Глава 36. Багдасаров. Давно

Она прощупывала границы дозволенного, всё ещё не понимая, что никаких границ нет в принципе.

Багдасаров весь для неё.

Утро не принесло облегчения. На душе было всё так же мерзко. Влада ещё спала, а вот он нет. За всю ночь, считай, не сомкнул глаз. И вовсе не потому, что «сторожил». В этом необходимости не было. Вымотавшись в ноль, Влада отключилась сразу и оставалась практически неподвижна. Во сне она вздрагивала, а Багдасаров сжимал зубы до судороги. Потому что облажался. И это навсегда останется между ними. Её необдуманный поступок и наказание, которое он посчитал допустимым. А самое страшное, что не отпустило. Ни через час, ни через два. И он продолжал давить Владу со всей присущей жестокостью. Давить так, будто она враг, будто она угрожает безопасности. В данном случае, безопасности его семьи. Его с ней семьи, чёрт возьми! И это он не готов спустить никому.

Но сейчас было ровно. Сейчас спокойно. И можно смотреть на узкую полоску обнажённой кожи, на то, как расслаблены её плечи, как беззаботно поднимается на вдохе грудь. Багдасаров не удержался от наполнившей его нежности и толкнулся носом Владе между лопаток, втянул запах кожи, насладился таким манящим теплом. То же самое должно было остаться между ними вчера, но получилось по-другому. Он виноват.

Влада сонно завозилась, и снова пришлось стиснуть зубы: разбудил. Рассчитывая удержать малышку во власти сна, Багдасаров перехватил её поперёк живота, прижался со спины, обдал жаром собственного тела. Удержаться от соблазна и не коснуться в лёгком поцелуе светлой макушки не вышло. Влада будила в нём совершенно новые чувства. И вместо банального желания сбросить напряжение, рядом с ней он создавал нечто большее. Хотелось ласкать, хотелось оберегать, заботиться. Хотелось, чтобы она улыбалась. Или вот, как сейчас, неловко куталась в его объятия.

Впрочем, забытья хватило ненадолго. Спустя минуту, может, две Влада подхватилась и напряжённо застыла. Она судорожно дышала и, прикрывая обнажённую грудь, удерживала в кулаках сползающее одеяло.

— Юра, мы проспали… — выдохнула, всё ещё не решаясь обернуться. Выдохнула виновато и будто обречённо.

А Багдасаров вместо ответа притянул малышку к себе и вжался лицом в её тёплый бок. Влада испугалась того, что снова облажалась, и это было в корне не правильно. Юра не хотел, чтобы она испытывала нечто подобное рядом с ним. Рядом с ним — исключительно удовольствие. А значит, нужно исправлять.

— Тш-ш… — убаюкивая то самое напряжение, успокоил он. — Всё хорошо. Прости, — прошептал в живот, заглаживая широкими ладонями и её страх, и сопутствующее страху возбуждение. — Забыли, ладно? Вчера я был неправ. Вчера я не смог переварить мысль, что почти потерял тебя. Не думал, что чего-то в жизни можно бояться настолько сильно… — Прозвучало признание, но Владу по-прежнему не отпускало.

Нужно было выждать время, пока информация дойдёт до уязвлённого сознания. Влада медлила. Она опасалась. А ещё практически наверняка разглядывала, как хищник припал перед ней на передние лапы… Смотрела, не понимая: он пытается наброситься или попросить ласки. И только когда на его затылок опустилась несмелая ладошка, Багдасаров смог выдохнуть и прижаться к коже губами. Влада в ответ принялась осторожно перебирать пальчиками короткие волосы на макушке.

— Мы никуда не летим? — Раздалось над головой. Очень тихо и чуточку потерянно.

— Хотел, чтобы ты выспалась, — болезненно улыбнулся Багдасаров. Болезненно, ведь следовало отпустить. И саму Владу, и контакт между ними.

Но отпустить не вышло, и он притянул малышку к себе. Притянул и прислушался, как дыхание выравнивается, как сердцебиение замедляется, как осторожно отступает её страх. А после укутал Владу одеялом под самый подбородок, потому что видел, как румянец заливает её грудь, шею, как он обжигает щёки. Причину румянца знал наверняка: Влада вдруг забыла, что уснула обнажённой. Вчера её это не заботило, вчера думать ещё и об этом не хватило сил, а вот сегодня дёрнуло не по-детски. Но Багдасаров знал: девочки любят, когда их понимают без слов. Вот и сейчас несмелая улыбка тут же тронула нежные губы, а взгляд в глаза… он вдохновил. Ну а потом малышка вжала голову в плечи — накрыли воспоминания вчерашнего дня.

