Эпилог

Макс

– Места больше нет. – Предупредил Вовка, осматривая багажник.

– Складывай-складывай! – Скомандовала его мать.

– Куда?

– Ту-да!

В багажнике машины Нины и так уже лежало двенадцать ящиков с персиками, абрикосами и черешней, восемь банок варенья, два арбуза, два мешка травяных сборов, коробка с орехами и корзина с сухофруктами, но Светлана Дмитриевна не собиралась сдаваться.

Они с бабушкой с точностью до грамма подсчитали, сколько провизии необходимо девочкам, чтобы протянуть в грязном, сером мегаполисе до следующего лета, поэтому в машину обязано было вместиться всё.

– Мам, и куда столько? – Пыталась сопротивляться Карина. – Я же ещё приеду! Мы теперь с Максом будем постоянно друг к другу ездить.

– С ума сошли? – Она стёрла пот с лица и втиснула в багажник дыню. – Такие расстояния! Такие деньги на билеты! Даже не думайте!

Карина не стала спорить. Пожала плечами и отошла в сторону.

Вчера мы долго размышляли над тем, как нам поступить: у меня здесь развивающийся бизнес, который на данном этапе нельзя ни бросить без присмотра, ни перенести в другой город, а у неё там – учёба, которую тоже не оставишь на полпути.

Договорились о том, что потерпим остаток времени – будем приезжать друг к другу на выходные и видеться во время каникул. А дальше будет видно.

– Чего такая хмурая? – Я обнял её за плечи и прижал к своей груди.

– Не хочу уезжать. – С тоской ответила Карина.

– Так оставайся. – Я уткнулся носом в её шею.

Она поёжилась, как от щекотки, а затем обвила мою спину руками. Прижалась крепче. Для неё отъезд тоже был испытанием. Каждый из нас переживал, что расстояние станет серьёзной проверкой для наших чувств. Доверие в наши отношения мы вернули, но как быть с тем, что тут же придётся расстаться – не имели понятия.

– Не могу. – Выдохнула Карина. – Я и так надолго оставила свой магазинчик. Представляешь, что такое цветочный бизнес? Постоянный уход за товаром, регулярные свежие поставки, контроль, отбор цветов вручную и прочее-прочее-прочее. – Она подняла на меня взгляд. – Может, мне съездить, закрыть магазин и забрать документы из Политеха?

– Хочешь всё бросить? – Я покачал головой. Мой жизненный пример – скорее исключение, да у меня и не было выхода. Бросать учёбу в её случае – худший вариант. – Ты же понимаешь, что я никогда тебе этого не позволю? Уж лучше я всё здесь брошу, а там начну с нуля.

– Нет! – Карина сразу отмела моё предложение. – Я знаю, что для тебя значит твоя фирма. Никогда.

– Значит… – Я пожал плечами.

– Значит, у нас нет выхода? – Испуганно прикусила губы девушка. – Это тупик?

– Значит, нужно просто немного потерпеть. – Улыбнулся я, целуя её в кончик носа.

Вовка прошёл мимо нас, держа ящик с фруктами на вытянутых руках. Он сопел, точно породистый свин. Друг издавал эти странные ворчащие, сопящие, рычащие и стонущие звуки всякий раз, когда видел нас обнимающимися и целующимися.

Таким образом он активно выражал своё несогласие с тем, что мы с его сестрой теперь вместе. Никак не мог привыкнуть: вроде и не препятствовал, но и упрямился. А для нас его покряхтывания и недовольные похрюкивания за эти сутки уже стали увлекательной игрой: мы каждый раз пытались угадать, голосом какого животного возмущается Вовка.

– Филин. – Выдала свой вариант Карина.

– Хряк. – Прошептал я.

И она, смеясь, спрятала своё лицо в ткань моей рубашки.

– А если серьёзно. – Я вплёл пальцы в волосы девушки и посмотрел ей в глаза. – Вся наша жизнь это лишь череда испытаний: мелких и крупных. Справился с одним, переходишь на следующий уровень – там бонусы и новые испытания. Главное, собрать больше очков, пройти больше уровней и получить удовольствие от процесса.

– Это ты к чему? – Её глаза озарились светом.

– К тому, что мы с тобой всё выдержим.

