как мир внутри неё переворачивается, Влада включилась в занимательный процесс. Вначале показалось, что Багдасаров просто дурачится. Он находил то соль, то муку, то сервировочные наборы, и каждый раз этому искренне удивлялся.

— С момента моего последнего визита здесь будто произошла маленькая революция, — бросил он Владе через плечо, обнаружив ещё и кружевные салфетки.

— И давно ты был здесь?

— Я говорил тебе об этом моменте утром, — пояснил Юра и напрягся, чтобы назвать хотя бы примерную дату. — Лет восемь назад.

— А мне показалось, тебе здесь все рады…

— Да я и не спорю. Просто, знаешь… я, наверно, «вырос» из этих обычаев и традиций. И из этого панибратства. И из ощущения, что всегда останусь для близких маленьким мальчиком. Это расслабляет. Это прилично тормозит. Ведь, чтобы быть для них хорошим, нужно не так уж и много.

— А ты, конечно же, хочешь много.

— Это нормально. Я чувствовал в себе этот потенциал. И не использовать его было бы глупо. У тебя не так?

Юра почему-то прекратил поиски и выставил руки на столешнице позади себя. Влада бросила на него короткий взгляд и тоже растеряла некоторую долю азарта первооткрывателя, но по-прежнему дёргала за створки шкафов и лениво осматривала разнообразное и многочисленное содержимое.

— Не знаю… Мои мысли были заняты куда более примитивными вопросами. И я до сих пор не привыкла, что бывает по-другому.

— Это пройдёт. Переживём завтрашний день, и напряжение пойдёт на спад.

— У тебя тоже? — удивилась Влада и слишком резко вскинула взгляд. Багдасарову не составило проблем поймать эту её эмоцию.

Вот только он этим больше не наслаждался, как было ещё месяц назад, и неизменно задевало. Сейчас он просто принял это к сведению.

— Не нужно думать, что я не боюсь перемен. Сейчас ты наверняка не поверишь, но с возрастом менять свои привычки становится всё сложнее. А я давно привык один. Привык к варианту «сам по себе». Привык не зависеть и не подстраиваться.

— Страшно подумать, что заставило тебя идти на такие жертвы! — не сдержалась и фыркнула Влада, а Багдасаров улыбнулся. Очень подозрительно. Вдруг показалось, что вот-вот прозвучит его кричащее признание, но он сумел удивить и… остудить пыл.

— Всё тот же потенциал, — усмехнулся Багдасаров, явно считав все её мысли и опасения. — Один — это слишком просто. Практически примитивно. Этим я насытился. И могу больше.

— Как удачно я тебе подвернулась! — поцокала языком Влада, а Багдасаров прищурился на один глаз и хитро облизнулся.

— Ты не подвернулась. Я ждал именно тебя.

— Вот как? — дёрнула она плечом, больше не рискуя бросаться в Юру взглядами.

Выпить тянуло со страшной силой. Чтобы освободить голову от мыслей, а тело от скованности. Оставался всего один не исследованный ящик. Багдасаров это знал. Он замер возле него и не двигался с места. Пришлось подойти самой.

— Для меня ты особенная. Не думаю, что это можно объяснить. Да и объяснять я ничего не хочу. Мне достаточно того, что чувствую. А тебе недостаточно. Но слова для тебя ничего не значат — я запомнил.

— Багдасаров, не пугай меня, не говори, что впереди будут ещё и поступки, — усмехнулась Влада, надеясь стряхнуть напряжение так же просто, как это делает сам Юра, но у неё так ловко отчего-то не получилось.

— Ну… показательные выступления — мой коронный номер! — с готовностью заверил он. — Правда, в случае с тобой, я от этого воздержусь. Будет не так эффектно, но зато обойдёмся без ложного пафоса. А у тебя не сложится впечатление, что я рисуюсь напоказ.

— Это уже пафосно! — наигранно весело рассмеялась Влада, а Багдасаров с лёгкостью поддержал и лениво склонил голову набок.

— А однажды утром ты проснёшься и поймёшь, что мы вместе, — внушительно проговорил он, хотя старательно пытался это внушение скрыть.

Ну а чтобы окончательно обезоружить, распахнул перед ней тот самый последний шкафчик и выжидал, пока Влада опустится, чтобы выудить заслуженный трофей.

