Глава 20

Радмир отвел к машине и, распахнув передо мной дверцу, протянул руку, чтобы помочь забраться на сиденье. Я воспользовалась его помощью, а позже наблюдала за тем, как он садится на место водителя, как запускает мотор и кладет руки на руль.

И я до последнего не могла понять, в какую-такую сказку попала, иначе, откуда это всё бралось? Радмир примчался, словно принц на белом коне, точнее, на “Land Rower”. Молодой. Красивый. Такой брутальный мачо с сексуальной щетиной на лице и голодным взглядом настоящего хищника. И если бы мне было восемнадцать, а я такая вся девочка-девочка с пушистыми ресницами и глазами невинной овечки… Так нет же! Я давно перестала быть той самой невинной овечкой, лет так десять назад. Неужели Радмиру не везет с ровесницами, иначе я отказываюсь понимать спортивный интерес, граничащий с маниакальным синдромом?

— Сейчас поедем к Татьяне, — начал говорить Рад, — забрать твою дочку. Поживете у меня, пока я не найду для вас квартиру.

— Серьезно?

— Тебе не подходит? — уловив в голосе сарказм, Радмир буквально на мгновение отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на меня и ухмыльнуться. — Что не так, Наташа?

— Не понимаю, зачем тебе это нужно. Я дама взрослая, проблемная, с прицепом, а ты… Разве тебе нравится возиться со всем этим?

— Перестань, — бросил небрежно, словно я несла какую-то чушь. — Я испытываю к тебе сильные чувства, но разбираться с ними мы будем потом. Сейчас нужно решить вопрос, где вы с Лизой будете жить.

— Ладно.

Ухмыльнулась и больше ничего не сказала. В этот момент у меня так сильно болела голова, что я решила обо всём подумать потом.

В скором времени внедорожник Сташевского тормознул возле многоэтажки подруги, а я даже спрашивать не стала, откуда ему известно домашний адрес Танюхи, ведь очевидно же, что эти двое неплохо спелись, и когда только успели?

Открыла дверцу и спрыгнула вниз. Вдруг закружилась голова, и я прижалась спиной к машине, чтобы не упасть.

Радмир тут же оказался рядом, бережно обнял меня за талию.

— Если тебе плохо, то оставайся здесь, а я попрошу Татьяну, чтобы она сама собрала вещи и привела Лизу к машине.

— Не нужно.

Я пошла вперед, а Рад следом за мной. Поднялись в лифте на нужный этаж, постучали в дверь квартиры Танюхи. Подруга, увидев нас вместе, ничего не сказала. Молча отошла в сторону, пропуская внутрь. Я только успела снять обувь, как навстречу выбежала Лизка.

— Мама. Мамочка! — бросилась в мои объятия.

— Да, моя крошка? — обняла малышку, прижала к себе и поцеловала в макушку, втягивая ноздрями самый любимый аромат — запах волос моего ребенка.

Лизка ненамного отдалилась, ровно настолько, чтобы посмотреть на повязку на моём лице и испугаться.

— Что с тобой, мамочка?

— Это повязка, малыш.

— Тебе сильно больно?

— Нет, — головой качнула, а затем: — я хочу с тобой поговорить.

— Давай.

— Наедине.

Я ушла с Лизой в спальню, усадила дочку на кровать, а сама устроилась рядом.

— Малыш, я люблю тебя очень сильно и хочу быть с тобой честной.

— Если ты хочешь сказать, что мы ушли из дома, так я это знаю.

— Правда? — дочка кивнула, и я немало удивилась.

— Ты не упала, мамочка. Тебя папа ударил.

Сердце пропустило мощный удар, а из глаз невольно брызнули слёзы. Я не хотела, чтобы малышка обо всём узнала. И Таня не должна была сказать, получается, Лиза сама догадалась?

— Я люблю тебя, мамочка, — детская ладошка коснулась моей щеки и нежно погладила её вверх-вниз, — не плачь. Всё будет хорошо.

— Ах, Лиза, — я взяла кроху за руку и поднесла к своим губам, чтобы поцеловать каждый пальчик, — какая ты у меня умная, малышка. Извини, зайка, но нам придётся жить отдельно от твоего папы. Я поэтому хотела с тобой поговорить. Мы больше не вернемся домой.

— Теперь мы будем жить с тем дядей? — дочка кивнула куда-то за мою спину и я медленно обернулась.

В дверном проёме стоял Радмир и наблюдал за нами. Его нечитаемый взгляд был прикован к моему лицу, а я понятия не имела, как вести себя дальше…

Я же так и не сказала ему “да”, как и не сказала “нет”.

