Глава 23
ИЛЬЯ
Выхожу из салона и задираю голову. Вход украшен шарами, как и полагается. Манекены пока стоят снаружи, вместо пластиковых голов букеты цветов.
Смотрится...странно.
Но я не спорю, организатору виднее.
- Проходите, - киваю двум симпатчиным девушкам и отступаю в сторону. Показываю на вход. - В честь открытия салона у нас фуршет. Шампанское, фрукты, легкие закуски. Сладости.
Девушки хихикают. Проходят в магазин и оглядываются на меня.
Улыбаюсь.
Их явно больше интересует владелец, то есть я. А не качественная одежда, которую я продаю.
Прикладываю телефон к уху. Над головой играет музыка, дорогих гостей торгового центра приглашают на открытие.
Пятница, завтра выходные. Народу вокруг полно, и все прут в салон, на халяву выпить шампанского и заточить бутеброд.
А я ведь хотел в будни открываться. В среду...но не успел.
- Растем, брат! - присвистывают на эскалаторе. Андрей, не дожидаясь ленты, поднимается оставшиеся ступеньки и выходит на этаж. Помахивает букетом с красными розами, подходит ближе и поднимает взгляд на вывеску. - Шикарно. Мне нравится. Только поднялся - и вот он салон. А я сразу говорил, пусть дороже, отобьем все равно.
- Цветы кому? - усмехаюсь, убираю в карман телефон. - Мне?
- Губу закатай, - он смотрит сквозь стеклянные двери в магазин. Цокает. - Администраторшу нашу новую видел? Грудастая такая. Вот. Ей.
Кошусь на ободок его обручального кольца.
Никакого желания нет с бывшим другом общаться. Вечером после фуршета мы в бар не завалимся, и отмечать ничего не будем. Его довольная морда и сейчас меня напрягает, но пока тут безвыходно. Мы давно хотели расширяться.
А терять деньги лишь потому, что мы не друзья больше - это, гордо, конечно, и очень достойно, но я пока не так крепко стою на ногах.
- Поздравляю, партнер, - он хлопает меня по плечу. - Ну-с, начнем, - Андрей скрывается внутри, на весь салон гаркает. - Всем здрасьте!
Уже делаю шаг следом за ним, но змечаю соломенно-светлые длинные волосы, и пухленькую фигурку, что отделилась от ленивого потока гостей центра.
Торможу.
Олеся поправляет розовое платье. На каблуках цокает ко мне.
- Салют, - она сжимает ремешок сумочки на плече, сквозь высокие стеклянные витрины разглядывает столы с угощением. - Првзднуете уже?
- Присоединяйся, - жестом показываю на двери.
- Можно. Так...щас, - она роется в сумке. Вытягивает оттуда красный брелок с ключами от моей квартиры и протягивает мне. - Вот.
- Все забрала? - ключи звякают, убираю связку в карман брюк. Дома я последнюю неделю не появлялся, чтобы не смущать ее, чтобы собиралась спокойно. Жил в гостинице. И на работе. И в больнице.
Прямо таки бомж.
- Да, сегодня с утра заглянула, проверила, не забыла ли чего, - Олеся взмахивает высоким хвостом. - Честно говоря, рассчитывала, что ты дома будешь. Но ты, кажется, меня избегаешь? - она изгибает бровь.
- Тебе кажется, - подтверждаю. - Пойдешь? - киваю внутрь. - Шампанским тебя угощу.
- Да, только друзей дождусь, - она поворачивает к себе наручные часики, бросает взгляд на циферблат. И оборачивается.
Тоже смотрю ей за спину.
И машинально сжимаю челюсть.
Лысая макушка Никиты выделяется над толпой. Он идет широким шагом, говорит по телефону. И рядом...она, в ярко-синем платье до колен, черные волосы разбросаны по плечам, к груди прижимает большой букет цветов, перевязанный алым бантом.
Перевожу взгляд на Олесю и мрачно усмехаюсь.
А я-то думал, что мы взрослые люди, что спокойно поговорить и расстаться - это нормально, мне тридцать лет, а я до сих пор наивно верю в женское благоразумие.
- Друзей позвала на твой праздник, ты не против? - Олеся наивно хлопает длинными ресницами. - Никит, сюда, - зовет его и заходит в салон.
- Да-да, я же просил, - в трубку раздражается Никита, мимоходом ловит мое запястье, жмет руку, закрывает ладонью динамик и извиняется, - по работе. Да, сколько раз повторять? - рявкает в телефон и шагает в салон вслед за Олесей.
Смотрю на Иру.
Она остановилась напротив. Рассеянно сжимает цветы, косится на вывеску.
- Я не знала, куда мы едем, - откашливается, моего взгляда избегает. - Думала, что не к тебе.
- Да ты вроде, вообще, не думаешь, - сдвигаюсь в сторону, не даю ей пройти. - Какого черта опять с ним?
- Это странно? - она вскидывается. - Ему одному не плевать на меня.
- А мне что ли плевать? - руки чешутся, вырываю у нее цветы.
- Отец твой жив?
- Тебе-то что? - хочется шею ей свернуть, я уже смотреть на нее не могу.
Я ее сюда не пущу. Она у меня задницей сейчас по ступенькам вниз покатится.
- Тебе хорошо было полгода назад, когда ты вроде и не виноват, а убил? - она поднимает глаза, они будто выцвели, потухшие, не такие черные, и сама она бледная, как стена, как бумага, как смерть. И я залипаю. Она продолжает. - Я все эти дни с ума схожу, ты же мне специально не сказал, жив он или нет. Чтобы я мучилась.
