Глава 23

Алиса

Вы знаете, кто такие дементоры? Это существа, которые высасывают из человека все хорошее: радость, любовь, счастье.

Так вот, кажется, после разговора с отцом в его офисе у меня появился свой личный дементор, который сопровождал меня абсолютно везде: дома, в машине, на прогулках с Пиратом, на экзаменах. Он терзал мою душу, когда я принимала ванну, разговаривала по телефону или пила чай.

Тогда, выйдя из кабинета папы, я внезапно поняла, что температура вновь поднялась. И не успела дойти до лифта, как рухнула на пол без сознания. Дальше воспоминания стали мутными.

Кто-то вызвал скорую. Помню, как я ехала в больницу, периодически приходя в себя, и понимала, что горю. Причем горело не только тело, но и душа.

Мне кололи какие-то лекарства, бесконечно спрашивали о самочувствии. Врачи растерянно разводили руками, потому что никаких симптомов болезни, кроме аномально высокой температуры у меня не обнаружилось. Все анализы были в норме, а я продолжала гореть.

Когда отец пришел ко мне в палату и сообщил, что Ярослав на свободе, и с ним все в порядке, я кивнула и снова провалилась в забытье.

А на следующий день температура спала. Так же беспричинно, как и появилась.

В те дни я поняла, что мы живем в очень жестоком мире. Такие люди, как мой отец, богатые и влиятельные, могли вершить судьбу других людей. Легко и безнаказанно. Захотел — засадил в тюрьму, захотел — отпустил.

Ярослав был в опасности, но благодаря моему соглашению с папой, ему дали шанс построить свою жизнь так, как мечтал. И я не могла отобрать этот шанс, возобновив отношения с ним.

Я знала, что если нарушу данное отцу обещание, то Ярослава сотрут в порошок, уничтожат. Я слишком сильно любила его, чтобы так рисковать.

Я хотела, чтобы он уехал подальше от этого города, подальше от Артема, подальше от людей, которые желали ему зла. Он должен начать все с чистого листа.

Когда Ярослав звонил по несколько сотен раз за день, я ставила телефон на беззвучный режим, одевала наушники, врубала музыку и ревела. Глаза, опухшие от слез, стали моим перманентным состоянием.

Мама ругалась из-за того, что я почти ничего не ем. Упрашивала, умоляла, заставляла, но еда, как и многое то, что я раньше любила, потеряла для меня прелесть. Мне не хотелось веселиться, встречаться с волонтерами, работать в саду.

Единственное, на что я была способна, это худо-бедно готовиться к экзаменам. Я решала тесты, читала параграфы и писала сочинения на автомате, словно робот.

Помимо ЕГЭ мне требовалось сдать еще ряд экзаменов для поступления в английский университет, поэтому репетитор приходила ко мне каждый день. Все остальное время я просто сидела в своей комнате, смотрела в одну точку и оплакивала свое похороненное счастье.

Когда на первом экзамене ко мне подошел Ярослав, я думала, что не удержусь и плюну на доводы рассудка. "Гори все синем пламенем! Будь, что будет! Но я не могу без него!" — пронеслось в моей голове.

Но потом я встретилась взглядом с его родными изумрудными глазами и поняла, что люблю его гораздо сильнее, чем себя. Ценю его свободу больше собственного счастья. Верю, что у него все получится, даже если меня не будет рядом.

И я продолжила играть свою роль, несмотря на то, что тысячи маленьких ядерных бомб уничтожали меня изнутри.

На последующих экзаменах он больше не подходил ко мне. Просто стоял и смотрел. И те моменты, когда я чувствовала на себе его взгляд, были лучшими за весь месяц моей лишенной радости жизни.

А потом на выпускном Ярослав подсел ко мне и спросил, люблю ли я его. Зеленые глаза горели болью и отчаянием, и я хотела закричать: "Да! Да! Да! Я люблю тебя! До изнеможения! До одури люблю!"

Но вместо этого лишь попросила его забыть меня.

То была не я, а новая Алиса, которая училась жить и играть по правилам сурового мира. Старая Алиса рвалась на волю, визжала и молила о свободе. А новая не давала ей права голоса и только глубже заталкивала в темницу.

Но неожиданно, когда я приехала домой после выпускного, прежняя Алиса взбунтовалась.

Меня остро пронзило осознание того, что я не могу уехать сегодня из страны просто так, не попрощавшись с ним. Мне нужно было посмотреть в его глаза еще один раз, сказать ему хоть пару слов, коснуться его руки.

