Глава 7

Алиса

Милые мои старички! Как я рада была всех их снова видеть! Думаю, нам правда удалось их развлечь. Ярослав держался молодцом. Иногда, глядя на его приподнятые от удивления брови, я еле сдерживала улыбку. Наверное, он вообще впервые общался с пожилыми людьми. Ведь у него не было ни бабушек, ни дедушек.

На обратном пути мы с ним шли позади всей группы волонтеров, и я достала из рюкзака бутерброды.

— Будешь? — спросила я, протягивая ему сверток.

— Давай, умираю с голоду, — радостно выдохнул Калашников.

Мы шли по узкой тропинке и наслаждались нежными прикосновениями солнца. Я всегда обожала лето и раннюю осень. Это время года было теплым, приветливым и радушным. Не то, что хмурая и вечно недовольная зима, которую я терпеть не могла. Холодно, зуб на зуб не попадает, брр. От одних мыслей о морозах мурашки по коже.

"Белово" находился в потрясающе живописном месте. Здесь можно писать вдохновляющие пейзажи, изображая русскую природу такой, какая она есть. Скромной, благородной, но в то же время чувственной.

Да, в наших краях не приживалась буйная растительность, характерная для Азии, не было пальм и лазурных вод, как в Южной Америке. Но в "белых березах" и "звонно чахнущих тополях" присутствовал свой непередаваемый словами шарм. Красота нашей природы была неброской, утонченной, немного суровой, но это этого не менее восхитительной.

— Алиса, смотри! Там что, река? — голос Ярослава прорезал мои мысли.

— Да, там есть небольшая речушка, — проследив за его взглядом, сказала я.

— Кайф! Пошли искупнемся! С меня уже тридцать три ручья стекло! — заявил мой одноклассник и сошел с дороги, двигаясь по направлению к реке.

— Ты что, Калашников, мы же уезжаем! Ребята не будут нас ждать, — я встала на месте и всплеснула руками.

— Брось, Малыгина, доедем без них! Когда еще такая погода будет? — не останавливаясь, бросил он мне через плечо. — Когда ты в последний раз купалась?

Меньше месяца назад я плавала в Средиземном море, но говорить об этом не стала. Ярослав уже удалился на приличное расстояние от тропинки, и я, постояв еще пару секунд в раздумьях, рванула за ним. На ходу написала Лизе сообщение, чтобы они ехали без нас.

Догнать парня было непросто, и я запыхалась. Теперь и по мне пот катился градом.

— Далась тебе эта река, — ворчала я, шагая по высокой траве. — Наверняка вода ледяная. Я вообще только ноги намочу, купальника-то у меня с собой нет.

— Зачем тебе купальник, Малыгина? — хрипло рассмеялся Ярослав. — Ты что, трусы с лифчиком не носишь?

— Трусы и лифчик — это вообще-то нижнее белье! — воскликнула я. — А купальник — это купальник.

— Ну а разница-то в чем? Кроме названия? — он игриво вскинул брови.

— Ну как… — его вопрос озадачил меня. — Разница… Она просто есть и все.

— Вот отсюда и растут ноги у шуток про женскую логику, — усмехнулся парень.

— Ну, слушай, когда одеваешь купальник, все окружающие знают, что на тебе плавательный костюм, и это не выглядит вызывающе. А когда ты ходишь в нижнем в белье, то ты просто полуголая. Как бы без причины. И из-за этого ощущаешь себя неловко, — попыталась объяснить я.

— Да вообще плевать, кто, что подумает, Алиса, — сказал Калашников. — Тем более, что из "окружающих" тут только я. А мне без разницы: купальник или нижнее белье.

Мы подошли к узкой реке с несильным течением. Вода была чистая и прозрачная. Подступ к реке казался довольно пологим, камней было мало, и на дне виднелся речной песок.

Я остановилась в паре метров от воды и стала снимать кеды с носками, чтобы попробовать воду ногами. Ярослав скинул со спины рюкзак и стянул с себя майку, уже второй раз за день обнажив свой атлетический торс.

При взгляде на его широкие плечи и кубики пресса, я невольно залилась краской. Слишком уж совершенным казалось его тело. Он провел рукой по волосам, и я заметила, как тонкие капельки пота струятся по его гладкой коже.