Я не отвёл взгляда. Смотрел, впитывая её улыбку и черты лица, стараясь запомнить их до следующей встречи.

– Обещаешь? – По-детски наивно спросила Карина.

Она всегда была сильной, дерзкой и смелой для всех, но свои слабости показывала лишь мне. И я собирался стать самым надёжным и самым решительным для того, чтобы она могла ощущать себя маленькой слабой девочкой каждый раз, когда захочет этого. Я собирался быть сильным за нас двоих.

– Обещаю, что буду бесить тебя до конца твоих дней. – Сказал я, наклоняясь к её лицу. – Буду делать это профессионально, с душой и с огоньком.

– Уговорил. – Прошептала Карина, вставая на носочки.

Я коснулся её мягких, спелых губ, и у меня привычно замерло сердце. Наверное, это никогда не пройдёт, и оно будет замирать так каждый раз.

Я был в этом уверен.

– М-м-мргх. – Раздалось над ухом.

Это Вовка отправился за следующим ящиком.

– Бык? – Отрываясь от меня, предположила Карина.

– Лось. – Уверенно ответил я.

– Или козёл?

– Ну, всё уже, всё! – Простонала Нина. – Хватит нас травить! Я чувствую себя ущербной, когда вы милуетесь у всех на виду! Эти отвратительные флюиды счастья и страсти напоминают мне о том, что никто не скидывал меня с утёса, не пробирался ко мне в комнату ночью через балкон и не надевал мне на палец чужое обручальное кольцо!

– Ладно, ладно. – Мы нехотя отлепились друг от друга, но только губами.

Всем же остальным: взглядами, руками, теплом мы всё ещё были тесно связаны.

Разъединить объятия означало для нас поставить запятую в нашей истории, а нам не хотелось никаких запятых – нам хотелось жить здесь и сейчас, быть рядом, пропитываться друг другом, наслаждаться каждым мгновением.

Отойти в сторону для меня было как оторвать себя от неё вместе с кожей и мясом, оставить лишь обнажённые кости, истекающие кровью. Чёрт, это даже мысленно было жутко больно.

– Всё, пора. Ещё столько часов в дороге. – Сергей Анатольевич решительно закрыл багажник. – Давайте прощаться.

Пока Карина обнималась с родителями, Нина подошла ко мне.

– Я пригляжу за ней, обещаю. – Она протянула ту руку, что была без гипса. – Мужиков от Каринки буду отгонять ссаными тряпками, а в случае реальной угрозы сразу наберу службу спасения – тебя.

Проигнорировав руку, я обнял всю Нинку сразу.

– Спасибо, друг. – Похлопал её по спине. – Кстати, где твой фотограф?

– Видеограф. – Поправила она. – Не знаю я. Сказал, что у его друга судебное заседание сегодня. Не смог прийти, короче.

Я отстранился и посмотрел на неё:

– И ты расстроилась?

Нина нервно пожала плечами.

– У меня с мужиками всегда так, ничего удивительного. – И тут же беззаботно рассмеялась. – Главное, что у меня есть вы – мои друзья, а на остальное мне «в рот компот», поверь!

– Хорошо.

Мы обнялись ещё раз.

Затем я присел и погладил её пса:

– Давай, Пират, не шали, ладно? Ты мужчина серьёзный, так что оставляю тебя за старшего: пригляди в дороге за девчонками, не дай их в обиду.

Мохнатый ткнулся в мою ладонь макушкой и завилял костлявой задницей. Кажется, понял.

– Моя девочка. – Светлана Дмитриевна отпустила дочь, смахнула слезинку и отошла. – Пиши и звони маме каждый день, ладно?

– Ага. – Кивнула Карина.

– Каждый, поняла?

– Да, мам, да. – Обнимая по очереди Наташу и Вову, пообещала Зимина.

– Тёплые носочки на зиму. Тебе и Ниночке. – Бабушка сунула Карине пакет в руки, а затем уже обняла. – Пиши бабушке письма, не забывай.

– Конечно. – Карина поцеловала старушку.

– Бумажные!

– Хорошо. – Пообещала она.

– Ничего не забыли? – Усадив Нину и Пупсика, Сергей Анатольевич ещё раз оглядел салон автомобиля.

