Глава 3

Алиса

— Лисенок, что мне выбрать: красное или коралловое? — Белла носилась по комнате, примеряя то один, то другой наряд.

— Цвета почти одинаковые, — пожала я плечами. — Но у красного фасон лучше.

— Думаешь, коралловое полнит, да? — она озабоченно смотрела в зеркало.

Я закатила глаза. Худая, как стержень от ручки, Белла все время переживала из-за своего веса. Казалось, что набрать лишний килограмм для нее было страшнее экзекуции.

— Я не говорила, что полнит, — стараясь скрыть раздражение, ответила я.

— Слушай, Лисенок, скажи честно, ноги толстые? — на полном серьезе поинтересовалась пятидесятикилограммовая Белла при росте в сто семьдесят сантиметров.

— Да, и целлюлит на попе немного видно, — ответила я, наслаждаясь ее испуганным лицом.

Иногда мне кажется, что худые женщины специально спрашивают "а не толстая ли я?", чтобы лишний раз нарваться на комплимент. "Нет, что ты, ты не толстая, ты настолько худая, что даже немного просвечиваешь!" — они это хотят услышать? Это то же самое, если бы Мария Кюри спросила: "А не глупа ли я?" Бред.

Дверь в комнату Беллы распахнулась, и на пороге появилась мама — стройная, моложавая блондинка в обтягивающем спортивном костюмчике.

— Как дела, мои девочки? — спросила она, присаживаясь на рядом со мной.

— Мама, помоги выбрать платье! Толя подъедет через пятнадцать минут, а я еще волосы не уложила! — Белла была в панике.

Она быстро помогла старшей дочери с выбором, успокоила ее и подобрала туфли к платью. От мамы толку было однозначно больше, чем от меня. Она разбиралась в моде, "мониторила" последние тренды и говорила с моими сестрами на одном языке.

— Спасибо, мамочка! — звонко чмокнув маму в щеку, Белла упорхнула на свидание со своим престарелым Анатолием.

— Как первый день учебы, Лисенок? — ласково спросила родительница, поглаживая меня по спине.

— Отлично, к нам в класс пришел новый мальчик. Он из детдома. Говорят, для таких ребят это отличная возможность. Они ведь там…

— Из детдома? — перебила меня мама.

— Ага, — кивнула я.

— И какой он из себя? — с подозрением поинтересовалась она.

— Хороший. Приятный.

Я соврала. Ни хорошим, ни приятным мой новый одноклассник не был. Когда первого сентября Ксения Степановна сказала, что с нами будет учиться мальчик из детского дома, я обрадовалась.

С волонтерами мы не раз ездили в сиротские учреждения. Ребята там всегда были такими тихими, забитыми и скованными, что от одного упоминания о детдоме мое сердце наполнялось жалостью. И хотя дети, которых мы навещали, были гораздо младше, после слов Ксении Степановны я решила, что этот новенький Ярослав наверняка такой же. Я пообещала себе, что буду поддерживать его, а если все пойдет гладко, постараюсь стать его другом.

Однако Калашников оказался полной противоположностью тому образу, который я нарисовала у себя в голове. Высокий, накаченный, со стрижкой под "ежик" и крупными чертами лица — он походил на настоящего головореза. Я физически ощущала опасность, исходящую от него.

А когда я декламировала стихотворение на литературе, он смотрел на меня нагло, дерзко и в упор. Под его стальным взглядом, в котором читалась едва уловимая злоба, мне хотелось съежиться до нано размеров.

Но маме об этом было знать необязательно. Она и так у меня слишком эмоциональная. К тому же часто первое впечатление о человеке может быть обманчивым, поэтому я не спешила с навешиванием ярлыков и выводами.

— А почему этого мальчика посадили именно в ваш класс? — обеспокоенно продолжала мама.

— Не знаю. Да я и какая разница? Я считаю, что такие ребята не должны быть изолированными. Им следует учиться в обычной школе, общаться с семейными детьми, ходить к ним гости, чтобы получать представление о нормальной жизни за пределами…

— Что ты несешь, Алиса? — опять перебила меня родительница. — Какие гости? Все эти дети — будущие преступники. Раз приведешь такого в дом, потом столового серебра или ювелирных украшений не досчитаешься!

Я пыталась вразумить маму. Говорила, что нельзя всех детдомовских под одну гребенку. Что люди разные, и каждому нужен шанс. Но она не слушала, упрямо стояла на своем. Поняв, что мне ее не переубедить, я вздохнула и пошла в свою комнату делать уроки.

Однако даже за ужином мама никак не могла отойти от этой темы.