— Всё наладится, — тут же твёрдо заверил Багдасаров, подавляя отголоски недавнего страха. — Всё уже хорошо. Ты как?

Влада зависла, внимательно всматриваясь в его лицо и примеряясь к вопросу. И мягкое прикосновение к подбородку восприняла… вполне естественно. Не зажимаясь и не пытаясь увернуться.

— Голодная? — улыбнулся Багдасаров смелее, Влада же чуть диковато моргнула и явно воздержалась от желания попятиться. — Я заказываю завтрак или будем валяться? — предложил он выбор, но собственные мысли занимали очаровательную головку куда сильнее.

— Ты сказал, что утром самолёт… — никак не желая отпустить болезненную тему, обеспокоенно напомнила Влада. Вероятно, вчера Багдасаров был очень убедителен.

Судорогу, так и норовящую пуститься в пляс по лицу, Юра подавил, хотя и улыбка получилась так себе. Кривой и блёклой. Он постарался глубоко вздохнуть и чуть безразлично пожал плечами.

— Самолёт улетел без нас, — признался мягким шёпотом. Почти в самые губы. Соблазнительно и волнующе. — Не проблема. Вчера как-то всё пошло не по плану, — прищурился он на один глаз. Называя всю недавнюю хрень скромным выражением «не по плану», рассчитывал смягчить острые углы. Почти получилось. Влада, ожидая продолжения, даже села удобнее.

— Ты злишься?

— Я люблю тебя! — пусть невпопад, зато очень убедительно проговорил Багдасаров. — И всё остальное не имеет вообще никакого значения. Пройдёт время, и этот день получится отпустить. Не забыть, нет… но хотя бы принять, что этот факт между нами был. Был и прошёл. Постарайся… — прежде чем продолжить, пришлось глубоко вздохнуть и глупо рассмеяться. — Постарайся понять. Я не хочу цепляться за то, что произошло вчера утром, и тебе советую подумать о том же. Я был неправ, я поступил грубо и не по-мужски, но неужели у тебя не найдутся силы, чтобы меня простить? — выдавил он, осторожно толкаясь лбом в обнажившееся плечико Влады.

Она только судорожно вздохнула и смотрела на него во все глаза.

— Я должна простить тебя? — уточнила на всякий случай, на что Юра отчаянно кивнул. Вроде, какие ещё могут быть варианты?..

— Ты импульсивная, живая, ты такая настоящая… но и я тоже. И если ты пошла на поводу у какого-то придурка, то как раз я мог бы и не сходить с ума. Но… не захотел удержать эмоции. Проблема в этом.

Влада осознанно кивнула и сглотнула распирающий горло ком.

— Юра, я поступила нечестно, прости. Я подвела. Все наши гости…

— Малыш, ты не поняла. Плевать на гостей, на праздник, на чужие впечатления. То, что между нами — вообще не об этом. Но я как подумал, что мог не увидеть тебя в его машине… — Багдасаров решительно тряхнул головой и мысленно выругался. — Это сложно объяснить.

— Но ты сказал…

— И вот всё, что я вчера сказал — это тоже эмоции. И как раз за них прошу прощения. Я не виню тебя. Я услышал и понял твои причины. Не сразу, но услышал. И не виню. Наверно, это именно то, что ты должна уяснить.

— Наверно… — вздохнула Влада, покосившись на него с сомнением. — А ещё Гаяне сказала, что четыре раза отказывала твоему деду на его предложение руки и сердца, — несмело улыбнулась она, выходя на контакт.

Багдасаров запрокинул голову и закрыл глаза. Он решительно взъерошил волосы и шумно выдохнул в потолок.

— Так и сказала, четыре? — насмешливо уточнил и тут же азартно пояснил: — Поскромничала! Дед упоминал минимум о шести!

Влада рассмеялась. Немного нервно и скованно, но совершенно точно с облегчением.

— Я голодная, — приняв информацию к сведению, вспомнила она о недавнем вопросе.