Затем Калашников принялся расстегивать ремень и стаскивать с себя джинсы. "Прекрати пялиться, сейчас он заметит. Хватит, Малыгина! Боже, да отвернись ты от него!" — орал на меня мой внутренний голос, но я все равно, как какая-то извращенка, косилась на Ярослава.

Оставшись в одних черных боксерах, Калашников подошел к воде. Я направилась следом.

— А вода гораздо теплее, чем я думал! — заявил он, зайдя в реку по щиколотку. — Попробуй.

Я сделала шаг, и ступней коснулась прохлада. Мое тело, изнывающее от жары, умоляло меня окунуться в освежающую воду.

Ярослав двинулся вперед и, оказавшись в воде по пояс, резко погрузился в нее с головой. Вынырнув, он смахнул с лица крупные капли и с довольной улыбкой повернулся ко мне.

— Вода обалденная! Иди сюда!

— Нет, мне и тут неплохо, — ответила я, переступив с ноги на ногу.

— Если ты сама не залезешь, я тебя сюда силой затащу. Это не шутка, — направляясь ко мне, заявил Калашников.

Мои глаза расширились. Неужели он серьезно? Ярослав приблизился ко мне и, обхватив сильными пальцами мое запястье, потащил на глубину. Я пыталась вырваться, но безуспешно: парень держал меня мертвой хваткой.

— Ладно-ладно, сама залезу, — наконец согласилась я. — Еще не хватало джинсы промочить насквозь!

Ярослав отпустил мою руку, и я вернулась на берег. Его внимательные зеленые глаза наблюдали за мной, на губах играла легкая улыбка.

— Отвернись! Я не могу, когда ты смотришь! — скомандовала я.

— Чего не можешь? — усмехнулся он.

— Раздеваться!

— Что за бред? Я же все равно увижу тебя, пока ты будешь заходить в реку! — он рассмеялся и принялся брызгать на меня прохладной водой.

Мне ничего не оставалось, кроме как наспех скинуть одежду и побыстрее сигануть в реку, чтобы минимизировать время демонстрации своего нижнего белья Калашникову. Зайдя в воду по пояс, я хотела так же, как Ярослав, быстро окунуться и поплыть, но тело отказывалось подчиняться. Сейчас вода казалось мне ужасно холодной, и погрузиться в нее полностью было страшно.

— Села баба на горох и сказала слово "ох", — произнесла я присказку, которой учила нас с сестрами в детстве мама, и все же заставила себя сесть в воду.

Это рифма работала всегда, без исключений.

Оправившись от первого шока, я посмотрела на Калашникова и заметила насмешливое выражение его лица. Ежик его темных волос блестел на солнце, а глаза и вовсе отливали изумрудным оттенком.

— Какая ты потешная, Малыгина! — с этими словами Ярослав нырнул в воду и поплыл, широко размахивая мускулистыми руками.

Я направилась следом. Речушка была небольшой, так что плыть по большей части приходилось вдоль берега. Вода прекрасно остудила разгоряченное тело, и я чувствовала себя обновленной.

В метрах пятидесяти от того места, где лежали наши вещи, Ярослав вылез на берег и прилег на густую траву.

— Это прямо то, что доктор прописал, — довольно произнес он. — Ты как, освежилась?

Я выползла на сушу и присела рядом с Ярославом, прижав колени к груди и обхватив ноги руками. Я думала, что это поза лучше всего скрывает мою наготу, которой я почему-то очень стеснялась, сидя рядом с зеленоглазым парнем, беспардонно разглядывающим меня.

Вдруг я начала жалеть о том, что вчера на ужин в одиночку спорола целую плитку шоколада. Неспроста Белла всегда говорит: "Все вкусняшки остаются на ляжках". Казалось, что мои ляжки выдают меня с потрохами. Это паранойя, или я правда поправилась?

— Что ты какая зажатая? Расслабься, — улыбнулся Калашников и легонько коснулся моего плеча, как бы приглашая откинуться на траву.

От его невинного прикосновения я напряглась и даже зачем-то втянула живот. Да что это со мной?

— Все, мы искупались. Ты доволен? Теперь можем идти? — положив кончик волос в рот, спросила я.

— Ну, что ты какая зануда? Давай еще поваляемся. Ты куда-то торопишься? — отозвался Ярослав, блаженно потягиваясь на солнышке.

