Глава 2

Год назад, июль

ИЛЬЯ

С порывом ветра столбик пепла срывается на асфальт.

Жарко, как в пустыне, и ветер такой же, сухой, жарит кожу, будто на сковороде.

Затягиваюсь дымом и выглядываю из-за угла. Как пацан, что с сигаретой от родителей прячется, но я, наоборот, родителей караюлю.

Не своих.

Кидаю бычок под ноги. Мимо идёт женщина, нагруженная пакетами, подозрительно смотрит на меня.

Странно выглядит - мужчина в дорогом черном костюме посреди пекла, стоит за углом, смолит одну сигарету за другой - возле моих туфлей полно окурков.

Сразу ясно - я кого-то выслеживаю. И как только жертва появится на горизонте - достану из-за пазухи автомат, и пиф-паф.

Усмехаюсь собственным мыслям и улыбаюсь женщине:

- Здравствуйте.

Она лишь шаг ускоряет, проходит мимо.

Наверное, это и не улыбка у меня - оскал, я месяц брожу, как потерянный, месяц Ира не берет трубку, не перезванивает, не отвечает на мои сообщения.

И я на стену лезу от тоски.

Достаю сигарету, мну ее в пальцах. Уже собираюсь закурить, но вижу, что у подъезда паркуется старенькая черная иномарка.

И оттуда выходит она - брюнетка в черном сарафане и черных очках.

Моя девочка.

Сдерживаю порыв подойти к ней, обнять, к себе прижать, мне сейчас не она нужна.

С заднего сиденья выбирается ее отец - похудевший, обритый, с каким-то серым лицом - химиотерапия никого не делала красивее.

Он присаживается на лавочку. Что-то говорит Ире, и та, помявшись, кивает, поднимается на крыльцо и скрывается в подъезде.

Выбрасываю так и не заженную сигарету, решительно иду на него.

Он разворачивает барбариску, шуршит фанатиком, не поднимая головы говорит:

- Так маньяки за углом стоят, жертв высматривают, Илья.

Останавливаюсь напротив, молчу, жду, когда он посмотрит на меня. Но он увлечен фантиком, кораблик из него складывает, и я нервно сминаю в кармане пачку сигарет.

- Как здоровье, Денис? - оглядываю двор, визжащих на детской площадке девчонок. - Не передумал на счет лечения? Мое предложение еще в силе. Оплачу и перелет, и клинику.

- Ты мне ничего не должен, Илья, - он ставит кораблик на лавочку рядом с собой, вскидывает глаза. Потухшие, выцветшие, даже синий пигмент химией разбавлен, кажется водянистым. - Мы справляемся.

- Ты мне сам говорил, - не выдержав, достаю сигареты. - Что твоя болезнь твою семью мучает, ты жене и дочери жизнь облгечить не хочешь, Денис? Так это эгоизм.

- Ты убеждать меня пришел? - он поднимает глаза к окнам квартиры. - Думаешь, что так к тебе Ира вернется? Брось, Илья. Смирись. И живи дальше.

Мну в пальцах фильтр. Смотрю по сторонам, на бабулек на лавочках у подъездов, на прогуливающиеся парочки, на пацанов, режущихся в карты в беседке. Отбрасываю сигарету в урну, во мне столько отчаяния, что оно уже через край льется, я соскучился, еще хоть день без нее - и я точно свихнусь, ноги подгибаются.

Встаю на колени на грязный асфальт, как он сам когда-то.

- Я люблю твою дочь, Денис, - ловлю его спокойный, невозмутимый взгляд. Говорю то, что от дущи идет, от сердца. - Я жениться на ней хочу. Не будь, как они. Те, кто отказали тебе. Не повторяй их ошибок. Драма случается лишь раз, повторно только пародия, как великий Шекспир сказал. Мы с Ирой все равно будем вместе, я землю переверну, но добьюсь этого, нравится тебе или нет.

Он смотрит на меня, сверху вниз, и жует щеку. Стою и жду его решения, не дышу даже, вот так во дворе, полном народа, на коленях, шумит вечер, я как никогда раньше ощущаю себя зависимым, одержимым игроком, уповающим на фортуну, смертником, чья судьба предопределена давно.

- Вставай, Илья, - помолчав говорит Денис, и встает сам. - Не сейчас - так потом, спустя годы. Ты поймешь, что я был прав, что я не вргаг тебе, - он идет к крыльцу, поднимается по ступенькам, оборачивается. Повторяет. - Просто живи дальше, Илья.

Меня закручивает в воронку, небесную яму, его отказ сродни взрыву, нельзя у обреченного отбирать надежду, ведь тогда ничего больше не останется.

Это превращает в социопата, законченного психа, которому нечего терять.

- Просто иди нах*й, Денис, - поднимаюсь и пинаю мусорку, железная корзинка покачивается, с грохотом вываливает на асфальт пустые пивные бутылки, яркие и смятые упаковки из-под чипсов. - Я к тебе с добром пришел, - смотрю на него, и голос словно не мой, глухой, полный тихой ярости. - Теперь не удивляйся, когда получишь зло.

ИЛЬЯ

Сверяюсь с картой, рулю по проселочной дороге. Мини-отель находится на острове посреди речки, хлипкий мостик, по нему только пешком перейти можно.