А Лиза? Мне стыдно перед дочкой, будто я предала. Еще буквально вчера мы жили втроем: папа, мама и малышка, а теперь?

— Ты не хочешь? — спросила я, повернувшись к дочке лицом.

— Мне нравится у тёти Тани. Давай здесь останемся, мам?

Посмотрела на Радмира и пожала плечами, а он неожиданно подошел к нам, остановился напротив Лизы.

Я не знала, что он задумал, да и соображала туго в этот момент…

— Привет, давай знакомиться? Меня зовут Радмир, но ты можешь называть меня Радик.

— Почти как “радио”, — хихикнула Лиза.

— Так меня еще не называли, — улыбнулся Радмир. — Лиза, а ты когда-нибудь каталась на лошади?

— Нет.

— А хочешь?

У дочки загорелись глаза. Она кивнула.

— У меня дома живёт настоящая лошадь, и я приглашаю тебя с ней познакомиться. Еще она очень любит морковку и яблоки, и она будет рада, если ты её покормишь. Ну, так что, поедешь ко мне в гости?

Лиза быстро согласилась, и я ошарашено захлопала ресницами.

А затем тактично прокашлялась, привлекая к себе внимание Радмира. Он сфокусировал на мне взгляд, а я ТАК на него посмотрела… Точно строгая родительница!

— Маму мы тоже приглашаем в гости, да, Лиза? — спросил Рад у дочки, продолжая смотреть на меня и обаятельно улыбаться.

— Мамочка, поехали-поехали! — радостно взвизгнула дочка.

— Как у тебя так быстро получается, а? Ты очаровал мою подругу, теперь дочь…

— Но не тебя, да? — подмигнул Сташевский, и я закачала головой.

Нет, Радмир…

Не просто очаровал! Ты забрался мне прямо под кожу.

* * *

Я сомневалась до последнего: ехать или нет. В принципе, можно было остаться у Татьяны на пару дней и даже больше, но мне хотелось заботы Радмира. Эгоистично. Неправильно. Нельзя вот так сразу, еще не разобравшись со старыми отношениями, сломя голову, бежать в новые. А я не бежала, меня туда тянули!

Радмиру позвонили на мобильный и, извинившись, он вышел из квартиры. Таня застала меня сидящей на кровати. Я складывала в дорожную сумку наши с дочкой вещи, которые мы успели достать за те полдня, что были в гостях. Подруга молча прошла в комнату и села напротив меня.

Посмотрела так строго, слегка качнув головой, отчего мне стало не по себе.

— Не смотри так на меня, Тань, — умоляюще попросила я.

— Как не смотреть?

— Так. Ты хуже моей совести, которая сейчас долбит как перфоратор за стенкой у соседа.

Таня лишь ухмыльнулась и испустила громкий вздох, а затем спокойным голосом произнесла:

— Если что-то пойдёт не так, то я твоего Радмира в порошок сотру. Так что не бойся, Натали, — взяла меня за руку и погладила нежными прикосновениями вверх-вниз. — У тебя есть я и ты всегда можешь на меня положиться.

— Спасибо, — я вымученно улыбнулась и, подавшись порывам, обняла подругу. — Люблю тебя, моя девочка, — шепнула и обняла ещё крепче.

— Я слышала ваш разговор и считаю, что тебе стоит поехать с ним.

— Мне кажется, это неправильно.

— Почему? Боишься, что тебя осудят?

— Меня? Осудят? — истерически хохотнула. — Да кто меня осудит похлеще, чем я саму себя? Нет, Тань. Дело в другом. Я за Лизу переживаю. Она же любит Вову и для неё он самый лучший. Как я ей объясню, что мы будем жить в чужом доме с чужим дядей?

— Вас позвали в гости. Я слышала, — улыбнулась Татьяна. — Тем более, у кого-то есть настоящая лошадь. Не знаю, как ты, но Лизка твоя уже на всё согласна.

— Она ребёнок ещё. Её легко купить.

— Да ладно? Это ты себя так убеждаешь не ехать, иначе я не понимаю, почему всё ещё держишь оборону перед этим мальчиком? Ну чего ты боишься, Наташка?

— Влюбиться и пропасть, а потом… — пожала плечами, — стать ненужной, прочитанной книгой, перевёрнутой страницей, вчерашним днём.

— Значит, не связывайся с этим, а потом кусай себе локти до самой старости, что упустила такого шикарного мужика из-за своих дурацких тараканов в голове.