Так прощупывала границы дозволенного, всё ещё не понимая, что никаких границ нет в принципе. Багдасаров весь для неё. А он помнил, что говорить об этом бессмысленно. Придётся доказывать. И потому включился. Вполне по-взрослому. Он умеет начинать сначала. А ошибки… от них никто не застрахован. Главное, принять их к сведению и не повторять.

Взаимная неловкость всё ещё сковывала движения, но они старались. Влада особенно. И пока Багдасаров надиктовывал по телефону, что хочет на завтрак, она коротко поглядывала на колечко на своём пальчике — вчера, наверно, было не до того. Поглядывала, примерялась, взволнованно прикусывала губу, но точно не боялась. А Юра заметил это и подчеркнул, поцеловав сначала те самые пальчики, а следом ещё и запястье, и сгиб локтя, и плечо. Сначала в ответ от неё получил лёгкий шок, затем понятное смущение — к такому обращению малышка не привыкла. И чтобы спустить лёгкое, охватившее её волнение на тормозах, Юра похвастался и своим кольцом. Золото на пальце приятно сверкнуло, отразившись в голубых глазах. Влада рассмеялась, окончательно сбрасывая сковывавший до этого страх.

— Мне снова нечего надеть… — прошептала она, принимая новые правила.

Багдасаров мог бы напомнить, что одежда в принципе лишнее, но не стал торопить и протянул ей свою сорочку. В белом Влада стала похожа на сонное утреннее облачко. Это он ей и сказал, пока малышка старательно справлялась со всеми пуговичками. Влада снова рассмеялась. С видимым облегчением. Ведь больше не чувствовала себя уязвимой. О том, как соблазнительно силуэт её тела выглядит в полупрозрачном шёлке, Юра умолчал. И от того, чтобы пригладить оголившееся бедро, удержался. У них ещё будет время для игривого смущения. Сейчас идеальным станет доверие, мосты которого он наводил с профессиональной точностью.

— Что будет дальше? — уже за завтраком задала Влада вопрос, от которого мысленно чертыхнулась — вчера что-то подобное уже звучало, а ответ получился обидным и злым. Но сегодня у них всё по-другому, и Багдасаров не скрипел зубами, а мягко улыбался.

— Вообще я бронировал горнолыжный курорт, но с твоим коленом принял решение его перенести.

От очередного «прости» Влада удержалась с очевидным трудом. Только поджала губы, ну и взгляд вспыхнул опасным пожаром. Гасить объяснениями не пришлось, достаточным оказалось коснуться её ладони, откровенно провести указательным пальцем по запястью выше, под манжет рукава, и мысли в её голове тут же сменили полярность. Только спустя секунду, распознав уловку, Влада густо покраснела и чуть взволнованно обвела губы языком.

Оставалось мысленно вздохнуть: у него тоже были планы на эти губы.

— В ближайшее время я жду сообщение из агентства. Просил подобрать что-нибудь интересное на побережье Карибского моря. Тебе понравится, — заверил Юра, уловив какое-то смятение. И повторил фишку с касанием выше запястья.

Влада перенастроилась тут же. Но не напряглась, как бывало частенько, а совершенно размякла, разрумянилась и торопливо заправила локон за ухо. К такому она была не готова. И привычные прежде взгляды, касания, улыбки, после получения официального статуса вдруг стали волновать её глубже. Они принялись бесцеремонно щекотать воображение и проникать под кожу, вызывая волну понятной дрожи.

— Но если у тебя есть другие предложения…

— Нет! — торопливо возразила Влада и неуютно поёрзала, прикидывая, как объяснить неожиданную импульсивность. — Я не хочу принимать решения. Не сейчас, — стрельнула она взглядом, пытаясь уловить, как на это заявление реагирует Багдасаров.

Он только улыбнулся. Взять на себя ответственность Юра не боялся точно. И его спокойствие оказалось заразно. Влада тут же расправила плечи и с облегчением вздохнула.

Телефон известил о сообщении, и Юра, изучив информацию, озадаченно прищурился.

— Уже одиннадцать. Есть вылет в три, но тогда собраться нужно прямо сейчас, есть вылет в шесть. Что берём?

— Сейчас, — поспешно выдала Влада, не ожидая, что ей что-то там нужно будет выбирать.

— В принципе, правильно. Будем долго раскачиваться — бабуля нагрянет с проверкой!

— А она может? — искренне ужаснулась Влада и неуловимо коснулась ушиба на лице.

