15

Рабочие будни быстро вошли в привычную колею. Переезд, корпоратив и беспрерывная загруженность. По вечерам и в выходные я чувствовала себя трижды выжатым лимоном, но… Босс старался соблюдать почасовку, и перерабатывать по факту не приходилось. К тому же я подписала дополнительное соглашение – сумма, указанная в документе, очень порадовала. Получив эту премию, я практически расплачусь по ипотечному кредиту, и мое финансовое положение резко выправится. Можно будет искать новую работу без оглядки на долги банку. Марк Феликсович очень быстро изменился практически до неузнаваемости. Не только в плане поведения со мной и другими… Он коротко подстригся, окончательно переоделся в деловые костюмы и выглядел теперь так, будто и не было никогда того патлатого бунтаря. Никак не могла решить, глядя на босса, нравятся ли мне эти перемены или не очень. Но, вообще-то, никто об этом и не спрашивал. Как и о многом другом… Кофе теперь делала Мария. Она же отвечала за еду и прочие напитки, бронировала билеты и гостиницы. Многое, чем раньше занималась я для Олега Феликсовича. А мои задачи касались исключительно рабочих задач – и хорошо. Просто отлично, что босс стал держать дистанцию. Ничем не напоминал о неудобных ситуациях между нами в прошлом. Не подкалывал, не насмехался, больше не пытался подкатывать. Единственное, что беспокоило, успеем ли в срок? По договору – максимально шесть месяцев. И я очень старалась делать все возможное, чтобы не задержаться в компании дольше. Марк Феликсович прекрасно вникал в дела, нашел подход к коллективу, но все равно со временем поменяет всех ключевых сотрудников. Меня в первую очередь. Вероятно, вообще только меня. С Грибовым они отлично спелись – ездят на встречи, кутят после по кабакам. Марк даже наладил личную жизнь зама-холостяка. Александр Вадимович просто на крыльях летает по офису и всем рассказывает, какая его Катенька замечательная. Левитин-старший выполнил свое обещание по выплате американских долгов сына. Сама видела документы перед тем, как они ушли в бухгалтерию. Значит, Марк Феликсович смог договориться с отцом… И теперь у него нет острой необходимости уезжать и контролировать бизнес. Раз в две недели прилетает кто-то из партнеров босса. Они закрываются в кабинете и обсуждают текущие дела. Стараюсь не думать о том времени, когда отмерянные месяцы истекут… Как и об Олеге Феликсовиче. О том, что Марк сказал о нем. Раз и навсегда решила, что не верю. Что память о бывшем руководителе и любимом мужчине останется светлой, несмотря на злые слова. Но и эти переживания стали бледнеть, постепенно стираясь. Тем более я не встречалась ни с генеральным, ни с Викторией и ее сынишкой. Ничто не бередило прошлые раны и не отвлекало от мыслей о работе. До тех пор, пока не появились первые признаки осени… Под ногами становилось все больше желтых листьев. По утрам над городом висела сырая хмарь, и просыпаться было все сложнее. Первые затяжные дожди пришли с первой сезонной простудой. И однажды, перевернув очередной лист календаря, я замерла, глядя лишь на одну дату. Не может быть, что уже целый год прошел… Но это так – через полторы недели годовщина со дня гибели Олега Феликсовича. Слезы сами покатились по щекам. Я ведь тогда даже проститься с ним не успела. Уехала из офиса раньше, а он задержался. Мы договорились прийти утром пораньше и закончить срочные дела… А на следующий день охранник остановил меня вместе с другими на этаже и велел отправляться домой и ждать звонка руководства. Разумеется, я позвонила боссу сама. И звонила весь день. И следующий. Но телефон был вне зоны. Секретарь главного здания повторяла слова охранника, и ее спокойный холодный тон лишь нагонял еще больше паники. Я тогда сгрызла все ногти, несмотря на дорогой маникюр и похудела на полтора килограмма. Будто чувствовала. К ночи второго дня Грибов прислал смс. До сих пор помню, как дрожали руки, когда читала. «Олег разбился на машине. Похороны завтра в 11:00. Встречу тебя на Новодевичьем у главного входа». Дальше все как в тумане – нашла подходящее платье, приготовила черные туфли. Ночь не спала, конечно же. Плакала, никак не могла поверить в случившееся. Проклинала судьбу, отнявшую любимого человека. Но едва забрезжил рассвет, начала собираться. Сами похороны я почти не запомнила. Все время смотрела в землю. Из-за слез и с трудом сдерживаемых рыданий. Мяла в руках насквозь мокрый платок и все еще не верила в происходящее. Нет, Олег Феликсович не мог вот так просто умереть! Он же молод, красив, богат… У него впереди была замечательная жизнь! Семья, дети, карьера! Александр Вадимович вел меня под руку всю дорогу. Поддерживал, утешал. Он хоть никогда и не спрашивал, но, уверена, знал правду. О том, что с боссом я была связана лишь работой, да девичьими фантазиями. И никогда после мы не обсуждали этого. У могилы я вся будто сжалась, даже дышать стало тяжело. Глубокий черный провал в земле, роскошный гроб рядом и плач женщин. Причитания Виктории я узнала сразу – этот вечно капризный тон и визгливые нотки сейчас были лишь чуть невыносимее. Посмотрела на нее с ненавистью – разряженная, ярко накрашенная, демонстративно схватившаяся за живот. Наверное, тогда это было временное помутнение, но никакой жалости к