– Вроде нет.

– Ну, счастливо!

Все посторонились, готовясь к тому, что машина будет отъезжать. Но Карина задержалась у водительской дверцы и посмотрела на меня.

Я подошёл.

Она встала так, чтобы из-за моей спины родителям не было видно её лица.

– Помнишь, ты спрашивал…

– О чём? – Я погладил большим пальцем её щёку.

Пушистые ресницы встрепенулись, и Карина посмотрела на меня.

– Ты спрашивал, кого я вижу, когда закрываю глаза.

– Угу. – Я кивнул.

– Ты всегда знал ответ, да? – Она улыбнулась, чтобы не заплакать, и сжала губы добела.

Я снова кивнул.

И сглотнул.

Это прощание давалось мне тяжело.

– Я тоже. – Вздохнула Карина. – Я тоже видела лишь тебя, закрывая глаза. Всегда.

Все смотрели на нас, поэтому мы лишь соприкоснулись лбами. Но Володя всё равно замычал. А потом заржал – видимо, Наташа пихнула его локтем в бок.

– Я буду скучать. – Пообещал я. – Даже не представляешь, как.

– Представляю. – Карина переплела наши пальцы, сжала, а затем отпустила.

Карина

Автомобиль удалялся всё дальше от дома, а я всё никак не могла оторвать взгляда от зеркала заднего вида. Фигуры родных уменьшались, становясь маленькими серыми точками. Но лишь тогда, когда они исчезли совсем, я смогла вернуть взгляд на дорогу.

– Как ты? – Спросила подруга.

– Нормально.

Я оставляла позади не только отчий дом, любимый берег, солнце и лучшие воспоминания – моё сердце тоже осталось там, с ними. С Радовым. И я не представляла, сколько смогу прожить без него. День, два, пять? А что потом?

– Ты сейчас руль вырвешь, расслабь ручки, Зимина. – Посоветовала Нина. – Выдохни.

– Да всё со мной нормально. – Заверила я.

– Даже Пупсик тебе не верит. – Сказала подруга.

И пёс гавкнул.

– Я считаю, тут нечего расстраиваться. – Нина открыла окно и подставила лицо ветру. – Будете видеться редко, зато каждая встреча – как праздник! Некогда будет ссориться и упражняться в злословии, будете ценить каждую минуту, проведённую вместе.

– А чего ты сама тогда расстраиваешься? – Парировала я. – Или думаешь, не вижу, что на тебе лица нет?

– Я? Расстраиваюсь? Из-за чего?

– Из-за Фили, конечно.

– Не, я проще отношусь к таким вещам. – Стараясь казаться безразличной и весёлой, отмахнулась Ниночка. – Мы с ним даже не встречаемся, о чём переживать? Подумаешь, погуляли пару вечеров, разве это что-то значит?

– А вы с ним…

– Что?

– Ну…

– Намекаешь, что он меня поматросил и бросил? – Прищурилась подруга, сканируя меня взглядом.

– Да. – Не стала отпираться я. – Я как раз об этом.

В день свадьбы они гуляли всю ночь, а после я Фила уже не видела.

– Да не было у нас ничего! – Довольно сказала Нина. – Так, поцеловались разок, даже говорить тут не о чем. Видимо, не получилось у Фили меня поматросить, так он и потерял интерес. Так что…

– В рот ему компот. – Подсказала я.

– Именно!

Помолчав немного, я добавила:

– Но у тебя остался его автограф.

Она покосилась на свой гипс, разукрашенный цветными закорючками.

– Ах, это?.. – Нина обвела взглядом рисунки. – Да. Чиркнул на память. Тут и остальные ребята расписались. – Она указала пальцем. – Это Дав нарисовал, а это Свят. Он, кстати, хотел научить меня, как с помощью гипсовой повязки таскать товары из магазинов… – Нина поймала мой напряжённый взгляд и рассмеялась. – Но я, разумеется, отказалась! К чему мне эти навыки?

– Ни к чему. – Подтвердила я.

Она вытянула ноги, надела кепку и улыбнулась.

– Я буду скучать по этим местам.

Я была с ней согласна.