Спешить мне было некуда, но когда в полуметре от меня лежал парень в трусах с фигурой молодого бога, я ужасно нервничала. Будь неладен этот Калашников со своим стальным прессом, на котором, казалось, можно натереть сыр, как на терке.

— Ладно, теперь твоя очередь, расскажи о себе. Что любишь? О чем мечтаешь? — сказала я, пытаясь справиться со своим дурацким нервозом и призывая себя к адекватности.

— Алис, я типичный детдомовец, мне нечего о себе поведать, — пожал плечами Ярослав.

— Создается ощущение, что ты прикрываешься детским домом, чтобы не показывать себя настоящего, — задумчиво ответила я.

— Ого, а ты психологом подрабатываешь? — иронично спросил он, вскидывая густые и неимоверно привлекательные брови.

— Почему именно тебя направили в нашу школу? — не обращая внимания на его сарказм, спросила я.

— Наверное, я менее отмороженный, чем остальные, — ответил он, сорвав травинку и положив ее в рот.

— Я серьезно, — я повернула к нему голову.

— Я тоже, — Ярослав упорно не хотел говорить о себе.

— Так нечестно. Ты теперь знаешь даже мой секрет про то, что я пишу стихи. А про себя и пары предложений сказать не хочешь, — я поджала губы.

— Ой, подумаешь, большое дело! Вот, если бы ты дала мне свои стихи почитать или сама бы рассказала — это да, это я понимаю, — покусывая травинку, заявил он.

— Еще чего! — я тряхнула головой. — Я никогда их тебе не покажу!

— Спорим? — Калашников приподнялся на локтях.

— Чего? — не поняла я.

— Спорим, что увижу или услышу твои стихи первым? — он хитро прищурился.

Вот это самоуверенность!

— Даже спорить бессмысленно! — фыркнула я.

— Ну так что, по рукам? — Калашников протянул мне внушительного размера ладонь. — Если я выиграю, то смогу поцеловать тебя. Если выиграешь ты, отвечу на любые твои вопросы максимально честно и откровенно, да и вообще, сделаю все, что пожелаешь.

— Ну ты и наглец! — от возмущения я начала задыхаться.

— А что такого? Ты уверена в себе? Или все же нет? — подначивал меня Ярослав.

— А какой срок спора? — немного помолчав, спросила я.

— Пускай будет апрель. Апрель следующего года.

Поразмыслив, я пожала его руку. Вряд ли от этого что-то потеряю. Стихи свои показывать я пока не собиралась, и уж тем более Калашникову. А вот возможность загадать ему любое желание была заманчивой.

Повалившись на траве еще немного, мы подошли к своим вещам и оделись. Натянув джинсы и футболку, я сразу почувствовала себя спокойнее. Да и на Ярослава в одежде смотреть было куда менее волнительно.

Мы вышли на тропинку и через десять минут уже сидели на полуразвалившейся остановке, куда приехали утром. Нам повезло: автобус появился почти сразу. Я заняла место у окна, мой спутник опустился рядом.

— Тебе хоть нравится в нашем классе? — спросила я у Ярослава, который развалился на сидении, широко расставив ноги.

— Пойдет, — равнодушно ответил он.

— Мы хотим, чтобы тебе было комфортно в новом коллективе, — улыбнулась я.

— Кто это мы? — он перевел на меня взгляд.

— Я, Наташа Одинцова — моя соседка по парте…

— А, эта блондинка с буферами? — усмехнулся Калашников.

Мда. Судя по всему, он запомнил самые "выдающиеся" черты внешности моей подруги. Как это типично для мужчин.

— Да. Она тебе понравилась? — спросила я, вспоминая просьбу Наты прощупать почву на тему личной жизни Ярослава.

— Девчонка как девчонка, — пожал он плечами.

— А у тебя есть девушка? — поинтересовалась я.

— Малыгина! — Ярослав насмешливо изогнул бровь. — Это такой подкат у тебя, что ли?

— Что?! Нет! — я растерялась. — Я вообще не для себя спрашиваю!

— А для кого? — он еле сдерживал смех.

— Для Наташи! — с обидой выпалила я. — Ты ей показался симпатичным, вот она и попросила меня узнать!

— А ты, оказывается, маленькая врушка! — Ярослав хохотал в голос.

— Да нет же! Я правду говорю! — возмутилась я, выпучив глаза.

