Глава 19

Голова раскалывалась на части, а к лицу невозможно было прикоснуться. Я выпила таблетку обезболивающего, наложила холодный компресс на лоб и попыталась заснуть. Но сон не приходил. Стоило закрыть глаза, как в голове всплывал образ разъяренного мужа и тогда воспаленную кожу лица обжигало горячими слезами. Я не ожидала, что Вова поднимет на меня руку. Я прожила с ним в официальном браке одиннадцать лет и думала, знаю, его как облупленного. Ошибалась! Муж поразил меня за последний месяц трижды. И теперь я была уверена, что абсолютно не знаю этого человека.

Я провалилась в сон уже под утро, а проснулась с первыми лучами солнца. Встала с пола, погладила по голове спящую дочку, улыбнулась, смотря на неё с высоты своего роста. Маленькая, моя крошечная копия. Я так хотела её и так просила бога о ребенке. Даже сейчас, вспоминая те неудачные попытки забеременеть, я будто заново всё проживаю. Я люблю мою малышку больше всего на свете и, как никто другой знаю, что такое расти без родителей. Но я также понимаю, что дочка должна расти в здоровой атмосфере, где папа и мама ладят друг с другой. Детская психика очень ранимая и восприимчивая, и я не хочу, чтобы Лизка жила в таком доме, где отец — абьюзер, а мать — жертва. Да я и сама не хочу быть той жертвой! Мне же только тридцать четыре и вся жизнь впереди, ведь так?

Крадясь на цыпочках, вышла из детской и двинулась в ванную, а там посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. С таким разукрашенным лицом только птиц на огороде отпугивать, а не обслуживать в банке клиентов. Черные круги вокруг глаз точно, как у панды, только панда красивая, а я — нет. А еще у меня, кажется, сломанный нос, но вправлять его сама я точно не решусь.

Не сдержалась и заплакала. А потом зажала рот рукой и быстренько открыла в кране воду, чтобы заглушить крик, рвущейся наружу. Мысли зажужжали в голове подобно рою диких пчел. Они больно жалили. Снова и снова.

Снова и снова…

Тяжелее всего принимать решения, от которых зависят жизни других. Но сейчас я была в безвыходной ситуации. Нужно срочно уходить из дома! Я не могу остаться, хотя имею на это законное право. Вова неадекватный, а что, если он еще раз напьется и изобьет меня до смерти? Что будет с Лизкой — об этом даже страшно подумать.

Успокоившись, я вышла из ванной комнаты также тихо, как и зашла. По пути заглянула в нашу с мужем спальню и облегченно вздохнула, увидев на кровати спящего Вову.

Вернулась в детскую и стала собирать в дорожную сумку вещи Лизки, затем добавила немного своих вещей на первое время. Пришлось опять идти в спальню к мужу, чтобы взять документы на квартиру, свидетельства о браке и рождении ребенка. Мне повезло, муж даже не шелохнулся, пока я тут рылась в ящиках письменного стола словно какой-то воришка.

На часах только шесть утра. Разбудила малышку и пока она, сидя на диване, потягивалась и зевала, я быстренько одевала на неё спортивный костюм. Вдруг Лизка распахнула глаза и перепугано уставилась перед собой. Детская ладошка потянулась к моему лицу и замерла напротив опухшей скулы.

— Мамочка, что с тобой? — взволнованно спросила кроха и я вымученно улыбнулась. — Тебя кто-то побил?

— Нет, зайка. Мама упала.

— Когда?

— Ночью. Встала попить водички и упала.

— Было сильно больно? — сочувствующе взяла за руку, а второй рукой погладила меня по голове, прям как я делаю.

— Нет, — качнула головой, глотая застрявший в горле ком.

— Мамочка, надо быть аккуратной. И смотреть под ноги, когда идёшь.

— Конечно, Лизок. Мама теперь только так и будет делать. Собирайся, моя хорошая. Возьми с собой игрушки, планшет.

— А мы куда-то едем?

— Да. Погостим у тети Тани.

— Мы же недавно были у неё.

— Еще побудем. Тебе же нравится играть с Катей?

— Конечно, нравится. С Катей мы подружки, — важно заявила дочка и, спрыгнув с дивана, побежала собирать игрушки. Вдруг Лизка оглянулась через плечо и так посмотрела на меня своими огромными глазищами, что меня проняло до дрожи: — а тебя случайно не папа побил?