— Тань, ну так не бывает, понимаешь? Ему двадцать семь, мне тридцать четыре. Он молодой, холостой. Гулять и гулять. А я что? Ему сейчас интересно, пока в новинку. Но сколько ему понадобится времени, чтобы пресытиться? Есть девушки помоложе, покрасивее. Я на их фоне серая мышь. Сколько у меня будет времени? Месяц? Два? Полгода? Когда я стану для него скучной? Когда надоем?

— Наташа, или ты сейчас идёшь с ним и со временем получаешь ответы на все эти вопросы или же сиди себе дальше, мотай сопли на кулак, но только втихомолку, окей? Я не хочу до конца своей жизни слушать о том, какой ты была дурой, когда упускала своего Радмира.

Мы ненадолго замолчали, а затем вернулся Радмир, и я скрепя сердце всё-таки поехала к нему домой.

Знаю, что обо всём пожалею. И Лиза так заворожённо смотрит на Сташевского! Ну, конечно же, он обещал ей показать лошадь.

А мне ничего не обещал… Просто пришёл и забрал. Вот так легко, словно так и должно быть.

Тараканы в моей голове ненадолго притихли. Пока мы ехали загород, я смотрела в окно и пыталась понять, что нас с Лизой ждёт дальше. Неизвестность пугала, но в Таниных словах была истина и я, безусловно, это понимала.

Рад, замечая, моё задумчивое состояние, ничего не говорил до тех пор, пока мы не въехали в коттеджный посёлок и не остановились напротив ворот двухэтажного дома.

Пришлось немного подождать. Металлические ворота разъехались в стороны и внедорожник Сташевского двинулся вперёд, во двор. В глаза сразу бросились виноградная арка и розы, растущие на клумбах: жёлтые, красные, белые, розовые. Каких только не было!

Я вышла на улицу и с упоением оглянулась. Красота! И дело не в этом шикарном коттедже современной постройки и огромной территории, ограждённой высоким забором. Здесь тихо, уютно и много зелени. Даже воздух не такой, как в городе!

Лизка подбежала сзади. Прижалась со спины.

— Мамочка, как здесь красиво, — восторгалась дочка, а затем её взгляд наткнулся на маленьких котят, и она вдруг сорвалась вперёд.

— Лиза, стой! — крикнула вслед, но кто меня слушал?

Малышка подбежала к дереву, где гуляли два пушистых котёнка серого цвета и не раздумывая подхватила обоих на руки:

— Какие вы пушистые. И полосатые! А как вас зовут?

— Только не целуй их, дочка! — выкрикнула, но поздно, маленькая проказница чмокнула в нос каждого из котят.

Радмир подошёл бесшумно и остановился за моей спиной.

Я слышала его дыхание, а ещё чувствовала, как он себя сдерживает, чтоб не прикасаться ко мне.

— Как себя чувствуешь? — спросил он.

— Голова болит. И нос…

Он сделал один шаг вперёд и всё-таки опустил руки на мою талию. Подбородком коснулся моей макушки, и я ощутила в теле знакомый трепет.

— Тебе нужно отдыхать и побольше спать. Человек выздоравливает, когда спит.

— Ты врач, что ли?

— Нет, — усмехнулся он. — Так мама говорила в детстве, когда я болел.

— Мама… — грустно вздохнула я.

— Ты её совсем не помнишь?

— Только обрывки и то, мне порой кажется, что ничего не было, что всё приснилось. Стоп… Откуда ты знаешь? Я ничего про себя не рассказывала.

Резко обернулась и встретилась с мужчиной лицом к лицу. Рад выглядел задумчивым и загадочным, словно не меня видел перед собой.

— Рад, — позвала, заставляя сфокусировать взгляд на моём лице. — Откуда тебе известно, что я детдомовская? Ты что-то обо мне узнавал? — он кивнул и по спине прошёлся холодок. — Что именно ты узнавал?

— Всё. Я знаю о тебе всё.

— И как давно?

— Да почти сразу.

От его признаний мне как-то поплохело. Я шагнула назад, но была тут же поймана за руку.

— Ты понравилась мне с первой встречи. Я тебе уже это говорил. Наташа, ты же не боишься меня, правда?

— Нет. Я тебя не боюсь.

— Тогда, что не так? Что за испуг в твоих глазах?

Я натянуто улыбнулась.

Да, на долю секунды в моей голове действительно промелькнула мысль, что Рад преследует какую-то непонятную цель. Но я не боюсь его.

Не боюсь!