- Олеся, это какой-то гранж, - заезжаю на стоянку и паркуюсь, смотрю в окно на мостик, и на низкие одноэтажные домики по ту сторону. - Кто тебе про это место рассказал? Как-то...не вдохновляет.

- А чем плох отказ от ненужного пафоса и лоска? - жмет плечами Олеся и выбирается на удицу. - Зато посмотри, Илья, какая здесь природа.

Подхватываю сумку с вещами, включаю сигнализацию и послушно оглядываюсь по сторонам. Деревья, кусты, в вечерне солнце блестит и переливается река. На той стороне открытые плетеные веранды со столами и мангалами, а в номерах наверняка нет кондиционеров, что в такую жару равно смерти.

- Здесь на самом деле здорово, Илья, - она берет меня под руку, шагает к мостику. Она в удобных кроссовках, в ченых лосинах и толстовке - непривычно ее видеть не в юбке, не на каблуках. - После ужина пойдем погуляем, либо искупаемся, с той стороны от домиков оборудован мини-пляж, - расссказывает Олеся. - Знаешь, в чем самый главный плюс этого места? Остров небольшой и не резиновый, расчитан максимум на пятьдесят гостей единоврменно, и цены, конечно, заламывают - но зато почти уединение.

- Угу, - поддакиваю. Сквозь стекло черных очков рассматриваю местность. На ум почему-то ужастики приходят про маньяка, орудующего в глуши.

- Я сама зарегистируюсь, - Олеся кивает на служебный корпус, стоящий особняком.

Присаживаюсь рядом на низкий забор и закуриваю. Играет музыка, на верандах уже какие-то компании собрались, везде человек по шесть, а мы вдвоем.

Что нам тут делать вдвоем?

Затягиваюсь дымом, мне откровенно скучно, представляю, что это не на выходные, а на всю жизнь - и опять сомневаюсь, зачем мне нужна эта свадьба.

Взглядом плаваю по стоянке, замечаю синий джип, что паркуется возле моей Инфинити и давлюсь дымом.

Какого черта.

Встаю с забора.

На парковку выбирается Никита. Обходит машину и лезет в багажник, за ремень набрасывает сумку на плечо, а я неотрывно смотрю на дверь пассажирского.

Как она открывается. И загорелые стройные ноги в босоножках ступают на асфальт. Черные волосы заплетены в толстую косу, на лице темные очки, легкое белое платье развевается на теплом ветру.

Ира что-то говорит Никите, тонкой рукой отбрасывает за спину косу.

Подо мной земля горит, вот-вот рассколется, и я в царство Аида провалюсь, в вечную тьму.

Швыряю сигарету в урну и взбегаю по крыльцу, пинком открываю дверь. По светлому белому холлу шагаю к стойке, над которой склонилась с ручкой Олеся, и рывком разворачиваю ее к себе.

- Что такое? - невеста в удивлении сдувает со лба соломенную прядь.

- Я тебя просил однокласснику своему не названивать и не звать никуда? - тихо спрашиваю, хотя у меня уже искры из глаз сыпятся от ее выходки.

- Но вчетвером же веселее, Илья, - Олеся с симпатией смотрит на строгую девушку-администратора за стойкой, и снова на меня. - Посидим, пообщаемся, ты с Ирой, вроде как, общий язык нашел?

Она улыбается, но это больше на оскал похоже, в комплекте со взглядом, таким картинно-сварливым, она сейчас словно каррикатура на вечно подозрительную жены, встречающую на пороге ночью и обнюхивающая мой пиджак.

- Общий язык? - переспрашиваю, волна раздражения сменяется подозрением. - Ты о чем, дорогая?

- Ах, о чем это я, действительно, дорогой, - Олеся краснеет, распаляется сильнее, швыряет рукчку на стойку и лезет в рюкзак. Трясущимися руками вытаскивает какой-то конверт и опрокидывает его, и по стойке ворохом разлетаются глянцевые снимки.

Бросаю на них быстрый взгляд, выхватываю черные волосы изображенной девушки и сглатываю.

Наше с Ирой прошлое. Фотографии, которые она в социальной сети выкладывала, а потом потеряла пароль от странички, и зайти туда не могла.

Отношения мы разорвали.

А вот снимки остались.

- Нашла и распечатала? - поворачиваюсь на Олесю. - Серьезно что ли?

- Какие уж тут шутки, Илья, - она берет ручку, с ожесточением черкает ей по бумаге, запоняет документы. - Такие счастливые, улыбаетесь, обнимаетесь, ты ведь дуру из меня сделал, дорогой.

Опираюсь на стойку, смотрю на фотографии, в носу щипит от гребаной ностальгии, сгребаю фотки и мну их, вижу, как лица на них искажаются.

- Никита знает? - швыряю все в урну.

- О чем? - невинно спрашивает Олеся. Невозмутимо передает администратору заполненные документы, забирает ключи от домика. - Что ты его жену трахаешь? - ее взгляд полыхает. - Пока не сказала, - она оглядывается на хлопнувшие двери. Не оборачиваюсь, но понимаю уже, что за парочка в корпус зашла, и спина каменеет. Олеся улыбается и взмахивает рукой, смотрит на меня и цедит. - Пока не сказала, дорогой. Но сегодня скажу