— Ой, Малыгина, весь твой флирт шит белыми нитками. Симпатичным я показался Наташе, но задаешь вопросы о моей личной жизни почему-то ты. Ну не детский сад?

— Зря я тебя спросила! Ты все не так понял! Какой флирт? У меня вообще-то парень есть, — выпалила я.

— Ты еще и парня себе выдумала? Ну ты даешь! — он откровенно издевался надо мной.

— Иди в задницу! — надулась я, сложив руки на груди.

— Ладно, Алиса, не злись. Просто ты меня так в лоб спросила. Обычно девчонки ищут какие-то окольные пути, изощряются. А ты не такая. Меня это забавляет, — примирительно улыбнулся он.

Да уж, вышло и правда как-то глупо. Может, не стоило воротить нос от книжек с названиями "Искусство флирта", "Кокетство для чайников" или "Как заставить мужчину принимать ваши желания за его собственные: краткое пособие", которые мне все время подсовывала Белла?

— Вообще больше не буду с тобой разговаривать. Мало того, что ты ничего толком не рассказываешь, так еще и идиоткой меня выставляешь, — проворчала я.

— А что, найти меня симпатичным может только идиотка? — он слегка склонил голову на бок.

— Нет, просто… — запнулась я, поднося к губам тонкую прядь волос.

— Колись, Алиса, я тебе нравлюсь? — всем телом повернувшись ко мне, спросил Калашников.

— Пойдет, — фыркнула я и, передразнивая его, добавила. — Парень как парень.

— Парень как парень? — Ярославу явно было весело. — Именно поэтому ты пожирала меня глазами там, на реке?

Я заметила, что две женщины лет за сорок внимательно наблюдают за нами.

— Я?! Что?! — мои глаза вылезали из орбит.

— Ты меня, конечно, извини, но я тогда не на шутку перепугался за свою честь. Взяла и ни с того ни сего разделась… И эти твои плотоядные взгляды… Признаться честно, я переживал, как бы ты на меня не набросилась! — он изобразил смущение.

— Чтоб тебя, Калашников! Ты чего несешь?! — воскликнула я, с ужасом понимая, что теперь уже весь автобус с интересом прислушивается к нашему диалогу.

— Нет, ты красотка, спору нет. Но я так не могу, мы же с тобой едва знакомы. Пойми, секс без любви — это неправильно, — в его зеленых глазах плясали чертики, а я умирала от стыда.

Что подумают обо мне все эти взрослые люди? Что я разделась перед парнем на реке, а потом еще и домогалась его?! Какой кошмар! Такого острого желания провалиться сквозь землю у меня еще никогда не было.

— Замолчи сейчас же, — сквозь зубы процедила я. — Еще слово, и я… И я…

Да уж крепко выражаться я не умела. Эх, сюда бы Венерку! Вот она-то за словом в карман не полезет. Удивительно, но эта воспитанная, на первая взгляд, девушка могла материться так, что у любого сапожника пошла бы кровь из ушей.

А я нет, не такая. Слов-то матерных знаю раз-два и обчелся. Раньше даже от мысли о том, чтобы произнести их вслух, начинала нервничать. Но вот сейчас я впервые была близка к тому, чтобы матюгнуться. Ну и вывел же меня этот Калашников!

— Ладно-ладно. Успокойся, Малыгина! Ты похожа на разъяренную белочку, честное слово, — Ярослав поднял руки, как бы демонстрируя готовность к перемирию. — Я пошутил. Ты шуток не понимаешь, что ли?

— Шутки должны быть смешными! — огрызнулась я.

— Ты не представляешь, как я сейчас повеселился, — беспечно отозвался Калашников.

Я закатила глаза, затем достала наушники и воткнула их в уши, тем самым демонстрируя нахалу, что больше не желаю с ним разговаривать.

Вы только подумайте, какой наглец! "Давай, Малыгина, чего стесняться? Какая разница: купальник или нижнее белье, тра-та-та".

А не прошло и часа, как я уже, оказывается, сама разделась и смутила его, бедняжку! Он аж забеспокоился о своей чести! Святые угодники! Посмотрите на эту оскобленную невинность! Клоун, блин.

Когда мы вышли из автобуса, и настало время прощаться, я, хоть немного и пришла в себя от концерта, устроенного Калашниковым, но все равно злилась на него.

