Глава 25

Первым, что почувствовала, приходя в себя, был страх. Он охватил все еще затуманенный транквилизатором мозг, заставляя его брать под контроль обмякшие мышцы, обострять органы чувств.

Пахло стройкой. Воздух был свежим, но теплым. Подо мной оказалась твердая шероховатая поверхность. Казалось, вокруг меня десяток человек и в то же время — никого. Загрохотавший пульс в ушах мешал адекватно оценить доносившиеся звуки.

Открывать глаза было страшно.

— Я слышу, что вы пришли в себя, — голос сказавшего я узнала, но легче от этого не стало.

Ян Рузаев, помощник Ильи.

Распахнула глаза, подскочила. Голова закружилась, окружающая реальность слилась в тошнотворное месиво. Лишь на секунды, но это вызвало волну паники.

— Не так резко, — я различила высокую фигуру молодого человека, приближающуюся ко мне. Упершись ступнями в пол, попыталась отползти, но куда, если сзади кирпичная стена.

Он присел на корточки, протягивая мне открытую бутылку с водой. Молодой, мой ровесник, ему тоже двадцать восемь лет. Светловолосый, с простоватым лицом. А вот глаза выразительные, серые. В них решимость и холод.

Капитан службы безопасности. Илья часто говорил, что этот парень, как он в молодости.

— Вам нужна вода. Не вынуждайте поить насильно.

Я потянулась за бутылкой. Рука дрогнула, и вода расплескалась. Едва касаясь, он помог поднести горлышко к губам. Только глотнув воды, я поняла, насколько сильно хочу пить. Казалось, внутри образовалась пустыня. Сухая и безжизненная. Но, осушив залпом бутылку, просить еще я не решилась.

За незастекленным оконным проемом сияло солнце. Уже даже не раннее утро, навскидку, а полдень. Это сколько же времени я провела в забытьи из-за транквилизатора?

Яркие лучи скользили по неоштукатуренным стенам, брошенным на полу инструментам, строительным козлам у дверной арки.

Недостроенное здание.

Еще одно.

Я вспомнила Андрея, и сердце болезненно сжалось. Новая волна страха, животного, всепоглощающего, затопила с головой.

В соседнем помещении были еще люди. Если Рузаев в штатском, то они одеты в форму спецназа и с автоматами наперевес.

Кого-то ждали. Глупо спрашивать, кого именно. Значит, Андрей жив. Радость всколыхнулась внутри, принося облегчение.

Ждите, придурки!

Он не придет.

Не выйдет на связь по дурацкому левому телефону, и, когда я не отвечу, не станет пытаться найти меня.

Все это лишь на несколько секунд, а потом вновь ужалил страх.

А со мной…Что теперь будет со мной…

Ян тем временем просто повернулся ко мне спиной и пошел к выходу. Но вдруг остановился.

— А что ваша судьба вас совсем не интересует? — спросил, обернувшись. — Для чего вы здесь? Что будет дальше?

— Если спрошу, — в горле сильно запершило, я надсадно закашлялась. А он так и стоял, глядя на меня в ожидании момента, когда сумею договорить.

— Если спрошу…что вы ответите?

— Вы зря считаете нас врагами, Нина, — он снова подошел. — И зря сейчас напуганы.

Ага, точно. Зря. Когда тебя вырубают и похищают, бояться глупо. И считать похитителей врагами — тоже. Они так поступают исключительно с благими намерениями.

Но я бы скорее провалилась сквозь землю, чем произнесла все это вслух.

— Наша цель защищать граждан этой страны, и все, Нина. В том числе тех, кто не осознает нависшей над ним опасности. Как, например, вы.

Он реально верил в то, что говорил? Не блефовал?

— Вы связались с очень плохим человеком, Нина. Одним из немногих самых опасных и жестоких преступников в истории страны, на счету которого десятки отнятых жизней.

Перед глазами снова одна за другой материализовывались фотографии.

Жуткие оперативные кадры. К горлу подкатила тошнота, я машинально зажала рот рукой.

— Да, Нина. Таково истинное лицо вашего нового возлюбленного. Именно этого человека вы пустили в свою жизнь, именно этого человека вы покрывали. Но я вас не виню. Он — великолепный психолог, виртуозно умеющий вводить в заблуждение. Подменять ментальные понятия…

Он говорил и говорил. Тихим, проникновенным голосом доброго старого друга, искренне желающего помочь сбившейся с пути наивной мне.

Я не могла понять, это попытка промыть мне мозги или же Ян реально верил тому, что говорил. Вряд ли Илья рассказал ему хоть сколько-нибудь значительную часть правды, но и поверить в то, что передо мной редкий «честный служитель закона», было трудно.

Подмена ментальных понятий. Смешно.

Да, часть того, о чем рассказывал Ян — правда. Да, это ужасные поступки. Да, возможно, если б и на меня когда-то повесили чужое убийство, предали, попытались убить, убили мою любовь, а я, пройдя через все это и сумев выжить, просто простила и забыла, то смогла бы сказать, что так поступать нельзя. Но даже в этой фантастической ситуации не смогла бы перестать…

— Зря стараешься, Ян, — из полумрака дверного проема медленно вышел Илья. — Чтоб понять, нужны какие-никакие мозги, совесть, моральность. А у этой…. Так, пустота внутри. Как у пластмассовой куклы. Красивой, но пустой.