Часть 2 · Знакомство с целителем

Мороз ощутимо щипал щеки. Я выдохнула целое облако белого пара и поглубже сунула руки в меховую муфту. Когда я была в прошлый раз на улице, то царил такой же холод. Правда, на мне тогда был лишь дырявый полушубок и не менее дырявые валенки. Стоит признать: хорошенькая шубка и теплая обувь способны изменить мое восприятие зимы к лучшему. Хотя даже сейчас я тоже мечтаю как можно скорее попасть в тепло.

К моему счастью, идти пришлось недолго. Жилище вира Абальда располагалось всего в нескольких домах от особняка Гарольда. Некроманту даже не пришло в голову отправить служанку за санями. Несколько минут, проведенных на крепком морозе, – и мы уже стояли на высоком каменном крыльце.

– Будем надеяться, что паранойя Абальда с момента нашей последней встречи не приобрела совсем уж невообразимый вид, – пробурчал Гарольд и взялся за дверной молоток.

Стук, многократно усиленный дверными чарами, эхом пролетел по всем двум этажам заснеженного особняка неизвестного мне целителя.

Ожидать хоть какой-нибудь реакции на наш визит пришлось долго. То и дело я незаметно переступала с ноги на ногу, чувствуя, как начинают леденеть пальцы в меховых сапогах. Н-да, даже страшно представить, что бы со мной стало, будь я в своей прежней обувке и одежде.

Гарольд между тем все сильнее и сильнее хмурился. Наконец он вновь потянулся к дверному молотку, видимо, испугавшись, что в первый раз его не услышали. Хотя, по-моему, это было просто невозможно.

И почти тут же из-за двери послышалось осторожное покашливание.

– Кто здесь? – резко спросил высокий мужской голос. – Я никого не жду!

– Абальд, это я, Гарольд, – удивительно ласково, словно разговаривая с неразумным капризным ребенком, протянул некромант. – У меня случилась одна неприятность. Боюсь, без твоей помощи не справлюсь.

– Гарольд? – переспросили из-за двери. Недоверчиво хмыкнули: – Да ладно! И какая же неприятность могла с тобой случиться, Гарольд, если это действительно ты? По-моему, с любой бедой ты вполне способен справиться и сам.

– Но не с этой, – с нажимом сказал Гарольд. – Абальд, прошу, не сходи с ума! Сейчас день. Ты сам прекрасно знаешь, что никакая тварь бога-пасынка не способна разгуливать при дневном свете.

– В последнее время я все чаще начинаю сомневаться в верности этого утверждения, – незамедлительно отозвался из-за плотно закрытой двери целитель, который по-прежнему держал нас на морозе. – Я прочитал много книг. И в некоторых утверждается, будто…

– Абальд! – вдруг рявкнул Гарольд, да так, что я от неожиданности подскочила на месте, едва не рванув наутек. – А ну, хватит сходить с ума! Немедленно открывай! Или твой лучший друг рискует остаться без ноги!

Я подумала, что после этого нам точно не стоит рассчитывать на гостеприимство вира. Скорее, он прикажет убираться восвояси, сказав, что знать нас не знает. Но почти сразу дверной запор с другой стороны с неприятным металлическим лязгом отодвинулся. И на пороге предстал вир Абальд собственной персоной.

Я с любопытством уставилась на мужчину. Виер Гарольд назвал его лучшим другом. Это действительно так, или было сказано лишь для красного словца и пущей убедительности?

На пороге стоял высокий худощавый мужчина, довольно симпатичный, но впечатление портило какое-то загнанное выражение, застывшее на его лице. Темные волнистые волосы зачесаны назад, а в синих глазах плещется недоверие и опаска. Одет целитель был в свободные домашние штаны и рубаху навыпуск, но поверх не поленился накинуть длинную меховую доху.

Вир Абальд уставился на некроманта с такой неприязнью, будто перед ним предстал заклятый враг, но никак не лучший друг и даже не приятель.

– Ты, – вместо приветствия протянул он, – скажи: как зовут мою собаку?

– Никак, потому что у тебя никогда не было, нет и вряд ли когда-нибудь будут домашние животные, – без малейшего признака удивления отозвался Гарольд. Подумал немного и вдруг добавил с неприятной ухмылкой: – По крайней мере, живых.

Живых? Я изумленно хмыкнула. Что бы это значило, хотелось мне знать? Как-то странно это прозвучало. Неужели Абальд держит у себя в доме мертвых животных?

Однако этот ответ вполне удовлетворил Абальда. Опаска, плещущаяся в его глазах, немного уменьшилась, но до конца не исчезла.

– А сколько мне было лет, когда я сломал ногу? – задал он новый вопрос.

– На моей памяти ты ломал ногу дважды. – Гарольд пожал плечами. – Какой именно раз тебя интересует?

– Первый, – раздраженно фыркнул Абальд.

– Дай-ка припомню. – Гарольд демонстративно нахмурился и потер подбородок. Воцарилась краткая пауза, после чего некромант рявкнул: – Пять лет! Тебе было пять лет, бестолочь! И это произошло в тот день, когда мы познакомились, потому что сразу после этого, к ужасу наших матерей, мы сцепились в драке. Ох, ну и навалял же я тебе тогда! И кулаки чешутся повторить мой подвиг!

Рык некроманта прозвучал так внезапно и грозно, что я попятилась и едва не рухнула с крыльца, забыв о ступеньках сзади.

– Хм-м… – пробурчал Абальд, явно готовый продолжить допрос с пристрастием. – А когда…

– Быстро впусти нас в дом! – приказал Гарольд шипящим голосом. – Немедленно! Не видишь, что ли, у меня вот-вот нос отвалится от этого мороза! И уши отмерзнут!

– Все потому, что шапку носить надо, – огрызнулся Абальд. – Если ты по собственной глупости подхватишь воспаление легких, то учти – я тебя лечить не буду! А сам ты точно не справишься!

Я опустила голову, пряча улыбку. В чем-то целитель был прав: несмотря на холод, Гарольд даже не подумал надеть шапку, видимо, не предполагая, что приятель столько времени продержит его на крыльце.

Впрочем, почти сразу Абальд неохотно посторонился, давая нам пройти. Гарольд с нескрываемым облегчением перевел дыхание, выпустив целый клуб белого пара, шагнул было вперед, но почти сразу Абальд вновь преградил ему путь.

– Ну что еще? – устало вопросил Гарольд. – Какие еще твои тайны я должен вспомнить? Быть может, ты еще спросишь меня, в каком возрасте перестал мочиться по ночам в постель?

– Кто это? – невежливо вопросом на вопрос ответил Абальд, кивком указав на меня и пропустив мимо ушей откровенно некрасивое высказывание некроманта. Добавил, заметив, как замялся некромант: – Тебя я знаю. Не могу сказать, что рад тебя видеть, но раз уж пришел – то проходи. А то ведь и впрямь из-за своего глупого позерства простудишься и заболеешь. Но ее я вижу в первый раз. Мало ли что за тварь ты мог притащить под видом симпатичной девицы.

Гарольд едва заметно хмыкнул и покачал головой.

– А твоя паранойя и в самом деле прогрессирует, – пробормотал он. – Абальд, дружище, ты бы все-таки показался специалисту по душевным заболеваниям. Подумаешь, напало на тебя отродье бога-пасынка. Не располовинило ведь, как собиралось. И даже не особо потрепало.

– Тебе легко рассуждать, это не тебя хотели сожрать заживо, – оборвал его Абальд и тут же испуганно охнул, заметив, как болезненно скривился некромант в ответ на его замечание. Должно быть, Гарольд вспомнил про жестоко убитую супругу и погибшего сына.

– Прости! – тут же воскликнул целитель. – Прошу, прости, дружище! Я ляпнул, не подумав. Но все-таки: кто эта девушка? Ты же знаешь, как сильно я не люблю незваных гостей!

– Это моя… – Гарольд задумчиво пожевал губами, не в силах подобрать мне достойного определения. Словно стеснялся назвать содержанкой. Наконец чуть слышно обронил: – Это моя… моя ученица.

Ученица? Я с превеликим трудом удержалась от изумленного фырканья. Гарольд назвал меня своей ученицей? Интересно, и какую же науку он собирается преподать мне? Ну, помимо тех уроков страсти и послушания, которые он уже дважды устраивал мне.

– Ученица? – недоверчиво переспросил Абальд, но продолжать эту тему не стал, сообразив, что и без того слишком долго держит нас на пороге. Сделал шаг в сторону и приглашающе взмахнул рукой.

Гарольд с такой скоростью влетел в теплую прихожую, что едва не снес друга с ног. Последовала за некромантом и я, пытаясь не обращать внимания на напряженный взгляд целителя. Он даже не мигал, по-моему, пока я не пересекла порог. И лишь после этого шумно выдохнул.

– Все-таки человек, – проговорил он, ни к кому не обращаясь. И захлопнул за нами дверь.

Я изумленно вскинула брови, сообразив, что только что прошла через какое-то испытание, должное доказать, что не являюсь отродьем бога-пасынка. Интересно, что это было? Какой-нибудь оберег, спрятанный под порогом? Или заклинание, должное испепелить чудовище? Ох, если верно последнее, то даже страшно представить, что могло бы случиться, если бы чары сработали неправильно!

– Параноик ты все-таки, – пробурчал Гарольд, который тоже услышал замечание приятеля. И скинул свою шубу прямо на пол, не дожидаясь, пока к нам подоспеет какой-нибудь слуга, чтобы принять верхнюю одежду.

Я, в свою очередь, сняла с себя шубку и замерла с ней в руках, дожидаясь, когда ее примут у меня.

– Не стесняйся, поступай так же, – посоветовал мне Гарольд и кивком указал на свою шубу. – Полы у Абальда чистые. Пару раз в неделю к нему заходит одна женщина, которая убирает дом и готовит несколько кастрюль еды. Правда, перед этим ей тоже приходится долго мерзнуть на крыльце и нудно отвечать на каверзные вопросы моего друга, пока ей наконец-то не разрешат войти.

– Раз сто она уже грозилась бросить эту работу, – вступил в разговор Абальд, присовокупив к шубе Гарольда свою доху. – Но я плачу ей столько, что жадность в итоге берет верх. А обычных слуг я уже давно не держу.

Я осторожно положила свою шубку на пол. Но все равно мне кажется странным обычай хозяина бросать одежду на пол. Но в действительности меня сейчас занимали совсем другие мысли.

Вир Абальд Трен. Я беззвучно повторила это имя. Когда мой брат балансировал на грани жизни и смерти, то я обошла всех магов Хельона в безуспешных попытках помочь Дирку. Но об Абальде я ничего не слышала, тогда как Гарольд уже несколько раз сказал, будто считает приятеля единственным стоящим целителем в городе. Да и вообще, как он принимает посетителей, если даже лучшего друга продержал на крыльце не менее получаса? Как-то все это странно.

