Глава 22

Арсений

— А как же бассейн?

Она замерла на полпути к двери, будто пойманная на месте. В глазах — смесь растерянности и едва уловимого испуга.

— Уже поздно. Да и… устала немного, — проговорила она чуть слышно.

— Всего пару заплывов, — настаивал я, поднимаясь с кровати. — После фильма как раз расслабимся. Вода сейчас идеальная.

Испугалась? А кто начал эту игру?

Я едва сдержал усмешку, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда она выпорхнула из ванной. Короткие шорты и трикотажный топ — облегающие, дерзкие, будто специально подобранные в ответ на мой выход в одних боксерах. Я‑то заметил, как она украдкой разглядывала меня, стараясь делать это незаметно. Взгляд скользил по плечам, спускался ниже — и тут же отскакивал, будто обжёгшись.

А потом эта её хитрая уловка с кремом… «Продуло плечо, помажешь?» — промурлыкала она с невинным видом. И вот тут меня накрыло по‑настоящему. Мозг поплыл, мысли рассыпались, как мозаика под ударом. Еле сдерживался, чтобы не опустить руки ниже, не провести ими по всему её телу — медленно, ощущая каждый изгиб, каждую линию. Чувствовал себя подростком, у которого дрожат руки от одного вида девушки.

А она ещё начала стонать и выгибаться… Тихо, едва слышно, но достаточно, чтобы взорвать мой самоконтроль. Возбуждение достигло предела, пульсировало в висках, стягивало всё внутри тугой пружиной. Но я не хотел давать ей возможность насладиться своей победой, осознать, насколько сильно она меня заводит. Не хотел, чтобы она увидела, как её игра сработала.

Надел штаны, повернувшись к ней спиной, чтобы скрыть очевидное. Резко встал, бросил что‑то про попкорн — и сбежал на кухню.

«Укрощение строптивого». Серьёзно? Намек, да? Типа хочет укротить меня? Ну‑ну… Посмотрим, кто кого.

— Ладно… Я тогда пойду в ванную, надену купальник, — сказала Эля, уже направляясь к двери.

— Иди. Я тоже надену плавки, — бросил я вслед.

Но спешить не стал. Снял трусы, плавки держал в руках. Как только она вышла из ванной комнаты, я услышал её шаги. Тогда‑то и включил актёра погорелого театра:

— Эй, блин! Отвернись. Я ещё не переоделся!

Эля замерла на пороге, но не отворачивалась. Я снова хохотнул про себя: «Ох, Элька, ты на крючке…»

Повернулся к ней спиной — пусть видит, что я совершенно непринуждён и расслаблен, — и спокойно натянул плавки. Взял полотенце, проверил, чтобы всё было в порядке.

— Ну что, погнали? — спросил, оборачиваясь.

Она стояла всё так же — чуть скованная, с румянцем на щеках. Взгляд метнулся к моему лицу, тут же скользнул в сторону.

— Ага… — выдохнула она, избегая прямого контакта глаз.

Я улыбнулся про себя. Игра продолжается. И правила теперь буду устанавливать я.

Вышли в коридор. Тишина дома будто сгущалась вокруг нас, подчёркивая каждое движение, каждый взгляд. Я шёл чуть позади, наблюдая, как колышется её силуэт в полумраке. Сердце билось чаще — не от предвкушения заплыва, а от того, что ждало нас внизу, в приглушённом свете бассейна.

Когда мы спустились, я включил подсветку воды. Бирюзовое сияние разлилось по поверхности, создавая блики на стенах.

Эля замерла у края, глядя на игру света.

— Ну что, первая? — спросил я.

Она кивнула, сделала шаг к воде, но вдруг обернулась:

— Может, вместе прыгнем?

Я хихикнул:

— В омут с головой?

— Я не об этом.

Я подлетел к ней, слегка подтолкнул в спину и вместе с ней прыгнул в бассейн. Мы вынырнули, не отрывая взгляда друг от друга.

Её рот приоткрыт. Глаза смотрят на мои губы. Капли стекают по лицу, очерчивая скулы, шею, линию плеч. Я тоже смотрю на её губы — влажные, чуть дрожащие. Мы опасно близко друг к другу; между нами — лишь толща воды и тончайшая грань самоконтроля.

— Играешь? — тихо спросил я, чувствуя, как колотится сердце.

— О чём ты?

— Сама знаешь о чём, — говорил я шёпотом, почти касаясь её уха. Запах её кожи, смешанный с ароматом хлорки и ночной свежести, сводил с ума.