Я написала самое лживое письмо в своей жизни, переоделась и, как раньше, сбежала из дома. Я поехала к Ярославу и минут сорок сидела напротив детского дома, не решаясь набрать его номер.

Но наша встреча сложилась сама собой. Оказывается, он еще не спал, а только возвращался к себе после торжества.

Яр был пьян. Он заметил меня и замер, не отрывая взгляда. А мое сердце, истекавшее кровью, билось сильно как никогда.

Я поступила эгоистично, плохо и жестоко. Не смогла дожать начатую линию поведения до конца. Не выдержала. Сломалась. Сорвалась.

Я жадно ощупывала руками тело Ярослава, до крови кусала его губы, с силой притягивала его к себе. Я нуждалась в том, чтобы он был ближе, еще ближе. Сдирала с него рубашку, брюки, трусы, как обезумевшая. Торопилась, задыхалась, стонала.

К счастью, он не задавал вопросов, не упрекал, не осуждал. Ярослав просто любил меня так, как умеет лишь он один. Пылко, страстно, чувственно.

А потом я легла ему на грудь и сделала вид, что засыпаю. Едва он засопел, я осторожно выскользнула из его объятий, и несколько минут просто любовалась спящим, стараясь сохранить в памяти любимые черты. Лицо Ярослава было безмятежным и спокойным. Именно таким я хотела бы запомнить его.

Как можно попрощаться с тем, без кого не можешь жить? Я не прощалась. Просто сунула ему под подушку свою ядовитую записку и покинула комнату. Хотела, чтобы он возненавидел меня. Ведь, когда тебе делают больно, отпустить человека должно быть легче, правда?

Мне было противно от самой себя настолько, что хотелось удавиться. Бессердечная тварь — такое определение дала прежняя Алиса своей новой версии.

Но решение было принято, и пути назад не существовало. Я сжимала зубы, стискивала руки в кулаки, глотала слезы, но поступала так, как считала правильным.

Спустя несколько часов я села в самолет, покидая свою родину на долгие годы.

Та ночь стала последней, когда я была по-настоящему счастлива. С тех пор я больше не видела Ярослава Калашникова.

Спустя 4 года

Алиса

Перелет занял почти четыре часа, и все это время я карпела над своим резюме, то удаляя, то добавляя в него факты о себе. Учеба в Великобритании была позади, и теперь передо мной стояла задача поиска работы.

Самолет приземлился в Москве в полночь. Я вызвала такси до отеля, в котором у меня был забронирован номер, и приятно удивилась, отдав за поездку меньше тысячи рублей. Думаю, после жизни в Европе московские цены станут для меня праздником.

В целом я была довольна своей жизнью в Англии. Мне полюбился Туманный Альбион с его потрясающей воображение архитектурой, вежливыми жителями и зелеными парками.

Два года я жила в кампусе, а затем совместно с одногруппницей по имени Эмили мы сняли небольшую квартирку на севере Лондона.

Поначалу, конечно, было нелегко. В учебу я втянулась не сразу. Первые месяцы, несмотря на успешную сдачу экзаменов, возникали сложности с языком.

Лондонская подземка, в которой мне приходилось проводить уйму времени, сводила меня с ума своими размерами. А дождь, льющий как из ведра двести дней в году, то и дело вгонял в депрессию.

Однако мне повезло, что я быстро сдружилась с другими студентами, в том числе и с русскоговорящими. Попав в их компанию, я быстро наверстала упущенное и начала входить во вкус английской жизни.

Первый год в новой стране для меня все было удивительным: двухэтажные автобусы, сумасшедшие цены на кофе и продукты питания, странный акцент местных, их своеобразный, не всегда понятный юмор, отсутствие бездомных собак на улице и многое-многое другое.

Но, как говорится, человек привыкает ко всему. И постепенно я перестала охать и разводить руками по сто раз на дню.

Каждый четверг Эмили водила меня в пабы. Мы заказывали пинту пива и болтали обо всем на свете. Подруга приехала учиться в Лондон из провинции и никак не могла насладиться столичной жизнью. Она меняла парней как перчатки, посещала все студенческие вечеринки и вообще жила на полную катушку.

Я же была ее полной противоположностью. Тихой, скромной и повернутой на учебе. Даже не знаю, почему мы сдружились.

В начале я почти не общалась с парнями. Слишком ныли незаживающие раны моего прошлого. На втором курсе Эмили познакомила меня со своим кузеном по имени Дилан, который переехал в Лондон двумя годами ранее.

