Глава 27

— Если с ее головы хоть один волос упадет, я найду всех, кто тебе дорог, гнида! Жену, дочку, все-е-ех! Из-под земли достану и на ремни порежу, мра-азь!

Чужой, металлический голос по громкой связи. Тихий, глухой. Страшный. Заставляющий мгновенно поверить сказанному.

— Ты плохо услышал, Титов? — тон Ильи был насмешливым, но это не скрывало того, как ощутимо подрагивал его голос. — Отследи телефон. Приезжай. Сдавайся, и Нина будет цела, невредима и свободна как ветер. Слово офицера!

— Тебя убьют! Он вре…

Жуткий удар, прилетевший в правую скулу и задевший нос и губы, оборвал меня на полуслове и свалил на пол. Голова с тошнотворным стуком ударилась о бетон. Боль ослепила. А из темноты вдруг возникло разбитое лицо Андрея на том фото.

Он не сдался. И я не имею права.

Вот только я так глупо профукала единственный шанс предупредить его, сказав не то…

— Я сдамся! Сдамся, только не трогай ее!

— Нет…нет, Андрей…

Хотела крикнуть, но едва слышно просипела, теряя сознание.

В себя меня привел ледяной поток воды из ведра. Я едва не задохнулась от хлесткого удара, отнявшего возможность схватить воздуха хотя бы ртом.

Нос и вся правая сторона лица стремительно отекали. Я чувствовала, как натягивается кожа и не могла дышать носом. Он кровоточил. Губы тоже.

Насквозь промокшая рубашка облепила тело, как и шорты. От этого меня трусило еще сильнее. О том, чтоб приподняться, речи не шло, руки не слушались. Но даже будь иначе, я б не шелохнулась.

Звонок давно завершен, а от желания «нарываться» не осталось и отголосков. Казалось, я вся — один сплошной сгусток боли — душевной, физической. А еще ужаса. Смертельного ужаса необратимости.

— Больно тебе, да? — глумливо спросил за миг до того, как с размаху пнул под ребра носком ботинка.

Я задохнулась, закашлялась, безуспешно пытаясь сжаться в комок. Из глаз хлынули потоком слезы.

— А так? — двинул еще раз, перевернув ударом на спину.

Наклонился, взял за горло огромной лапищей и сжал, забирая воздух. Инстинктивно я схватилась обеими руками за его запястье в попытке ослабить хватку, но где там.

В висках колотился пульс, легкие начинало нестерпимо жечь от нехватки воздуха.

— Проси-и! Моли, чтоб перестал! — завопил, брызжа слюной. — Скажи, что согласна на все…

На багровом лице выступил пот. Дикие глаза налились кровью.

Включился его телефон. Отшвырнув меня обратно на пол, как мусор, Илья достал его из кармана брюк и вышел говорить.

Я зашлась кашлем, захлебываясь попавшей в дыхательное горло кровью. Спазм сдавил грудную клетку и казалось никогда не отпустит. Боль высасывала силы, но я заставляла себя бороться за каждый новый глоток воздуха. Не позволяла спасительной темноте охватить меня.

Приступ прошел. Я смогла дышать ртом, пусть и неглубоко. Иначе больно.

Меня никогда раньше не били. Родители были строгими, деспотичными, но никогда не позволяли себе поднимать руку ни на меня, ни на Иру. Даже после того случая с гонками…

Я не знала, сколько пролежала на полу в своей же крови. Пять минут, десять? Час?

В комнату вошел Ян. Увидев меня на полу, подбежал. Протянул руки, но мне хватило сил отползти. Хоть он меня и не бил, но был одним из них.

Кое-как я села, опершись спиной о стену. Медленно дышала, ждала, пока хоть немного утихнет боль.

Ян дал мне упаковку бумажных салфеток. На вытянутой руке, больше не пытаясь тронуть. Потом вышел и вернулся с еще одной бутылкой воды.

Я попыталась глотнуть, но едва не подавилась от усилившейся боли в горле. Протолкнув в себя все же немного воды, вылила остальное на лицо.

Увидев вернувшегося Илью, едва не завопила от ужаса.

— Илья, зачем так…

— Как так? — проревел Илья, надвигаясь. — Ну? Как?

— Она ваша жена, — веско сказал парень, выпрямившись.

Мелькнула мысль, а что было Алине за видео? Бил ли он когда-то ее или дочку? Я думала не со злом, но с ужасом. Они двенадцать лет прожили в браке…. Хотя, если бил, то что она так за него держится еще и через пару лет после развода? Впрочем, женщины бывают разными. И терпят разное по той или иной причине.

— Я-ан, а может ты это? Хочешь ее? Повелся на милое личико? Так давай, я не против.