— Саш, представляешь, в Алисин класс перевели мальчишку-беспризорника? — раскладывая еду по тарелкам, сообщила она.

Несмотря на наличие домработницы, мама почти всегда готовила сама. Ей нравилось это делать.

— И что? — после рабочего дня отец выглядел уставшим.

— Как что, Саш? Эти дети — угроза для нормального общества. Откуда, мы знаем, что у них в голове!

— Не все выходцы из детских домов — преступники, мама! Абрамович, Шатунов, Русланова — эти люди реализовались в жизни и добились успеха! — с обидой вставила я.

После дневного разговора с мамой я почитала статьи в интернете и припасла несколько козырей.

— Это единицы, Алиса, единицы! — не уступала она.

— Наверное, это сделано для того, чтобы поспособствовать социализации этих ребят, — спокойно заметил папа. — Ведь именно в их изолированности от общества и отсутствии нормального жизненного опыта и заключается причина высокой преступности среди сирот.

— Да, но почему проблемы социализации детей-сирот должны решаться за счет наших детей? — мама выглядела разъяренной.

— Не бери в голову, Ань. От одного беспризорника в коллективе ничего не изменится. Их же не десять человек в один класс посадили.

Мама не стала продолжать спор, но весь вечер выглядела задумчивой. Очевидно, просто так оставлять эту ситуацию она не хотела.

Язык мой — враг мой. И зачем я только сказала ей про Ярослава?

На следующий день перед первым уроком я пересеклась с новеньким в раздевалке. Повесила свою легкую куртку на крючок, а потом, разворачиваясь, чуть не впечаталась ему в грудь. От парня исходил запах сигарет и мятной жвачки.

— Привет! — сказал он, и его зеленые глаза впились мне лицо.

— Привет, — пропищала я, стараясь обойти его внушительных размеров фигуру.

— Какой у нас сейчас урок?

— Биология, — смотря себе под ноги, ответила я.

Почему-то в присутствии этого парня мне становилось не по себе. Я направилась на занятие, а он шел рядом со мной, без всякого стеснения разглядывая меня.

— Чего ты на меня так смотришь? — не выдержала я.

Перед лестницей он уступил мне дорогу, а сам двинулся следом. Клянусь, я чувствовала его наглый взгляд своей пятой точкой.

— Просто любуюсь. А что, нельзя? — донесся до меня его низкий голос.

— Нельзя! — выпалила я и ускорилась.

Но Ярослав не отставал. Мы зашли с ним в класс практически одновременно, и я тут же нырнула на свое место, пытаясь отделаться от его навязчивого взора.

— Он похож на опасного дикого зверя! Как бы я хотела стать его жертвой, — мечтательно протянула моя соседка по парте Наташа Одинцова.

— Ты о ком? — спросила я, доставая из сумки учебник, тетрадь и пенал.

— О новеньком, — вздохнула она.

— Ната, ты в серьезно? Он тебе что, как парень нравится? — не поверила я.

— Да. Тебе не кажется, что он похож на Ачи из "Три метра над уровнем неба"?

— Чего-чего? — не поняла я.

— Чаво-чаво, — передразнила Наташа. — Фильм такой. "Три метра над уровнем неба". Не смотрела, что ли?

— Нет, — поморщившись ответила я.

— Ну и зря. Там, между прочим, страсть, боль, слезы, прям ух. Не то, что у тебя с твоим Артемом, пенсионерские отношения.

— Ничего не пенсионерские! — возмутилась я. — Просто мы оба взрослые люди. Зачем нам попусту тратить нервные клетки?

— Вот я и говорю, "взрослые люди", "нервные клетки". Вы с ним как бабулька с дедулькой. Даже секс вам не нужен.

— Ната, — сурово начала я. — Во-первых, это не твое дело. А, во-вторых, ожидание демонстрирует серьезность наших намерений…

- Бла-бла-бла, — перебила меня Наташа. — Да вы все равно уже решили пожениться, разве нет? Зачем тянуть?

— Ничего ты не понимаешь! — надулась я.

Наташа опять принялась поливать мою личную жизнь помоями, но прозвенел звонок и утихомирил соседку.

Нас с Одинцовой нельзя было назвать лучшими подругами, но мы были довольно близки. Я общалась с ней больше всех из своих одноклассников. Иногда мы проводили вместе свободное время. И только с ней, за исключением мамы и сестер, я обсуждала свою личную жизнь.

После уроков мне позвонил Артем и попросил подождать его около школы. Он хотел встретиться и обещал забрать меня через двадцать минут. Я не стала возражать, никаких особенных планов на вечер у меня не было.

