Глава 12. Игорь

Эмма совсем не смущается наготы. Легко соскальзывает с постели, лениво тянется и, грациозно покачивая бедрами, удаляется в ванную. Провожаю восхищенным взглядом и откидываюсь на подушку. Член до сих пор стоит колом, словно не кончил пару минут назад. А все она виновата… Бля-я, вляпался по самые уши. Сжимаю член ладонью, прикрываю глаза и нервно подергиваю ногой. У меня было много женщин. Разных. Неопытных и искушенных. Но такой, как Эмма, не было. От одного ее взгляда мурашки разбегаются по коже. Красивая, сексуальная, раскрепощенная. Идеальная во всем. Охрененная… Мне неожиданно мало секса, что был между нами. Хочу ее еще. Много. В разных позах. Везде. Не успеваю даже представить все это, как острая боль пронзает ногу. – Твою мать! – вскрикиваю и подпрыгиваю на кровати. Боль не прекращается, а, наоборот, нарастает. Смотрю вниз, а там кот. Сволочь какая! Вгрызается в меня острыми зубищами, а глаза горят, как у бешеного. Зверюга дикая и совсем неуправляемая. Хватаю за шкирку и нажимаю на нос. Пасть разжимает, но продолжает шипеть и махать лапами. Вот это да. Такой скотины я еще не встречал. – Ты че, придурок? – встряхиваю и снова слышу шипение. Откидываю в сторону, но кот выгибается дугой и снова наступает. Озверел, что ли? Кидаю подушкой, пробуксовывает и сбегает. Осматриваю ногу, ничего критичного. Пара неглубоких царапин, но приятного, конечно, мало. – Что случилось? – В комнату входит Эмма, и я мгновенно теряю способность мыслить здраво. На ней лишь тонкий халатик, накинутый на обнаженное тело, он будоражит мысли и воображение. – Твой кот ненормальный? – спрашиваю, завороженно следя за каждым ее шагом. – Он своеобразный, – улыбается Эмма. – Пакостник и ревнивец. – О да, я заметил, – притягиваю ее к себе и утыкаюсь лицом в живот. Хочется просто почувствовать ее близость, дышать ее запахом, растворяться в ней без остатка. Эти эмоции новые для меня и совсем еще не изученные, но такие яркие, что противостоять им крайне сложно. – Игорь. – Она зарывается пальцами в моих волосах и мягко массирует кожу, а я едва не мурлычу от удовольствия, как кот. – Полотенце на раковине. Сдаюсь и ухожу в ванную. От воды кожу на царапинах неприятно щиплет. Тихо матерюсь и вытираюсь. Выхожу в одном полотенце на бедрах. Эмма на кухне, судя по аромату, варит кофе. Иду на запах. Она проходит по моему телу внимательным взглядом и хмурится, заметив подарок от Моцарта. – Давай я посмотрю, – кивает на высокий барный стул. – Да нормально все, – отмахиваюсь, но все же присаживаюсь. Эмма приносит антисептик и, присев на корточки, осторожно обрабатывает царапины. Шиплю и непроизвольно дергаюсь, а она лукаво усмехается и дует, чтобы не щипало. Наши глаза встречаются, и я понимаю, что пропал окончательно и бесповоротно. Эта пучина затягивает меня, а я, как идиот, хочу в ней утонуть. – Не надо дразнить зверя. – Ее голос звучит непривычно низко, а слова воспринимаются двусмысленно. – Может, он бешеный? – улыбаюсь одними уголками губ. – Он собственник. – Эмма поднимается и убирает лекарства. – Кофе будешь? – Буду. Она отходит к плите, а я как одержимый слежу за каждым ее шагом. Эта женщина манит и притягивает. Нестерпимо хочется ее касаться, целовать, дарить заботу и ласку. Но что-то в ее поведении не дает мне приблизиться. Эмма слишком напряжена и агрессивна. Она словно выстраивает между нами непроницаемую стену, а я пока не понимаю, как через нее пробиться. Точнее, зачем мне это. – Надеюсь, ты понимаешь, что никакого продолжения не будет? – Эмма вопросительно изгибает бровь и ставит передо мной чашку свежесваренного кофе. Понимаю ли я? Отлично понимаю. Это моя философия на все времена. Нам было хорошо, и продолжения не будет. Но… – А если я не согласен? – осторожно отпиваю горький напиток, но горечь во рту от происходящего ничем не перебить. – Игорь, – Эмма терпеливо вздыхает, – это просто секс. Давай не будем все усложнять? И опять ее слова бьют по мне, болезненно отзываясь где-то в подреберье. И все вроде правильно, как и должно быть, но отчего-то невозможно тошно. – Не будем, – глухо отзываюсь я и сильнее стискиваю зубы. Что ж так тяжело-то? – Тебе пора… – Да. Залпом осушаю чашку, обжигая рот горячим кофе, и ухожу в комнату. Эмма права, ни к чему разводить сантименты. В конце концов, мы взрослые люди. Провели время вместе, а дальше каждый сам по себе. Без обязательств и истерик. Одеваюсь и выхожу в коридор. Кот сидит напротив двери, видит меня и демонстративно уходит. Вот же сволота. Ладно, хрен с ним. Пусть живет. Эмма провожает до двери. Напряжение витает в воздухе. Между нами искрит от недосказанности, хотя вроде бы все выяснили. Но не все. Я не все сказал в этой истории. Но что сказать, не имею понятия. Все мое красноречие куда-то испарилось. Молча обуваюсь и замираю, прислушиваясь к неприятным ощущениям. Кроссовка мокрая. – Что случилось? – Эмма вопросительно смотрит на меня. – Этот гад нассал мне в обувь. Улыбка появляется на ее губах, а глаза вспыхивают весельем. – Ты ему не понравился. – Она смешно морщит нос, а я внезапно осознаю, что творю какую-то дичь. Не хочу, чтобы у нас все кончилось прямо сейчас. Головой понимаю, что будущего нет, но как приговоренный к смерти отчаянно цепляюсь за жизнь. – Я не могу так уйти, – хрипло шепчу и решительно приближаюсь к Эмме. Пошло оно все большими шагами! – В смысле? – Она пятится, пока не упирается в стену. – Просто не могу, и все, – нависаю, как скала, и жадно смотрю на ее сочные губы. Весь мир перестает существовать, когда я прижимаюсь к ним своими. Безотчетно присваиваю чужую женщину и не испытываю угрызений совести. Моя она. Вот так просто и одновременно сложно. Но только моя.