— Нет. С чего ты это взяла?

— Я просто подумала, разве так можно упасть?

— Можно, получается, — пожала плечами.

Через полчаса мы с дочкой стояли с Лизкой под дверью Танюхиной квартиры. За стеной послышались шаркающие шаги. Оборот замка, лязг металла и дверь распахнулась. Подруга широко зевнула, прикрываясь рукой, запахнула на талии халат и наконец-то сфокусировала взгляд на нас с Лизкой.

Сначала Таня просто округляла глаза. Немая сцена. За несколько секунд на лице подруги проскочили абсолютно разные эмоции: от испуга до злости, а то и бешенства.

— Здрасьте… — протянула я, опуская взгляд в пол.

— А ну заходите, — Танька отошла в сторону, пропуская нас с Лизкой вглубь квартиры.

Неуверенно шагнула вперед. Сумку поставила на пол в коридоре и опустилась на корточки, чтобы снять с дочки обувь.

— Лиз, помой ручки, — открыла перед малышкой дверь ванной комнаты, пропустила вперед.

И всё это время Таня стояла немного поодаль, опершись плечом о стену. Она ничего не говорила, но я слышала её тяжелое дыхание. И не зря! Когда Лизка вышла из ванной и скрылась за дверью детской комнаты, подруга схватила меня за руку и потащила в кухню. Усадила на стул, а сама продолжила стоять, нависая сверху, ну точно строгий родитель.

Таня пристально разглядывала моё изуродованное лицо, как вдруг её пальцы коснулись подбородка. Я скривилась от боли и тихо ойкнула.

— Тань, можно мы с Лизкой поживем у тебя пару дней, пока я не сниму квартиру?

— Он вас из дома выгнал?

— Сами ушли.

— Муж сейчас где?

— Дома спит.

— Трезвеет?

— Угу.

— Ясно, — подруга схватилась за телефон и стала кому-то звонить, а мне махнула рукой, чтобы подождала.

А потом я в шок пришла, когда услышала, как она говорит обо мне и называет мой домашний адрес. Мне сразу плохо стало, в голове застучало набатом, а горло сдавило словно тисками.

Какой наряд? Зачем?

— Ну что ты творишь, Таня? — сказала я после того, как подруга завершила разговор. — Зачем?

— Зло должно быть наказуемо и чем больше, тем лучше. Я бы твоего ненаглядного не то что на пятнадцать суток, а лет на пять закрыла. Да только Лизке не хочется жизнь портить. В будущем она ни одну должность в госструктуре не займет, если будет отец уголовник.

Я зарылась рукой в волосах.

— Не нужно.

— Что не нужно? — озлобленным тоном поинтересовалась Таня.

— Всё не нужно. Не трогай его. Я ушла, и он больше ничего мне не сделает. Это конец.

— А больше и не надо! — возмущенно фыркнула подруга. — По-хорошему тебе в больницу нужно. Вправить нос и сделать снимок, а вдруг у тебя сотрясение мозга? Он тебя что, головой бил?

— Лицом о стену.

— Твою мать! — тяжелый вздох, а затем: — ну ничего, мои ребята по дороге в обезьянник ему расскажут, что бить женщин — это преступление. На всю жизнь запомнит!

— Я теперь понимаю, почему ушел твой муж. Ты опасная женщина, Татьяна!

— Не ушел, а я его выгнала. Козёл! Только бухал и деньги все проигрывал в казино.

— Разве они у нас не запрещены?

— Казино? Запрещены. Да их знаешь, сколько по городу?

— Нет, — пожала плечами.

— А бывший мой знал. Все рыбные места, до одного!

— Какой ужас, — пробубнила.

— Не ужас, а премия!

— В смысле?

— Ну, я за бывшим следила больше месяца, узнала обо всех точках, а потом их «накрыли», и начальство с самой области приезжало, чтобы нас поздравить! А всему отделу премию выписали — сто процентов!

— Ничего себе! Получается, твой козёл, — обрисовала в воздухе кавычки, — оказался даже очень полезным.

— А как же! Я на ту премию сапоги новые купила. Замшевые. Я на них пару месяцев облизывалась. Дорогущие!