Он оказался умным, образованным и довольно приятным молодым человеком. Спустя три месяца мы начали встречаться. Ходили по музеям, пили кофе и обсуждали литературу.

Больше всего меня поражало то, что Дилан никогда не платил за меня в ресторанах. Не потому, что он был таким жлобом, а потому что в Европе, и в частности в Англии, вообще не принято, чтобы мужчина платил за женщину.

Признаться честно, для меня это было дико. Учитывая то, что в России парни всегда брали расходы по совместному досугу на себя, я привыкла к этому.

И когда Дилан с непринужденной улыбкой дал мне понять, что с меня требуется половина для оплаты счета, мне стоило огромных усилий скрыть свой шок.

Когда я рассказала об этом Эмили, она посчитала меня несовременной.

— Как женщина может сохранять свободу и независимость, если она не способна заплатить за собственный обед? — негодовала подруга.

— Дело не в том, что она не способна, — пыталась объяснить я. — Просто это элемент ухаживания, проявления галантности и заинтересованности. То же самое, когда мужчина придерживает дверь перед дамой, давая ей пройти вперед, понимаешь?

— Одно дело дверь, а другое счет! — фыркнула Эмили.

Я была не в состоянии переубедить подругу. Разные менталитеты — вещь несокрушимая.

Несмотря на эту особенность, Дилан мне нравился. Он мог меня рассмешить и отвлечь от тяжелых мыслей, в которых я частенько пребывала. Парень рассказывал смешные истории из их с Эмили детства, обучал меня сленгу и часто просил почитать вслух стихи на русском.

Я декламировала ему произведения почти всех известных поэтов, кроме Есенина. Его не могла. Язык не поворачивался.

Я старалась избегать любых напоминаний о мальчике из прошлого, который навсегда забрал частичку моей души. Я удалилась из социальных сетей, сменила номер телефона и сделала все, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Я поддерживала связь с родителями и сестрами через Интернет, и пару раз они прилетали ко мне в Лондон. Мама звала меня в Россию во время каникул, но я не хотела ехать. Понимала, что, оказавшись дома, захлебнусь в воспоминаниях и тоске по давно минувшим дням.

Здесь в Англии я отчаянно старалась доказать себе и окружающим, что у меня все нормально. Что я счастлива. И если самой себе, признаться честно, я не верила, то окружающие, казалось, действительно считали, что у меня все в порядке. Я хорошо училась, жила в уютной квартире, у меня были деньги. О чем еще можно мечтать?

Из всего моего окружения, пожалуй, только Эмили догадывалась о том, что мое счастье показное. От нее не утаилась рана в моей душе, которая периодически ныла и кровоточила.

— Счастливые бывшим не пишут, — задумчиво сказала Эмили, в очередной раз застукав меня с телефоном.

По моему лицу она тут же поняла, ЧЕМ я занимаюсь.

— А я и не пишу ему, — вспыхнула я.

— Да, ты втайне разглядываешь его профиль с чужой странички. По-моему, это еще хуже, — хмыкнула она.

Подруга была права. Иногда поздними вечерами, оставшись в одиночестве, я наливала себе бокал вина, открывала свою "фейковую" страничку в Инстаграм, находила аккаунт Калашникова и часами рассматривала его фотографии.

Он был не самым активным пользователем социальных сетей и выкладывал новые материалы раз в несколько месяцев. Но этого было достаточно, чтобы в общих чертах понимать, как развивается его жизнь.

Он уехал в Москву. Как и планировал, поступил в институт. Со второго курса начал стажироваться в "IGM". Ходил по ночным клубам. И стал выглядеть еще лучше, чем прежде. Это все, что я о нем знала.

А еще я с недовольством наблюдала, как разные девочки ставят лайки и комментируют его фотографии. Таким образом, список имен, которыми я никогда не назову дочь, все время пополнялся.

Тысячу раз я умирала от желания написать ему, но каждый раз останавливалась, понимая, что это ни к чему.

"Прекрати жить прошлым, сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас!" — говорила Эмили.

Я кивала, шла в душ и мечтала, чтобы горячая вода смыла мою боль. Но этого не произошло. Ни через год, ни через два, ни через четыре.

Дилан был хорошим парнем с огромным количеством положительных качеств. Но этот умный и привлекательный англичанин имел один существенный минус.

