Глава 40. Ксения.

С опаской открываю дверь, забыв посмотреть в глазок. За порогом незнакомая женщина. На вид лет пятьдесят пять-шестьдесят. Лицо доброжелательное, возле улыбающихся глаз мелкая россыпь морщинок.

Вопросительно смотрю на нее, пока она проходит в квартиру.

- Ксюша? Доброе утро, - говорит женщина приветливо. – Не пугайся. Я, Наталья Ивановна, мама Глеба.

Она проводит взглядом по моим голым ногам и становится как-то не по себе. Мама?

- Здравствуйте, - смущаюсь, одергивая футболку. – Простите, я что-то разоспалась и…

Как же стыдно-то. На часах почти полдень. Я еще в постели, как абсолютная бездельница.

- Ничего, ничего, - Наталья Ивановна снимает обувь, верхнюю одежду. Под ней у нее модный трикотажный серый костюм. Подхватывает сумку и направляется в сторону кухни. – Сейчас завтракать будем.

- Хорошо, - отвечаю, забегая в спальню.

Быстро заправляю постель, хватаю телефон, свое вчерашнее платье и сверкая голыми пятками убегаю в ванную. Там включаю воду в кране и ищу в телефоне номер Глеба.

- Да, - говорит он быстро. – Уже выспалась?

- Глеб, тут твоя мама!?. – В ужасе произношу.

- Ну и что ты распереживалась? Это я ее отправил.

- Зачем? – удивляюсь, округляя глаза.

- Как-то не подумал, чем ты будешь завтракать. За одним и познакомитесь.

- Громов!?! - шиплю, рассматривая себя в зеркале. На голове осиное гнездо, лицо помятое, футболка неприлично открывает ноги. Просто ужас для первого знакомства с таким важным для него человеком.

- Она адекватная и современная даже больше, чем мы с тобой. Успокойся и ни о чем не думай. У меня встреча, - говорит он и бросает трубку, оставляя меня один на один со своими страхами.

Легко сказать. Ни о чем не думай. Просто невозможный человек.

Быстро совершаю все утренние ритуалы, надеваю чуть помятое платье и привожу в порядок прическу.

Делаю вдох-выдох и выхожу из ванной.

В квартире пахнет невероятно вкусно, по-домашнему. Так приятно, что желудок тут же отзывается на аромат.

- Садись завтракать, - мягко говорит женщина, когда заглядываю на кухню. Робко прохожу к заставленному тарелками столу и украдкой смотрю на неё.

Наталья Ивановна повязала узкий передник, а на ее лице появился легкий румянец. Она небольшого роста и очень хрупкая, женственная. Волосы, окрашенные в шоколадный цвет, уложены в стильную прическу. На лице неброский макияж. Пытаюсь поймать какое-то сходство с Глебом, но скорее всего он больше похож на отца.

- А вы? – спрашиваю, пододвигая к себе тарелку.

- Я тоже с тобой чай выпью, - машет рукой и тянется к шкафу за кружкой. – Любишь сырники, Ксения?

- Очень люблю, спасибо, - чуть улыбаюсь.

Волнение немного спадает от вкусной еды и горячего чая, с которыми расправляюсь под изучающим меня взглядом. Интересно, она сравнивает меня с Маргаритой? Какие вообще у них отношения?

- Очень вкусно! – хвалю приготовленную еду.

- На здоровье, - кивает она.

Несмотря на ее внешнюю доброжелательность, чувствую себя немного не в своей тарелке и стараюсь не сталкиваться взглядами.

- Давайте я посуду помою? – спрашиваю, кинув взгляд на мойку.

- Ты? – удивляется. – Не нужно, я сама справлюсь. У тебя маникюр, наверное.

- Мне не трудно, - поспешно беру свою тарелку, недопитый чай оставляю на столе. Тщательно мою и возвращаюсь за стол.

- Молоденькая совсем, - качает головой женщина и осекается, словно выдает свои мысли вслух. Что-то мне подсказывает, что это не комплимент, а ее опасение.

- Мне двадцать восемь, - сажусь напротив и отпиваю остывший чай, глядя в окно.

- По виду больше двадцать трех бы не дала, но у вас сейчас много всяких штучек. В мою молодость была только огуречная маска. Слава богу, сейчас дожила до времен, когда можно поухаживать за собой.

- Огуречная маска тоже мне нравится, - одобрительно киваю. - И вы отлично выглядите. Я, если честно, не подумала бы, что Глеб ваш сын.

- Да уж, - смеется она. – Мы мало похожи не только внешне. Он с детства был слишком серьезным. Даже на фотографию улыбаться не заставишь.

В голове возникает образ маленького темного мальчика с важным выражением лица. Он такой отчетливый, что я невольно проваливаюсь в мечты о том, как бы выглядел наш сын. Раньше я и мечтать о таком не могла.