Запахи цветов, фруктов, свежести. Запахи соли, рыбы, водорослей – запах моря. Аромат удовольствия, отпуска, счастья. Хрустальный, мощный, звенящий аромат юга. Запах любви. Макса. Всего, что мне так дорого.

– Я так не могу. – Сказала я и вырулила на обочину. – Не могу, Нин.

– Что ты делаешь?

– Мы разворачиваемся и едем обратно! Я так не могу! Мы только снова обрели друг друга, и я…

Нина положила руку на руль.

– Подожди.

– Мне нужно обратно, Нина! – Я задрожала всем телом. Это было похоже на панику. Весь мой организм сопротивлялся тому, чтобы покидать эти места. – А что если ничего не получится? Что, если мы не сможем? Что…

– Карина. – Позвала она. – Посмотри на меня.

В моих глазах застыли слёзы.

– Смотрю.

Нина сжала мои пальцы. Мимо проехал кто-то и громко нам посигналил. Я вздрогнула, и моя подруга показала ему средний палец. Затем перевела взгляд на меня.

– Ты могла бы переживать, если бы у вас было так же, как у меня с Филом – неопределённо. Но у вас с Радовым – по-настоящему. По-настоящему, понимаешь? Если бы у меня спросили, что такое любовь, я бы сразу указала на вас. Вы ведь не только идеально дополняете друг друга, не только разговариваете и смеётесь одинаково, вы даже ругаетесь на одном языке! А когда вы рядом – это искры в разные стороны, это взрывы фейерверка. – Нина пожала плечами. – Вы уже пронесли своё чувство через годы, и оно уже прошло проверку временем. Вы всё сможете. Любовь всегда найдёт выход. Зуб даю.

– Побереги-ка свои зубы. – Всхлипнула я и улыбнулась. – С рукой вон что вышло.

– Это ерунда. – Бросив взгляд на гипс, усмехнулась подруга.

– До свадьбы заживёт.

– Да. – Кивнула она. – Ну, всё? Успокоилась? – Нина погладила моё плечо, а затем включила радио. – А теперь вези меня домой!

Прошла неделя.

Семь мучительных дней. Не скажу, что меня отпустило, но ежедневные телефонные разговоры и видео-звонки создавали ощущение, будто Макс всё время находился где-то рядом. Это помогало без слёз смотреть на наши общие фотографии со свадьбы и хоть как-то, но мириться с холодной постелью, в которой так не хватало его тепла.

– Ладно, всё, я захожу в магазин. – Промурлыкала я. – Пора открываться, уже и народ стоит у дверей.

– Люблю тебя. – Низким, глубоким голосом сообщил Радов.

Эти слова грели душу.

– И я тебя. – Я чмокнула трубку. – Позже позвоню, хорошо?

– Ладно.

Я спрятала телефон в карман и достала ключи. И только приблизившись к своему отделу, заметила, что посетитель, ожидающий у дверей, вовсе не посетитель, а курьер в фирменном костюме, и позади него стоит несколько коробок.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – Поинтересовалась я, пытаясь из-за его плеча разглядеть содержимое коробок.

– Зимина Карина Сергеевна? – Уточнил он, пробежав глазами по бумагам, которые держал в своих руках.

– Да, это я, а что?

– Для вас доставка цветов.

– Для меня? Каких цветов? Я обычно самостоятельно закупаюсь на цветочной базе…

И тут у меня перехватило дух.

– Распишитесь, пожалуйста. – Курьер, воспользовавшись моментом, подсунул мне лист и подал ручку.

Кажется, я нарисовала там какую-то закорючку. Не помню.

Всё моё внимание было приковано к тому, что лежало в контейнерах на дне этих коробок. Тонкие сиреневато-синие веточки лаванды. Много веточек – столько, сколько сразу и не сосчитать. Столько, что можно сделать огромное количество букетов.

Да в них было столько лаванды, что она заняла бы весь мой магазинчик!

А запах… я будто вернулась в тот день, когда мы бежали под обжигающим солнцем по лавандовому полю… Рыхлая земля под босыми ступнями, ветер в волосах, привкус вина на губах и поцелуев Макса на языке.

Что это? Как это?

Я растерянно перебегала от одной коробки к другой, трогала кончиками пальцев нежные лепестки и пушистые нераскрытые соцветия, и у меня кружилась голова.