— Пока, до встречи в школе, — сухо сказала я и развернулась в направлении к дому.

— Малыгина, ты обиделась, что ли? — Ярослав мягко развернул меня к себе за кисть руки.

— Еще чего! — я повела плечами. — И думать про это забыла.

— Слушай, спасибо, что ты вытащила меня к своим старикам сегодня. Хороший день получился, — Калашников ослепительно улыбнулся, обнажая крупные белые зубы.

В его глазах больше не было чертиков. Они либо умерли, либо просто спрятались на время. Скорее, конечно, второе. Но, казалось, сейчас он говорил абсолютно искренне, и я не могла не улыбнуться в ответ.

— И не забывай про наш спор, — Ярослав хитро подмигнул мне. — Я буду у тебя первым.

— Чего?! — мои глаза уже в который раз за день полезли на лоб.

— Я про стихи, глупенькая, — рассмеялся он. — А ты о чем подумала?

— Ни о чем я не подумала, Калашников! Пока! — я вновь вспыхнула и сорвалась с места.

Какой он все-таки наглец! Никогда таких не встречала.

Ярослав

Между людьми бывает два типа притяжения. Первый — как у двух магнитов с разноименными полюсами, когда они притягиваются друг у другу. Второй — как у магнита и железа, когда металл сам липнет к магниту.

Поначалу в нашем с Павликом общении преобладал первый тип. Но после моего злосчастного выхода к доске на алгебре Корчагин прицепился ко мне намертво. И вот тут-то я и почувствовал себя магнитом, а сосед по парте все больше напоминал мне железо.

"Ярослав, что ты думаешь по поводу алгоритмически неразрешимых задач?", "Ты что-нибудь читал о проблемах дискретного логарифмирования?", "Вчера встретил неоднозначное задание по формуле бинома Ньютона, хочу услышать твое мнение". И так целыми днями.

Конечно, справедливости ради стоит признать, что Павлик был одним из немногих ровесников, а если уж быть до конца честным, то единственным, кто знал математику примерно на том же уровне, что и я.

Правда у Павлика был совсем другой подход к изучению предмета. Он самое что ни на есть грыз гранит науки, рьяно впиваясь в него зубами. Корчагин учился круглосуточно, а один раз скинул мне какой-то пример в час ночи, представляете? Очевидно, у пацана вообще не было личной жизни. И я сейчас говорю не только про девчонок.

То, что он девственник, у него на роже было написано, тут к гадалке не ходи. Но он, видать, и с пацанами, за исключением меня, не общался. Через пару недель я с ужасом осознал, что я, походу, его единственный друг. Если, конечно, с огромной натяжкой наши отношения можно было назвать дружбой.

Павлик не играл в компьютерные игры, не болел ни за кукую футбольную команду, и (тут я могу ошибаться) даже не смотрел порнуху. Короче, не занимался ничем, кроме получения новых знаний.

Я же, наоборот, относился к учебе довольно спокойно. Нет, конечно, я никогда не забивал на нее, но только по одной причине: мне реально было интересно. К тому же в классе пятом я понял, что отношусь к категории ребят, которым тупо "дано". Называйте это способностью, талантом, одаренностью, как угодно.

Мне, в отличие от большинства сверстников, учиться было реально легко. Я улавливал новый материал на лету, особенно если дело касалось математики, информатики или физики. Мой мозг работал четко и слаженно, как часы. Стандартные задания я щелкал, как орешки. А вот усложненные и олимпиадные примеры вызывали у меня любопытство.

Именно поэтому Павлик ко мне и пристал. Нашей точкой соприкосновения стала математика, которую мы оба (ладно уж, что душой кривить?) любили.

В среду Павлик притащился в школу с кипой каких-то бумаг, которые тут же разложил на нашей парте.

— Ярослав, у меня потрясающая новость! — выпалил он, еле переводя дыхание.

— Валяй, — вздохнул я.

Если Павлик что-то захотел рассказать, его не остановишь.

— НИИ совместно с группой компаний "IGM" в этом году проведут олимпиады по математике и информатике. Участвовать могут ученики десятых и одиннадцатых классов. Для того чтобы, попасть на саму олимпиаду, надо пройти отборочный тур на их сайт, — тараторил Корчагин.

— Сбавь обороты, Пашка. Что такое НИИ и группа компаний ай-джи… Как уж там? — нахмурился я.