Я засмеялась и снова скривилась от боли, а Таня головой покачала и предложила позавтракать. Вскоре в две пары рук мы приготовили завтрак для детей, а потом я и опомниться не успела, как подруга отвезла меня в больницу. Мне сделали рентген, который всё-таки показал лёгкое сотрясение мозга и перелом носа, а потому врач сразу же предложил сделать репозицию костей носа под местной анестезией. Я согласилась, а что еще делать?

В итоге, я осталась в больнице, а Таня поехала домой, потому что на мобильный позвонила соседка и сказала, что ей срочно нужно бежать по делам и за детьми она не может больше смотреть.

* * *

Операция прошла хорошо, да и длилась достаточно быстро, минут двадцать, как мне показалось. Врач ввёл в носовые ходы тампоны, а снаружи наложил тугую повязку. Я глянула на себя в отражении окна и истерически хохотнула. Вот это красавица! Увидь меня в таком виде кто-либо из знакомых, точно пришли бы в шок.

Я вышла в коридор. Опустилась на скамью, прижалась спиной к холодной стене, как вдруг раздался голос медсестры, которая меня сопровождала.

— Наталья, если вам плохо, то я отведу вас в палату. Полежите, отдохнёте. Как вы себя чувствуете?

— Не нужно палату. Что-то голова закружилась, сейчас пройдёт. Я немного здесь посижу, хорошо?

— А за вами кто-то придёт?

— Я на такси поеду, не переживайте, — вымученно улыбнулась и добавила: — спасибо вам за заботу.

— Ладно, я здесь недалеко, — махнула рукой на одну из дверей, — если что — зовите.

— Хорошо. Спасибо вам еще раз.

В кармане зажужжал мобильник. Разблокировала экран и усмехнулась, прочитав имя входящего абонента. Радмир. Вот, что он хотел, а? С одной стороны, мне безумно льстило его внимание и напор, с которым он пытался затащить меня в постель, но… На данном этапе жизни оно всё было лишним. Только не сейчас, не в эту минуту, когда я на саму себя боюсь смотреть в зеркало.

Без зазрения совести сбросила вызов. Потом еще и еще. Ничего, позвонит немного и перестанет, а потом я что-то придумаю и скажу ему какую-нибудь глупость, почему не могла говорить. Но придумывать ничего не пришлось, я только успела засунуть телефон в карман джинсов, как в пустом коридоре послышались шаги.

Голову вверх подняла и обомлела. И, кажется, всю парализовало от шока, от неожиданности. По коридору шел Радмир и, увидев меня сидящей на скамье, ускорил шаг. А мне стыдно. Стала краснее лака на моих ногтях.

Я даже не рассмотрела выражение лица Сташевского, лишь боковым зрением уловила испуг, и было что-то еще. Мужчина подошел ближе. Сел рядом на скамью, попытался взять меня за руку, но я отскочила от него, отпрыгнула в сторону будто мячик, на что Рад грустно вздохнул.

— Тебе Таня позвонила? — спросила я, не глядя в сторону Сташевского.

— Да.

— Зря приехал.

— Наташа, — тихо позвал по имени и всё-таки умудрился взять меня за руку. Переплел наши пальцы в замок и положил себе на ногу чуть выше колена. — Я в шоке, если честно.

— Понимаю, — горько усмехнулась. — Выгляжу я сейчас не айс.

— Пройдёт.

— Надеюсь.

— Поехали со мной.

Вздрогнула. Повернула голову в сторону Рада и ожидаемо встретилась с ним взглядами. Он смотрел на меня так, что мне самой хотелось плакать от жалости в его глазах. Это мерзкое, противное ощущение. И как мне казалось, он чувствовал себя виноватым за то, что со мной произошло. Нет, он вслух этого не произнес, но я сама всё поняла.

— Я не уверена, что тебе это нужно.

— Нужно. Поверь.

И я хотела спросить, зачем ему всё это. Из-за жалости? Но внутри меня что-то щелкнуло, будто сломалась вся броня и я просто кивнула. А он улыбнулся краешком губ и помог мне подняться со скамьи. Его рука легла на мою талию, а затем я ощутила, как на макушке колышутся волосы. Он погладил меня по голове, заправил за ухо прядь волос и вдруг его губы коснулись моего лба.