16

Марк Феликсович привез в небольшой уютный ресторан. Никогда здесь не была. Странно, что не в очередное пафосное и дорогое место. Есть совсем не хотелось, но от коньяка не отказалась. Босс удивленно вскинул брови, но поминки же. Налил мне немного, предложил разбавить соком. Отрицательно мотнула головой. Если захмелею, попрошу отвезти домой и лягу спать. От греха подальше… Молча выпили, засунула в рот дольку лимона. Слезы сами собой потекли по щекам. То ли от сочетания горького и кислого, то ли просто немного расслабилась. – Элина, не надо, – Марк протянул мне салфетку. Нервно скомкала ее в руках – вытираться бесполезно, хоть бы в позорную истерику не скатиться… – То, что вы сказали тогда… Это правда? Смотрю в волшебные карие глаза босса, а внутренне молю – ответь честно. Максимально. И я попытаюсь отпустить все это окончательно. – Да, – босс грустно улыбнулся и взял меня за руку. – Но ведь в этом нет ничего такого. Олег был взрослым, самодостаточным мужчиной. С тобой он вел себя по-доброму. Разве этого мало? А его приключения касаются только его и тех женщин, которым он обещал что-то. Согласна? Тихий голос обволакивал, утешая. Увещевательный тон успокаивал, вынуждая думать так же. Наверное, он прав – теперь неважно уже. И как могло быть, мы никогда не узнаем. – Да, – прошептала и сжала в ответ пальцы босса. – Мне и скорбеть не положено. Это задача Виктории. Скрыть раздражение не жену Олега Феликсовича не вышло, и Марк это явно заметил. – Не любишь ее? Понимаю, ты далеко не одинока в этом. А Вика не скорбит давно. Возможно, и не печалилась. Отец сразу сказал ей, что брак будет заключен несмотря ни на что, и она успокоилась на этом. – Как так?! – неосторожно воскликнула, привлекая внимание посетителей и персонала. – Ей достался лучший мужчина на свете, а она… Спохватилась и перешла на шепот. Еще не хватало всех держать в курсе моих пьяных возмущений. – А она всего лишь знала, за кого замуж собралась. Не думаешь же ты, что отец подсуетился после смерти Олега из-за того, что не смог бы установить отцовство для собственного внука? Нет, он просто откупился от Вики, которая запросто могла рассказать о погибшем женихе много интересного. Метнула в Марка яростный взгляд. Пора собираться домой, а то дров наломаю. – Не сходи с ума, Эля. Олег не сделал никому ничего плохо, просто не был таким идеальным, каким ты его представляла. Упрек попал в цель. Все верно, мои иллюзии – только моя проблема. Но что делать с сердцем, которое болит по мужчине, которого все еще люблю? Марк Феликсович тем временем продолжал гладить мои пальцы, иногда поднимаясь к запястью и лаская. Незаметно, неуловимо поддерживая и отвлекая. И у него получилось. Некоторое время я просто наблюдала за его движениями, не очень понимая, что приятное тепло во всем теле – следствие не только птичьей порции коньяка. План в моей бедовой голове созрел как-то сам собой. Внезапно и быстро оформился в конкретные действия. И вряд ли теперь что-то смогло бы меня удержать… Ни метеорит, ни потоп. Да хоть конец света! Я решила, что есть только одно единственное, что решит все мои проблемы разом. – Отвезите меня домой, пожалуйста, – посмотрела на босса из-под ресниц и мило улыбнулась. Он ответил тем же и потянулся за смартфоном. Коротко переговорив с кем-то, расплатился по счету и повел меня к выходу. Около машины нас уже ждал Михаил. Оказывается, Марк Феликсович позаботился о трезвом водителе. Очень похвально, учитывая гибель брата… Идти уже было нелегко, я цеплялась за руку босса и порой чувствительно повисала на нем. Но притворялась я больше, чем в действительности нуждалась в помощи. Пусть думает, что я легкая добыча. На самом же деле, охотник сейчас я… Марк сел рядом со мной назад, и я с трудом сдержала коварную улыбку. Так будет проще его соблазнить и подтолкнуть к решительным действиям. Поцеловал же тогда, и что-то воплей отвращения не припомню. Впрочем, о той ночи я вообще мало что помню… И эту вряд ли запомню. Но на этот раз никаких шуток. Прощаться с прошлой жизнью, так до конца. Будто случайно накрыла ладонь босса своей рукой. Глаза прятать не стала – посмотрела в упор. Пусть задумается, с чего бы… Марк не отодвинулся. И взгляд не отвел. – Все будет хорошо, – проговорил негромко. Неловко улыбнулась в ответ и вдруг задумалась – а как я сейчас выгляжу? Заплаканная, с красными опухшими глазами? И нос наверняка выглядит не лучше… Косметика могла растечься по лицу. Да уж – соблазнительница хренова. Понимая, что начинаю чувствовать неуверенность по поводу задуманного, решила действовать быстро. И наверняка. Либо пан, либо пропал… Дождавшись, пока бос в очередной раз обеспокоенно посмотрит на меня, резко наклонилась и впилась поцелуем в теплые, манящие губы. Марк Феликсович в первое мгновение будто окаменел, но я не сдалась. Продолжила ласкать его, чуть прикасаясь. Отстраняясь и глядя на него призывно, приглашая поучаствовать в этой игре. Не знаю, о чем он думал, и почему решился, но ответил. Обхватил за плечи, привлекая к себе, не давая отодвинуться и прекратить. Происходящее моментально вышло из-под контроля. Краем уха слышала осторожные покашливания водителя. Представляю, насколько ему не по себе сейчас. Но