Глава 21

Если б ушли всего на несколько секунд позже, то попались бы. А так, вот они — мы. Одни-одинешеньки на скамейке, тускло освещаемой желтым светом фонаря, в глубине лесопарка.

Когда Андрея перестало тошнить, я сбегала в круглосуточную аптеку за водой и сорбентом. И теперь он, пряча глаза, потихоньку осушал бутылку, запивая волшебное средство.

Знобило, мышцы трусились от напряжения. Сколько мы пробежали? Квартал? Два? Я в жизни столько не бегала, еще и в таком диком темпе, и с опирающимся на меня человеком. И все же смогла. Мы оба смогли.

Андрей смял бутылку и бросил в урну. Даже попал. Ну, а кто бы не протрезвел после такого?

— Мне было двадцать два, — начал охрипшим голосом. — Отслужил, поступил в универ, но оттуда поперли. Родители… Отца не знал вообще, мать бухала по-черному. Когда мне было восемнадцать, уснула с сигаретой и… Короче, живых родственников на тот момент уже не было. Занимался тем, что возил из-за бугра тачки с корешем. Разные, — акцентировал на последнем слове. — Думал, собрать денег и завязать. И девчонка была. Вита.

Он оперся локтями о колени, устремил невидящий взгляд перед собой в темноту.

— В какой-то момент стал к ней залипать один толстопузый урод. Ближе к полтосу, бабла немеряно. Мне крышу рвало от ревности, хоть она ничего менять между нами не хотела. Вроде бы. Как-то попробовал наехать на него, отгреб нормально. А потом он якобы назначил встречу, типа разобраться как мужики, — Андрей горько ухмыльнулся. — Я повелся как лох. Вот только, когда приехал на место, мужик был уже мертв, а менты на подходе. Далеко я уйти не смог. В тачке ствол нашли с моими «пальцами»… А Вита… Она показания нужные ментам дала. Вся любовь стоила пару косарей баксов.

Так хотелось его обнять. Но я не двигалась. Молчала, застыв рядом, даже дышала, кажется, через раз, боясь спугнуть его порыв.

— Убитый урод не просто толстосум, политик. Дело у службы безопасности.

— Илья, — сипло выпалила я. — Его вел Илья.

Андрей кивнул.

— Меня «уговаривали» на чистосердечное. Тогда, мол, срок скостят, потом по «УДО» выйду. Ну я послал их…. Мои смогли узнать, кому было выгодно это убийство, — он выжидательно взглянул на меня.

— Казарину?

— Не сошлись по гонорару за укрывательство наркотрафика. У Верчича для этого еще тогда погоны были маловаты, — он перевел дыхание. — Суд. Адвокат был и хороший, но… уровень не тот. Меня на десятку закрыли. А по дороге из зала суда попытались грохнуть. Нет человека, нет проблемы. Я, честно, мало, что помню. Как марево какое-то. Не знаю, как смог цепь на наручниках разорвать…. Месиво, пальба. А потом тачка ушла с дороги, перевернулась… Я выбрался. Повезло. Впервые в жизни настолько, иначе не сказать.

Он горько усмехнулся.

— А вот Вите — нет… Я пришел к ней. Понимал ведь, что будет следующей. Но опоздал…

Холодные пальцы коснулись к лицу, стирая бегущие по нему слезы, которых я не замечала. Темный пристальный взгляд в глаза.

— Ты хотела узнать, почему я все это делаю. Вот рассказал. Ну как? Не веришь мне?

— Верю, — сил не расплакаться хватило.

Я оплела руками окаменевшие плечи мужчины, забралась ему на колени верхом, прижимаясь крепче. Уткнулась лицом в плечо.

Сердце сжималось от боли, рыдало кровавыми слезами.

Они просто взяли и отняли его жизнь. Юного, ни в чем не повинного парнишки. То, что Андрей сумел выжить, этого не меняло. Жизнь, которая могла у него быть, потеряна навсегда.

И почему отняли? Просто потому, что могли. Просто потому, что нужно было на кого-то повесить выгодное им убийство. Просто ради бабла.

А сколько было других, таких же, как он? Тогда, сейчас…

Мы долго сидели так, обнявшись в ночной тиши. Успокаиваясь, согреваясь теплом друг друга, обретая покой в сплетении тел, пусть и ненадолго.

— Нина, мой рассказ — не плата за твой выбор, — хриплый голос Андрея нарушил тишину. — Просто хотел, чтоб ты знала, я не всегда был таким. Не всегда был зверем. Мне это нужно.

— Ты не зверь, — я подняла голову с его плеча. Нашла взгляд. — По крайней мере, для меня.

И быть может, мне показалось, но боль в блестящих во тьме глазах чуть померкла. Будто мои слова смогли утолить хоть ее малую толику.