беременной невесте босса я не испытала. Собственное горе казалось самым неподъемным. А Вика… Она была близка с Олегом, он выбрал ее. И оставил после себя ребенка. Ей. С какой радостью я поменялась бы с ней местами. Хоть прямо сейчас, лишь бы только нянчить его малыша. Запомнила этот момент и само прощание. Мертвое лицо любимого врезалось в память. Странно, но Олег Феликсович в аварии не пострадал внешне. Казалось, что просто спит, а люди вокруг устроили странное, безумное представление. Заставить себя поцеловать холодный лоб не получилось – не так я себе представляла наш первый поцелуй… Просто мимолетно коснулась пальцами восковой ладони и отошла от гроба. Что говорила родным – не помню. Какие-то стандартные фразы. На родителей смотреть было страшно. Левитин-старший тогда постарел лет на пятнадцать. А его жена не плакала, судя по всему уже не могла. Только Виктория продолжала стенать без перерыва. Ей я сказала лишь одно слово, и до сих пор стыжусь того, что это была ложь. Ей я точно не соболезновала. И спустя год мои чувства не изменились. После похорон сына генеральный быстро подсуетился и оформил брак Олега Феликсовича и Вики задним числом. Не хотел, чтобы единственный внук родился внебрачным. Могу понять, но новенькую Левитину почти сразу понесло. И на мне она отыгрывалась, наверное, сильнее чем на всех прочих вместе взятых. Очень рада, что Марк нашел способ удалить ее из офиса. Несколько дней я была словно во сне – воспоминания не давали покоя. Я будто вернулась на год назад, и изводила себя ежеминутно. Все потеряло смысл. И проект, и последующая свобода. Не могла есть и спать, работала на автомате. Хорошо, что Марк Феликсович как раз укатил в командировку. А когда вернулся, ожидаемо позвал к себе. Вошла с улыбкой. В новом офисе мне было хорошо и уютно. И с боссом отношения складывались нормально. Но сегодня Марк показался каким-то расстроенным. Сразу внутренне напряглась, предчувствуя нехорошее. – Садись, – указал на кресло. – Скоро годовщина со дня смерти Олега… Посмотрел на меня пронзительно. – Знаю, – кивнула и опустила голову. Не нужно ему видеть, что еще болит. Лишнее. – Ты поедешь на кладбище? – Да, собираюсь. – Хорошо. Тогда я заберу тебя в девять от подъезда. – Я хотела сама… Ближе к вечеру, – растерянно посмотрела на него. – Пожалуйста, Эля. Я ведь не был на похоронах. Это важно для меня. Не справлюсь без своей незаменимой помощницы. Вижу, что не шутит. Отказать, конечно, не смогу. Хотя участвовать в семейном мероприятии в памятную дату категорически не собиралась. Более того, сейчас живот прямо скрутило от неприятия. Не хочу встречаться с теми, кто весь год фактически заставлял меня жить во всем этом. – Хорошо, если так нужно, – промямлила тихо. Ругала себя на все лады оставшиеся дни, но взять слова назад не решилась. Возможно, это станет моей последней встречей с Левитиными. И последним одолжением Марку. Если смогу забыть остальное, то это точно не будет самым страшным. В назначенное время босс заехал за мной, как и обещал. Еще вечером я достала платье, в котором провожала Олега Феликсовича в последний путь. Слез больше не было почему-то… Кончились, наверное. Но настойку пустырника я приняла на всякий случай – нервный срыв не нужен точно. Марк тоже надел все черное. И за руль почему-то сел сам. При встрече мы сухо поздоровались и больше не сказали друг другу ни слова, пока ехали. Припарковавшись, босс помог выйти из машины. Мою руку он больше не выпустил до самого конца. Сжал так сильно, что я все время чувствовала его прикосновения. И именно это позволило держаться. Я смотрела сухими глазами на близких и друзей Олега Феликсовича. Неужели год пролетел так быстро? Как много хотела сделать и в итоге ничего… Я все еще работаю на его отца, живу в той же квартире и хожу в тот же офис. Только в другое крыло. Виктория почему-то посчитала возможным взять с собой сынишку. Она трясла малыша, которому не было и года, и беспрерывно поправляла милую шапочку, сползающую с ушек. Посмотрела на Владика внимательно. Вылитый отец – понятно, почему генеральный надышаться на внука не может. Наверное, отправит учиться заграницу. Так же, как и старшего сына. А потом посадит в банке, и через некоторое количество лет все вернется к началу. Сама мама наследника выглядела просто превосходно. Новый цвет волос, крупные украшение и ни следа печали на красивом, холеном лице. Говорят, она давно утешилась в объятьях какого-то спортсмена. Но, разумеется, это пытаются держать в секрете. Возможно, теперь все изменится – положенный срок траура закончился. С фотографии на памятнике улыбается бывший босс, а я не могу отделаться от мыслей о потерянном будущем. Что если бы все сложилось иначе? Вдруг Марк не соврал, и Олег Феликсович симпатизировал мне и готов был ответить на чувства? Были бы мы вместе сейчас? Смогла бы встречаться с женатым мужчиной? Пошла бы на поводу у собственных чувств, наплевав на мораль и приличия? Не знаю, долгое время я не позволяла себе думать о словах Марка. Но что если я могла бы быть счастлива с любимым, пусть и тайно? Босс сжал мою ладонь чуть сильнее и вывел из глубокой задумчивости. Посмотрела на него вопросительно. – Пойдем, – он потянул за собой. – Поехали пообедаем. Помянем брата.