— Как-то совсем не амбициозно. Ждать какого-то «однажды»… — пробормотала она, оценив сомнительное предложение.

— Вообще не амбициозно. Но если тебе комфортно именно так, я готов подождать.

Влада присела, чтобы осмотреть запасы и зависла, переваривая признание, которое оказалось на порядок круче банального «я тебя люблю», «ты моя вселенная» и прочей романтической херни. Она чётко осознавала, что для Багдасарова, который в принципе не заморачивался тратить время на ухаживания, который привык «покупать» внимание и так же легко о нём забывать… Для него подобные многоходовки были показательны. И Влада для него не просто возвышенность. Она вершина! И чтобы достигнуть пика, он готов постараться. Это должно было польстить. Но как человек, выросший среди гор, она точно знала: каждая новая вершина однажды становится очередной. А такие, как Багдасаров, не умеют останавливаться.

— Водки нет… — Прозвучало сипло и безжизненно.

Влада вдруг поняла, что не готова расстаться с Багдасаровым вот так… Она влипла в него, запуталась, и уже давно считала своим. А потому напряжённо сглотнула, чтобы было не так горько.

— Коньяка тоже, — добавила практически бодро. — Подозреваю, в этом доме вообще не держат алкоголь. Только «текила», которую наверняка притащил именно ты! — уличила она и продемонстрировала находку.

— Потому что от неё не болит голова, — с готовностью поддакнул Багдасаров, принимая все не озвученные обвинения и упрёки.

Юра перехватил «текилу» за горлышко, лишь мимолётно коснувшись пальчиков Влады, что сжимали бутылку очень крепко. Багдасаров скрутил крышку и как по заказу, будто давно подготовившись, поставил на столешницу две тридцатиграммовые рюмки с толстым дном. Он наполнил их небрежно и легко, не сожалея о крупных каплях, что упали мимо или потекли через край.

— Не болит голова и только-то? — усмехнулась Влада, прекрасно помня, что Багдасаров вытворял в последний раз, когда им попалась «текила».

Она поднялась, расправила плечи, но удержаться от соблазна было очень непросто, и губа оказалась прикушенной. Те ощущения свободы и полёта до сих пор будоражили сознание.

— Ну и ещё потому, что слизывать соль с твоей ладони, с плеч или, не дай бог, с груди… — Юра замолчал, а зрачок затопил радужку, совершенно забывая, что в наполненной светом кухне такое реально только под кайфом. — Даже звучит соблазнительно…

Улыбка бывалого грешника тронула его губы, а Влада приняла вызов и потянулась за солью, которая стояла здесь же, на уровне глаз.

— С груди, Багдасаров? — выгнула она бровь, понимая, что если сейчас бросит вызов, то идти придётся до конца. — Ты мне льстишь!

Щедро насыпав соли на кожную складку между большим и указательным пальцем, Влада слизнула её и залпом опустошила стопку. Зажмурилась, пережидая, пока крепость напитка отпустит, а потом впилась в Багдасарова взглядом. Он следил за ней неотрывно, смотрел жадно, дышал бурно и порывисто. И когда Влада прогнулась, чтобы бросить тот самый вызов, Юра с готовностью поддержал её под спину. А после склонился, чтобы лизнуть участок кожи под ямкой, что между ключицами. Буквально на сантиметр ниже. Так он обозначил место, куда ей стоит добавить соль. Так он лишь подчеркнул, что обещает не торопиться.

Крошечные крупинки покатились по коже, которая уже давно пылала. Влада закрыла глаза, чтобы не помнить этого… падения. Но вдруг выяснилось, что с закрытыми глазами ещё острее, что так ещё красочнее. И что все чувства накалились до предела. Багдасаров повёл по её груди языком, но, кажется, всё же потерял ориентиры. И наверняка забыл про «текилу». Выписывать влажные узоры на её коже ему нравилось гораздо больше, чем просто топить сознание в алкоголе.

С губ Влады сорвался стон, её пальцы вцепились в густую шевелюру Багдасарова, а ноги против воли подгибались, и, кажется, явственно задрожали.

— Потрясающе! — Раздался восторженный женский возглас, а следом дважды всплеснули ладони.

Влада дёрнулась, выпрямляясь, а Багдасаров даже не пытался уложить её обратно, разве что тут же прижал спиной к своей груди, не давая возможности вырваться или убежать.