Глава 24

Люба возвращалась из больницы с надеждой, что не увидит дома мужа, но ошибалась. Михаил в тренировочном костюме и домашних тапочках встретил жену в прихожей, сообщив, что уже заждался и начал волноваться: «Нельзя же столько работать!».

Люба хотела огрызнуться и напомнить, что если бы не его любовница, то работы у заведующей отделением было поменьше, но ничего не сказала: зачем зря воздух сотрясать?

– Миша, давай ты не будешь изображать заботливого супруга. Я не готова тебя простить, а значит, и жить с тобой.

– Тебе не надоело: простить – не простить? Пойми ты, наконец, что секс на стороне это всего лишь секс, а семья – это союз двоих, которым много приходится прощать друг другу. Мне тоже тяжело, что ты сразу побежала наставлять мне рога. Я никак не ожидал от тебя. Но я не собираюсь идти на поводу гордости и обид. Я нахожу в себе силы, чтобы простить. А это непросто.

– А зачем такие усилия? – Люба вопросительно распахнула глаза. – Чтобы ждать со стареющей бабой климакса и внуков?

– Откуда эта глупость? – поморщился Михаил.

– От тебя. Ты же мне заявил, что с Махотиной у тебя вся жизнь впереди, а со мной только ожидание климакса и внуков.

– Люб, ладно тебе. Ляпнул не подумавши. Думаешь, мне легко было от тебя уйти?

– Пока вопрос о дроблении твоей компании не стал, думаю, было несложно.

– Никогда не думал, что в тебе столько злости и жадности. Тебе нравится издеваться надо мной, цену себе набивать. Кстати, ты правильно сказала о дроблении моей компании, – слово «моей» Михаил произнёс особенно выразительно.

– Да, представь себе, великодушие килограммами я раздавать не собираюсь. Можешь трястись над своими счетами, но не забывай, что кроме денег существует элементарная брезгливость. Я десятилетиями жила в постоянной лжи, в нравственной грязи и элементарной физиологической нечистоплотности. Спасибо, что заразу не принёс.

Люба ушла во всегда пустующую гостевую спальню. Хотя друзья с ночёвкой приезжали только в загородный дом, но в городской квартире была обставлена стильной мебелью так называемая «гостевая». Туда и решила перебраться Люба, раз уж в супружескую спальню вернулся Михаил.

В сгущающемся вечернем полумраке обозначались очертания большой кровати. Стало тоскливо. Вот уже в своей квартире должна себя гостем почувствовать. Можно вернуться в свою постель под бок Михаила, сделать вид, что ничего не произошло, прижаться к плечу мужа и заснуть, как засыпала двадцать восемь лет подряд. А что такого? Одна Любина знакомая весьма комфортно чувствовала себя в роли жертвы: «Какой у меня муж негодяй, всю жизнь мне изменяет. А вот я святая, всё терплю ради детей». Вспомнив это, Люба поморщилась – терпеть измены не её вариант: брезгливо есть из общей тарелки.

И ещё смутило, что не звонит Мирон. Они общались уже больше месяца. Рассказывали друг другу события, случившиеся за день. Держа в руках молчащий телефон, Люба неожиданно осознала, что случайный знакомый вошёл в её жизнь и вечера стали немыслимы без беседы с ним.

В это время Мирон тоже думал о Любе, о том, что надо позвонить и обсудить с ней случившиеся. Она его поймёт, она понимала не только, что он говорит, но даже то, что он чувствует. Но как он скажет ей о произошедшем после того, как заявлял, что прощать измены и продолжать жить с предателем – это медленное разрушение себя и своей жизни.

Сегодня вечером Мирон возвращался домой, ожидая очередную стычку с Мариной. Но он подготовился к разговору: проконсультировался с юристом и приготовился к разделу имущества без расторжения брака. И пускай бывшая (именно так Мирон мысленно называл жену) сколько ей угодно заявляет, что ни развода, ни квартиры супруг не увидит, у Мирона уже был готов план действий.

Дверь была закрыта изнутри на нижний замок, Мирон поморщился: сколько раз он просил не закрывать так, но пришлось звонить. Марина открыла и просияла:

– Наконец-то, а то я тебя заждалась.

Мирон только пожал плечами, с такой радостной интонацией бывшая давно к нему не обращалась, наверное, опять будет просить денег. Но Марина не упоминала о расходах, а весело интересовалась:

– Как дела? Чего так поздно? В пробке пришлось стоять?

– В юридической консультации был. Раз не можем с тобой по-хорошему договориться, то в судебном порядке придётся квартиру делить. Кстати, раздел общего имущества может быть произведён как после расторжения, так и в период брака, – Мирон не сдержался и щегольнул услышанной от юриста фразой. – Но лучше бы, конечно, решить все мирно, без суда.

– Мирош, свой совет себе посоветуй. А я тебе сейчас кое-что покажу, – Марина загадочно улыбнулась и ушла в ванную.

Мирон равнодушно посмотрел вслед жене: ещё какую-то глупость придумала, чтобы его удивить. Но, когда Марина протянула руку и разжала ладонь с тонкой пластиковой полоской, у Мирона едва не отвисла челюсть.

– И зачем ты мне это показываешь?

– Чтобы ты, дорогой, порадовался вместе со мной. У нас будет маленький, – голос Марины был преисполнен иронией.

– Марин, ты за чертой адекватности. Какой маленький? Тебе сорок восемь лет!

– А тебе пятьдесят два. И что?

– Я рожать не собираюсь. И при чём здесь я?

– Ты не понял, что у нас будет маленький, – Марина выразительно произнесла «у нас». – Забыл, как на меня месяц назад набросился!

Мирон обалдело посмотрел на жену: что за безумие? После рождения Никиты о втором ребёнке речи не шло: малыш часто болел и требовал много внимания. Когда сын подрос, они задумались о рождении дочери (Марине хотелось именно дочку), но у них, молодых и здоровых, тогда не получалось. А теперь (когда уже внук на днях появится) после одной случайной ночи жена заявляет о беременности.

– Мирош, ты чего растерялся? Мы же о втором ребёнке мечтали. Вот мечты сбываются.

– Ты даёшь себе отчёт в том, что говоришь? Мы про второго ребёнка сто лет назад обсуждали!

– Ну, не сто, а пятнадцать лет назад, – невозмутимо улыбнулась Марина и, положив перед огорошенным мужчиной на комод тест с двумя полосками, ушла в спальню.

Мирон был озадачен услышанным. Он всегда старался тщательно планировать всё заранее, рассчитывать каждый шаг. Марина называла мужа аккуратистом, он же считал себя просто рассудительным человеком. После ухода жены он почти на год был выбит из привычного состояния ясности происходящего. Но когда ему показалось, что его жизнь наконец вновь приняла ясность и новых сюрпризов ему не преподнесёт, Марина положила перед ним тест на беременность с двумя полосками.