Он не был Ярославом Калашниковым. Не умел так игриво вскидывать брови, не носил рубашки с закатанными рукавами, не стригся под машинку. Дилан не любил оливки, не смотрел на меня хищным взглядом, а его прикосновения не заставляли сгорать от желания.

Он, как и другие парни, которые время от времени проявляли ко мне интерес, вызывал во мне лишь бесцветное подобие тех чувств, которые я однажды испытала с Ярославом.

Когда учеба в университете подошла к концу, я решила дать себе возможность немного развеяться. Купила билет до Москвы, не имея ни малейшего представления, как проведу следующие два месяца.

Просто села в самолет и, чтобы отвлечься от необъяснимого волнения, принялась редактировать резюме.

Это был мой первый визит в страну "белых берез" и "звонно чахнущих тополей" за четыре года. Я дрожала от предвкушения встречи с родиной. Кто бы что ни говорил, но место, в котором человек родился и вырос, на всю жизнь будет для него особенным.

Ступив ногой на родную землю, я поняла, что скучала. Скучала по громкой русской речи, по ласковому теплому лету, по людям, которые понимают смысл выражения "да нет, наверное".

Я была дома. Я была в России.

***

Проспать чуть ли не до обеда? Для меня это что-то новенькое. Наверное, устала после перелета. Да и нервное напряжение сыграло свою роль.

Я заказала завтрак в номер и направилась в душ. Перекусив, облачилась в легкое летнее платье, накрасила ресницы, увлажнила губы и вышла на улицу.

Лето. Июль. Москва. Что может быть прекраснее? Нежное солнце грело мою изголодавшуюся по жаре кожу. Люди, тротуары, машины — все казалось живым и красочным. Небо было ясным и вдохновляюще голубым. Никакого дождя, никакого тумана, просто сказка!

Я боялась откровенно признаться себе в этом, но у меня был план, который зародился в голове еще вчера ночью. А если уж быть совсем честной, то в момент, когда я покупала авиабилет. Я хотела увидеть Калашникова.

Благодаря фотографии, которую Ярослав выложил примерно полгода назад, я знала, в каком именно офисе "IGM" он работает. На снимке он был запечатлен вместе с коллегами на фоне здания.

В пути я была минут тридцать. И когда оказалась через дорогу от стеклянного небоскреба, то неожиданно поняла, что не имею ни малейшего представления о том, что мне делать дальше.

Как быть? Заявиться к нему в офис? И что сказать? "Привет. Помнишь меня? Я та самая бесчувственная стерва, которая разбила тебе сердце много лет назад!" Да, уж очень глупо.

И правда, о чем я думала, когда ехала сюда? На что надеялась? Даже если он и вспомнит меня, то вряд ли захочет разговаривать. А даже если и поговорит, то что дальше?

Загнанная в угол этими вопросами, я купила себе мороженое и опустилась на скамейку. Сладкий пломбир на тридцатиградусной жаре быстро таял и прохладными струйками стал стекать по моим пальцам.

Почувствовал это, я убрала руку в сторону, стараясь не запачкать платье. А в следующий миг, когда я подняла глаза на стоящее передо мной здание, мороженое выпало из мои рук.

Это был он. Широкие плечи, обтянутые белоснежной рубашкой, короткие темные волосы, неторопливая походка. Это был все тот же Ярослав, которого я помнила. Только возмужавший и дорого одетый.

Он выходил из офиса, широко улыбаясь. Как и прежде, его мимика была до безумия привлекательной.

Рядом с ним шла высокая молодая девушка, одетая в шифоновую блузку и узкую юбку-карандаш. Она внимательно смотрела на Калашникова, лишь изредка переводя взгляд на ступеньки, по которым спускалась.

Они о чем-то говорили. Непринужденным движением он провел рукой по волосам, и от этого знакомого жеста, у меня перехватило дыхание.

Я глядела на Ярослава во все глаза. Было ясно, что он в любую секунду может бросить взгляд через узкую дорогу, разделяющую нас, и заметить меня, сидящую напротив с очумевшим видом.

Но я не могла пошевелиться. Меня парализовало. Намертво пригвоздило к скамейке.

Ярослав и его спутница подошли к черному сияющему на солнце Mercedes, припаркованному в нескольких метрах от входа. Калашников сел за руль, девушка опустилась на пассажирское сиденье спереди.

Сквозь идеально чистые стекла машины я видела, как он одевает темные солнцезащитные очки и пристегивается. Все его движения были полны уверенности и спокойствия. Через несколько секунд машина плавно тронулась и скрылась из вида.

