Глава 3

ИРА

В холле пахнет амброй и ягодами, под кондиционером прохладно, Никита идет впереди, одноклассницу свою любимую приметил.

Замедляю шаг.

Я ведь знала, что они здесь будут, и поехала все равно.

Я плохая актриса. Никита и слушать не хотел, что у меня голова болит, что тошнит меня и я хочу дома остаться, а теперь смотрю в широкую спину Ильи у стойки администратора, он не оборачивается и, кажется, что пока не поздно - надо развернуться и выйти на улицу, в машину сесть, и педаль в пол, дави на газ, как в песне поется.

Я уже просто на месте стою, не шевелюсь, вот-вот трусливо развернусь и сбегу.

- Ира, - окликает меня Никита, другой рукой перехватывает спортивную сумку. - Чего застыла, милая?

Его голос словно стоп-кран срывает, бросаю быстрый взгляд на Илью и рывком подаюсь вперед, семь шагов до стойки, и Олеся говорит:

- Привет, Ирусик.

Тон, как всегда, сладкий, а я только сейчас понимаю, да она ведь ненавидит меня, и так странно, что я раньше не замечала, у нее же не глаза, а синие океаны, в которых она меня утопить мечтает.

- Дьявол тебя подери, Илья, - Никита хлопает его по плечу, - До тебя, как до президента - не дозвониться. К свадьбе готовишься? Через неделю закончится холостяцкая жизнь.

- Я готовлюсь, Никит, а Илья просто со всем соглашается, - Олеся смеется.

- Это очень мудро, Лесь, соглашаться с женщиной. Кучу нервных клеток сэкономишь, - оценивает мой муж и дергает молнию, выкладывает на стойку паспорта. - Милая, зарегистрируешь нас?

Молча подхожу к стойке, двигаю к себе протянутые администратором бумаги, склоняюсь с ручкой.

Никита с Олесей обсжудают остров и тишину, природу и воздух, который пить можно и, вообще, мы из века прогресса словно в прошлое перенеслись, ни компьютеров, ни телефонов, даже телевизор не включить и не завалиться с пультом на диван.

Эта парочка болтает и не обращает внимания, что мы с Ильей за все время ни слова не сказали.

Кошусь на него.

Он стоит, облокотившись на стойку, смотрит. Наклоняется.

И негромко говорит:

- У тебя здесь ошибка, Ирина.

Пробегаю глазами документы, это не мой почерк, сплошные каракули, я и фамалию мужа накорябала, как рецепт от врача.

Руки трясутся.

- Волнуешься? - спрашивает Илья. Касается моего запястья. - Да тебя всю колотит, милая, - с насмешкой шепчет он.

- Ира, мы будем на улице, - долетает до меня голос Никита. - Айда, Илюх.

Они идут по холлу, вдвоем с Олесей, опять не видят, что Илья и с места не сдвинулся, стоит рядом.

- Чего тебе? - не выдерживаю. Отдаю бумаги администратору, забираю ключи. Поворачиваюсь на него, встречаю его взгляд, зеленый, глубокий, и не могу с памятью справиться, в мыслях парк на рассвете, и он вжимающий меня в забор, это всего на неделю назад случилось, лишь семь дней прошло, а мне годы потребуются, чтобы забыть.

- Соскучилась, - говорит он, по моему взгляду все понимает, он слегка улыбается, нагло и привлекательно, этой улыбкой сотни раз меня в нокаут отправлял, он и сейчас уверен, что я глаз не отведу. Его лицо приближается. - Есть новости, Ира.

Меня окутывает его ароматом, и в носу щипит, сдвигаюсь в сторону от него, я знаю, что это заразно, вдыхать вот так, пячусь.

- Отвали, Илья, - сгребаю паспорта и разворачиваюсь. - Тошнит меня от тебя, неделя до свадьбы, зачем, мы и дальше будем в гости к друг другу ходить? Ты мной воспользовался, тогда в парке, ты это специально, и теперь, - перевожу дыхание, меня несет, я чувствую вину, как болото грязную, утягивающую меня на дно, боюсь Никите рассказывать о том, что натворила, с каждым днем все сильнее вязну. - Ты скотина, Илья, - выплевываю. - Ты...

- Заткнись, Ира, - по его лицу бегут тени, он сжимает мой локоть, тянет в сторону. Давит на шею, заставляя наклониться на мусоркой. - Что видишь, любимая?

Его хватка мешает дышать, чувствую себя униженной, почти тычусь носом в ворох каких-то цветных бумажек.

- Олеся знает о нас, - говорит он у меня над головой.

- Отпусти, - требую. С трудом осмысливаю его слова. А потом понимаю, что в мусорке смятые фотографии, замечаю русые волосы, зеленые глаза Ильи, наши изображения из прошлой жизни.

Выворачиваюсь и отбрасываю косу за спину.

- Ты не сказала мужу? - Илья усмехается, по моему растерянному виду убежадется, что нет. Туфлей постукивает по урне, заставляя смотреть на снимки. - На прошлых выходных такая смелая была, - в его голосе издевка звучит, а у меня мысли в голове путаются, Никита всю неделю агрессивный, раздражительный, злой, а что если...

Он все уже знает.

Хлопает дверь.

Вздрагиваю, вместе с Ильей оборачиваемся на выход.

- Милая, - в проеме Никита, взглядом окидывает пустой холл, смотрит на Илью, на меня. Спокойно зовет. - Вы где потерялись? Надо вещи забросить в домики. И займемся шашлыком.

Год назад, август

ИРА

- Только в аптеку и сразу домой, - обещаю и хлопаю дверью.

По ступенькам сбегаю вниз, прикидываю, что нужно купить лекарства папе, и себе аскобринки, мне витаминов не хватает, на пальцах шелушится кожа.

