Эпилог

Год спустя Эмма – Воронцов! – истерично взвизгиваю, сжимая в руках положительный тест на беременность. Не верю своим глазам. Мы несколько месяцев пытались, и я уже потеряла всякую надежду. Согласилась выйти на работу, да и вообще переключилась на другие увлечения. А тут такое… – Что случилось? – Муж заглядывает в ванную и невозмутимо смотрит на меня. – Вот, – протягиваю ему тест, а руки ходят ходуном от волнения и страха. – Я знаю. – Игорь довольно улыбается, бросает тест в ведро, а меня притягивает к себе. Утопаю в его целебных объятиях и устраиваюсь поудобнее. – Откуда? – Ты забыла, кем я работаю? – целует меня в лоб и улыбается. Все знал и специально не говорил. А я даже не сразу заметила задержку. – Не забыла, – притворно хмурюсь. – И вообще не знаю, чем ты там занимаешься на своей работе. С этими вертихвостками. Конечно, я дурачусь, специально поддразнивая мужа. Но Игорь сегодня не ведется на провокацию. Лишь смеется и дарит мне нежный поцелуй. – Ты так красиво ревнуешь, что я готов с этими вертихвостками… – Дурак, – толкаю его в плечо, а он сильнее окутывает меня своим теплом, создавая кокон безопасности. Прижимаюсь теснее к груди любимого мужчины и утыкаюсь носом ему в шею. Дышу родным запахом и понемногу прихожу в себя. Только с Игорем я смогла, наконец, раскрыться по-настоящему. Стать самой собой и больше не играть никакие роли. Скорее. Наоборот, я совместила в себе все ипостаси. Я жена, преданная и любящая. Я женщина, желанная и любимая. Я девочка, заласканная и избалованная. Воронцов стал для меня всем: миром, смыслом, истиной. Ему я смогла поверить безоговорочно и беззаветно. Его я боготворю и ему подчиняюсь. Мне больше не надо быть сильной и решать все проблемы мира. Игорь взял эту функцию на себя и крутит мир вокруг меня. Даже удивительно, как мы смогли настолько сблизиться, что стали одним целым. Мы едины и нерушимы. Наше счастье так прекрасно, но в то же время очень хрупко. Хочется верить, что мы сможем сохранить его навсегда. – Игорь, я боюсь, – шепчу тихо и поднимаю на него глаза. – Очень-очень… – Успокойся. Мы столько раз это обсуждали. – Он мягко улыбается. – Ты готова, да? – Нет! – качаю головой, высвобождаясь из его объятий и ловлю небольшую паническую атаку. – Я не знаю. – Родная, назад уже не отмотать. – Муж снова ловит меня, прижимает спиной к своей груди и вынуждает смотреть на нас в зеркало. – Малыш уже в тебе, – гладит низ живота, там, где сейчас примерно находится наша крошечка. – Осталось только помочь ему появиться на свет. – Ты прав, – выдыхаю и смотрю в глаза через отражение. Игорь спокоен и расслаблен, и его уверенность передается мне тоже. Дышать становится легче, тиски внутри разжимаются, а голова проясняется. – Все будет хорошо, я тебе обещаю. – Муж целует меня в шею, но глаза не отводит. Не могу усомниться в нем. Это будет нечестно. Я верю и доверяю, но… – А наш конфликт? – все же не выдерживаю. Мы сто раз уже это обсуждали, но мне необходимо услышать сто первый. Это на каком-то подсознательном уровне и не поддается объяснению. – Все хорошо, – шепчет Игорь мне на ухо, запуская мурашки по коже. – Мы справимся. – Ты прав, – сжимаю и разжимаю кулаки, поворачиваюсь к мужу лицом. – Прости, я запаниковала. Воронцов внимательно смотрит на меня, убирает выбившуюся прядку за ухо, проводит пальцами по скуле, спускается к подбородку и немного приподнимает. Нежно целует в губы и отстраняется. – Поедем сегодня ко мне и сдашь все необходимые анализы? – Ты поезжай, я позже сама приеду. Мне нужно остаться одной и как-то это все переварить. Принять новую реальность. Поверить