Только один человек на всём свете мог сделать для меня это.

– Алло, Макс! Ты с ума сошёл? Как же это… Откуда? Как ты… – у меня не хватало слов. – Они та-а-акие чудесные!

– Я просто скучал. – Тихо ответил он.

И голос его прозвучал очень близко. В трубке и ещё где-то.

У меня даже кольнуло сердце.

Я встала, оглянулась и не поверила своим глазам. Из другого конца торгового центра ко мне направлялся сам Радов.

– Макс… – Выдохнула я, любуясь его уверенной, решительной походкой.

– Я просто очень сильно скучал. – Сказал он, поднимая руки.

И тут я не выдержала и помчалась ему навстречу.

Любимая улыбка, распахнутые объятия, прыжок: три, два, один… вот оно!

Наверное, именно так и запоминается жизнь – моментами, когда от счастья замирает сердце.

Пупсик

– Я выхожу замуж! – Орёт Ниночка, бросаясь на свою подругу прямо посреди улицы.

– Куда ты выходишь? – Не понимает та.

Но крепкие объятия моей хозяйки уже сковывают её по рукам и ногам.

– Замуж! Замуж! Я! Выхожу!

– Обнимашки! Обнимашки! – Радуюсь я, путаясь в их ногах. Делаю три круга, а затем начинаю прыгать: – Обнимашки! Обнимашки! Обожаю! Да! Мы выходим замуж!

– Да погоди ты, какой замуж? Когда? – Всё ещё не верит Карина.

– Вот. – Ниночка демонстрирует ей кольцо, подаренное Филом. – Я сама в шоке! Всё так быстро!

Они обе визжат и прыгают, а я, высунув язык, нарезаю вокруг них круги, пока окончательно не запутываюсь в поводке и не начинаю задыхаться. Кашляю и бегу в обратную сторону, чтобы распутаться, но запутываюсь ещё сильней. Валюсь набок, вскакиваю, падаю, вскакиваю, прыгаю.

– Мы переезжаем! – Сообщаю я громко, пока хозяйка помогает мне выпутаться. – Фил получил здесь работу и снял квартиру, а мы переезжаем к нему насовсем! Он любит нас, у него мягкое, тёплое одеяло, и я смогу гонять голубей в парке! А ещё он готовит для нас тефтели, макароны, пельмени и пиццу! А ещё фотографирует нас обоих! Да! Это кайф!

– Ой, а чего это он так разлаялся? – Морщится Карина. – У меня даже уши заложило.

В этот момент я успеваю сделать выпад и лизнуть её в лицо.

– Ай! – Зажмуривается она.

– Да, крошка! Я так счастлив! Дай, поцелую ещё? – Тянусь к ней языком. – Дай, дай, дай! Переедешь с нами? Поехали! Там тефтельки!

Кручу задницей и разбрызгиваю в разные стороны слюну.

– Жизнь прекрасна! Жизнь прекрасна! Ю-ху! – Все должны знать об этом.

– Он слишком завёлся, пойдём, прогуляемся, и ты мне всё расскажешь. – Предлагает Карина.

– Пойдём. – Ниночка ослабляет поводок.

– И как он решился? Так быстро. Вы знакомы всего четыре месяца.

– Это сумасшествие, знаю!

Я несусь в траву.

– Классное дерево! – Поднимаю ногу. – Шикарный кустик! – И сюда брызну. – О, скамеечка! – Пись.

Пись-пись-пись-пись – как автоматная очередь!

Пусть знают, кто тут лучший стрелок. Пусть знают, чья это территория!

– Ой, какая хорошенькая девочка! – Наклоняется ко мне старушка. – Какая причёска, какое милое красное пальтишко!

– Сама ты девочка! Прочь руки, бабка! А я мужик! – Бросаюсь на неё, показывая, кто тут ужас, летящий на крыльях ночи. – Дай-ка сюда свой палец, откушу! И руку откушу! И ногу! И голову тебе откушу!

Бабка шарахается, а я довольно иду дальше.

Пусть знают, кто здесь самый крутой. Пусть знают, кто здесь босс.

– Шикарный цветочек! – Пись. – О, какой ботинок! – С-сык!