Толкаю дверь подъезда, выхожу на крыльцо.

Лето заканчивается, с сентября на учебу. Последний курс, а у меня ни на что сил нет. Папа болеет, мама рядом с ним тенью, она словно заранее на худшее настраивается, носит лишь черное, атмосфера в квартире напоминает ад.

А на улице тепло, шумно, вечер, но светло еще, на площадке играют дети, вдоль бордюра запаркованы яркие цветные машины, и среди них есть красная.

Останавливаюсь возле лавочки.

Дверь Инфинити открывается, на асфальт выбирается Илья, а у меня дыхание сбивается, все с ног на голову переворачивается внутри. Почти два месяца мы не виделись, только на этот раз не он пропал, а я.

Идем друг к другу навстречу, у меня сердце заходится в груди, я все это время с утра до вечера о нем думала, особенно ночами, когда уснуть не могла, несколько раз срывалась из дома, готова была прыгнуть в папину машину, и ехать к нему.

Две недели назад даже до светофора доехала, а потом...развернулась домой.

Своей семье я сейчас больше нужна, чем ему, он это понимать должен.

- Привет, - он подходит почти вплотную.

- Я соскучилась, - заканчиваю его постоянную фразу и жадно изучаю его лицо, он не изменился ни капли, а я ни на йоту его любить меньше не стала, он такой же гладковыбритый, аккуратный, те же русые волосы в короткой стрижке и зеленые глаза, какой же он красивый.

Сама сокращаю сантиметры между нами, висну на его шее, его парфюм вдыхаю и сжимаю широкие плечи, кажется, никогда не отпущу его, ни за что.

- Это очень глупо, - говорит он мне в волосы, крепко обнимает, - надо было сразу прийти. Подняться. И выдернуть тебя оттуда. А я всё думал. Что друзья правы. И я превратился в какого-то...- он отстраняется, смотрит мне в глаза. - Тоже думаешь, я тряпка? Что бегаю вот так за тобой. За малолеткой, - он усмехается.

- Я за тобой тоже бегала, - напоминаю, прижимаюсь к нему крепче, во мне радость плещется через край, я так боялась, что он не дождется. Встретит другую девушку, обо мне забудет. - Илья, - отбрасываю волосы с лица, торопливо заверяю. - Папе уже гораздо лучше. И с сентября...

- Не с сентября, Ира, - перебивает он, запрокинув голову, смотрит на мои окна. - Я тебя сейчас забираю.

Он отступает на шаг, ловит мою руку и крепко держит, шагает к машине.

- Я в аптеку вышла, - рассеянно семеню за ним, - купить лекарства.

- Заедем в аптеку, - Илья открывает машину. - Потом сам поднимусь и отдам.

- Илья, - морщусь, ладонью упираюсь в крышу, - подожди, я еще с родителями не поговорила, и...

Он толкает меня в салон. Плюхаюсь на сиденье, потираю плечо. Сквозь стекло пораженно слежу, как он с невозмутимым лицом обходит машину и садится за руль.

- Ну и что ты делаешь? - спрашиваю, помолчав, смотрю в окно на проносящиеся мимо деревья. - Мне все равно нужно будет вернуться домой. Я не могу просто взять и уехать с тобой. А если папе хуже станет?

- Твоему папе так и так станет хуже, Ира, - заявляет Илья, не отрываясь от дороги. - Я говорил с врачом.

Поворачиваюсь на него.

Он едет, из пачки выщелкивает сигарету. Рассматриваю его профиль и такое чувство, что я сплю, прогнозы врачей неутешительные, и мы с мамой все прекрасно знаем, но разве можно, вот так в лоб говорить мне такое?

Ему же плевать на моего отца, на мою семью, на всех, он только о себе думает.

- А дальше что, Илья? - мой голос хриплый, срывается, глаза разъедает дым от его сигареты, открываю окно. - Давай, говори. Что возьмешь на себя все расходы на похороны, памятник ему поставишь, будешь вместе со мной каждую неделю приходить поливать цветы на могиле.

- Если ты хочешь, - он выдыхает едкий дым.

Подавленно сглатываю.

Я два месяца места себе не находила, рвалась к нему, себя виноватой во всем считала и дурой называла, что избегаю его, он бы меня поддержал - была в этом уверена.

- Останови, - вытираю мокрые ресницы, еле сдерживаю злость. - Машину останови, Илья.

Он останавливается. Возле аптеки. Поворачивается ко мне.

- Мне тоже хочется, чтобы все были здоровы и счастливы, - он тушит сигарету, его голос спокойный, монотонный. - Но жизнь такова любимая, наши желания не всегда сбываются, - Илья смотрит внимательно, серьезно, глазами просвечивает меня, как рентгеном, он говорит и его слова камнями бьют. - Я предлагаю твоей семье решение, от души хочу помочь. Но им не нужна моя помощь, они меня за человека не держат. Так почему я должен с ними считаться, заботиться, чтобы им не было плохо, от тебя отказываться, Ира? Скажи мне.

Молчу. Тереблю рукав платья. У меня нет ответа, никто никому ничего не должен, он прав.

Но это же мои родители.

- Я с тобой никуда не поеду, Илья, - берусь за ручку, открываю дверь.

- Ты уверена? - за платье он дергает к себе, разворачивает. - Ты хорошо подумала? Мне скоро надоест, Ира, ведь, кажется, мне одному это надо.

Смотрю на его губы, полные и четко очерченные, и все, до одного, поцелуи помню, я люблю его, очень, но он меня выбирать заставляет, и выбор я делаю.

Вытираю щеки.

Выхожу из машины, и хлопаю дверью.