— НИИ — это научно-исследовательский институт, а "IGM" — это же один из крупнейших концернов в мире! В прошлом году он был лидером по расходам на инновационную деятельность по отношению к выручке.

— А… И что? — не понимая, чего Павлик так разволновался, спросил я.

— Ярослав, они проводят олимпиаду, по результатам которой трем победителям оплатят обучение в любом российском ВУЗе по специальности, связанной их деятельностью. Также этих трех везунчиков возьмут на стажировку с возможностью дальнейшего трудоустройства. Это нереальная возможность! Ты знаешь, где обучаются и повышают квалификацию специалисты этих компаний? — Павлик выглядел так, будто уже выиграл эту олимпиаду.

— Ну и где?

— В Штатах, в Китае, в Европе. Они впитывают самый передовой опыт!

— Круто, че, — пожал плечами я. — Хочешь попытать счастье?

— Не то слово! Ты тоже обязан поучаствовать!

Я поежился. Ох, не люблю я слово "обязан".

— Да меня как-то не тянет, — покачал головой я и из вежливости добавил. — Ну а ты дерзай, чувак. Олимпиада-то онлайн будет?

— Все туры, кроме последнего, будут онлайн. А вот финал пройдет в Москве. Проезд, проживание, питание — все оплачено, — довольно улыбался Корчагин.

Упоминание о Москве мгновенно взбодрило меня. Уж очень я любил этот город.

— А эти компании… Они тоже в Москве находятся?

— Да у них по всему миру филиалы! А в Москве даже несколько офисов, насколько я знаю, — с гордостью произнес он.

С минуту я молчал. Размышлял, надо ли оно мне? Дело в том, что я никогда всерьез не задумывался о своем будущем. Самым важным мне казалось распрощаться с детдомом, снять с себя ярлык беспризорника и начать новую жизнь.

Меня редко посещали мысли о том, на что я буду жить потом, чем буду заниматься. Я слышал, что по закону мне положена квартира, но подробностей опять-таки не знал. Короче говоря, плана на дальнейшую жизнь у меня не было.

На самом деле я слабо верил в то, что можно вот так взять, выиграть олимпиаду, получить престижное образование и устроиться на высокооплачиваемую работу. Я же не Золушка. Я обычный детдомовский пацан, без связей и почти без амбиций. Разве с такими, как я, происходят чудеса? Вряд ли.

Но в то же время то, что предлагал Павлик, почти не требовало усилий с моей стороны. Ну выполню я эти олимпиадные задания, ну что я потеряю? От меня не убудет. Но тогда появится надежда: а вдруг? Вдруг у меня получится выиграть? Чем черт не шутит.

— Ладно, когда там этот отборочный тур на олимпиаду? — наконец отозвался я.

— До конца следующей недели надо успеть пройти, — Павлик чуть не подпрыгнул от ликования.

И чего он радуется? Я же его потенциальный конкурент.

— Смотри, Ярослав, я скачал на их сайте информацию. Тут темы, на которые будет сделан акцент в олимпиадных заданиях, — он начал активно швыряться в принесенных листах.

Вот черт! Сейчас Павлик опять присосется ко мне. Я глянул на часы: до начала урока еще пятнадцать минут. Впервые за все время учебы в новой школе я подумал о том, что с радостью пообщался бы с кем-нибудь, кроме Корчагина. И желательно не на тему логарифмов и интегралов.

Я оглянулся на парту Малыгиной. Алисы на месте не было, зато ее грудастая соседка была тут как тут: глазела на меня, как голодная кошка. Что ж, почему бы и нет?

Я поднялся и, не обращая внимания на неутихающую болтовню Павлика, подошел к Одинцовой.

— Привет, Наташ! — сказал я, садясь рядом с ней на место Алисы.

— Привет, — очень высоким голосом ответила она и начала с поразительной скоростью менять позы.

Левая рука на волосах, правая на парте. Откинулась на спинку стула. Подалась корпусом вперед. Пальцы опустились на ворот блузки, голова наклонилась в сторону. И все это меньше чем, за две секунды. Чего она такая дерганная?

— Ты написала сочинение по русскому? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Д-да. Я написала. А ты? Тебе дать почитать? Или ты списать хотел? Если решишь списывать, то надо процентов на сорок все поменять, иначе русичка запалит, что работы одинаковые, — Наташа говорила так быстро, что я вообще с трудом понимал ее.