– Пупсик! – Ниночка тянет меня за поводок. – Простите, пожалуйста, он не специально!

Ещё как специально!

Я передвигаюсь уверенной походкой. Плечи расправлены, лапы ступают ровно, хвост по ветру, шёрстка блестит.

– И кто тут самый секси, а?

Девушки болтают о грядущей свадьбе, а я иду впереди. Я их телохранитель, я полностью контролирую ситуацию. Если только кто-то косо посмотрит, то я сразу…

– Эй, ты, швабра! Хочешь нарваться на неприятности?! – Бросаюсь в бой, едва завидев на дорожке овчарку.

– Это ты мне? – Удивляется он.

– Тебе, доходяга! – Я натягиваю поводок.

Я – большой. Меня много. Вон, сколько мышц, посмотри. А ещё я очень громкий:

– Прочь с дороги, переросток патлатый!

– Слабоумие и отвага. – Бормочет Ниночка.

Что такое «слабоумие»? Кто-нибудь знает? Я вот нет. А отвага – это моя лучшая черта, говорю без тени стеснения.

– Подойди! Или боишься? – Ору вдогонку овчарке.

Его хозяин предусмотрительно тянет своё жалкое подобие собаки в сторону.

– Вот и правильно! Валите! Трусы! Валите, а не то не поздоровится обоим! – Кричу я. – Вы ещё меня не знаете! Я вчера пять таких овчарок на куски порвал! Одни клочья шерсти остались!

Ох, и шикарная сегодня прогулка. Ниночка не торопится домой, а, значит, мне не придётся притворяться мёртвым, чтобы растянуть удовольствие подольше.

– О, хлебушек! – Рву поводок, пытаясь подобраться к нему ближе.

Помогаю себе лапами, языком, но коварная Нина, помня о моей диете, оттаскивает меня назад.

– Стерва. – Ворчу я. – Так нечестно…

От него так вкусно пахло плесенью!

Как назло, по пути не попадается больше ничего, кроме старых чужих какашек.

– А вот и мои! – Гордо кручу головой я. – Это я сделал вчера! Я! Видите, какие ровные кренделёчки? Так только я умею. Профессионал!

Идём дальше, и вдруг из-за поворота выруливает женщина, а на поводке у неё большой чёрный пёс.

– Ротвейлер. – Взволнованно говорит Нина и спешно отходит в сторону.

Тянет меня за собой.

– Эй, Нинок, а почему мы должны уступать дорогу какой-то там псине? Пусти! Дай, покажу ему, кто тут хозяин! Мне плевать, как его зовут, хоть Ротвейлер, хоть Пропеллер, хоть…

И я замираю, почуяв флюиды страсти.

– Леди. – Преклоняю голову перед незнакомкой.

Та проходит мимо нас, высокомерно задрав подбородок и гулко звеня мощным ошейником-цепью.

«Что за величавая поступь, что за осанка. Истинная королева!»

– Позвольте один вопрос? – Так и не дождавшись даже короткого взгляда в свою сторону, с надеждой бросаю я.

Но она непреклонна. Царственной походкой удаляется прочь, цокает коготками.

– Можешь делать вид, что не заметила меня, красотка, но тут повсюду мой запах! – Усмехаюсь я. – Ты ещё услышишь обо мне, ты ещё узнаешь! Здесь все знают про великого Пупсиньо – грозу всех цыпочек и неутомимого Казанову здешних парков! Здесь ни один кобель мне не соперник! Слышишь, куколка? Я – весь твой!

– Весь? – Выдаёт она басом.

Да таким зычным, что меня пошатывает от порыва ветра.

«Она обернулась! Обернулась!»

– Вот это женщина… – выдыхаю я.

– Ты ей явно понравился. – Говорит Ниночка.

– Правда? Серьёзно?! – Я вьюсь волчком у её ног. – Скажи это ещё! Ещё! Скажи!

Псык под дерево, псык под куст! На бордюр, на клумбу, на чей-то велик – да я брызгаю как Бог!

– Простите! – Спешит извиниться перед велосипедистом Ниночка.

– Не извиняйся, дорогая, – одёргиваю её я, – тебе не за что просить прощения. Даже старина Робин Гуд не стрелял так метко, как я!