в нее, в конце концов. – Уверена? – Он подозрительно прищуривается, словно видит мое смятение. Но я не могу привязать мужа у ноги. Ему нужно ехать, а со своими тараканами я попробую разобраться сама. – Да. – Эмма, у меня плановая операция. Я могу отменить и побыть с тобой. – Не нужно, правда. Я справлюсь, – встаю на носочки и сама целую его. Воронцов что-то еще недовольно ворчит, но все же уезжает на работу. А я остаюсь одна. Точнее, с Моцартом. Правда, эта наглая белая морда дрыхнет без задних ног, пригревшись на солнце, и даже не подозревает, как его жизнь круто изменится в скором времени. Прохожу по нашей просторной квартире. Она была совсем новая, когда мы ее купили. Даже без ремонта. Но такой шикарный вид из панорамных окон в гостиной просто приворожил нас обоих. Мы сделали здесь все под себя и даже умудрились не убить друг друга во время ремонта. Воронцов просто хитрый, со всем почти соглашался, а в принципиальных моментах применял запрещенные приемы. Подхожу к любимому окну и обхватываю себя за плечи. Все мои страхи как на ладони. Я знаю их, но от этого они не становятся менее пугающими. Самый большой – это то, что ребенок снова умрет. Как настроить себя на положительные мысли, я не знаю. Не получается пока. Прикрываю глаза и глубоко дышу. Разве это не то, о чем я так долго мечтала? Осталось только поверить. – Я всегда буду рядом. – Хриплый шепот раздается над ухом, а крепкие руки заключают меня в объятия. Вернулся… Улыбаюсь и открываю глаза. Передо мной небольшой букет каких-то неизвестных цветов, видимо, сорванных в ближайшем палисаднике. Утыкаюсь в них носом и втягиваю аромат травы и солнца. – Люблю тебя очень, – разворачиваюсь в его руках. – И я тебя люблю. – Игорь дарит мне поцелуй. – Собирайся. Едем мы почему-то не к Воронцову на работу, а в клинику к Саше. Я крайне недовольна подобным решением, но все же не решаюсь резко высказываться. Лишь аккуратно расспрашиваю. – Почему именно туда? – У Белова лучшее оборудование, – пожимает плечами Игорь. – В прошлый раз оно нам не помогло, – обиженно отворачиваюсь к окну. Глупо это все. Веду себя, как дитя, но почему-то не могу остановиться. – В прошлый раз мы многого не знали. – Голос мужа звучит мягко и снова действует на меня, как бальзам. – Я буду контролировать все. Сам. – Он берет меня за руку и нежно целует каждый палец. – Эмма, отпускай. Я вывезу. Выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. В каких-то моментах мне еще сложно, но я учусь доверять мужу во всем. Учусь быть женщиной. Ведомой и мягкой. У меня есть мужчина, моя непробиваемая стена и опора. Он никогда не даст мне упасть. Беременность протекает гладко, без отклонений. Игорь строго следит за моим состоянием и крепко держит за руку в минуты волнений. С пониманием относится к моим страхам и перестраховкам. Только рядом с ним удается расслабиться. Сдав необходимые анализы, спешу к мужу на встречу через парк, чтобы позавтракать вместе в уютном кафе. – Эмма, – слышу знакомый мужской голос и оборачиваюсь. Виталий поднимается со скамейки и идет ко мне. Прохожусь взглядом, отмечая мельчайшие изменения и улыбаюсь. У него все хорошо. – Здравствуй. Он берет мои ладони в свои и улыбается в ответ. – Какая ты стала… – с восторженным придыханием. – Какая? – Светящаяся. – Виталий гладит кольцо на моем пальце. – Новая жизнь пошла тебе на пользу. – Спасибо. Так и есть. У тебя тоже все хорошо? – Да. Серафима с Иваном скоро должны подойти. Дождешься? Давно не видела Ванечку и очень соскучилась. – Не могу, – смотрю на часы и качаю головой. – Можно я сама к вам заеду на