Глава 24. Игорь

Забрав вещи кота из квартиры Эммы, перевожу сопротивляющегося всеми способами Моцарта к себе. Вопит всю дорогу как потерпевший, обещая всевозможные пакости, но я непреклонен и уверенно жму на газ. Сам себе не могу объяснить этот странный порыв, просто в глубине души чувствую, что так будет правильно. Оставить себе хоть частичку любимой женщины. Открываю дверцу переноски – кот предостерегающе воет и высовывает голову. Осматривается, замечает меня и недовольно шипит. Вот же сволочь, ну ничего, подружимся. Придется. Вариантов все равно нет. – Ну что, чудовище, не хоромы? – хмыкаю я, когда он все же соизволяет выйти из клетки. – Мя-яу, – звучит до смешного требовательно. – Придется привыкать, – присаживаюсь на корточки и глажу его большую голову. Машет на меня лапой, норовя оцарапать, но я все же уворачиваюсь от острых когтей и щелкаю его по носу. Фыркает, пятится и врезается спиной в кровать – Что за… – За спиной раздается голос Тима. – Моцарт, – усмехаюсь и поднимаюсь на ноги. Друг с интересном разглядывает животинку. Кот, конечно, шикарный, но характер не подарок. От слова совсем. Придется перевоспитывать. – Где ты его взял? – Нашел, – отвечаю первое, что приходит в голову. Тимур тянет руку, чтобы погладить, но зверь сердито шипит и машет хвостом из стороны в сторону. – У-у-у, тварюга какая! – Агрессивный, – усмехаюсь я, хочется добавить: «Как и его хозяйка». – Но ничего, привыкнет. – Может, ну его нахер? – с сомнением спрашивает Тим. – Нет уж, – за шкирку поднимаю замершего Моцарта. – Эта зверюга – моя карма. – Мяу, – скрипит он обиженно. – Ну развлекайся, – смеется Тимур и уходит, а мы с Моцартом смотрим друг на друга и ждем следующего хода. Каким бы сволочным ни был кот, быстро просек свою выгоду и стал вести себя более-менее прилично. Правда, только пока я слежу. Стоит ослабить контроль, как прилетает какая-нибудь пакость. Я не злюсь, но отвечаю пропорционально. Когти уже подстриг, следующий этап – кастрация. Да нет, на самом деле я не такой живодер. Лишать мужика самого ценного не буду, но он-то об этом не знает. Так и живем в постоянной борьбе кто кого. А рутина постепенно затягивает в свое болото. Месяц за месяцем, как день сурка. Работа, дом, клубы, снова работа и так по кругу. Эммы больше нет в моей жизни. Она не появляется в больнице, а я всеми силами пытаюсь найти хоть какую-то опору под ногами. Но тщетно, я словно балансирую на зыбучих песках. Без нее ничего мне не надо, все валится из рук, а внутри безжизненная пустыня. Не живу толком, так, существую на рефлексах. Единственное, что не дает опустить руки, – созвоны с Беловым. Никаких подробностей он не рассказывает, но держит руку на пульсе. Знаю только, что не все у Эммы хорошо. Отслойка была небольшая, но вроде как вырулили, и сейчас Эмма дома. Под наблюдением Александра. Это совсем не мое это дело, но не отпускает. Не могу я не думать о ней, не заботиться, не помогать. Сука, эта женщина поселилась где-то за ребрами и не дает дышать свободно. По скорой привозят беременную девушку после аварии. Мозг умер еще по дороге, качают вручную, чтобы у малыша был шанс на жизнь. Забираем в операционную, но спасаем только ребенка. Не всегда есть место чуду. Иногда оно просто невозможно. Но самое паршивое, что девушка – сирота. Ни мужа, ни родственников. Спасаем, чтобы отдать в детский дом. Пиздец. Все проходит успешно, если можно это так назвать. Хороший мальчишка, кареглазый, здоровый. Закричал сразу. Пусть у него все сложится. Отдаем неонатологу. Оставляю ассистенту зашивать, а сам иду на улицу. Устало упираюсь на стену в курилке и закуриваю. Настроение ни к черту, так и подмывает напиться и забыться к чертям собачьим. Но не могу, у меня теперь Моцарт. А он, зараза такая, не переваривает запах перегара. Усмехаюсь и выпускаю серую струю дыма. Но хочется напиться все равно. Тяжелые тучи тянутся по небу, вот-вот норовя пролиться дождем. Ненавижу дождь, сырость, слякоть. Неприятно морщусь, глубоко затягиваюсь и выдуваю едкий дым вверх. – Ты как? – рядом появляется Ольга. Коллега, точнее, подчиненная. Хороший врач, да и человек неплохой. – Штатно, – равнодушно пожимаю плечами. Ольга, подозрительно прищурившись, смотрит на меня, но не комментирует. Прислоняется к той же стене и тоже закуривает. Наверное, думает, я бесчувственный и мне не жалко новорожденного мальчишку. Жалко. Профдеформация тут ни при чем. Просто личные переживания перекрывают все. Я пустой внутри, ничего не осталось. Молчим. Говорить не о чем, да и не хочется. На парковку выруливает машина Эммы. Не может быть. Она же должна быть дома. Невольно напрягаюсь и снова затягиваюсь. Эмма паркуется как-то криво-косо, но не торопится выходить. – Что-то не так, – догадываюсь мгновенно, выкидываю окурок и устремляюсь к машине. – Игорь, подожди, – кричит мне в след Ольга, но я ничего не слышу. Стремительно сокращаю расстояние и распахиваю водительскую дверь. – Ты охренела так ездить? – рявкаю на Эмму Вздрагивает и поднимает на меня глаза. Сама бледная как мел, а губы мелко дрожат. – Игорь, помоги…