– Итак, как зовут твою спутницу? – спросил Абальд и поманил нас рукой, предлагая перейти через полуарку в гостиную, залитую ярким солнечным светом морозного дня.

Я послушно отправилась вслед за Гарольдом, который не преминул воспользоваться любезным приглашением, и опять удивленно приподняла брови, заметив несколько магических искр, плавающих под потолком. А они здесь зачем? Неужели Абальду мало света?

– Ее зовут Хеда, – ответил Гарольд и взглядом показал мне на одно из кресел, безмолвно приказывая сесть. – Хеда Артьян.

– Артьян? – вопросительно протянул Абальд, и меня вновь кольнул его внимательный взгляд. – Знакомая фамилия. Но я так давно не появлялся в свете, что…

– Это дочь виеры Ардали, – пояснил Гарольд с кривой ухмылкой. Дождался, когда я опущусь в предложенное кресло и встал за его спинкой, собственническим жестом положив руки на мои плечи.

– Да-да, что-то припоминаю, – рассеянно отозвался Абальд, отправившись к столику с напитками. Зазвенел там бутылками, колдуя над тремя бокалами. – Симпатичная женщина. Была. Говорят, королевский наместник до сих пор тоскует по ней. Втайне, конечно.

Тут он посмотрел на меня и вдруг смутился так сильно, что его щеки мгновенно запылали невыносимо ярким румянцем.

– Ох, простите, – глухо сказал он. – Я как-то не сообразил…

– Все в порядке, – ответил Гарольд и легонько чмокнул меня в затылок, словно пытаясь таким незамысловатым образом успокоить. Пояснил: – Хеда в курсе похождений своей матери.

Я упрямо стиснула губы, хотя очень хотелось резким словом одернуть Гарольда. То, что я отныне завишу от него, не дает ему права так высказываться о моих родителях. И вообще, не верю я всем тем гадостям, что он наговорил о моей матери! Просто не верю – и все! Понимаю, что все это прозвучит очень по-детски, но я по-прежнему считаю, что моих родителей убили.

– Вот как? – Абальд, ловко удерживая в руках сразу три бокала, подошел ближе. Один отдал Гарольду, другой поставил на подлокотник моего кресла, а с последним бухнулся напротив меня. Осторожно пригубил напиток, после чего довольно заулыбался, обронив: – А неплохо вышло! – Правда, тут же нахмурился и продолжил расспросы: – Подожди! Так вроде графа Грегса признали изменником и лишили не только титула, но и дворянства…

– А разве я сказал, что Хеда – виерисса или виера? – нарочито удивился Гарольд.

– И красавица Ардали погибла вместе с мужем, – продолжил Абальд, словно не услышав высказывания некроманта. – Самоубийство…

– Нет, это было подстроено, – все-таки не удержавшись, фыркнула я, почти не разжимая губ.

Абальд изумленно изогнул бровь и выжидающе уставился на меня, явно рассчитывая услышать продолжение.

В тот же миг руки Гарольда, лежавшие на моих плечах, ощутимо потяжелели. Нет, он, конечно, не стал меня душить на глазах приятеля. Скорее, это выглядело как недвусмысленное предупреждение. Мол, не болтай слишком много, помни свое место.

– Это навязчивая идея Хеды, – весело проговорил Гарольд, хотя я не видела в затронутой теме ничего забавного. – Она убеждена, что ее семья стала жертвой заговора. При этом и слышать не желает о том, какая штучка на самом деле была ее мать. Собственно, во многом из-за этих мыслей моей ученицы мы и пришли к тебе.

– Предлагаешь последовать примеру графа Грегса и заделаться государственными изменниками? – хохотнул Абальд, грея между ладоней бокал с ярко-малиновым содержимым. Правда, почти сразу посерьезнел и сказал: – В таком случае – на меня не рассчитывай. Я слишком привык к своему затворничеству и не переживу, если меня отправят на каторгу. – После чего добавил совсем тихо, будто беседовал сам с собою: – К тому же я очень сомневаюсь, что проживу хоть сутки, если покину этот дом. В первую же ночь, проведенную вне его, до меня доберется… это.

– Нет, ни о каком заговоре, естественно, речи идти не может! – воскликнул Гарольд, почему-то не обратив никакого внимания на загадочное окончание фразы своего друга. – Проблема заключается в другом. Видишь ли, Хеда абсолютно уверена в том, что ее родителям кто-то помог выпить яд. Но никаких доказательств у нее, естественно, нет. И прошлым вечером она совершила несусветную глупость, воспользовавшись моим долгим отсутствием.

– Постой-ка! – вдруг оборвал его Абальд. Совсем по-собачьи втянул воздух ноздрями, и его зрачки вдруг резко сузились. Целитель побледнел и спросил, глядя на меня в упор: – Ты осмелилась провести ритуал вызова мертвых?

Я невольно отметила, как быстро Абальд оставил свой официальный тон, когда услышал историю моих родителей. Наверное, понял, что перед ним не дворянка и даже не ровня, а следовательно, решил не утруждать себя «выканьем».

– Да, но я… – смущенно залепетала я, поняв, что Гарольд в этот раз взял паузу, оставив мне сомнительную честь отвечать на вопрос целителя, который прозвучал как настоящее обвинение.

– Дурак! – вдруг взвыл в полный голос Абальд, не дав мне договорить. Правда, при этом он не смотрел на Гарольда, то есть адресовал это оскорбление не некроманту. И следующие слова целителя полностью подтвердили мою догадку, поскольку Абальд продолжил причитать и сыпать ругательствами: – Какой же я дурак! И ты, Гарольд, ничуть не умнее меня! Неужели отродье бога-пасынка умудрилось отвести тебе глаза и заставило тебя привести его ко мне?

Я не успела ничего сказать в свое оправдание. Гарольд, впрочем, тоже не сумел вставить ни слова. В следующее мгновение Абальд вскочил со своего кресла, словно ужаленный пчелой, сгоряча запустил бокалом в противоположную стену и вдруг ринулся к столику с напитками.

Я испуганно взвизгнула, когда увидела в его руках увесистую бутылку из темного стекла. Ой, что это? И мне совершенно не понравился воинственный вид, с которым Абальд обернулся ко мне. Как бы эта махина не полетела мне прямо в лоб.

– Абальд, – опомнился Гарольд и попытался воззвать к здравому смыслу приятеля. – Постой! Просто дослушай до конца.

Поздно! Абальд мрачно усмехнулся и вдруг запустил бутылкой прямо в меня.

Звяк! Это она разбилась о щит, поспешно кинутый передо мной Гарольдом. Но его защита уберегла меня только от осколков, тогда как целый водопад брызг обрушился на меня.

Я взвизгнула опять, чувствуя себя как никогда более униженной. Да, благодаря быстроте реакции Гарольда я избежала печальной участи быть пораненной стеклом, зато сейчас сидела в самой настоящей луже. Мокрое платье пренеприятнейше прилипло к телу, неприлично обрисовав грудь.

– О, прости, – покаянно пробормотал Абальд, самым плотоядным образом уставившись на эту часть моего тела. Пробурчал себе под нос: – Нет, все-таки человек. Как-то некрасиво вышло.

– И что все это значит? – звенящим от негодования голосом начал Гарольд. Одним порывистым движением вздернул меня на ноги и бережно накинул на плечи камзол.

Правда, я очень сомневалась, что при этом он на самом деле беспокоился обо мне. Скорее, ему просто не понравился взгляд приятеля, намертво прикованный к моей груди.

– Это была святая вода, – с чуть виноватой улыбкой объяснил Абальд. – Я должен был убедиться, что ты не протащил в мой дом отродье бога-пасынка, а это самое верное средство…

– Вы запустили в меня бутылкой! – обвиняюще воскликнула я. От волнения мой голос дрожал и срывался. – Если бы она угодила мне в лоб…

– То я бы тебя вылечил в случае серьезной травмы, – хладнокровно парировал Абальд, не дав мне договорить. Пожал плечами и добавил: – Право слово, вряд ли бы я зашиб тебя бутылкой насмерть.

– Да я вообще сомневаюсь, что ты целитель! – не выдержав, закричала я. От перенесенного ужаса я совсем забыла о правилах вежливости. – Когда я металась по Хельону, выискивая, кто бы мог спасти моего брата от огненной лихорадки, то даже не слышала о твоем имени!

И тут же осеклась, потому что Гарольд, стоящий рядом, вдруг самым предательским образом пребольно ущипнул меня за локоть. Озадаченно покосилась на хмурого некроманта. Что это с ним? Почему ему так не понравились мои слова? Я же сказала чистую правду!

– Твой брат болен огненной лихорадкой? – переспросил Абальд, мгновенно став очень серьезным и начав сыпать отрывистыми вопросами. – Где он? Давно болен? Тащи его сюда! Сам я, увы, вряд ли смогу выйти из дома…

– С ее братом уже все в порядке, – досадливо поморщившись, произнес Гарольд. – И вообще, не об этом речь…

– В порядке? – не дал ему договорить Абальд. – Уж не ты ли о нем побеспокоился, дружище? Потому что я больше не знаю никого в Хельоне, кто бы был способен на подобный подвиг.

– Именно я ему помог, – признался после краткой заминки Гарольд, становясь все более мрачным.

– И какую же плату ты потребовал взамен? – шутливо воскликнул Абальд. – Помнится, обычно ты не отличаешься особым человеколюб…

Абальд споткнулся на полуслове, словно сообразив, что слишком много болтает. Посмотрел на Гарольда, который обнимал меня за плечи. Криво ухмыльнулся и обронил:

– О, не продолжай. Сдается, я все понял.

Я опустила голову, почувствовав, что начинаю краснеть. Надо же, как стыдно! Абальд, по всей видимости, понял, какую роль я на самом деле выполняю при Гарольде.

– Ладно, вернемся к первоначальной теме разговора, – милостиво предложил Абальд, первым прервав затянувшееся молчание. – Итак, резюмирую узнанное. Твоя спутница уверена, что ее родителей убили. Желая доказать или опровергнуть это, она самостоятельно провела ритуал вызова мертвых, при этом, насколько я понимаю, не обладая ни даром, ни подготовкой. Почему в таком случае она еще жива?

– Потому что я подоспел вовремя, – негромко ответил Гарольд. Вздохнул и чуть слышно добавил: – Хотя бы в этот раз успел.

– Судя по тому, что ты навестил меня впервые за несколько месяцев, что-то все равно пошло не так, – прозорливо заметил Абальд, сделав вид, будто не услышал дополнения.

Гарольд кивнул. Наконец-то перестал сжимать мои многострадальные плечи и уселся на кресло, стоящее рядом с тем, которое подверглось нападению целителя. Осторожно закатил штанину, обнажив красную и вспухшую левую ногу.

– О небо! – Абальд сделал несколько шагов вперед, не отводя взгляда от пострадавшей конечности некроманта. Присел перед приятелем на корточки и быстрыми легкими движениями пробежал от колена до самой щиколотки.