— Уже звонила… — рассмеялся Юра, вспоминая, как пришлось выслушать всё, что Гаяне о нём думает. — Сказала, что ещё одна подобная выходка, и она вычеркнет меня из завещания!

Влада помрачнела тут же. Свою вину она чувствовала слишком остро и подставлять Багдасарова лишний раз точно не хотела.

— Вчера на свадьбе она спросила меня, что случилось, и я призналась, что сбежала.

— И за это я тоже получил выговор, — с готовностью поддакнул Багдасаров. — Ты сумела её обаять. А это очень непросто. Искренность всегда подкупает.

— Я ничего такого не сделала…

— А Гаяне заявила, что моя блядская натура каким-то чудом в пропащем городе, где толпы шлюх, отыскала настоящее сокровище. А ещё так непрозрачно намекнула, что я тебя не заслужил.

— Боже, Багдасаров, просто молчи! — застонала Влада, не выдерживая подробностей.

— Я крупно проштрафился перед тобой, придётся отрабатывать.

— Языком? — закатила она глаза, а у Багдасарова, чёрт возьми, «встал» от двусмысленности подачи.

До Влады тоже дошло, и, что особенно приятно, мяться она не стала — взглядом всю душу вынула. От смеси наивности, вызова и дерзости в этом самом взгляде, Багдасарова не раз потряхивало, а вот она не прогибалась. Сказала и сказала! Переваривай, папочка!

Юра улыбнулся коротко и обжигающе, что означало: можно накидывать ещё, а вот малышка вступать в откровенное противостояние не захотела. Смущал сексуальный подтекст. Потому она подскочила с места и метнулась по комнате, а Багдасаров раскинул руки на спинке дивана и запрокинул голову. Возбуждение и не думало спадать, и голая задница, которая так аппетитно вырисовывалась силуэтом под белой сорочкой, вот вообще не способствовала расслаблению.

— Юра, ну мы едем? — Прозвучало с претензией. Багдасаров рассредоточено кивнул и решительно встал.

— А ты уже собралась? — огорошил вопросом, ну а взгляд в комментарии не нуждался: он Владу хотел. Здесь и сейчас.

— Ну… — растерянно проронила малышка и уже привычно осмотрела периметр на наличие вещей. Привычно за последние несколько дней. Багдасаров плотоядно улыбнулся.

— Ну… — игриво потянул он и подошёл вплотную.

Приблизившись, легко подхватил Владу под попу и усадил на высокий комод, а сам устроился между её разведённых ног. Надавив на поясницу, заставил максимально сблизиться. Взгляды оказались на одном уровне, и впитать встречную растерянность можно было с демонстративным удовольствием. Ладонью Багдасаров уверенно провёл по её гладкому бедру, изловчившись, скользнул ей же по ягодице, по тощему боку и задержал чуть ниже лопатки на спине. Влада шумно втянула в себя воздух. Скорее, от неожиданности, чем в знаке протеста. А потом вдруг подалась вперёд.

— Давай, сладкая, своё коронное, — раскованно шепнул Юра, вызывающе толкаясь вперёд. Хотел бы пахом, но выходило только торсом. А малышку всё равно повело!

— Мне нечего надеть… — скомкано проронила Влада, а он аж облизнулся от удовольствия, которое подкатило. Вот, правда, не понятно, куда: то ли к мозгам, то ли всё-таки к паху. Бывает так, чтобы щемило сразу и везде?

— Обожаю тебя, — простонал он в её губы, зависнув в миллиметре от них. Отстраняться не хотелось, но им, действительно, было пора. — В эти мгновения ты напоминаешь самую обычную женщину. Радует, что иллюзия длится недолго. В спальне в сумке найдёшь всё необходимое, — порадовал Багдасаров предусмотрительностью и сделал над собой усилие — шагнул назад и всё же поставил Владу на ноги.

Уже через пятнадцать минут они покинули отель. И пока Влада бодро вышагивала чуть впереди, Багдасаров ловил немой упрёк даже от случайных встречных. Потому что «отпечаток» его любви, заботы и внимания круто украсил очаровательное личико. И здесь не столько заботило чужое мнение, сколько пожирало личное пекло: он виноват, и переварить вот это никак не выходило.

Ещё в номере, когда Влада переодевалась, она чуть дольше зависла перед зеркалом, бросая на отражение взволнованный взгляд. Холод, который потребовала вчера перед церемонией, реально вытянул ситуацию — могло быть и хуже. Отёка не осталось, но синяк вышел внушительный.