При этом она продолжала дергаться, то убирая прядь волос за ухо, то возвращая ее на щеку.

— Нет-нет, — поспешил остановить ее я. — Я написал. Просто так спросил, забудь.

Ее глаза быстро бегали по мне, и я уже начинал жалеть, что подсел к ней. Странная она какая-то, нервная.

— А, понятно. А я уж подумала, — заулыбалась она, часто моргая. — Ты тогда шикарно играл в баскетбол на физре, я за вами наблюдала.

— Спасибо, — в замешательстве ответил я, пытаясь понять, шутит она или нет.

Тот случай, когда одноклассники пытались "поставить меня на место", а я отчаянно этому сопротивлялся, вряд ли можно было назвать игрой в баскетбол.

— А ты качаешься, да? — спросила она, закусив нижнюю губу, и тут в голосе девушки я расслышал нотки кокетства.

Держите меня семеро! Так значит ее странные дерганья были флиртом?! Ну дела.

— Иногда бывает. Физические нагрузки разгружают мысли.

— Да-да, понимаю, — закивала она. — У меня также с танцами на пилоне: как только захожу в зал, сразу голова отключается.

— Танцы на чем? — не понял я.

— На пилоне, — ответила Наташа. — Ты не знаешь, что это? Погоди, сейчас я тебе фотки покажу.

С этими словами она достала мобильник и, поводив по экрану несколько раз пальцем, положила смартфон передо мной.

- Вот. Это меня девчонки вчера на тренировке сфоткали, — с гордостью заявила она.

Твою ж дивизию! От увиденного у меня аж челюсть отпала.

На фото Наташа была одета в трусы и крошечный спортивный топ, из которого вываливались ее прелести третьего или даже четвертого размера! Но прикид был не самым шокирующим элементом снимка.

Она в позе бойца кунг-фу висела на шесте: широко разведенные по сторонам ноги наверху, руки держатся за металлическую трубу, голова внизу.

— Это стриптиз, что ли? — хрипло спросил я.

— Нет, что ты? — отозвалась Одинцова. — Это pole dance, ближе к акробатике, чем к стриптизу. Тут нужны хорошая растяжка и сила. Я уже год занимаюсь.

— Красиво, — выдавил я.

Однако так и не уловил чем этот pole dance отличается от стриптиза: шест есть, одежды нет. Один в один, по-моему.

— Я сейчас тебе еще видео покажу, — сказала Наташа, листая фотки в галерее.

Офигеть, чем эти девчонки занимаются! А с виду и не скажешь.

Едва я успел нагнуться над Наташиным телефоном для просмотра видео, как прямо над моим ухом раздался голос Алисы:

— Смотри, Калашников, парту слюнями не залей! Мне еще тут весь урок сидеть.

Я оторвал взгляд от прыгающей Наташиной груди и посмотрел на Алису. Волосы собраны в высокий хвост на затылке, кожа гладкая и почти светится, осенние глаза смотрят из-под сдвинутых бровей с вызовом и немного осуждающе. От ее красоты у меня на секунду перехватило дыхание.

— Привет, Малыгина! Ревнуешь? — улыбнулся я, освобождая хозяйке стул.

— Ага, пойду утоплюсь с горя, — саркастично бросила она.

Алиса принялась раскладывать на парте свои вещи: розовый пенал, который больше подошел бы для пятиклашки, чем для одиннадцатиклассницы, тетрадь в аккуратной обложке и новенький учебник с фиолетовой ламинированной закладкой. Малыгина — настоящая девочка. Все у нее чистое, безукоризненное и в розовых тонах.

— Алис, а ты тоже на шес… На пилоне занимаешься? — полюбопытствовал я.

— Нет, конечно! — вспыхнула она, но потом заметив непонимающий взгляд соседки по парте, добавила. — Я не по этой части. Танцевать не умею и двигаюсь, как слон. А вот Наташа у нас звезда.

— Ага, я видел, очень сексуально, — улыбнулся я, вслед за Алисой переводя взгляд на Наташу, которая услышав мой комплимент горделиво вскинула подбородок.

Договорить мы не успели, прозвенел звонок, и я поплелся к Павлику, который со взглядом верного пса ждал меня за нашей партой.