Я видела, что при этом Гарольд прикусил губу, словно сдерживал стон. Странно, целитель почти не касается его. Неужели ему больно?

– Полегче, приятель, – вдруг не выдержав, попросил Гарольд. – Хоть немного соизмеряй силу сканирующего заклинания!

– Да я и так использую минимальные чары, – огрызнулся Абальд. Недолго думая, сел прямо на пол у кресла, скрестив длинные ноги, и задумчиво почесал в затылке, не отводя глаз от Гарольда.

– Что? – немедленно заволновался тот. – Неужели все настолько плохо? Я вроде бы постарался нейтрализовать яд…

– Плохо постарался, – ответил Абальд. – Ну, почему ты сразу не бросился ко мне, спрашивать, пожалуй, не стоит. Я бы не пустил тебя ночью к себе, даже если бы речь шла о жизни или смерти. Но почему ты сам не воспользовался огненным заклинанием? Не мне тебе объяснять, что только пламя способно уничтожить яд этих тварей.

Пламя? Я невольно вздрогнула. О чем говорит этот целитель? Неужели Гарольду надлежало обжечь свою ногу еще сильнее? Не понимаю!

– Видишь ли, я на нуле, – смущенно признался некромант. – Ну, почти на нуле. Боюсь, моих магических сил сейчас не хватит и на то, чтобы на расстоянии зажечь свечу. А ты говоришь про огненные чары!

– На нуле? – изумленно переспросил Абальд. – Не понимаю. Неужели одна схватка с тварью бога-пасынка, причем, насколько я понимаю, не особенно сильной и умелой, настолько измотала тебя?

– В основном измотала меня Хеда, – буркнул себе под нос Гарольд. Ухмыльнулся, сообразив, насколько двусмысленно это прозвучало, и исправился: – Точнее, ее братец, который очень настойчиво стремится умереть. За прошедшие сутки или двое я уже дважды отгонял от сего непоседливого мальчугана Вечного странника.

Абальд искоса взглянул на меня, и я опять почувствовала, как мои уши и щеки начали предательски теплеть. Надо же, как интересно. Целитель не позволил ни одного пошлого слова или намека в мою сторону, более того, почему-то мне кажется, что его манера общения не зависит от моего положения, скорее, он вообще не привык к формальностям, потому так легко отказался от излишнего официоза. Но почему-то из-за этого мне особенно не по себе от мысли, что он понял, какую сделку я заключила с Гарольдом.

– Ну а с глазами у тебя что? – полюбопытствовал Абальд, кратким кивком указав мне на кресло, в котором сидел до своего броска к столику с напитками. Видимо, ему не понравилось, что я единственная из всех присутствующих продолжала стоять, не рискуя опуститься в самую настоящую лужу.

Я поспешила воспользоваться его любезным, хоть и безмолвным предложением, сделав вид, будто не услышала недовольного вздоха Гарольда. Теперь нас разделяло достаточное расстояние, и я могла не бояться, что в какой-нибудь момент некромант опять ущипнет меня, если ему не понравятся мои слова.

– Эта тварюга плюнула в меня, – нехотя ответил Гарольд, продолжая буравить меня злым взглядом. – Я успел прикрыться, но, должно быть, щит не помог в достаточной мере.

– Ясно, – пробормотал Абальд, после чего вдруг резко повернулся ко мне, по-прежнему не думая встать с пола. – Ну а что с тобой не так? От тебя тоже воняет мерзостью.

Воняет мерзостью? Я невольно принюхалась. Странно, вроде бы сегодня утром я особенно тщательно вымылась, изведя весь запас горячей воды. Наверное, прозвучит смешно, но таким незамысловатым образом я словно пыталась смыть с себя прикосновения Гарольда. Не то чтобы они мне были совсем уж противны, но… Не буду скрывать очевидное, я была бы намного счастливее, если бы оказалась избавлена от необходимости делить с ним постель.

– Яд демона, – пояснил Гарольд, почти не разжимая губ. – Он говорит про яд демона, Хеда. Покажи свои ожоги. – Подумал немного и добавил с усмешкой: – Я был бы рад, приятель, если бы ты избавил Хеду от такого сомнительного украшения. Настоящее преступление пятнать столь нежную кожу отпечатками лап чудовища.

Я сжала кулаки, решив, что ни за что не покраснею. Надо привыкать к своему новому положению. Наверняка мне придется выслушать еще множество шуточек со стороны знакомых Гарольда. Поэтому самая пора учиться прятать свои истинные эмоции под маской ледяного безразличия.

И я потянула подол платья вверх, обнажив щиколотки.

Гарольд наблюдал за моими действиями с очень странной улыбкой, которая больше напоминала оскал боли. Но он не сумел сдержать удовлетворенного вздоха, когда заметил, что я остановилась ровно в нужный момент, не показав Абальду и лишнего дюйма.

Целитель встал на четвереньки и очень быстро преодолел разделяющее нас расстояние. Чуть ли не уткнулся носом в мои ноги, и я ощутила его теплое дыхание на своей коже. А затем он взял и самым возмутительным образом лизнул меня.

– Что ты делаешь? – потрясенно воскликнула я, лишь в последний момент удержав себя от порыва как следует пнуть его ногой прямо в лицо. Возмущенно посмотрела на Гарольда, но тот продолжал улыбаться, не сделав ни малейшей попытки прийти ко мне на выручку.

– Сиди спокойно, – хладнокровно посоветовал мне Абальд. – У каждого целителя свои методы. Я предпочитаю определять яды на вкус.

И опять собрался лизнуть меня.

– Гарольд пострадал от той же твари, – напомнила я и с грохотом отодвинулась вместе с креслом. Абальд, который вряд ли ожидал от меня подобной прыти, не удержался и ткнулся носом прямо в ковер, а я язвительно завершила мысль: – С таким же успехом ты можешь облизать его ногу!

– Могу, – неожиданно согласился Абальд, который, по всей видимости, ни капли не рассердился на меня за свое падение. Опять сел и скорчил гримасу омерзения, обронив напоследок: – Но у Гарольда волосатые ноги. А у тебя – нет. И потом, поверь мне, куда приятнее лизать ноги у девушки, чем у мужчины, пусть он и является вроде как твоим лучшим другом.

Все это Абальд проговорил с таким невозмутимым видом, будто не видел ничего странного в своем поступке. А я немедленно представила, как он принялся бы облизывать ногу некроманта, и с трудом удержалась от смешка. Вот бы забавная картина вышла!

– В этом нет ничего смешного, – тут же откликнулся Гарольд и укоризненно покачал головой, глядя на меня. – Хеда, Абальд действительно не желал тебя обидеть или оскорбить. Вот такая у него интересная особенность.

Мое неуемное воображение тем временем подкинуло мне массу идей о том, что бы еще Абальд мог облизывать у тех, кто пришел просить у него помощи. В конце концов, раны всякие бывают, и частенько в весьма неожиданных местах… Пожалуй, теперь я начинаю понимать, почему он не желает продолжать практику целителя. Наверняка его паранойя – лишь удобный способ отказать в ненужных визитах.

Правда, тогда я не совсем понимаю, как он зарабатывает себе на жизнь. Судя по обстановке в доме, Абальд явно не бедствует. Да и служанке, по собственному признанию, он платит более чем достойно.

Хвала богам, все эти мысли остались тайной для Гарольда и его странного приятеля. Вряд ли бы тому же Абальду понравилось, что именно я успела себе навоображать.

– Да, тварь была слаба, – тем временем резюмировал Абальд, вожделенно поглядывая на мои ноги, словно прикидывая – не облизать ли их еще раз. – Очень слаба. Даже удивительно, как она вообще вылупилась. По всей видимости, твоей подруге хватило ума не давать ей достаточно крови.

– Я вообще не давала ей крови, – резко проговорила я, ощутив в словах целителя скрытый упрек. – Это произошло случайно! Я просто порезалась, когда листала книгу…

– Кстати, дружище, а почему ты такие опасные вещи держишь на виду? – спросил Абальд, обращаясь к мгновенно помрачневшему Гарольду. – Неужели прошлый случай не научил осторожности?

– Научил, – буквально выдавил из себя некромант. – Говоря откровенно, я сам удивлен из-за произошедшего. Мне казалось, будто я убирал эту книгу под надежный запор. И потом, я даже не предполагал, что Хеде хватит наглости обыскивать мои вещи. Надо же, везде свой любопытный нос сунула!

– Я никуда ничего не совала! – Я даже подскочила на месте, услышав такое обвинение. – Книга лежала на самом виду!

– Ну да, конечно, – со скепсисом протянул Гарольд. Покачал головой. – Хеда, имей смелость признаться в проступке! В конце концов, я не ругаю тебя. Было – и было. Главное, что все остались живы.

– Но я в самом деле не лазила по твоим вещам! – горячо воскликнула я. – Книга лежала…

– Ну все, хватит! – рявкнул Гарольд, оборвав мои жалкие попытки оправдаться.

Я испуганно прикусила язык. Ого, а он, сдается, сильно рассердился! Вон как побледнел, а на шее вздулись жилы. Но чего он взбесился, спрашивается? Я ведь говорю чистую правду!

– Были бы мы одни… – с шипением обронил Гарольд в тишину комнату. – О, если бы мы были одни, Хеда…

Эта угроза была настолько недвусмысленна, что мне стало действительно не по себе. Температура в комнате словно опустилась сразу на несколько десятков градусов. Удивительно, что мое дыхание еще не стало клубиться белым туманом.

– Так, а яд ты нейтрализовал из рук вон плохо, – внезапно вмешался Абальд. – Ишь, как заговорил, приятель. Если дело так пойдет, то вскоре ты превратишься в одну из тварей бога-пасынка. Возможно, не так уж слабо было то чудовище, которое по незнанию выпустила Хеда.

Если честно, я совсем не поняла, о чем он говорит. При чем тут яд твари и угрозы, которыми вдруг начал сыпать некромант?

А вот Гарольд, судя по всему, понял и принял предупреждение друга. Он вдруг переменился в лице и откинулся на спинку кресла, чуть слышно обронив в мою сторону:

– Прости, Хеда. Это говорил не я.

Еще страннее! Мои брови взметнулись вверх. Что все это значит, хотелось бы знать?

– Этот яд опасен тем, что исподволь уничтожает личность человека, – негромко пояснил Абальд и вновь придвинулся к моим ногам. – Видишь ли, Хеда, тварям бога-пасынка очень тяжело пересечь грань мира духов. Поэтому чаще всего они предпочитают действовать иным путем. Отравляют какого-нибудь бедолагу и ждут, когда тот сойдет с ума и сам превратится в кровожадное чудовище. И тогда этот человек превратится в их верное орудие, которому они смогут отдавать приказания, не пересекая грань между двумя мирами. Низшим тварям нужны лишь кровь и новые смерти. А вот высшим… Иногда их намерения бывает чрезвычайно трудно разгадать. Верные им люди живут в нашем мире десятилетиями, ничем не проявляя того, что у них не осталось более души. Грубо говоря, они превращаются в коконы. Пустые оболочки, которые способны лишь подчиняться. И так может продолжаться долго, очень долго, пока наконец не наступает нужный момент…

– Нужный момент для чего? – хрипло спросила я, когда Абальд сделал долгую паузу.