Я сидела на скамейке, ставшей моим дозорным пунктом, и поражалась тому, какой шутницей может быть жизнь. Как могло случиться, что Калашников вышел из офиса именно в тот момент, когда я приехала сюда? Глянув на часы, я поняла, что, скорее всего, эти двое поехали на обед. Но от этого мое удивления не стало меньше.

Когда спустя двадцать минут я все же отклеилась от скамейки, в мыслях была безнадежная путаница. Я брела по улицам, пытаясь проанализировать произошедшее.

Что хотела сказать судьба, когда показала мне жизнерадостного Ярослава, покидающего свой офис? Он здоров, красив, успешен. Это прекрасно.

Но он уехал с какой-то симпатичной девушкой. Кто она ему? Коллега или их связывает нечто большее?

Внезапно до меня дошла абсурдность моего желания ворваться в его жизнь сейчас, спустя четыре года. Да, за это время я так и не смогла забыть его. А что, если он забыл меня?

Возможно, что Ярослав счастлив в отношениях с другой девушкой. И тут появляюсь я, нежданный призрак его прошлого.

Я стала злиться на себя за собственную мечтательность и глупость, и вдруг мне ужасно захотелось кофе. В Англии я подсела на этот напиток, несмотря на его неприличную по меркам России, стоимость.

Я зашла в первую попавшуюся на пути кофейню и заняла очередь за высоким худощавым парнем с короткими рыжими волосами. В тот момент, когда он приблизился к кассе и стал озвучивать свой заказ, едва уловимые воспоминания зашевелились во мне.

Голос. Раньше я уже слышал голос этого парня. Он был мне знаком. Я медленно сделала шаг в сторону и, вытянув шею, заглянула лицо к рыжеволосому, чтобы подтвердить свои догадки. И я не ошиблась.

— Паша! — радостно воскликнула я. — Это ты?

Корчагин повернулся ко мне, и на его лице удивление сменилось добродушной улыбкой. Он тоже узнал меня.

— Алиса! Боже… — парень бегал ко мне глазами. — Ты тут? Вот уж кого-кого, а тебя я никак не ожидал встретить!

Он заказал для меня Капучино, и мы заняли небольшой уютный столик у окна.

— Алиса, ты прекрасно выглядишь! Вообще не изменилась! — сказал он.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась я. — А вот ты изменился, состриг свои кудряшки, окреп.

— Да, сейчас такая духота в городе, а кудряшки греют похлеще шерстяной шапки, вот я и подумал, ну их на фиг!

— И правда очень тепло, в Лондоне такой жары практически не бывает, — сказала я, отпивая из чашки.

— Как у тебя дела? Ты давно тут? — с нескрываемым интересом спросил Паша.

— Второй день, — усмехнулась я. — Четыре года не была в России, а тут ни с того, ни с сего надумала.

Корчагин долго расспрашивал меня про Англию, про учебу. А когда он утолил свое любопытство, настала моя очередь задавать вопросы.

— Теперь ты расскажи о себе. Как институт? Работа? Личная жизнь?

— Ох… С чего бы начать? После школы, я поступил в Москву, на бюджет. В этом году закончил бакалавриат, поступаю на магистратуру, буду учиться заочно. Уже два года работаю в сфере IT технологий. Мне нравится.

— Здорово. Только, наверное, очень сложно?

— Больше интересно, чем сложно, — отозвался Корчагин. — Личная жизнь… С ней у меня все в порядке. В том году мы с Наташкой поженились.

— С Одинцовой в смысле? — обомлела я.

— Ну, теперь уже с Корчагиной, — не без гордости заявил парень.

— Вот это новость! Паша, поздравляю! Вы такие молодцы! — я сжала его пальцы, а он благодарно улыбнулся в ответ.

— Спасибо! Мы после школы так и не расставались, переехали сюда вместе. Сейчас она танцы преподает.

— Я за вас очень рада!

— Ну а у тебя как с этим? Есть кто-нибудь? — подмигнул мне Павлик.

— Нет, — я покачала головой. — Как-то не сложилось.

— Ты… Ты общалась с Калашниковым с тех пор? — неуверенно спросил он.

— Ни разу, — призналась я. — А ты?

— Да, мы поддерживаем связь. Раз в месяц встречаемся, делимся новостями. У него сейчас очень насыщенная жизнь, — поведал Корчагин.