днях? – Конечно, заезжай. Иван будет рад. – Прости, я правда спешу, – виновато отвожу взгляд, замечая в конце аллеи Игоря. – Будь счастлива. Он искренен, интуитивно чувствую это и не могу закрыться. Виталий до сих пор любит меня. И я люблю. Но не так, как любят мужчину. Скорее, по-отечески. Мы так и не стали чужими. Все же столько совместных лет невозможно вычеркнуть из жизни. Хочется верить, что мы все же сможем стать добрыми друзьями друг другу. – Я уже… очень и очень счастлива, – поддавшись порыву, обнимаю Виталия за шею. – И тебе желаю того же. Спасибо за все. Отстраняюсь и ухожу, ощущая на себе его взгляд. Не больно. Скорее, немного грустно, что все так случилось. Но это прошлое, его нужно отпустить, чтобы ничего не мешало быть счастливой в настоящем. Игорь – Мамочки, кажется, началось, – жалобно пищит Эмма. Резко подрываюсь и включаю ночник. Воды отошли. Два часа ночи, самое время. – Вот же, – мысленно матюкаюсь. – Говорил же оставаться в стационаре. Надо было настоять, но я, как всегда, не смог. Веревки из меня вьет! – Мне страшно без тебя, – всхлипывает жена. – Игорь, что делать? И такая она растерянная и несчастная. Так нуждается в моей поддержке, что я не могу показать волнение. – Что-что, ничего, – улыбаюсь ей и целую в губы. – Поехали рожать. – Как, уже? – Эмма округляет глаза, начиная паниковать. – Я не готова. – Эмма, ну проходили же уже, – беру ее за руки и помогаю подняться с постели. – Ты никогда не будешь готова, – раздеваю и подаю другую одежду. – Нужно просто расслабиться и плыть по течению. – Легко тебе говорить, – ворчит недовольно жена. Пиздец как нелегко, но ей об этом лучше не знать. – Я все контролирую, – уверенно смотрю в глаза Эмму, а внутри все дрожит от волнения. – Анализы в пределах нормы. Переодеваюсь сам, беру сумку, которую жена приготовила в роддом. Ей самой помогаю собраться. Выходим из лифта на подземной парковке и идем к машине. Пристегиваю Эмму ремнем и сажусь на место водителя. Паника витает в воздухе, и только от меня сейчас зависит, чем все закончится. Я не позволю Эмме скатиться в истерику. – Кто у нас? – спрашивает жена, но голос предательски дрожит. – Ты же не хотела знать, – напоминаю с улыбкой и выруливаю с парковки. – А теперь хочу. Пожалуйста, скажи. – Эмма крепко сжимает мою руку и умоляюще заглядывает в глаза. – Дочь, – произношу вслух и не могу сдержать улыбку. Это так необычно и волнительно. Девочка… – Воронцов, спаси ее. Я тебя умоляю, – все же сносит Эмму, но я подхватываю и не даю упасть в болото отчаяния. Прижимаю к себе и глажу по спине, успокаивая и даря необходимую защиту. – Я рядом, – шепчу на ухо. – Все будет хорошо. Я обещаю. – Ай, – вскрикивает жена на очередной схватке. Пора ускоряться. – Поехали, трусиха. В роддоме нас уже встречают. Бригада готова. Отдаю Эмму в надежные руки дежурной акушерки и ухожу переодеваться. Когда появляюсь в родзале, уже готов результат КТГ. Все хорошо. Спокойно рожаем. Эмма находит силы и берет себя в руки. Мы работаем как одна команда. Я говорю, что делать и как, а жена четко выполняет. Второй раз прохожу этот треш с любимой женщиной. Только тогда это был чужой сын, а сейчас я помогаю появиться на свет своей дочери. Все, в общем, то же самое, но ощущения другие. И ответственности больше. Перед собой. И перед женщиной, которая мне всецело доверяет. Последний рывок, и дочь оказывается у меня на руках. – Вот и все… – улыбаюсь, как придурок и рассматриваю сморщенное личико. – Красавица… – Игорь… – Эмма паникует. – Она не кричит. – Сейчас закричит, – перерезаю пуповину и отдаю ребенка неонатологам. Буквально в следующую