- А его дети похожи на него? – спрашиваю заинтересованно. Вчера я, конечно, согласилась на знакомство с детьми, но очень нервничаю, как они воспримут нового человека в жизни своего отца. Дочери бывают ревнивы, а Глеб любящий папа. Вдруг это станет проблемой для нас?

- Они разные, - отвечает Наталья Ивановна задумчиво, словно воспроизводя в памяти своих внучек. – Варя, наверное, похожа. А Вера - копия Риты. Начиная с характера, заканчивая внешним сходством и повадками.

Что-то в ее словах подсказывает мне, что просто не будет. Придется находить общий язык, тем более зная характер их матери.

- Если честно, я была удивлена, когда Глеб позвонил мне и попросил сегодня приехать, - говорит она, продолжая неторопливо меня разглядывать.

- Ооо, - закатываю глаза. – Он умеет удивлять.

Впервые смотрим друг другу в глаза пару секунд и обе смеемся.

- Я беспокоюсь о нем, - Наталья Ивановна вдруг грустнеет. – Если честно была не уверена, что сын будет снова…мм, - замолкает. - Мне по-матерински хочется ему счастья. Пусть он и показывает, что все в порядке.

- Я вас понимаю.

- Надеюсь, ты не сочтешь за глупость мою откровенность, но я чувствую себя виноватой в том, как сложилась его жизнь, - смотрит куда-то в сторону и мнет салфетку в руках. Ее темные глаза, практически такого же цвета, как у сына, искрятся теплым светом с нотками печали.

- Почему? – удивляюсь.

- Костя, его отец, ушел от нас, когда Глеб был совсем маленьким. Так бывает... полюбил другую. Я тогда слишком зациклилась на своей боли, многого не понимала. Молодая была. Постоянно повторяла, чтобы сын не повторял ошибок отца. Чтобы был ответственным перед своими детьми, потому что они ни в чем не виноваты.

Склонив голову, продолжает:

- Родители часто не задумываются о важности произнесенных слов. А дети впитывают, как губки, ненужные установки. Осознание ошибок приходит поздно, когда информация уже впиталась и изменить что-то не представляется возможным. Так у нас и получилось… Глеб из-за чувства чрезмерной ответственности, которое я навязала своей личной болью, долгое время многое терпел. Возможно, его жизнь сложилась бы по-другому.

В кухне повисает тишина, обрубить которую я не решаюсь. Страшно представить, чтобы она надумала себе, зная об обмане Марго с ложной беременностью.

- Но я рада, что он наконец-то начинает жить по велению сердца, а не упертого характера, - произносит она, глядя на меня.

Взгляд проясняется и светлеет. Мне вдруг очень хочется поддержать ее, и я замечаю:

- Не вините себя. Вы воспитали замечательного человека. Он очень добрый и внимательный. Самый лучший.

И я очень его люблю, - хочется мне добавить, но я решаюсь.

- ...И грубый, как сапог, - вставляет она, вместо этого.

Пожимаю плечами. Иногда мне даже нравится его хмурость. Она очень подходит этому мужчине.

- Что-то я разоткровенничалась, - машет рукой, вставая из-за стола. – Глеб будет ворчать, если узнает. Не говори ему, пожалуйста.

- Я не скажу, конечно, - качаю головой. – Не переживайте.

Еще около получаса разговариваем обо всём на свете. Наталья Ивановна расспрашивает, в основном, обо мне. Чем занимаюсь? Чем интересуюсь? Я же немного смущена ее вниманием, но на вопросы отвечаю и постепенно втягиваюсь в общение. Эта женщина такая, какой и должна быть мама. Добрая, понимающая, деликатная. Так получилось, что у меня нет рядом такого же близкого человека, но я искренне радуюсь за Глеба, глядя на неё.

Чуть позже мне звонит Алексей, сообщает, что будет ждать на парковке столько, сколько потребуется. Поэтому я начинаю собираться, чтобы не задерживать водителя.

Перед тем, как попрощаться возле лифта взгляд привлекают серьги Натальи Ивановны. Видимо из-за волнения я не успела заметить их в квартире.

- Какое интересное украшение, - киваю, разглядываю глубокий цвет камней.

- Ааа, да, - чуть затрагивает одну серьгу пальцами. – Это еще моей мамы, бабушки Глеба. Рубин – мой любимый камень.

По спине прокатывает холодок, а сердце начинает трепетать, когда замечаю:

- Очень красивые. У вас, наверное, много украшений с ними?

- Да не то, чтобы, - чуть склоняет голову. – Но на юбилей в этом году Глеб подарил мне замечательный комплект. Я что-то все берегу его. Стоит больших денег, наверное.

- Здорово, - говорю, чуть сиплым голосом.

«Подарок для любимой женщины». Вот же он. Маргарита снова меня уделала. А я повелась на ее фотографии и обман. Злость вспыхивает, как спичка внутри, но тут же гаснет, когда Наталья Ивановна, обняв меня, как-то по-особенному произносит:

- Я очень рада, что мы познакомились, Ксюша. Берегите друг друга.