Взяв из гардероба свои вещи, я вышла в просторный школьный холл на первом этаже и, к своему удивлению, у кабинета директора заметила маму. Рядом с ней стояли родители моих одноклассников, всего человек пять.

— Мамочка, привет! Ты чего тут? — спросила я, приближаясь.

— Мы тут по делу, Лисенок, не обращай внимания, — мама пригладила мои волосы.

— Вы к директору?

— Да. Это насчет… Некоторых организационных моментов, не бери в голову, — улыбнулась она.

Я кивнула. В замешательстве отошла от них и села на скамейку неподалеку в ожидании Артема. Открыв групповой волонтерский чат, я увидела сообщение о том, что через неделю на выходных будет организована поездка в дом престарелых "Белово".

Я поспешила написать, что тоже еду. В этом доме престарелых я была уже трижды. Там жили замечательные бабушки и дедушки, с которыми мы всегда тепло и душевно общались. Как же будет здорово снова всех их увидеть!

Погрузившись в переписку с волонтерами, я совсем отключилась от реальности. Однако громкий шепот группы родителей во главе с моей мамой неожиданно привлек внимание:

— Посмотрите, это он, мне его вчера Кирюша после уроков показал, — прошипела мама Кирилла Демидова. — На вид настоящий уголовник!

Я проследила за взглядом родителей и увидела Ярослава Калашникова, который шел мимо них по коридору, на ходу натягивая свободную джинсовую куртку.

— Да уж, рубашка навыпуск, весь расхлябанный! — поддержала ее мама Лиды Сорокиной.

Что за глупости? С рубашкой навыпуск ходила добрая половина старшеклассников. Почему им можно, а Ярослав сразу "расхлябанный"?

Очевидно, Калашников услышал нелестные слова в свой адрес, пока переобувался на соседней скамейке. Он обернулся и долгим взглядом посмотрел на родителей. Я не видела его лица, но на секунду они замолчали. Затем Ярослав затолкал мешок со сменной обовью в рюкзак и, накинув его на плечо, направился к выходу.

"Ох, звереныш, видели как на нас посмотрел?", "Хулиганье!", "Потерянный для общества!", — раздалось до неприличия громкое шипение ему вслед.

Волна стыда накрыла меня с головой, к щекам прилила кровь, а руки задрожали.

— Он же вас слышит! — подскочила я к родителям, едва Калашников скрылся за дверью. — Вы же взрослые! Как вам не совестно?

— Алиса! — мама слегка повысила голос. — Тебя это не касается! Иди домой!

— Вы хотите просить директора, чтобы его убрали из нашей школы? — с ужасом догадалась я.

Мама потупила взгляд и нервно переступила с ноги на ногу.

— Алиса, мы всего лишь хотим донести Дмитрию Александровичу свою позицию. Этот мальчик несет потенциальную угрозу… — она вновь стала прокручивать свою заезженную пластинку.

— Да он же ничего не сделал, мама! — завопила я. — Вы хотите от него избавиться только из-за того, что он вырос в детдоме? Но разве это его вина? Что за предрассудки у вас?

Родительница открыла рот, чтобы что-то ответить, но внезапно дверь кабинета за ее спиной открылась, и секретарша оповестила, что директор освободился и готов принять их.

— Дома поговорим, — строго заявила мама и скрылась за дверью вместе с остальными родителями.

Я с трудом верила в происходящее. Как моя собственная мама могла бы такой бессердечной? В изнеможении я опустилась на скамейку и прикрыла лицо руками, размышляя о том, что в данной ситуации могу сделать лично я, чтобы хоть как-то помочь.

От моих мыслей меня отвлек входящий звонок от Артема, он подъехал. Я вышла на крыльцо и у школьных ворот увидела белую Audi. Забравшись внутрь, я чмокнула Артема в губы. Он потянулся на заднее сидение и достал оттуда шикарный букет алых роз.

— С годовщиной, дорогая! — торжественно произнес он.

На секунду я зависла, вспоминая, какое сегодня число. Точно! Именно в этот день четыре года назад мы с Артемом впервые встретились на вечеринке его родителей. Как я могла об этом забыть?

— Спасибо, любимый! — вновь прижимаясь губами к его гладко выбритой щеке, сказала я.

Я ужасная девушка! Как могло случиться такое, что парень помнит про дату нашего знакомства, а я нет? Со мной определенно что-то не так.

Артем повез меня в ресторан "Пион", по дороге увлеченно рассказывая про свою учебу.

— Уголовное право в этом семестре нам будет читать сам Кудрин, — воодушевленно заявил он.

— Этот тот, к кому ты хочешь попасть на стажировку?

— Да, он настоящая акула в своем деле. Он и семинары у нас вести будет, постараюсь создать о себе благопритное впечатление.