– А кто его знает. – Целитель пожал плечами. – Я же говорю, что чрезвычайно тяжело разгадать планы этих созданий. По крайней мере, это точно не для моего ума.

И вдруг он самым подлым образом схватил меня за щиколотки, воспользовавшись тем, что я отвлеклась на его рассказ и немного расслабилась, перестав ожидать от него дурного.

Но крикнуть я ничего не смогла – горло перехватило спазмом, как будто кто-то сжал мою шею, почти перекрыв доступ воздуха. Пальцы Абальда, которыми он чрезвычайно крепко ухватился за мои ноги, вдруг полыхнули огнем. Это было даже больнее, чем прикосновение чудовища из кабинета некроманта. И внезапно все закончилось.

– Так-то лучше, – пробормотал Абальд, наконец-то перестав меня держать.

Я неверяще уставилась на свои щиколотки, потому что теперь они были абсолютно чистыми. Ни намека на пугающе-алые отпечатки лап отродья бога-пасынка. И это, естественно, не могло не радовать.

– Спа… спасибо, – слегка запинаясь, искренне поблагодарила я Абальда, который наблюдал за моей реакцией с едва заметной усмешкой на губах.

– Да не за что, – отозвался он и повернулся к Гарольду. – Ну что же, дружище, теперь дело за тобой.

Забавный целитель опять встал на четвереньки, видимо, решив столь интересным и незамысловатым образом добраться до друга. Но некромант вдруг повелительно вздел указательный палец, и Абальд вновь уселся на пол, поджав под себя длинные ноги.

– Постой! – обронил Гарольд. – Мне тут пришла в голову одна идея. Яд отродья бога-пасынка теперь будет медленно, но верно отравлять меня.

– Это твоя идея? – со смешком отозвался Абальд. – По-моему, с твоими умственными способностями явно что-то не то и не так. Я бы сказал, что это общеизвестная истина.

Темно-карие глаза Гарольда вдруг полыхнули таким гневом, что я съежилась в кресле. Ох, да что с ним такое творится-то? Такое чувство, будто он готов кинуться на друга с кулаками за его насмешку.

– Полегче, приятель! – Абальд шутливо вскинул руки вверх, словно сдавался. Однако не сумел скрыть обеспокоенность в голосе. Кашлянул и осторожно заметил: – Говоря откровенно, я бы предпочел заняться твоим лечением прямо сейчас. Сдается, яд слишком быстро распространяется по твоему организму. К тому же сейчас ты слишком ослаблен тем, что лишился своей привычной магической защиты.

– Нет, я про другое. – Гарольд отрицательно мотнул головой. Задумчиво пожевал губами, после чего продолжил, делая паузу после каждой отрывистой фразы: – Видишь ли, друг. Я понимаю, что это прозвучит полным бредом. Но я слышу… Слышу какой-то шепот. Пока он звучит на самой грани восприятия. Но я не сомневаюсь, что со мной пытается заговорить та тварь, которая убила Хельгу. Что, если благодаря яду я сумею услышать ее?

– Конечно, услышишь. – Абальд криво ухмыльнулся, вряд ли впечатленный признанием некроманта. – Когда сам станешь одним из этих отродьев. Право слово, я не понимаю, почему обязан объяснять тебе прописные истины. Давай я вылечу тебя – и продолжим беседу.

– Нет. – Гарольд вдруг встал и покачал головой. Пламя бешенства в его глазах немного померкло, но до конца не погасло, продолжая отражаться мрачным заревом на самом дне зрачков. – Друг, ты не понимаешь. Если я услышу эту тварь, то пойму, где она прячется. Найду и уничтожу.

– Скорее ты присоединишься к ней и примешься охотиться за простыми горожанами. – Абальд, в свою очередь, с превеликой неохотой, написанной на лице, поднялся. Выпрямился, и неожиданно я с удивлением осознала, что на самом деле он почти на голову выше Гарольда, который тоже был явно выше среднего роста. А целитель вкрадчиво продолжил, пристально глядя на приятеля: – Слушай, Гарольд, не глупи! Ты должен понимать, что в тебе сейчас говорит яд отродья. Позволь мне разобраться с этой проблемой. И ты сам увидишь, что мир приобретет другие краски.

– Это моя единственная надежда! – Гарольд упрямо мотнул головой. – Несколько лет я безуспешно пытался подобраться к этой твари! Я знаю, чувствую, что она где-то рядом. Кружит, выжидая момент, когда я потеряю бдительность. И тогда она нападет вновь. Абальд, ты мой единственный друг! Ты должен мне верить!

Некромант не успел договорить. В следующее мгновение его приятель вдруг щелкнул пальцами – и вокруг Гарольда распустился зеленый кокон каких-то чар. Виер страшно захрипел, хватаясь растопыренными пальцами за горло. Закатил глаза и рухнул навзничь. Благо, что как раз за ним стояло кресло, в которое он удачно приземлился.

Я тоже вскочила на ноги. Попятилась было в сторону двери. Может быть, пока не поздно, убежать и кликнуть на помощь?

– Да не трону я тебя! – не глядя на меня, досадливо бросил Абальд. Подошел к бесчувственному другу и быстрым привычным движением проверил у него пульс. Довольно хмыкнул, негромко прошептав: – Так-то будет лучше, приятель. Не сомневаюсь, что ты еще поблагодаришь меня, когда придешь в себя. Твои речи слишком сильно отдают серой и прочими мерзкими миазмами. Я не позволю тебе заделаться верным слугой бога-пасынка!

Последнюю фразу Абальд едва не выкрикнул, хотя Гарольд вряд ли мог его услышать. И замолчал, силясь отдышаться после своей яростной тирады.

Мне внезапно стало как-то холодно. Словно сквозняк погладил меня по коже в этой ярко освещенной и жарко натопленной комнате. Ну и что мне теперь делать?

– Э-э-э… – нерешительно протянула я. – В общем-то, я даже не знаю, что сказать…

– Не бойся, с Гарольдом все будет в полном порядке. – Абальд повернулся ко мне, и я невольно залюбовалась им.

Наверное, это все было очень неуместно. Но мужчина, стоящий напротив меня, именно в этот момент был красив. Нет, не так. Он был невероятно красив и привлекателен! Темные волосы разметались, синие глаза потемнели, и только сейчас я заметила, насколько красивые очертания имели его губы.

– Я намерен вылечить Гарольда, – уведомил меня Абальд, вряд ли догадываясь, какие мысли породил в моей голове. – Пусть даже против его воли. Не нравится мне его авантюра. От созданий бога-пасынка надлежит держаться как можно дальше! То, что он задумал, имеет слишком мало шансов на удачное завершение. А если Гарольд проиграет и в свою очередь станет одним из приспешников бога-пасынка, то плохо будет всем. Некромант, одержимый жаждой убивать, это, знаешь ли, страшно, очень страшно.

Я кивнула, соглашаясь с его выводами. Мне самой не нравилось все это. Да, вчера я крупно сглупила, выпустив на свободу какую-то омерзительную тварь. Но я надеялась, что мой проступок не будет иметь никаких долгоиграющих последствий. Пусть Абальд вылечит Гарольда, как вылечил меня. И я постараюсь забыть о чудовищах, которые порой скрываются под обликом обычных людей.

– Тиана? – вдруг вопросительно протянул Абальд, озираясь по сторонам. – Ты здесь?

Тиана? Это еще кто? Вроде бы целитель утверждал, что не держит слуг. Ну, если не считать той женщины, которая дважды в неделю убирается у него в доме и готовит еду.

– Да, сопляк!

Я с трудом удержалась от испуганного взвизга, заметив, как воздух в дальнем конце комнаты вдруг неярко засеребрился и загустел, приняв очертания огромной лопоухой собаки. Говорящая собака? Нет, даже не так. Призрак говорящей собаки? Причем, смею заметить, очень невоспитанной собаки! Ишь ты, как ругается! Жуть какая! О, кстати, теперь становится ясно, о каких мертвых животных говорил Гарольд.

– Это мой хран, – пояснил Абальд, с улыбкой наблюдая за выражением моего лица, на котором ужас постепенно сменялся изумлением. Запнулся и исправился: – Точнее, хран моего отца, который перешел ко мне по наследству. Знаешь, кто это такие?

– Да, – кратко ответила я, вспомнив верную Арту. Бедная, наверное, она до сих пор блуждает по опустевшим комнатам нашего заброшенного особняка, оплакивая семью, которую не сумела спасти.

– Храны – это духи, вызванные из мира теней, – словно не услышав, принялся объяснять Абальд. – Они могут быть злыми, могут быть добрыми, но обычно довольно равнодушны к смертным. Если, конечно, те не делают попыток навредить роду, чьим хранителем стал дух. Привязку храна к тому или иному семейству способен произвести лишь по-настоящему сильный и умелый маг. – С тяжелым вздохом добавил: – К сожалению, к настоящему времени таких уникумов почти не осталось.

– Я думала, храны обычно имеют более материальный вид, – проговорила я, с любопытством наблюдая за тем, как призрачная собака подплыла к Абальду и принялась тереться об его ноги, словно не замечая, что то и дело ее голова просачивается через тело целителя. К слову, Абальда совершенно не беспокоило такое поведение его странного питомца. Добавила: – И вообще, разве храны не должны быть… хм-м… более человекообразны?

Я запнулась, сообразив, как глупо прозвучала моя фраза. Как иногда бывает тяжело облечь в слова свои мысли!

– Человекообразны? – с улыбкой переспросил Абальд, видимо, позабавленный моим определением. – Но я понял, что ты имела в виду. Действительно, чаще всего маги вызывают из небытия и определяют на роль хранов души людей. И обычно стараются, чтобы эти люди при жизни сами принадлежали к роду, который им надлежит охранять. Так вот, Тиана прежде была охотничьей собакой, которая принадлежала моему отцу, виру Варриону. Тот был очень, очень к ней привязан. И оплакивал чуть ли не как человека, когда она погибла в схватке с медведем, кстати, не позволив тому задрать моего раненого отца. Деньги в нашем роду всегда водились, и неплохие. Целительство – чрезвычайно доходное занятие, а в нашем семействе способности к нему наследуются по мужской линии. При желании мои предки могли бы давным-давно купить дворянство, но… Для этого надо ехать в столицу, подавать прошение, добиваться аудиенции у короля… В общем – морока та еще. Поэтому я все еще вир, а не виер, и не особо переживаю по этому поводу. – Перевел дыхание после долгой тирады, которую выпалил на одном дыхании, но тут же продолжил вновь: – Но это так, реплика в сторону. Просто я хотел сказать, что отцу не составило особого труда заплатить магу за вызов из небытия духа погибшей собаки. Он вбил себе в голову, что именно Тиана должна стать храном нашего рода. Мол, раз уж при жизни она была настолько предана ему, то и после смерти продолжит служить. Первый же маг, к которому отец обратился с этой просьбой, возмущенно отказался. Но золото способно на многое, если не на все. Правда, в ходе ритуала что-то пошло не совсем так.