— Я всё равно тебя переиграю, — шепнул ей в ухо, вдыхая её аромат. Внутренности просто выворачивало от желания поцеловать её, прижать к себе, почувствовать, как её тело отвечает на каждое прикосновение. Но я держался. Хочу, чтобы она первая признала своё поражение.

— Арс… — выдохнула она мне в шею. Её дыхание обжигало кожу, посылая волны жара вниз по позвоночнику.

Бля… как же кайфово… Да, детка, скажи, как хочешь меня…

— Ты возбужден? — её голос дрогнул.

— Ага… — я не стал отрицать. Всё было и так очевидно.

— Так мы же друзья? С чего это вдруг?

Она резко посмотрела мне в глаза с насмешливой улыбкой. В полумраке бассейна её зрачки казались огромными, поглощающими свет.

Ах ты, сучка мелкая… Продолжаешь играть. Ну, держись.

Я обхватил её затылок руками, слегка сжимая пальцы в её влажных волосах.

— Хм‑хм, — услышал я, как кто‑то откашливается.

Мы резко повернулись. Перед нами стояли мои, мать их, родители. Мама — в лёгком халатике, папа — в плавках, с полотенцем на плечах, с бутылкой шампанского в одной руке и с двумя бокалами в другой.

— Вот и побыли вдвоём, — улыбнулась мама, глядя на отца.

— Ма, па, вы что тут делаете в такое время? — вырвалось у меня.

— Очевидно, то же самое, что и вы, — хихикнула мама. — Хотели устроить себе романтик.

— Эм… Мы просто плавали для крепкого сна, — начала оправдываться Эля. — Уже уходим.

Чего она так дёргается? Для мамы мы ведь через несколько дней поженимся. А вот отец действительно удивлённо переводил глаза с меня на Элю.

— Пошли, Арс, — она дёрнула меня за руку.

Я бросил взгляд на родителей — мама подмигнула, папа лишь усмехнулся, качая головой. Внутри всё ещё бушевало, но момент был безвозвратно потерян.

Вышли из бассейна, обтёрлись полотенцами. Эля шла впереди, не оборачиваясь. Я задержался на секунду, чтобы бросить родителям:

— Спокойной ночи.

— И вам того же, — с улыбкой ответила мама.

В коридоре Эля резко остановилась, повернулась ко мне:

— Это было неловко.

— Зато честно, — усмехнулся я. — Теперь они точно знают, что между нами не просто дружба.

Она покраснела, но не стала спорить. Молча пошла к лестнице. Я шёл следом, глядя на её силуэт, и понимал: несмотря на внезапное появление родителей, игра не закончена. Только перешла в новую фазу.

Больше ни говоря друг другу ни слова, мы молча зашли в комнату. Она легла на диван — сегодня её очередь там спать. Я — на кровать.

— Спокойной ночи, — произнёс я, глядя в потолок.

— И тебе, — отозвалась она тихо.

В темноте её силуэт едва угадывался. Дыхание ровное, но я знал — она не спит. Как и я. Уверен, она думает сейчас о том же, о чём и я. О массаже, о мгновении в бассейне, о том, как близко мы были друг к другу.

Мне уже не хочется, чтобы она спала отдельно. Тем более на этом неудобном диване. Я бы не отказался, чтобы она спала со мной. Сейчас. Здесь. В этой кровати. Чтобы чувствовать её тепло, слышать её дыхание, видеть, как её ресницы дрожат во сне. Чтобы протянуть руку и коснуться её плеча, провести пальцами по линии ключицы, ощутить, как она придвигается ближе, сама того не осознавая.

Но я молчу. Лежу неподвижно, слушая, как тикают часы на стене.

Скажи что‑нибудь, — мысленно умоляю я. — Хотя бы повернись ко мне. Хотя бы дай знак, что ты тоже об этом думаешь.

Но она молчит. И я молчу.

Мы оба играем в эту игру — кто дольше выдержит, кто первым сдастся, кто осмелится нарушить тишину. Но в этой игре нет победителей. Только двое людей, которые боятся признать очевидное.

Я закрываю глаза, но перед внутренним взором — только она. Её взгляд, её губы, её протяжное «Арс…».

Как долго мы сможем притворяться?

Сколько ещё можно держать это напряжение внутри, не давая ему вырваться наружу?

Я переворачиваюсь на бок, спиной к ней, потому что больше не могу смотреть в её сторону. Каждое мгновение рядом с ней — испытание, которое, чувствую, я не выдержу.