наплевать. Главное, что босс, кажется, потерял голову. Его руки блуждают по моим коленям, поднимаются по бедрам почти к резинкам чулок. Дышит тяжело, и не перестает целовать. – Куда? – хрипло спрашивает, прервавшись. – Ко мне, к тебе? А глаза сумасшедшие. Будто темные омуты, которые затянут и не отпустят. – К тебе, – шепчу смущенно. К себе я его звать не собираюсь – менять жилье не планирую в ближайшую пятилетку. А мужчин туда водить никогда не собиралась. Марк отдает распоряжение красному, словно вареный рак, Михаилу и снова набрасывается на меня. С радостью подаюсь навстречу, падаю в крепкие объятья, заставляю рассудок замолчать. Все потом… Сейчас мне это нужно, как никогда раньше. Просто чтобы не плакать в одиночестве, не вспоминать, не терзаться от неслучившегося с другим. Всю оставшуюся дорогу мы не отрываемся друг от друга. Я насколько не в себе, что умудряюсь начать расстегивать пуговицы рубашки босса. Марк не останавливает, но сам действует аккуратней – моя одежда все еще в порядке. Мне же нравится его провоцировать, видеть отклик, желание, страсть. Понимать, что отчаянно сдерживает себя, не желая показывать мое белье водителю. Странно, но меня даже это не беспокоит. Михаил демонстративно уставился в лобовое – он уже увидел достаточно, чтобы понять, что болтать об этом не стоит. Наконец, машина останавливается в знакомом дворе. Марк нехотя прерывает бесконечный поцелуй, смотрит тяжелым взглядом, отрывисто дышит. Потом, похоже, принимает окончательное решение, берет меня за руку и открывает дверцу. Помогает выйти и, приобняв за талию, ведет к подъезду. Мы поднимаемся в квартиру. Внутри чувствую себя так уверенно, будто не раз здесь была, а через день приезжаю. В прихожей не даю боссу и шанса переключить внимание. Обвиваю руками мощную шею, привстаю на цыпочки и снова целую. Он пинком закрывает дверь и подхватывает меня на руки. Голова кружится от творящегося безумия – неужели я способна на такое? Не узнаю ту скромную девочку, которая ранее проявляла себя исключительно в рабочих вопросах. И откуда взялось это желание соблазнять и очаровывать? Понятия не имею, но мне нравится играть с Марком – прикасаться и наблюдать за реакцией, удивлять смелыми действиями, прикусывать чувственные губы и ловить ртом тихие стоны… Мы быстро перемещаемся в спальню. Я снова оказываюсь на кровати, с которой тогда сбежала словно с раскаленной сковородки. Марк нависает сверху, разглядывает внимательно, собственнически. Медленно целует шею, ключицы, спускается к неглубокому вырезу платья. Извиваюсь под ним, мечтая о большем. Как же хочется! И я даже сама не понимаю, чего именно… Знаю, конечно, по книгам и фильмам, но никогда до этого не было столь близка с мужчиной. Кроме того утра, когда босс неудачно пошутил… Закрываю глаза, полностью отдавшись процессу. Нежусь в объятьях сильного, красивого мужчины, которого желаю уже несколько месяцев. Позволяю ему быть главным, как и в офисе. Вести, направлять, командовать. Марк стаскивает с меня платье, рассматривает горящим взглядом тело, прикрытое лишь кружевом и капроном. Вижу, что нравлюсь. Хотя до сих пор помню обидные слова по поводу своей женской привлекательности… Соврал тогда. А сейчас не может. И завтра не позволю отрицать очевидное – босс в полном восторге от моего присутствия в его постели. Помогаю Марку снять рубашку и хватаюсь за пряжку ремня. Отчего-то пугаюсь собственных действий, замираю растерянно. Аккуратно убирает мои пальцы со своей талии и снова укладывает на спину. Блаженно зажмуриваюсь, ожидая приятного продолжения. – Действительно считаешь, что я подхожу на роль первого мужчины? – насмешливо шепчет мне в ухо. И меня будто холодной водой окатывает. Откуда? Мало ли что Олег Феликсович болтал – никто не может знать таких подробностей обо мне. Отталкиваю Марка и резко сажусь. Нелепо прикрываю руками грудь, хватаю его рубашку, чтобы спрятать побольше, и натягиваю на себя. – Не понимаю, – лепечу. – Мы разговаривать будем? Все еще пытаюсь как-то выровнять ситуацию, но чувствую, как стыд скатывается тяжелым камнем в желудок. Нет, он не должен был спрашивать о таком! Не должен был догадаться! – Думаю, поговорить нужно. Босс вольготно вытянулся рядом. Смотрит на меня с хитрым прищуром и явно ждет, как буду выкручиваться. – Разве это имеет какое-то значение? К чему вопросы? – пытаюсь нападать, защищаясь. – Серьезно? – недоуменно приподнимает брови. – Меня пытается соблазнить девственница, влюбленная в моего мертвого брата. По-твоему, ничего такого? Марк Феликсович обманчиво спокоен, но я уже достаточно хорошо изучила его повадки. Это затишье перед бурей. А я не знаю, что с этим делать – мне очень не по себе. От того, что сижу тут в одном белье и прикрываюсь его рубашкой. От того, что с легкостью понял мои намерения. И это удушающей правды, которую босс только что швырнул мне в лицо… Молча встаю, хватаю платье, упавшее на пол и несусь в гостиную. Прочь отсюда и как можно скорей! Щеки горят, ноги заплетаются, но уже не от алкоголя в крови. Я моментально протрезвела, осознав слова босса. Марк тем временем, оказывается, бросился за мной. Догнал у дивана, развернул к себе, свирепо заглянул в лицо, как ни отворачивалась.