И Абальд замолчал, с улыбкой глядя на собаку, которая деловито била себя по бокам хвостом.

– Что именно пошло не так? – поинтересовалась я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– По всей видимости, маг, которому поручили это дело, вытянул из мира теней сразу две души, – пояснил Абальд. – И каким-то образом это все оказалось заключено в призрачную оболочку собаки. Так Тиана получила скверный нрав сварливого старика и способность говорить.

– Сам ты сварливый старик, – огрызнулась собака, при этом миролюбиво нахлестывая себя хвостом по бокам. – Говори, зачем звал?

– Покарауль его. – Абальд кивком показал на Гарольда, все еще лежащего без сознания в кресле. – Если начнет приходить в себя – позовешь. А мне надо приготовить одну мазь. Думаю, одними чарами тут не обойтись.

– Достал ты меня своими поручениями, – огрызнулась собака, но послушно села у кресла и уставилась на некроманта влажным взором.

– А можно мне пойти с тобой? – нерешительно попросила я целителя, который уже отправился к выходу из гостиной.

Если честно, меня совершенно не прельщала мысль остаться наедине с некромантом, зараженным ядом отродья бога-пасынка. Вдруг Гарольд очнется и мгновение ока развеет чары Абальда? Боюсь, мне тогда придется несладко. Наверняка он захочет отыграться на мне за то, что я не попыталась ему помочь и не остановила Абальда. Хотя, с другой стороны, – а что я могла сделать? Или мне надлежало кинуться на целителя с кулаками и попытаться выцарапать ему глаза?

По всей видимости, моя робкая просьба удивила Абальда. Он даже споткнулся от неожиданности и удивленно посмотрел на меня через плечо.

– Пойти со мной? – переспросил он. – А ты разве не хочешь остаться рядом со своим… – Тут он замялся на неуловимый миг, видимо, пытаясь подобрать какое-нибудь вежливое и необидное определение для моих взаимоотношений с Гарольдом. Потом завершил: – Разве ты не хочешь остаться рядом со своим возлюбленным?

– Возлюбленным? – невольно повторила я.

Н-да, любого слова ожидала, только не этого. Любовь – совершенно не то чувство, которое я испытываю к некроманту.

– Так, – протянул Абальд, от внимания которого вряд ли укрылась моя горькая усмешка, и поманил меня пальцем. – Так и быть, пошли. Сдается, я не совсем верно понял рассказ приятеля. И потом, есть одна вещь, которую я хочу уточнить у тебя. А то Гарольд начал кричать и не дал тебе договорить. Тогда как кое-что в твоих словах меня удивило.

Повторять приглашение ему не понадобилось. Я кинулась за ним с такой поспешностью, что едва не наступила на призрачную собаку, которая как раз обходила кругом кресло, выискивая удобное местечко, чтобы прилечь.

– Молодежь, – недовольно рявкнула Тиана, поспешно отскочив с моей дороги, будто я могла причинить какой-нибудь вред призраку. С сарказмом добавила мне вслед: – Смотрите, не шалите там. Нашему роду только незаконнорожденных отпрысков не хватает. Тем более что человеческих детенышей как-то не принято топить, как нежелательных щенят.

* * *

Как оказалось, под рабочий кабинет вира Абальда было отведено все пространство второго этажа. Когда я поднялась вслед за целителем по лестнице, то от удивления замерла на месте не в силах поверить глазам. Здесь не было никаких комнат и перегородок. Более того, крыша оказалась сделана из какого-то прозрачного материала, который пропускал солнечный свет морозного дня. И опять-таки я заметила магические искорки, словно Абальду было мало солнца в этот безоблачный день.

– Впечатляет? – с плохо скрытыми нотками гордости спросил меня Абальд, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я опомнилась и прикрыла рот, который держала неприлично раззявленным. Еще раз огляделась, на сей раз изучая обстановку.

И вновь меня ожидало очередное потрясение. Здесь почти не было мебели. Лишь у дальней стены стоял письменный стол и одинокое кресло. И все. Никаких шкафов, никаких диванов. На полу – пушистый ковер приятного бежевого цвета. И прямо на нем в самых неожиданных местах грудой свалены подушки.

– Это моя комната для раздумий, – пояснил Абальд, без особых проблем разгадав причину, по которой я снова открыла рот. Подумал немного – и бухнулся в ближайшую гору подушек, со вздохом наслаждения вытянув перед собой длинные ноги.

Я не рискнула последовать его примеру, памятуя о том, что на мне платье. Боюсь, при попытке сесть прямо на пол оно задерется до самых ушей или же сильно помнется. Вот будет мне веселье объяснять Гарольду, что я не занималась ничем предрассудительным с его приятелем!

– Итак, дружище Гарольд спас твоего брата? – без предисловий начал расспрашивать меня Абальд, словно не замечая, что я смущенно переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя несколько глупо.

Я стою, он сидит. Такое чувство, будто я вернулась в детство, и суровый воспитатель сейчас будет отчитывать меня за какую-нибудь детскую шалость.

– Какую плату он потребовал? – прямо спросил целитель.

Я покраснела, но нашла в себе силы не отвести взгляда от Абальда. Кашлянула и твердо сказала:

– По-моему, тебя это не касается!

– О! – Абальд недовольно качнул головой. Прошептал себе под нос: – Гарольд, Гарольд, ты меня разочаровал. – После чего уже громче: – Даже твоя удивительная схожесть с его погибшей женой вряд ли может извинить поступок моего друга. Надеюсь, это было по взаимному согласию?

– Это тебя не касается! – гневно повторила я, беспомощно чувствуя, как пятна волнения начали распространяться не только по моему лицу, но и по шее и груди.

– Но ты осталась с ним. – Абальд пожал плечами, в очередной раз пропустив мои слова мимо ушей. – Получается, тебе понравилось?

И тут я взорвалась. Наверное, потаенное раздражение слишком долго копилось во мне. Не буду скрывать, необходимость постоянно сдерживать свои эмоции и делать вид, будто меня все устраивает в моем новом унизительном положении, давалась мне чрезвычайно тяжело. И вот теперь я принялась изливать свой гнев на целителя, который на удивление спокойно слушал меня, не делая никаких попыток прервать.

– Тебе хорошо судить со стороны! – Я сжала кулаки. – Сидишь тут в тепле, горя не знаешь! А я с братом!.. Соседи даже хлеба для нас жалели. Порой я готова была залезть в печку целиком, лишь бы согреться. Вечная нужда, вечные холод и голод. А потом Дирк заболел огненной лихорадкой… Понятия не имею, где он ее подхватил. Знаешь, как я боялась за него? Как не спала ночами, прислушиваясь к каждому его вздоху и гадая – доживет ли он до утра?! И никому, ни одной живой душе не было до нас дела! Гарольд хотя бы не прошел мимо, когда я замерзала у ворот его дома. А потом он предложил мне остаться у него до весны. Разве могла я отказаться? Разве могла отправить своего брата опять в этот ледяной ужас? И не смей меня осуждать!

Я резко отвернулась, ощутив, как по моим щекам начали струиться горячие слезы. Не хочу, чтобы Абальд видел, как я плачу! Все равно сочувствия от него вряд ли дождешься. И потом, жалость унижает.

Воцарилась тишина. Такая полная и всеобъемлющая, что я слышала, как магические искры негромко гудели, неторопливо плавая по комнате.

– Гарольд видел, в каких условиях ты и твой брат жили? – внезапно осведомился Абальд.

Я кивнула, с поспешной злобой утирая кулаком слезы и пока не рискуя повернуться к нему.

– Он ведь забирал Дирка из той лачуги, – глухо проговорила я, стараясь не расплакаться еще горше. – Я… У меня был жар, я сильно простыла. Наверное, если бы не его помощь, то я бы тоже погибла.

– Ясно, – отозвался Абальд.

После вспышки ярости мне было стыдно посмотреть на него, поэтому я не видела выражения лица целителя. Но его голос прозвучал так, будто он сам готов был расплакаться.

– Ты сказала, что книга, посвященная ритуалам вызова мертвых, лежала у Гарольда на столе, – внезапно переменил тему разговора Абальд. – Это действительно так, или ты лукавила?

– Конечно, это так! – с досадой отозвалась я. – Честное слово, я не рылась в вещах Гарольда, что бы он там ни думал на этот счет! Да, я виновата, что вошла в его кабинет без спроса. Но…

– Кто был в доме в этот момент? – оборвал мои очередные попытки хоть как-то оправдаться Абальд.

– Мой брат и Найра. – Я удивленно пожала плечами, не понимая, почему он так привязался к этой книге. – Служанка легла вздремнуть…

– Откуда ты это знаешь? – опять перебил меня Абальд. – Ты это видела?

– Она так сказала. – Мое недоумение этим странным допросом все возрастало и возрастало.

Слезы тем временем высохли, и я рискнула взглянуть на Абальда, гадая, что бы могли означать его настойчивые вопросы.

Целитель по-прежнему полусидел-полулежал в ворохе подушек, положив локоть на пол и удобно устроив подбородок на раскрытой ладони. Его глаза были задумчиво прикрыты, а пальцами свободной руки он нервно постукивал себя по колену.

– Как-то все это очень непонятно, – после долгой паузы резюмировал он. – Я бы даже сказал – пугающе…

Я с интересом ожидала продолжения. Что именно ему показалось пугающим в моем рассказе?

– Есть целый ряд моментов, которые меня очень смущают в твоей истории, – проговорил Абальд, еще быстрее и резче принявшись барабанить по колену. – Во-первых, огненная лихорадка. Вообще-то, вопреки расхожему мнению, ею невозможно заразиться. Целители в курсе, что это заболевание практически наверняка имеет магическую природу. То бишь чаще всего его насылают, как насылают сглаз или проклятье. Интересно, кому бы мог настолько помешать твой брат?

Я испуганно охнула, когда до меня дошел весь смысл сказанного Абальдом. Если все сказанное им правда, то получается, Дирка пытались убить!

– Гарольд не целитель, точнее, как целитель он весьма неплох, но все же основной своей профессией считает некромантию. – Абальд позволил себе слабую быструю усмешку. – И зря, на мой взгляд. Будучи целителем, он бы принес обществу куда больше пользы. Впрочем, ладно. Это так, мысль вслух. Однако про эту особенность огненной лихорадки он наверняка в курсе. Он не стал тебе об этом рассказывать, не желая огорчать. Но… Говоря откровенно, его поведение в этой ситуации меня вообще крайне неприятно удивило. Да, ты до безумия похожа на крошку Хельгу, но…

Абальд осекся и благоразумно не стал договаривать, заметив, как я нахмурилась.

