59

Проводив его, я вернулась в зал. Как раз успела на танец молодых.

Все замерли и с умилением следили за тем, как Вова кружит в вальсе свою очаровательную жену. На это невозможно было смотреть без слёз, поэтому я снова проверила свой макияж на прочность.

– Всё хорошо, бабуль? – Я застала бабушку сидящей на кресле на веранде.

– Да. – Всхлипнула она и уставилась вдаль.

– Ты почему ушла? Видела их первый танец?

– Ага. – Она тайком утёрла слёзы. – Я вспомнила о дедушке. Наверное, он там меня ждёт.

Я обняла её за плечи и посмотрела на море. Ветер ласково гладил его атласную гладь, а солнце согревало её своими лучами. Стихия, дремотно вздыхая под лаской этих лучей, щедро отдавало воздуху соли.

– Я тоже скучаю по нему. – Тихо сказала я.

– А вы, оказывается, уже совсем взрослые: ты и Вова. – Улыбнулась бабушка.

И по её лицу разбежались десятки морщинок.

– Похоже на то.

Я радовалась её просветлению.

На веранду вышли моя мама и Ольга с малышом. Мама подала бабушке чай, а сама сделала глоток шампанского из бокала и поставила его на столик.

Они сели и уставились на нас.

– Похоже, я созрела для материнского совета. – Провозгласила мама.

– Только не это. – Нахмурилась я.

Ольга хихикнула.

– Совет первый. Никогда не мешай вино и шампанское. – Покосилась на маму бабуля. – И запомни, что тренер, психолог и бармен – три самых важных человека во взрослой жизни женщины! Вот и все советы.

– Я не об этом! – Закатила глаза мама. – Макс там скучает один. Иди и пригласи его на танец, дочка.

– И никогда не спите под разными одеялами. – Добавила бабуля. – С этого всё начинается! Эти чёртовы одеяла рушат браки!

– Вот это, кстати, правда. – Сделав глоток, кивнула мама. – Мы с папой однажды чуть не развелись из-за этого.

– Перестань! – Рассмеялась я. – Разве вы с ним когда-то ссорились?

– Конечно! Просто вы никогда не слышали. – Заверила она. – Я же люблю твоего отца, детка. К тому же, если мы когда-нибудь разведёмся, мне придётся похудеть килограмм на двадцать и снова ходить на свидания, а мне лень. И вообще, мне придётся туго потому, что у меня из отложений только жировые, так что я в пролёте.

– Мама!

Она чокнулась бокалом с бабушкой, точнее с её чаем:

– Нет, замужем на самом деле хорошо. – Улыбнулась мне мама. – Но Натахе я всё равно не завидую!

И они дружно захихикали. Я бы даже сказала – злодейски захихикали. Будто тайно провернули какое-то грязное дельце.

– Ты иди, иди, – отмахнулась от меня мать, – ступай, пока никто твоего Максимку не утанцевал. – Затем поставила бокал, протянула руки и взяла Жорика. – И ты, Оль, иди. Оторвись там, как следует!

Мы с Олей переглянулись и побежали в зал. Там как раз начиналась медленная композиция.

– Потанцуем? – Преградил мне путь Радов.

Я так и знала, что всё это время была у него на мушке! Он меня ждал и постоянно держал в поле зрения.

– Ну, давай. – Согласилась я.

У меня от сердца отлегло, когда я увидела, что он на меня совсем не злится.

– Как поговорили? – Поинтересовался он, беря меня за руку и притягивая к себе.

– Благословила его. – Улыбнулась я.

– А я бы тебя так просто не отпустил. – Прищурился Макс, покачивая меня в танце.

– Ого! – Удивилась я его танцевальным способностям.

– Я ещё и не так умею. – Подмигнул он, крутанул меня и прижал к себе.

От него так приятно пахло парфюмом, что у меня закружилась голова.

– Ух… – Вздохнула я и рассмеялась, наваливаясь на его грудь.

– Смотри туда. – Макс указал на Гришу. – Ещё один мой ученик.

Григорий плавно вёл в танце своего бойфренда.

– Может, тебе открыть свою школу танцев?

– Может. – Согласился Радов. – Вон тому пареньку не помешали бы пара уроков. – Он кивнул в сторону Фила, который пытался кружить в танце довольную Ниночку.

– Просто у него партнёрша в гипсе, а под ногами Пупсик мешается.

– Да какой он вам Пупсик, он же Арнольд! – Возмутился Макс, наклоняя меня. – Железный Арни!

Затем он рванул меня на себя, и я буквально впечаталась в его грудь. Наши сердца забились в унисон, дыхания переплелись.

Мне так нравилось смотреть в бездну его тёмных глаз, что я потеряла счёт секундам. Радов, конечно же, поспешил всё испортить:

– И почему мы с тобой потеряли столько времени? – Выдохнул он.

– Потому, что у меня не было ног от ушей, огромных сисек и запаса наглости? – Рискнула предположить я.

Макс протестующее зарычал.

– Потому, что у тебя был брат, которому я обещал не трогать тебя! А дальше… дальше сама знаешь. Просто мы – два идиота.

– Вот тут соглашусь.

И я поцеловала его, чтобы запечатлеть в памяти этот чудесный момент.

– Раз, два, три! – Крикнула невеста, швыряя за спину букет.

– Пожалуйста, мне уже двадцать один: помирать скоро! Мне это нужнее! – Расталкивая пятнадцатилеток, взмолилась Ниночка.

Момент, как она с гипсом наперевес летит за букетом, Филипп запечатлел на свою камеру. И как ловит и радостно потом скачет – тоже. А ещё тот момент, где Пупсик уединяется для любовных утех с этим букетом за шторой. А ещё момент, где мы с Радовым сидим на полу, едим закуски, запиваем их шампанским, и я спрашиваю:

– А что будет потом? Что будет, когда праздник кончится?

И Макс отвечает:

– А кто сказал, что он кончится? Я ему не позволю.

А ещё момент, где у Вовки рвутся штаны во время танца, а Наташа кричит, что он «порвал танцпол». А ещё, как мы вдыхаем газ из шаров и дружно поём смешными голосами, а Радов голосом миньонов ворчит:

– Кто-то собирался взрослеть, Железяка! Не знаешь, кто?

И мы все сгибаемся пополам от хохота. Мерзкого, гномьего хохота, от которого хочется смеяться ещё и ещё.

А потом на зал обрушивается ужасный звук: будто слон трубит, или кто-то в унитаз… ну, сами знаете что.

– Как они нашли тромбон? – Недовольно ворчит бабушка и затыкает уши.

И мы все дружно покидаем зал и бежим к морю, обгоняя друг друга и смеясь. Сбрасываем на ходу обувь и пинаем босыми ногами воду.

– Это навсегда, – шепчет мне Макс.

И целует.

Солёные брызги летят нам в лица, но всё равно это наш самый сладкий поцелуй из всех.