секунду раздается возмущенный крик нашей принцессы. – Две девятки, – отзывается неонатолог. – Ты умница, – целую жену в висок. – Все отлично. Эмма плачет от счастья. Я и сам едва сдерживаю слезы. – Забираем? – Неонатолог смотрит на меня. – Нет, оставьте ребенка матери. – Но Игорь, не положено же, – хмурится коллега. Но я не могу так поступить с женой. – Оставь. Неонатолог качает головой, но все же сдается. Медсестра прикладывает малышку к груди матери и оставляет там. – Спасибо, – шепчет Эмма сквозь слезы. А мне нужно закончить свою работу. Все же для себя стараюсь. Тщательно все проверяю и обрабатываю. – Все хорошо, ни одного разрыва, – сообщаю жене. Как по учебнику. – У меня самый лучший врач, – пьяно улыбается она. – Врач? – вопросительно изгибаю бровь. – И муж, и отец, – счастливо смеется Эмма. Все закончилось. Нашей малышке ничего не угрожает. Небольшая желтушность все же была, но мы с ней успешно справились в первые дни жизни. Спустя три месяца никто об этом уже не вспоминает. Закончив смену, спешу домой, где меня ждут мои девочки. Соскучился ужасно. Никогда не думал, что будет в моей жизни вот так. Две безмерно любимые женщины полностью заполнили собой все свободное пространство в моей душе. Я дышу ими. И чертовски счастлив. – Ты знаешь, она такая спокойная, что я переживаю, – делится очередным загоном Эмма, как только я прихожу. Все понимаю, обжегшись на молоке, дует на холодную воду. Но все же не поддерживаю паранойю и стараюсь переключать жену. – Тебе просто нужно переживать, да? – целую мягкие губы. – М-м-м, – стонет Эмма и прижимается теснее. – С нашей дочерью все хорошо. – Да… ты прав. Спасибо тебе за нее. – Спасибо тебе за тебя, – развязываю халат на тонком пеньюаре жены и запускаю ладони под него. – Подожди, а ужин? – Эмма упирается ладонями. – Успею, – целую в шею и плечо. – Сначала я хочу тебя, пока людоед спит. Закидываю жену на плечо и несу в спальню. Давно у нас не было близости из-за того, что у дочери лезут зубы и она постоянно капризничает. – Тише, разбудишь, – смеется Эмма, а сама торопливо помогает мне раздеться. Мы вдвоем. Растворяемся друг в друге и поцелуях. – Я такой голодный, – несдержанно толкаюсь внутрь и зажмуриваюсь от кайфа. – Воронцов, – хрипло стонет Эмма и двигается со мной в такт. Только она умеет произносить мою фамилию так, что перехватывает дыхание, а на коже выступают мурашки. – Еще раз скажи, – рычу несдержанно. – Воронцов… Срываюсь на более жесткий секс. Ничего не изменилось. Страсть по-прежнему сжигает нас обоих. Рождение дочери нисколько не потушило пожар между нами, скорее, наоборот, добавило каких-то новых красок. К финишу приходим почти одновременно и еще несколько минут лежим в объятиях друг друга, не желая разрывать их. – Да-а, как же я соскучилась по тебе, – улыбается Эмма и целует меня в грудь. – Но в душ первая. – Хитрая кошка, – лениво усмехаюсь и отпускаю ее. Мне слишком хорошо, чтобы спорить. Но долго потащиться не удается, дочь капризничает в соседней комнате. – Вот же подстава. Натягиваю боксеры и иду в детскую. Детский крик неприятно режет по ушам. Включаю ночник и склоняюсь над кроваткой. – А кто это у нас тут такой скандальный, – улыбаюсь дочери и беру на руки. Она сразу же перестает голосить и начинает как-то подозрительно кряхтеть. Характерный аромат разносится по комнате. Попадос! – Эмма, – заглядываю в ванную к жене. – Твоей дочери срочно нужно сменить памперс! – Пока я в душе, это только твоя дочь, – отфутболивает меня она. Что ж, справедливо. – Понял, – улыбаюсь счастливо. – Ну что, Настасья, давай разбираться с твоей проблемой?