– Ладно, не суть, – миролюбиво заключил он. – Но это далеко не основное, что мне не понравилось в твоем рассказе. Куда больше меня насторожило то, что, по твоим словам, столь опасная книга лежала у всех на виду. Увы, Гарольд не поразил меня благородством, но он далеко не дурак. Тем более однажды боги его жестоко наказали за проявленную беспечность. Ни за что и никогда он бы не совершил вторую такую же ошибку. И почему Найра вдруг решила вздремнуть днем? Насколько я помню, она частенько заказывала через Гарольда у меня сонные капли, поскольку страдает от бессонницы. Что-то тут не то.

– Я не обманываю, – негромко сказала я. – Я в самом деле…

– Да я верю тебе! – Абальд раздраженно махнул рукой. – Потому и говорю, что эта история меня пугает. По всему выходит, что…

Он не договорил фразу. Точнее, не успел. Потому как прямо у его ног вдруг засеребрилось облачко, быстро материализуясь в уже знакомую мне собаку.

– Там! – Тиана зарычала, пуская клоки белой призрачной пены из пасти. – Хозяин, там!.. Быстрее!

Абальду не пришлось повторять дважды. Неуловимым движением он вскочил на ноги и ринулся к лестнице. Прогрохотали по ступенькам его торопливые шаги – и все затихло.

Обмирая от ужаса, я со всей возможной скоростью поспешила за ним. О небо, что еще произошло? Неужели Гарольд в действительности не уничтожил то отвратительное создание, и оно каким-то образом пробралось сюда, желая закончить начатое?

* * *

– Крайне досадное происшествие.

Абальд стоял посредине гостиной и озадаченно глядел на опрокинутое кресло, в котором совсем недавно оставил под действием чар Гарольда. Полагаю, не стоит упоминать о том, что самого некроманта здесь не было. И распахнутая настежь входная дверь, через которую ветер задувал снежинки и ледяной воздух, недвусмысленно указывала, куда он мог исчезнуть.

Ежась от порывов сквозняка, я отправилась в прихожую, намереваясь закрыть дверь. Эдак и простудиться недолго. А возможно, Гарольд никуда не сбежал, а просто стоит на крыльце, желая немного прийти в себя после произошедшего. Свежий воздух наверняка остудит его горячую голову и…

– Стоять! – ударил меня в спину злой повелительный окрик.

От неожиданности я даже подпрыгнула. Неверяще оглянулась. Это Абальд мне крикнул? Ничего себе! Какие повелительные нотки, однако, прорезались в его голосе. А сразу и не скажешь, что целитель, производящий впечатление хрупкого и достаточно изнеженного создания, способен на подобное!

Абальд поманил меня пальцем, и я почему-то послушно подошла к нему, даже не вздумав возмутиться или что-нибудь спросить. Синие глаза мужчины сейчас пылали таким огнем, что казалось немыслимым спорить с ним.

– Тиана, ищи! – скомандовал тем временем целитель, на всякий случай положив руку мне на плечо. Словно боялся, что я убегу от него.

Я могла бы возмутиться его жесту, сказать, что мы не настолько хорошо знакомы, поэтому ему надлежит немедленно отойти от меня подальше. Но не стала этого делать. Приятная теплая тяжесть ладони целителя успокаивала. И почему-то его поведение выглядело очень естественным для меня, без всякого потаенного умысла и какой-либо интимной подоплеки.

– Тебе надо – ты и ищи, а то ишь раскомандовался! – огрызнулась призрачная собака, но послушно опустила нос и принялась деловито обнюхивать комнату. Быстро миновала гостиную, выскочила в прихожую и села на пороге заснеженного крыльца, издав тонкий заунывный вой.

Абальд глубоко вздохнул. Я украдкой поглядывала на него, но никак не могла понять, какие эмоции в нем вызвало бегство лучшего друга. С одной стороны, его лоб избороздили глубокие морщины, губы были сложены в неприятную гримасу. Но где-то на самом дне зрачков тлело странное чувство, более всего напоминающее мрачное удовлетворение. Словно он был рад, что Гарольд покинул дом, а не поджидал приятеля в гостиной, освободившись от чар.

– Активируй защиту! – отрывисто приказал Абальд.

– Как ты мне надоел! – тоскливо огрызнулась Тиана.

Следующий поступок псины поверг меня в шок. Она вдруг подняла заднюю лапу и обильно пометила порог.

Естественно, перед нами была не обычная собака, а призрак ее. Поэтому никакой лужи на полу не образовалось. Дверной проем вдруг заволокло белой непрозрачной пеленой, которая вдруг ослепительно вспыхнула, заиграла всеми цветами радуги – и исчезла, словно ее никогда и не было.

– Так-то лучше, – проворчал Абальд. Пояснил в ответ на мой изумленный взгляд: – Теперь я могу закрыть дверь, не опасаясь, что из-за порога на меня нападет какое-нибудь чудовище и утянет в свое логово, где вспорет мне живот и пожрет внутренности.

– Но сейчас ведь день, – робко заметила я. – Разве отродья бога-пасынка…

Однако Абальд меня уже не слушал. Он отправился к двери, что-то бормоча себе под нос о том, что больше никогда и никого не впустит в свой дом. А то ишь – даже лучшие друзья такое могут выкинуть.

Стоило целителю приблизиться к порогу, как со стороны крыльца на него бросилась какая-то темная размытая тень. Миг – и целитель, не удержавшись на ногах, полетел на пол. И Тиана залилась громким заливистым лаем, бестолково мечась вокруг дерущихся и мешая мне увидеть, что, собственно, происходит.

– Ты! – вдруг завопил новый неприятель почему-то голосом моего брата Дирка. – Не смей трогать мою сестру! Ты, черный мерзкий колдун, отпусти ее!

Это на самом деле Дирк? Я испуганно охнула. Как раз в этот момент Тиана перестала навязчиво мельтешить и с размаха уселась на пол чуть поодаль, принявшись отчаянно чесаться, что, по всей видимости, означало крайнюю степень ее изумления. И я увидела, что на Абальде действительно сидит мой брат и изо всех сил месит бока целителя маленькими остренькими кулачками. Благо, что последний не делал попыток дать сдачу, на удивление терпеливо снося удары моего братца, словно понимал, что его противник слишком мал.

– Дирк? – позвала я. – О небо, Дирк, как ты здесь оказался?

Брат поднял голову и посмотрел на меня, прежде поправив сползшую на лоб шапку, которая ему была явно велика.

– Хеда? – переспросил он и наконец-то перестал лупить Абальда. – Это ты?

– Молодой человек, прошу, слезьте с меня! – приглушенно приказал Абальд и с болезненным кряхтением добавил: – А потом уже выясняйте свои семейные проблемы!

– Он тебя обижал? – с подозрением осведомился Дирк, не торопясь выполнить просьбу несчастного целителя. И тут же, не дожидаясь моего ответа: – Да я его сейчас!..

– Так! – грозно рявкнул Абальд, видимо, сообразив, что на него сейчас обрушится новый град тычков, пинков и щипков.

Я так и не поняла, как он это сделал. Но в следующее мгновение вдруг оказалось, что я уже смотрю на стоящего Абальда, который без малейшего усилия в вытянутой руке держал моего брата за шиворот.

– Ты!.. – Дирк несколько раз мотнул в воздухе ногами, безуспешно пытаясь лягнуть противника. А затем вдруг ловко вывернулся из огромного, не по размеру полушубка и кинулся ко мне. С разбега врезался в меня, отчего я с трудом удержалась на ногах, с силой обнял и громко, отчаянно зарыдал.

– Да я его даже пальцем не тронул! – смущенно принялся оправдываться Абальд, должно быть, испугавшись, что каким-то образом причинил боль Дирку. – Честное слово! Хотя он меня всего исколошматил! Маленький, а дерется будь здоров!

– Я сама видела, что ты его не тронул, – поторопилась я успокоить расстроенного целителя, гладя брата по растрепанным волосам. Задумчиво добавила: – Но как он здесь очутился? Не понимаю, когда мы с Гарольдом пошли к тебе, Дирк еще спал…

– Я проснулся оттого, что в кабинете кто-то шуршал, – перебил меня Дирк, по-прежнему прижимаясь ко мне. – Вообще не понял, где я и почему нахожусь в какой-то незнакомой комнате. Решил выйти в соседнюю и спросить, что со мной случилось. Но…

Дирк наконец-то отлепился от меня и округлившимися от ужаса глазами уставился мне в лицо.

– Там была Найра, – пробормотал он. – Я узнал голос этой старой ведьмы. Она шептала себе под нос… всякое. И мне стало так страшно!

– Не выдумывай, Дирк. – Я досадливо поморщилась. – Почему ты оскорбляешь Найру? Она была так добра к тебе…

– Она – ведьма! – упрямо мотнув головой, повторил Дирк, глядя на меня исподлобья. – Глаза у нее злые. Я ничего тебе не говорил, не хотел расстраивать.

– Что именно она бормотала в кабинете? – перебил его Абальд. – Ты запомнил?

– Да я особо не вслушивался, – смущенно признался Дирк. – Испугался, что она откроет дверь и увидит меня, поэтому поспешил вернуться в кровать. Какую-то чушь про книгу и про жирного червяка на крючке. А еще постоянно повторяла одну фразу: «Кеймон будет рад». Кто такой Кеймон? Чушь какая-то!

Я почувствовала, как мое сердце пропустило несколько ударов, а потом зачастило вдвое, а то и втрое быстрее обычного, колотясь так сильно, будто пыталось пробить грудную клетку изнутри. Кеймон? Зато я знаю это имя. Кеймон Регас, следователь и племянник королевского наместника, которого я упорно продолжала считать причастным к гибели моих родителей.

– Ничего не понимаю, – прошептала я.

– Ты знаешь это имя? – забеспокоился Абальд.

Он как раз захлопнул входную дверь, через которую ветер продолжал вдувать в прихожую все новые и новые порции снега. После чего едва заметно стукнул по косяку пальцами, сложенными в щепоть, видимо, пробудив очередное охранное заклинание. И только после этого обернулся ко мне и выжидающе вскинул бровь.

– Я знаю только одного Кеймона, – пробормотала я, с удивлением глядя, как за спиной целителя на двери расцветает огненный цветок каких-то чар. – Но, право слово, не понимаю, какое отношение служанка Гарольда может иметь к королевскому следователю, который принес в наш дом известие о раскрытом заговоре и обвинил нашего отца в предательстве.