— У тебя это всегда хорошо получается, — улыбнулась я.

Артем был образцово-показательным молодым человеком. Воспитанный, спокойный, осанистый — он почти всегда одевался в классические костюмы и заправлял рубашку в брюки. Ни у кого бы не повернулся язык назвать Артема "расхлябанным".

Подумав об этом, я мысленно вернулась к недавней ситуации и расстроенно закусила кончик своих волос.

— О чем ты задумалась, Алиса?

— Да так, неважно… Кстати, на следующих выходных я опять еду в "Белово", — сказала я.

Мне не хотелось говорить Артему про Ярослава. Чутье подсказывало, что его реакция мало чем будет отличаться от маминой. Эти двое сходились во мнении всегда и во всем. А выслушивать новый поток оскорблений одноклассника я не была готова.

В "Пионе" все нас знали. Это был один из любимых "приличных" ресторанов Артема. Здесь все соответствовало его пожеланиям: дорого, вкусно и пафосно.

Увидев Артема, девушка-хостес расплылась в улыбке от уха до уха и кокетливо убрала волосы на бок. Он всегда производил на женщин такое впечатление. Они прям чуяли исходящую от него уверенность и энергию денег.

Я привыкла к такой реакции на своего парня и совсем не огорчалась по этому поводу. Ну и что с того, что девчонки так и стреляют глазами в его сторону? Главное же, что он со мной и любит меня. Остальное неважно.

Мы сели за наш привычный столик и сделали заказ: стейк "Рибай", сибас на гриле, салат из рукколы и два чизкейка на десерт.

Я часто ходила в подобные места, сначала с отцом, потом с Артемом. Для них было нормально потратить на один обед три-четыре тысячи рублей. После вступления в волонтерские организации я узнала, что кому-то приходится жить на эти деньги всю неделю.

Я не осуждала своего отца за такие траты. Во-первых, потому, что не имела на это право. Он всю жизнь обеспечивал нас с сестрами и маму всем лучшим, и я была благодарна ему за это. Во-вторых, отец всего добился сам, поэтому мог распоряжаться заработанными деньгами так, как пожелает.

Но вместе с этим я понимала, что далеко не все так талантливы, умны и везучи, как мой отец. Поэтому я так стремилась помогать людям. Я мечтала, чтобы каждый человек на земле мог почувствовать себя счастливым. Ведь все этого заслуживают.

— Алиса, в субботу мы идем к Гущиным. Лева сделал Марине предложение, — сообщил Артем.

— Правда? Как это здорово, — улыбнулась я.

Лева Гущин был лучшим другом Артема. Он встречался с Мариной месяцев восемь, а до нее был еще тем ловеласом. Интересно, с чего это он так резко решил на ней жениться?

— Надень, пожалуйста, то коктейльное платье, которое мама привезла тебе из Италии, — ласково попросил он.

— Хорошо, — я натянула улыбку.

Чтобы не обидеть парня, придется облачиться в платье, которое мне совсем не нравилось: пестрое, вычурное и слишком экстравагантное. Но оно стоило кучу денег и было подарено моей будущей свекровью. Как говорится, не нравится — полюби.

После ресторана мы с Артемом поехали ко мне. Немного посидели в моей комнате. Поцелуи, объятья — все, как обычно. После этого Артем попил у нас чай, рассыпаясь в любезностях перед мамой. Она хохотала и ласково хлопала Артема по руке. Думаю, будь мама лет на двадцать моложе, сама бы с удовольствием встречалась с ним.

Разумеется, при моем парне речи о сегодняшнем походе мамы к директору не было. Однако едва дверь за ним закрылась, я начала разговор:

— Ну что, как сходили к директору? Успешно?

— Алиса, я не настроена снова ссориться, — заявила мама.

— Я не хочу ссориться. Просто скажи, что вам ответил Дмитрий Александрович. Неужели Калашникова уберут из школы? — мой голос немного дрожал.

— Никто не уберет твоего Калашникова, — после недолгого молчания раздраженно ответила мама. — Вечно ты со своей благотворительностью носишься! Иногда твоя доброта граничит с безумием!

Оказалось, что Дмитрий Александрович был непреклонен. Он объяснил, что у него нет никаких причин ни с того, ни с сего исключать Ярослава. Как же я была рада, что у родителей ничего не вышло!

Пока мама это рассказывала, вновь сделалась сердитой и хмурой. Присутствие детдомовца в моем классе было ей поперек горла. Я постаралась отвлечь ее и начала в подробностях рассказывать о нашем походе в ресторан с Артемом. Мама обожала такие истории и с удовольствием переключила внимание.