— Правда? — мне было так интересно, что я неосознанно подалась вперед.

— Ага. Он же все-таки уехал в Москву. Друг из детдома, Сева, кажется, чуть ли не силой его в поезд запихнул. Яр был сам не свой после того, как ты исчезла. Переживал сильно. Но потом взял себя в руки, собрался. Начал учиться, затем пошел в "IGM", перевелся на заочку и стал работать полный день. Уже неплохо продвинулся по карьерной лестнице.

— Понятно, — протянула я. — Он женат?

— Ярик-то? — заулыбался Паша. — Не-не-не, это не про него.

— Почему?

— Ну, он и в школе-то девчонкам нравился, а сейчас с хорошей работой, машиной и вовсе стал нарасхват. Если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — отозвалась я, а в груди неприятно защемило.

— Слушай, Алиса, он будет чертовски рад тебя увидеть!

— Думаешь? — я с сомнением покосилась на него. — После того, как я поступила?

— А как ты поступила? — вскинул брови Паша. — Он прекрасно знает, что отвертелся от той заварушки с грабежом только из-за тебя. Ярик никогда о тебе плохо не говорил. Всегда с теплотой и уважением.

— Ты знаешь про ту ситуацию? — удивилась я.

— Да, он мне рассказал спустя полгода, как ты уехала.

— Ну не знаю, Паш. Если честно, у меня у самой была мысль его увидеть, но потом я подумала, что это лишнее. У него своя жизнь…

— Что ты такое говоришь? — воскликнул парень. — Ты та, благодаря кому, он весь год благополучно проучился в нашей школе! Точно тебе говорю, он будет очень огорчен, если узнает, что ты была в Москве и не повидалась с ним. Позвони ему.

— Ой, нет, — я замотала головой. — По телефону я вообще не могу. Не общались четыре года, и тут звонок. Хуже не придумать.

— Тогда поезжай к нему домой, — не унимался Павлик.

— Что? — испуганно заморгала я.

— Давай свой номер, я сообщением скину тебе его адрес. К чему вспоминать старые обиды? Встретитесь, поговорите. Вам же есть, что вспомнить.

Мы проболтали с Пашей еще минут двадцать, а потом он заторопился обратно на работу. Пообщаться с бывшим одноклассником было приятно, все моменты школьных дней заново ожили в моей голове. Только самые приятные воспоминания того времени, как ни крути, были связаны с Калашниковым.

Пообедав, я вернулась к себе в номер и предалась размышлениям. Идти или не идти? Вот в чем вопрос.

Паша сказал, что Яр не держит на меня зла. И к тому же я больше всего на свете хотела бы вновь его увидеть. Но страх сковывал меня по рукам и ногам. Как он отреагирует на мой приход к нему домой? Что скажет? Будет ли рад?

Я включила телевизор, пытаясь отвлечься. Но ничего не выходило. Пробовала почитать. Снова бесполезно. Тогда я психанула и пошла в торговый центр. Купила дорогущее черное платье без бретелек и туфли на шпильке.

"Пойду к Калашникову, и будь, что будет!" — твердо сказала я самой себе. Хватит с меня душевных терзаний. Достаточно. И так четыре года мучилась. Больше не выдержу.

***

Шел девятый час. Я стояла перед зеркалом, пытаясь нанести макияж, и жутко нервничала. Руки не слушались, и я пару раз уже ткнула себе щеточкой для туши в глаз.

Плюнув на это неблагодарное дело, я расчесала волосы и натянула новое платье, которое в номере отеля показалось мне более вызывающим, чем в магазине. Но деваться было некуда. Ничего другого, подходящего для встречи с бывшим парнем, у меня не было.

Я вызвала такси, обулась и вышла из отеля. На улице было тепло, но уже не жарко. Я села в машину и принялась жевать свои волосы. Детская привычка отказывалась меня покидать.

У подъезда Калашникова я заметила тот самый черный Mercedes, который видела днем у его офиса. Значит, вероятность того, что Яр дома, высока.

Когда я очутилась перед дверью в его квартиру, меня не на шутку потряхивало. Руки дрожали так, что я боялась разбить бутылку вина, которую прихватила в качестве гостинца.

Никогда не думала, что для меня станет непосильной задачей протянуть руку и нажать на кнопку звонка. От одной мысли, что может произойти, когда дверь откроется, у меня сводило желудок. Однако все мои предположения не оправдались. Когда я все-таки позвонила, произошло то, чего я никак не ожидала.