– О, так вот о ком она говорила! – прошипел Дирк, и по его лицу пошли пятна гнева. Мальчуган гневно выплюнул, выпрямившись и сжав кулаки: – Ведьма! Я же говорю – ведьма! И вчера…

На этом месте он неожиданно осекся и испуганно шлепнул себя по губам, словно наказывая за что-то.

– Что случилось вчера? – тут же ухватился за обрывок фразы Абальд, широким приглашающим жестом предложив нам перейти в гостиную.

– Я даже не знаю, стоит ли говорить, – едва слышно произнес Дирк, и я поняла, что на самом деле он напуган. Очень сильно чего-то боится, как будто Найра могла услышать его слова и наказать.

Абальд покачал головой, наверное, подумав о том же. Коротко свистнул, и Тиана, все это время смирно сидящая чуть поодаль, неохотно приподняла одно ухо.

– Что надо? – сварливо осведомилась она. – Мне этого мальчугана укусить, что ли?

Дирк удивленно обернулся на новый голос. По всей видимости, раньше он не замечал храна, поскольку был слишком занят то дракой с Абальдом, то разговором со мной. В следующее мгновение его глаза восторженно округлились, и мой брат во всю мощь легких потрясенно завопил:

– Призрак! Призрак собаки! Призрак говорящей собаки!

Я невольно усмехнулась. Ну надо же, а ведь моя реакция на появление Тианы была точно такой же. Только я не кричала, но мысленно подумала о том же и в такой же последовательности.

– Это мой хран, – важно заявил Абальд, проигнорировав стоящее неподалеку кресло и опять без особых церемоний опустившись прямо на пол. – Ты знаешь, что храны призваны защищать род и дом. Так вот, уверяю тебя: Найра, будь она хоть трижды ведьмой, и носа не сунет в мое жилище. А если сунет, то Тиана ее знатно потреплет. Веришь мне?

Я скептически поморщилась, но не стала вмешиваться в разговор. Абальд лукавил. Храны не в силах причинить вред смертным. Точнее, они способны напугать, предупредить хозяев об опасности, но не могут дать непосредственного отпора. Вспомнить хотя бы, как металась по комнатам особняка наша несчастная Арта, когда меня и брата вышвыривали прочь из дома. И она ничего не смогла противопоставить наглым пришельцам. Хотя визга и шума от нее было предостаточно.

Но Дирк вряд ли заподозрил обман в словах целителя. В самом деле, тогда он был слишком потрясен, раздавлен смертью родителей и последующей суматохой, потому вряд ли обращал внимание на поведение Арты. Он опять восхищенно уставился на собаку, которая ответила ему угрюмым взглядом, и воссиял радостной улыбкой.

– Тогда скажу, – наконец решился Дирк. – Если ты обещаешь, что Найра меня здесь не достанет.

– Не достанет, – важно подтвердил Абальд.

– В общем, я прикорнул в ее комнате, – проговорил Дирк. – Помнишь, Хеда, она сказала, будто тоже немного подремлет? Так вот, она даже не подумала ложиться. Сидела на своей кровати и все наверх поглядывала. А я вот задремал, но потом меня словно ударил кто-то. Я аж подскочил на кровати и понял, что очень хочу тебя увидеть. Нет, даже не так. Мне было надо тебя увидеть! Очень надо! Аж слезы почему-то на глаза навернулись. Я кинулся было к двери, а Найра… – Дирк опять запнулся. Посмотрел на Абальда, который совершенно спокойно слушал его откровения, словно не видел в них ничего странного или противоречивого, и негромко сказал: – Только не смейся! Она не встала с кровати, даже пальцем не пошевелила. Но меня словно откинуло от двери. Найра посмотрела на меня – и я забился в угол. Мне никогда в жизни не было настолько страшно! Хеда, мне стыдно, но я едва не обмочил себе штаны. Сидел и трясся в углу, пока Найра к чему-то прислушивалась. А потом она встала и вышла, обронив мне – мол, если такой смелый, то попробуй сбежать от меня через окно. Ну я и попробовал. А дальше вообще ничего не помню.

– Ты сильно повредил себе запястья, когда выбирался из комнаты Найры, удивительно, как вообще выжил, – сказала я, больше всего желая сейчас осторожно потрогать лоб брата – не поднялся ли у него жар. Виновато посмотрела на Абальда и извиняющимся тоном протянула: – Прости. Наверное, у него в голове все перемешалось. Очень много потрясений выпало на его долю. То огненная лихорадка, то сильная кровопотеря.

– Мальчик, покажи мне запястья! – попросил Абальд, и я внезапно поняла, что он верит Дирку. Верит ему от первого до последнего слова, хотя мне казалось, что брат говорит полную чушь.

– Меня зовут Дирк, – машинально представился брат. Шагнул к целителю и послушно вытянул перед собой обе забинтованные руки.

Абальд, который по-прежнему восседал прямо на полу, бережно размотал повязки и уставился на ровные линии шрамов, которые отныне и навсегда будут украшать кожу моего брата.

Я не смогла сдержать любопытства и тоже шагнула вперед. Довольно качнула головой. А Гарольд неплохо потрудился! Ниточки шрамов выглядят хорошо и давно зажившими. И не скажешь даже, что менее суток назад мой брат едва не истек кровью.

– Странно, – почти не разжимая губ, вдруг обронил Абальд и провел указательным пальцем по запястьям Дирка – сначала по одному, а потом и по другому.

– Щекотно! – хихикнул тот, но продолжил стоять прямо, а его руки вдруг окутались легким сиреневым облаком, которое, впрочем, почти сразу развеялось без следа, будто только привиделось мне.

– Очень странно, – добавил Абальд, мрачнея на глазах.

– Что именно? – не выдержав, спросила я.

– Слишком ровные шрамы, – пояснил целитель, продолжая напряженно вглядываться в запястья Дирка, но больше не прикасаясь к ним. – Видишь? Словно раны нанесли быстрым сильным ударом, воспользовавшись ножом с очень острым лезвием. Если бы твой брат действительно поранился разбившимся стеклом, то раны были бы совсем другими. Ладно, я бы мог предположить, что Дирк действительно разрезал вены, когда выбирался из комнаты. Но почему порезы выглядят настолько одинаковыми на обеих руках?

– Это Найра сделала! – убежденно заявил Дирк. – Я же говорю: она старая ведьма! Наверняка каким-либо образом зачаровала стекло.

– Ну хватит! – всерьез рассердилась я. – Найра была так добра к нам, а ты ее огульно обвиняешь во всяких ужасах…

Правда, почти сразу запнулась. Перед моим мысленным взором встал тот жуткий день, когда я пришла к дому Гарольда молить некроманта о милости и спасении для брата. Найра, выбивающая половик на крыльце. Она ведь не могла не видеть, насколько легко я одета, но даже не подумала предложить войти и подождать ее хозяина в тепле. И еще… Почудилась ли мне на ее устах торжествующая злая усмешка, когда она разворачивалась, чтобы вернуться в дом?

– Кажется, это заразно, – пробормотала я и умоляюще посмотрела на Абальда, ожидая, что целитель сейчас рассмеется и посоветует Дирку выпить какого-нибудь успокаивающего отвара.

Но тот лишь усердно хмурил брови, о чем-то глубоко задумавшись.

Дирк, убедившись, что его пораненные руки больше не интересуют целителя, без спроса подошел к столику с напитками. Принялся откупоривать бутылку за бутылкой, подозрительно принюхиваясь к содержимому.

– О, лимонад! – обрадовался он и тут же щедро плеснул себе в ближайший бокал, когда я лишь немо разевала рот, пораженная его невоспитанностью и наглостью.

– Дирк! – прошипела я, ожидая, что Абальд непременно взорвется от возмущения, когда увидит, как в его доме бесцеремонно хозяйничают. Вон, как раз поднял голову и посмотрел на Дирка. Ох, какой сейчас крик поднимется!

– Мне тоже плесни, – спокойно попросил целитель. Дождался, когда Дирк вручит ему бокал, после чего спросил: – Ну а как ты, молодой человек, попал сюда? Итак, ты проснулся, услышал, как в соседней комнате хозяйничает Найра, так испугавшая тебя накануне, поспешил вернуться в кровать. А дальше?

– Она ушла куда-то. – Дирк пожал плечами и вручил мне третий бокал с напитком, искрящимся веселыми пузырьками газа. – Я подождал немного. Услышал, как пропели входные чары, и понял, что она вообще покинула дом. Второго такого шанса мне могло не представиться. Натянул на себя штаны и рубаху, кубарем скатился по лестнице, похватал первую попавшуюся теплую одежду – и рванул сюда.

– Вот это меня удивляет больше остального! – Абальд повелительно поднял указательный палец, оборвав объяснение моего брата. – Как ты узнал, где надлежит искать сестру?

– Я просто знал, куда надо идти. – Дирк удивленно хмыкнул. – Я всегда знаю, где она и что с ней. Стоит мне закрыть глаза – и я вижу ее.

– А другие предметы или людей ты, случаем, не умеешь находить? – полюбопытствовал Абальд.

– Конечно, умею, – к моему величайшему изумлению равнодушно подтвердил Дирк. – Скажи мне, что хочешь найти, – и я приведу тебя к этой вещи.

– Н-да? – Абальд с сомнением пожевал губами и вдруг с азартом воскликнул. – А давай проверим! Найди мне… э-э-э… Ну, к примеру, перстень. Такой массивный, очень дорогой и очень безвкусный с просто-таки неприличных размеров рубином посредине. Давным-давно его не видел. Думаю, что Чада, ну, та женщина, которая у меня прибирается, его стащила. Да ладно, не жалко, в принципе. Все равно другую несчастную на роль моей служанки я вряд ли найду.

Я думала, что Дирк смутится и скажет, будто шутка слишком далеко зашла. Но мой брат вдруг зажмурился, более не вслушиваясь в трескотню целителя, на пару мгновений замер, после чего ткнул пальцем в дальний угол прихожей. Как раз там, где вальяжно разлеглась Тиана, пользуясь тем, что про ее присутствие все позабыли.

– Что? – недовольно заворчала собака. – Я никаких перстней не крала! Делать мне больше нечего.

– Под шкафом с какими-то плесневелыми вениками, – сказал Дирк и рукавом вытер со лба испарину, выступившую настолько обильно, будто он не стоял спокойно на месте, а долго и упорно выполнял какую-то опасную работу.

– Это не плесневелые веники! – оскорбленно фыркнул Абальд, без малейших проблем поняв, о чем говорит мой брат. – Это сбор чрезвычайно редких и ценных трав, запах которых отгоняет злых духов. А откуда ты, собственно…

Целитель не завершил вопроса, который и без того был очевиден. Откуда Дирк узнал, что находится в том шкафу? Ведь он закрыт!

Абальд недоверчиво покачал головой, встал с пола и неохотно отправился проверить предположение Дирка. Пинком согнал с места Тиану. Его нога прошла сквозь призрачную псину, вряд ли причинив ей какой-либо вред. Но Тиана зло заворчала, клацнула клыками в воздухе и поспешила перебраться в другой угол прихожей.