Так вот Влада выглядела так, будто вспомнила о нём только что, а вот Багдасаров не отпускал от себя ни мысль, ни личный упрёк. И старательно улыбался малышке. Через силу. Потому что радости, считай, и не ощутил. Любой позитив тут же покрывался толстым слоем последнего «подвига». И смотреть на её лицо вдруг стало наказанием. Потому что там был не отпечаток его силы, а приговор. Недомужик и недочеловек. И такую правду следовало просто принять.

Влада не зацикливалась, и оттого становилось ещё более мерзко. Он не хотел, чтобы в представлении его малышки такое поведение оставалось в границах нормы.

— Это пройдёт… — «утешила» она, уловив настойчивое внимание всё в том же зеркальном отражении.

Воодушевила так, что только скрипеть зубами и оставалось! А потому Багдасаров подошёл, придержал её ладонью за плечо и криво ухмыльнулся.

— Когда хищник попадает в капкан, он готов отгрызть себе лапу, только бы выбраться. Мой капкан захлопнулся в тот самый момент, когда я увидел тебя в чужой машине. И от боли вдруг стало нечем дышать.

Влада больше не отводила взгляда и совершенно точно не собиралась бормотать очередное «прости». Она хотела… понять. А Багдасаров хотел её чувствовать, а потому ладонь собственнически обхватила изящную шею и слегка надавила, заставляя вскинуть подбородок.

— Вчера я осознал, что ты для меня оказалась страшнее любого капкана. В слепой надежде на освобождение я отгрыз себе лапу…

Прозвучало хрипло и сдавленно. Зато по-настоящему. Губами Багдасаров проделал дорожку от виска Влады к подбородку и мучительно зажмурился, впитывая ответную дрожь. Будто пьяно улыбнулся.

— И снова было больно! Тебе — безусловно, но и мне тоже. А вся мораль заключается в том, что легче не стало. Ни тогда, ни сейчас. Вот такая история, сладкая. А ты говоришь… пройдёт… — едко усмехнулся он и отступился.

Уйти сейчас и не давить было самым правильным решением. Но Влада считала иначе, а потому в спину прилетело её вызывающее признание:

— Я люблю тебя, Багдасаров!

Юра замер прямо в проходе и практически сразу обернулся. Он должен был убедиться, что Влада и сама верит этим эмоциям, этим впечатлениям. Верит, а не просто замаливает грехи.

— Наверно, люблю очень давно. Возможно, даже с первого поцелуя, — добавила она чуточку растерянно, будто это имело какое-то значение. — Вот только поняла это лишь два дня назад. Мне ведь простительно? — Голос дрогнул и звоном отразился от блестящего кафеля. — Ты ведь научишь меня, как там правильно? — задохнулась Влада подступившим к самому горлу волнением.

— Видимо, этот опыт придётся разделить! — решительно объявил Багдасаров и зажмурился, пережидая просто невероятное облегчение. — Потому что как там правильно, я понятия не имею. У меня всё больше по верхам.

— Вот сегодня и начнём! — весело поддакнула Влада и подошла, чтобы поцеловать. Коротко, но жгуче. А сладко так, что Багдасарову пришлось ещё долго стоять, чтобы прогнать разливающуюся по рту патоку.

А вот когда пошли по коридору, снова стало мерзко. И только малышка, будто так и надо, будто нарываясь, бессовестно виляла тощей задницей и дразнила вызывающим поведением. Она тоже ловила эти взгляды. Чаще шокированные. На неё пялились внимательно и от души, Багдасарову перепадали короткие, опаляющие взгляды. В них клубилось осуждение, но не навязчивое, а такое… осторожное. Ему-то в принципе по *уй, но осадок остался. Потому что Влада его простила, а он себя нет.

— Ты заметил?

— Что?

— Она сказала это неискренне! — уличила Влада администратора, стоило только отойти от стойки рецепции.

— Что сказала? — недоумённо нахмурился Багдасаров. Мысли были далеко и от девчонки за стойкой, и от её слов.

— «Приезжайте к нам ещё» — прозвучало неискренне! — возмущённо повторила Влада и покосилась в ту сторону.

— Мы сумели произвести впечатление. Вчера я нёс тебя в номер на руках и в белом. А сегодня ты с разбитым лицом и на своих двоих. Люди хотят верить в сказку, а выходит коряво и буднично.