- Я не в себе был, Ира, - тяжело выдыхаю. - Мучилась она. Мученица, бл*ть.
Она молчит. Мне тоже сказать нечего, она просто снова, второй раз, всё похерила.
- Илюха, - голос ее мужа вклинивается между нами, как и он сам. Никита потирает руки. - Так, ну что сказать, шикарное место. Молодец, расширяешься. Айда, тост назрел. Кстати, - он похлопывает меня по спине, шагает в салон. - На завтра ничего не планируй. Вечером вас с Олесей жду. Юбилей мой будем отмечать.
- Приду, - соглашаюсь, не раздумывая.
Теперь точно. Точку осталось поставить.
- Обязательно приду.
У меня даже подарок есть.
ИРА
Раскладываю по тарелкам нарезку.
Поесть из ресторана заказали, а они каждый контейнер упаковывают, чтобы тепло сохранялось, и теперь стол завален смятой фольгой.
- Ты не освободилась еще? - муж вырастает в дверях кухни. На ходу завязывает полосатый галстук, шагает к холодильнику.
- А что такое? - облизываю испачканный в соусе палец. - На стол еще накрыть нужно, и свободна.
- Гости приезжают, - говорит Никита и скручивает крышку на бутылке с минералкой. Жадно пьет. - А встречать некому.
Киваю.
Я хозяйка дома, и это моя забота - о гостях волноваться. У него день рождения.
Это его праздник.
- Я уже заканчиваю, - сгребаю фольгу со стола, несу к мусорному ведру. - Сколько человек планируется?
- Не знаю, - Никита подходит сзади. Обнимает за талию, прижимает к себе. Слабый ветерок дует в распахнутое окно, на улице жара, хоть и вечер, и от Никиты жарко тоже, он такой горячий, словно у него температура.
- Стой, - вырываюсь когда его руки поднимаются по животу выше, к груди. Оборачиваюсь, ладонью накрываю его лоб. Прохладный. - Я думала, ты заболел.
- Я в норме, - он наклоняется, и я поясницей вжимаюсь в стол. Его взгляд задерживается на моих губах, словно дыхание отслеживает, ревниво и подозрительно. - А ты?
- Я тоже.
Молча смотрим друг на друга, я себя в столешницу просто вдавливаю, на пояснице останется вмятина, точно.
- Ник! - гаркают от выхода, и мы оба вздрагиваем.
Никита оборачивается.
В дверях бородатый мужик, кажется, они вместе работали когда-то, я его ни разу не видела, я, вообще, не знаю и половины людей, что сегодня заявились на день рождения.
Мы женаты почти два месяца - это слишком мало.
- Там Вепрь подъехал, - говорит бородатый. Он на байкера похож, огромный и в татухах, на нем кожанка в заклепках, и это в такую жару. - Тряхнем стариной? - он улыбается Никите, и в этой улыбке передний зуб золотой. - Молодость вспомним.
- Так мы вроде еще не старые, - хмыкает Никита и отстраняется от меня. Шагает ему навстречу.
Бородатый словно только что меня замечает. Проходится внимательным взглядом с головы до ног.
- Подруга твоя? - в его голосе слышу нечто похожее на одобрение, я ему нравлюсь, кажется.
Никита оглядывается на меня. Разжимаю руки, я с такой силой в стол цеплялалась, что занемели пальцы.
- Не подруга, - Никита усмехается. Поднимает руку, показывает блестящий ободок кольца на безымянном пальце. - Жена.
- Жена? - бородатый гогочет. Смеется. Так заразительно. Сверкает золотой зуб. - Ну ты выдал, - он хлопает Никиту по плечу. - Да ну нахрен. А свадьбу зажал, Ник, жучара?
- Так тебя в городе не было.
Они выходят. Их голоса отдаляются.
Перекладываю в блюда шашлык и салаты, часть убираю в холодильник, чтобы потом освежать стол. Мою руки, прикладываю к щекам холодные пальцы.
Стою возле раковины.
И не хочу выходить в зал.
Оттуда доносится музыка, громкие разговоры и смех. И Никита в отличном настроении, у него праздник.
Но неделя прошла как в тумане. Он сам приехал за мной, тогда, в воскресенье, к дому моей мамы. Был вечер, я весь день просидела на лавочке, ждала ее.
Не дождалась.
А Никита...
Он приехал. И обнял. И он прощения просил, за то, что наговорил мне тем субботним утром, он решил, что я просто его ревности испугалась. И ушла. Он называл малышкой, по волосам гладил, он даже не подумал, что я с другим мужчиной была.
И что свадьбу Илье сорвала.
Он не подумал, а я ничего не сказала, он так ласков был, так заверял меня, что все у нас наладится, это кризис, Ира, чуть-чуть потерпи.
Роняю тарелку.
Она под ногами бьется, пол усыпают белые осколки.
Встряхиваю волосами и открываю шкаф, с ожесточением орудую щеткой, все сгребаю в совок.
У Никиты день рождения. И хотя бы сегодня мне обо всем забыть надо, не портить праздник.
А завтра я подумаю обо всем. И приму решение, ведь так дальше нельзя, молчать нельзя, и делать вид, что я хорошая жена.
Ведь я очень плохая.
- Ты порезалась, Ириш, - звучит над головой густой мужской голос, и я вздрагиваю, роняю совок, и осколки с тихим звоном снова рассыпаются по полу.
Смотрю на указательный палец и полоску крови, слушаю чужое дыхание совсем рядом, вытираю испарину, выступившую на лбу.
Он все таки приперся, ему хватило наглости.
Брякаю совком по полу и поднимаю глаза на Илью.