— А давай я ещё, когда буду идти, ноги шире расставлю, — заговорщицки зашептала малышка.

Багдасаров озадаченно растёр бровь.

— Ну, чтобы они подумали, что ты меня не только избил, но ещё и затрахал. Не признаю полумер! — подмигнула она и, включаясь, тут же страдальчески схватилась за поясницу.

Из отеля Влада показалась, будучи перекинутой через его плечо. О том, что внучок распускает руки, Гаяне точно доложат, но затраханная невеста — точно перебор. Это хотелось бы закинуть в папку «для личного использования».

В машине Влада присмирела. Эпатировать публику ей вставляло больше, чем тратить силы на одного неблагодарного Багдасарова. Зато в аэропорту только и успевала виновато опускать глазки и просить папочку «больше её не наказывать». Эффектно было настолько, что даже его чувство вины отступило. Случайные люди в ближнем окружении нервно краснели, более опытные из обслуги держались с демонстративным безразличием, ну а ему доставалась самая сложная задача: не расплыться в улыбке умиления, когда Влада так натурально отыгрывала раскаяние. И, да, наказать хотелось. Очень. Но вместо этого приходилось терпеливо вздыхать и усмирять взглядом неуёмную натуру. Он-то знал, что Влада терпеть не может жалость к себе! Только поэтому дразнила всех без разбора.

Вот и на вопрос бортпроводницы, подать ли ей воду, малышка только уныло вздохнула и с надеждой посмотрела на Багдасарова: «Можно?» Номер не удался, и вместо того, чтобы сочувственно поджимать губы, опытная мадам в пилотке и фирменном платке принялась отчётливо тереться о Багдасарова грудью. Очень вызывающе. Натёрла на кофе. Для начала.

— Ну, не настолько здесь узкий салон! — возмутилась Влада, пеняя почему-то именно Юре.

Он лишь улыбнулся: ревновала малышка демонстративно и с разбега. И, да, статус жены оказался для неё очень значимым — воспользовалась при первом же случае.

— Это твой расклад, — ровно пояснил Юра, ловко отбривая претензию. — И раз уж я папочка, то наша семья вполне может позволить себе ещё одну дочурку. Приёмную. Ты против?

— А ловко она переобулась! — озадачилась Влада, пропуская провокационный вопрос.

Багдасаров, устраиваясь у окна, неопределённо пожал плечами.

— Это разумно. Сначала, чтобы угодить, она стелила даме, но раз уж дама права голоса не имеет, её подвинули в сторону.

— А смысл был этого заброса про воду, вот же она, на столе! — опомнилась Влада и покрутила в руках импортную бутылочку.

— Она предлагала наполнить стакан.

— Нормальная такая официанточка! А отхватить не боится? Кажется, твои садистские наклонности на лицо. В буквальном смысле.

Замечание резануло по нервам, но Влада это и сама поняла, виновато вздохнула и коснулась его ладони. А Багдасаров отбил. Жёстко.

— Пока я начну раздавать, она успеет вдоволь натрахаться и сорвать пять-семь штук премиальных.

— Баксов? — единственное, что озадачило Владу, и Багдасаров едва не подавился своими улыбочками. Посмотрел на неё очень выразительно. — Сколько здесь лететь-то… — не унималась она. — Или ты настолько щедрый любовник?

— Сама-то как, по безлимитной карте не поняла?

Влада изменилась в лице и, чтобы заглянуть Багдасарову в глаза, напряжённо подалась вперёд.

— А карта была безлимитной?

— Последние три месяца — да, была.

— Офигеть тебе со мной повезло! — присвистнула она и неодобрительно покачала головой.

Чтобы не рассмеяться в голос, Багдасарову пришлось запрокинуть голову и перевести дыхание. Скалился он во все тридцать два, а на выдохе азартно поддакнул:

— Я под таким впечатлением, что даже проект брачного договора подготовить не вспомнил.

— Не распинайся. Я лично слышала, как тебя Трофим натягивал за эту вольность, — покосилась на него Влада. — Ты с ней трахаться не пойдёшь! — строго предупредила, как только стюардесса появилась в проходе с чашечкой кофе.

— Боже упаси, я счастливо женат уже целые сутки! — показательно ахнул Багдасаров и стойко выдержал чуть растерянный и крайне недоверчивый взгляд. Он говорил чистую правду!

Бортпроводница очень услужливо и очень вызывающе склонилась, чтобы поставить кофе. Или вывалить туда же налитую грудь, как вариант. Но Влада оказалась быстрее и бахнула ноги на стол аккурат напротив Багдасарова. И взглядом натянула наглую мадам так, как Юра на член не натягивает. Стюардесса стрельнула в него глазами, но Влада пресекла и протестующе покачала мысом кроссовка.

— Мой муж пьёт чёрный. Сосать на сливки не придётся! — предупредила она на тот случай, если что-то не дошло, и пальчиком указала, где следует оставить чашечку.

Бортпроводница очень настойчиво старалась угодить. Смотрела в глаза и душу вынимала этим взглядом. Вот только душа Багдасарова ему самому больше не принадлежала, а потому он скупо улыбнулся и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Спасибо. Это всё, — холодно подчеркнул, лишь попутно отмечая, что уже давно не интересно.

Ну а Влада сидела в напряжении ровно до того момента, как мадам скрылась в служебной зоне и ещё с минуту после. Багдасаров погладил её по ладони и притёрся носом к острому плечику.

— Что-то ты притихла, радость моя? — вздохнул, понимая, что чертовски не хватает её внимания. Сейчас вот так! И эта мысль зарождала в теле лёгкое возбуждение.

Влада не среагировала на вопрос и дёрнула плечом, стряхивая любой интерес.

— Ты летать боишься, что ли? — заподозрил Юра, заглядывая малышке в лицо, а она, реагируя на вторжение в зону комфорта, вдруг вынырнула из своих мыслей и извинительно улыбнулась.

— Не знаю, я никогда не летала на самолёте, — призналась совершенно легко и неопределённо передёрнула плечами. — И никогда не видела море. Там, правда, так красиво, как на картинке? — задала Влада вопрос, от которого у Багдасарова всё существо ухнуло вниз огромной пропасти.

На дно той самой пропасти, что была всё это время между ними, а Юра почему-то не замечал.

— Тебе понравится, — хрипло выдавил он, а после притянул ладошку Влады к губам и коснулся каждого пальчика в отдельности. — И раз уж это твой первый раз, то есть смысл пересесть! — решительно предложил, вспоминая свой первый осознанный полёт.

Влада не поняла смысл манёвра, а вот он точно знал, как здорово наблюдать в иллюминатор в момент, когда самолёт только отрывается от земли. Он знал это очень давно, и сейчас вдруг вспомнил. Потому что Влада будила в нём «настоящее». И в теле сразу чувствовалась непривычная лёгкость, которую хотелось смаковать снова и снова. Малышка этого не уловила, потому что со своей лёгкостью расстаться просто не успела, а вот он откровенно кайфовал.

Влада устроилась с комфортом, взволнованно обхватила ладонями подлокотники, а потом покосилась на Багдасарова с подозрением. Она бросила взгляд на «чашечку раздора» на столе и презрительно фыркнула:

— Очень надеюсь, что всё именно так, как ты сказал, и кофе вовсе ни при чём.

— А ты ревнива, — по достоинству оценил он выпад и настороженно кивнул. Влада снова пожала плечами и деловито закинула ногу на ногу.

— Не знаю, откуда это во мне. Ещё два дня назад ничего подобного я не чувствовала. Хотя подозреваю, это открытие не станет последним. Так что хорошо подумай, Багдасаров, надо ли тебе всё это.

Ему было надо. Очень. И думать не о чем! Но Юра всё равно облизнулся забавному предложению, а своей безумно счастливой улыбкой заставил Владу смотреть с подозрением.

— У бракосочетания нет испытательного срока, сладкая. Ты моя. Прими это.

Отчего-то Влада разволновалась. Обычно скорая на ответ, она только посматривала на него. Растерянно и чуточку строго. А после всё же проронила:

— Ты мог выбрать любую…

— Ну да, мог. А выбрал тебя, — весело поддакнул Багдасаров очередному приступу скромности. — Кажется, мы это обсуждали ещё в самом начале знакомства.

— Ты иногда на меня так смотришь…

— Иногда? Это моё упущение. Я исправлюсь, обещаю!

— Смотришь так, будто никого вокруг нет, — сверкнула Влада глазами, давая понять, что перебивать её не стоит.

— Я не могу смотреть на тебя как-то иначе, — проговорил Багдасаров, поймав себя на мысли, что тупо оправдывается. — Ты вызываешь восхищение, а это дороже, чем… — он прищурился и озадаченно развёл руками. — Что ты там хотела предложить мне взамен у других? Мне не нужна просто послушная. Мне не нужна просто красивая. Мне не нужна просто умная.

— А какая нужна? — Разозлилась Влада настолько, что, казалось, искорки зародились в глубине глаз, а вспыхнули и погасли аж на кончиках волос.

Что она замерла в ожидании ответа, от Багдасарова не утаилось. И внутри сладко защемило от предвкушения.

— Чтобы одним взглядом ставила на колени.

— Ну, перестань! — обиженно возмутилась Влада и отвернулась к иллюминатору.

— Ты просто ничего не понимаешь, — сдавленно прошептал Багдасаров, где-то на уровне подсознания улавливая, что сделал самое крутое, самое важное признание в жизни.

Он устроил подбородок на плечике Влады и не позволил отмахнуться ни раз и ни другой. Только играючи фыркал ей в шею, а после разглядывал, как разбегаются по коже «мурашки». И лишь появление бортпроводницы заставило Владу смягчиться. Она не была готова делиться даже крошкой внимания и отчаянно защищала «своё».

Проверить надёжность ремней безопасности — отличный предлог для хищницы продолжить с того места, где они остановились. Но Влада вызывающе хмыкнула и не позволила ей играть в гляделки.

— Спасибо, теперь я спокойна: за время полёта у моего мужа в штанах точно ничего не потеряется! — объявила она и лично дёрнула за тугой ремень, проверяя его надёжность.

— Это моя работа, — показательно смутилась бортпроводница.

Влада тут же припомнила воду… и кофе…

— Багдасаров, а в обязанности этой девицы… случайно… не входит подержать тебе член, когда выйдешь по нужде? А то я начинаю беспокоиться! Ваш сервис слишком навязчив, — ядовито улыбнулась она стюардессе, и той просто пришлось отвалить. Скрипя зубами и мысленно чертыхаясь.

Ну а Багдасарову от жены достался взгляд. Такой, чтобы намотать на вертел всё нутро и запечь его на углях.

— Ты ведь мог прекратить это по щелчку пальцев, — тихо упрекнула она, но не столько обвиняла, сколько… пыталась понять. И это нешуточно цепляло. Желание Влады найти, уловить и удержать контакт, подрывало любые сомнения.

Юра кивнул и протянул руку, чтобы удержать её подбородок, а малышка своенравно вскинулась.

— Только хотел показать тебе… — уступчиво начал он и всё же огладил костяшками изящную скулу. — Любить меня исподтишка не выйдет. И ты должна это принять. Прежде ты не замечала, а сейчас сказала, что и вовсе не испытывала ревность, но это не так. Вот только тебе было проще замять неудобную тему. Каждый раз! Торопить тебя неблагодарное занятие, но именно сейчас ты готова принять это как факт.

— Тебе никогда не говорили, что ты много болтаешь?! — нахмурилась Влада, а Багдасаров деланно рассмеялся и прищурился жёстче.

— Ты предъявляешь на меня права, сладкая. Очень громко предъявляешь. Пора признаться в этом и себе.

Влада растёрла ладони. Поднятая тема ей не нравилась. И жёсткие рамки тоже. А потому с губ сорвался злой вопрос:

— И что изменится?

— Я перестану быть народным достоянием.

— Очень нескромно, Багдасаров! — фыркнула Влада, но весело ей не было точно.

— Я много лет жду, чтобы у меня появилась хозяйка, — прозвучало предельно откровенно, а улыбка вышла однобокой и решительной.

— Что ещё за приколы?.. — разволновалась она такой постановке вопроса.

— Хватит блядствовать! Это уже давно неинтересно. Хочу свой дом, свою постель и свою женщину. Одну. Единственную. Самую лучшую. И это всё о тебе… — сдавленно рассмеялся Багдасаров, с удовольствием отмечая, как защита Влады рушится, как она пошла трещинами.

— Не хочу говорить об этом сейчас.

— Главное, что меня услышала. Ведь тебе нужно моё мнение на этот счёт?

— Взлетаем… — шепнула Влада, глядя исключительно в иллюминатор. Но то, как она держалась, как подалась к Багдасарову спиной, убеждало: ещё одна граница пала. Ещё один предел достигнут.