– Ну-с, посмотрим, – с кряхтением проворчал Абальд, опустившись перед шкафом на колени и принявшись шарить под ним. Измученно пошутил, как-то странно побледнев: – Надеюсь, никакая крыса меня за палец не цапнет.

Но почти сразу замолк и изумленно округлил глаза. Вытащил руку из-под шкафа и раскрыл ладонь, на которой красовался перстень. Именно такой, как Абальд его и описал чуть ранее: большой, уродливый и наверняка безумно дорогой.

– Ну надо же! – воскликнул Абальд. После чего в упор посмотрел на слегка зарумянившегося от смущения Дирка.

– Теперь ты мне веришь? – спросил тот, горделиво вскинув голову.

– Не то слово, – произнес целитель и вернулся на место. Опять растянулся прямо на полу, улегшись на живот и легкомысленно заболтав в воздухе ногами.

– Почему ты так не любишь сидеть в кресле? – не выдержав, спросила я. Хмыкнула. – Ты прям как твой хран. Люди на то и люди, чтобы не лежать на полу без дела. Или ты и спать предпочитаешь без кровати?

– Если честно – да, – без малейшего стеснения признался Абальд. – Видишь ли, Хеда, под кроватями, креслами и прочими предметами обстановки очень любит прятаться всякая мерзость.

Я обменялась с братом быстрыми изумленными взглядами. О чем это он?

– Ну, ты никогда не просыпалась ночью от чувства, будто в комнате есть еще кто-то? – спросил Абальд. – Кто-то, кто смотрит на тебя и чего-то ждет?

– Если честно, нет, – призналась я.

– А вот я просыпался, – грустно признался Абальд. – Более того, я точно знаю, что этот кто-то предпочитает жить под кроватью. И однажды он может затащить меня в свою обитель. Поэтому я предпочитаю, чтобы в комнате не было никаких укромных щелей. Вот, например, на креслах, где ты и Дирк сейчас расположились, нет ножек. Я приказал их спилить давным-давно, когда в мой дом могли войти не только Чада и Гарольд. – Помолчал немного и добавил чуть слышно: – Впрочем, отныне Гарольду вход ко мне заказан.

Я не удержалась от искушения проверить слова целителя. Встала было, но Дирк успел прежде меня. Скатился с подлокотника, на котором расположился после впечатляющей демонстрации своих талантов, рухнул на колени и с любопытством уставился под кресло.

– Ого, а ведь он прав! – воскликнул он. – Хеда, тут нет ножек! Поэтому они такие низкие.

– Да и Чаде убираться проще, – поторопился добавить Абальд, заметив, как я на него уставилась. – Не надо, стоя на коленях, орудовать тряпкой, вытирая пыль в труднодоступных местах.

– Чудной ты какой-то, – протянула я, невольно передернув плечами.

– Гарольд бы сказал грубее. – Абальд грустно улыбнулся. – По его мнению, я псих последний и параноик. Но мне так проще жить. Намного проще, хотя не сказал бы, что я чувствую себя в совершенной безопасности.

Имя некроманта особенно гулко прозвучало в этой почти пустой комнате. Почти сразу воцарилось напряженное молчание.

За всеми этими перипетиями я умудрилась совершенно забыть про стремительное и очень неожиданное бегство некроманта! А ведь мне, по всей видимости, надо вернуться в его дом.

От этой мысли мне стало действительно страшно. Если Абальд прав, и его друг на самом деле заражен ядом отродья бога-пасынка, то не хочется даже думать, насколько опасным может быть мой визит. Пожалуй, намного лучше и безопаснее мне будет вернуться в свою крохотную промерзшую лачугу. Правда, Дирка жалко. Но в любом случае, если он рассказал правду о Найре, то дом некроманта отныне закрыт для нас обоих.

– Гарольд, – задумчиво протянул себе под нос Абальд и отправился к столику с напитками.

Судя по тяжелому винному запаху, который поплыл по комнате, когда он распечатал бутылку, в этот раз целитель решил пригубить что-то явно крепче лимонада. Он не стал утруждать себя поиском чистого бокала, просто сделал несколько глотков прямо из горлышка. Затем отошел к окну, за которым уже пламенело закатное солнце, и замер, невидяще уставившись на что-то, мне невидимое и неведомое.

– Мы ведь не вернемся в тот дом, правда, Хеда? – обеспокоенно спросил Дирк, мгновенно перестав улыбаться. Опять притулился на подлокотнике моего кресла и обнял меня, положив голову на плечо.

Я скорбно поджала губы. Опять холод, опять голод. И все зря. Моя сделка с совестью, то, что я продала свое тело некроманту…

– Конечно, мы не вернемся туда, – проговорила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно бодрее и веселее. Звучно чмокнула Дирка в макушку, заверив: – Не переживай. Что-нибудь придумаю.

– Придумаем, – поправил меня Абальд. С тяжким вздохом глянул на меня через плечо, обронив: – Или ты думаешь, что я выгоню вас из своего дома навстречу отродью бога-пасынка? Да легче и милосерднее мне самому будет перерезать вам горло. – Подумал немного и добавил со зловещей улыбкой: – К тому же кровь маленьких невинных мальчиков используется для создания огромного количества целебных снадобий.

Дирк вздрогнул всем телом, но почти сразу расхохотался, видимо, сочтя слова своего нового знакомого за шутку.

Беда заключалась лишь в том, что мне было абсолютно не до смеха. Я уже на знала, могу ли кому-нибудь верить в этом столь жестоком мире.

* * *

Закат отгорел, но в доме Абальда не стало темнее. Напротив, он зажег еще множество магических искр, явно не понимая, что это просто расточительно и глупо. Затем обошел дом, в каждой комнате задвигая плотные бархатные гардины. При этом он слишком старательно не смотрел во мрак, плещущийся снаружи.

Я наблюдала за его действиями со странной смесью веселья, удивления и раздражения. Чего он так боится? Неужели на него в самом деле некогда напало одно из созданий бога-пасынка, после чего Абальд обзавелся столь необычными привычками?

Но почти сразу я выкинула все посторонние мысли из головы, занявшись приготовлением обеда, а скорее, учитывая позднее время, ужина. Правда, в леднике на кухне, где посредством магического заклинания поддерживалась определенная температура, я нашла почти полную кастрюлю какой-то подозрительно студенистой жидкости с вмурованными в нее кусками вареного мяса. По словам Абальда, это был суп, приготовленный накануне Чадой. По-моему, женщина, по мере сил и возможностей приглядывающая за домом, просто решила не утруждать себя и сделала в одной посудине сразу и первое, и второе. Хорошо еще, что не полила сверху ничем сладким, решив таким незамысловатым образом возместить отсутствие десерта.

Впрочем, тут же в леднике я обнаружила несколько отличных сочных отбивных, только дожидающихся, когда их положат на раскаленную сковородку. А в погребе, где тоже царил яркий свет, было достаточно овощей для приготовления рагу. И я мысленно поблагодарила мою мать, которая частенько заставляла меня помогать на кухне. Как она любила повторять, каждая особа женского пола должна уметь готовить, неважно, крестьянка ли она или потомственная аристократка. Любой мужчина оценит по достоинству, если его избранница сумеет вкусно накормить его.

То и дело на кухню, привлеченные ароматными запахами, заглядывали то Абальд, то Дирк. Пару раз даже забегала Тиана, которая, если судить по приглушенному рычанию, вырывающемуся из ее пасти, отнеслась к нашему затянувшемуся визиту с явным неодобрением. Но псина помалкивала, да и я была не настроена на разговоры. Слишком о многом мне нужно было подумать. И чистка овощей подошла для этого наилучшим образом.

Итак, моя надежда в тепле и сытости дождаться весны провалилась. Понятия не имею, что случилось с Гарольдом, но в его жилище я точно не вернусь. По крайней мере, до тех пор, пока он не излечится от яда. Про Найру и ее пугающее необъяснимое поведение вообще промолчу. А еще меня очень беспокоили слова Абальда о том, что огненную лихорадку на моего брата кто-то специально наслал. А что, если мой приход в дом некроманта был подстроен? Если кто-то специально проклял Дирка, прекрасно понимая, что в поисках помощи рано или поздно, но я обязательно постучу в дверь Гарольда? Но кому и зачем это было нужно? Непонятно…

Я тщательно перемешала рагу, томящееся в кастрюле на плите, и опять замерла, углубившись в свои безрадостные рассуждения. Вспомнились слова Дирка о том, что Найра назвала имя Кеймона Регаса. Мог ли племянник почти всесильного королевского наместника быть замешанным во всем этом? Наверное, мог. Но я не понимала причин, по которым наше скромное даже не существование – выживание – заинтересовало бы настолько могущественного человека. Если мы с братом чем-нибудь помешали Кеймону, то намного проще и быстрее ему было бы приказать нас убить. И в тот же вечер этот мир покинули бы две души, устремившись на долгожданную встречу с родителями…

Я раздосадованно тряхнула волосами. Как и обычно при воспоминании о гибели родителей к моим глазам подступили слезы. Нет, сейчас не время и не место рыдать. Посмотрим, что будет дальше. Пока Абальд вроде бы не горит желанием выгнать меня и Дирка на мороз.

«Но вполне может статься, что он потребует от меня ту же плату, что и Гарольд чуть ранее», – печально завершила я.

Пойду ли я на это? Я тяжело вздохнула, точно зная, каким будет мой ответ. Увы, но пойду. Можно говорить сколько угодно красивых и правильных слов о том, что смерть лучше бесчестья, но все они теряют всяческий смысл, когда ты ответствен за жизнь дорогого тебе человека. Не ради себя, но ради Дирка – пойду. Я буду биться за каждый кусок хлеба, за каждую минуту, проведенную в тепле и безопасности. Но мой брат переживет эту бесконечно долгую зиму. Я найду способ отправить его подальше от Хельона, в теплый прибрежный город, где ему не придется бояться смерти от мороза. А что будет со мной потом – уже не имеет никакого значения. Я ведь не вылила тот ядовитый отвар, который якобы приняли мои родители. Он дожидается своего часа, охраняемый верной Артой. Я знаю, что стоит мне только кликнуть ее – и она материализуется даже в доме Абальда, обойдя все его защиты. Она наверняка погибнет после этого. Хотя нет, неверно. Храны ведь не существуют, поэтому они не могут умереть. Но свою задачу Арта выполнит. Потому что нет большей силы, чем сила обреченного, призывающего свою погибель.

– Мясо сейчас подгорит, – глухо заворчала Тиана, незаметно появившись в дальнем углу кухни.

Я очнулась и с приглушенным восклицанием принялась спасать положение. С усилием отодвинула тяжелую чугунную сковороду на край плиты, перевернула отбивные. Пожалуй, готово. Осталось только разложить все по тарелкам и подать.

Правда, при этой мысли я ощутимо напряглась. Ой, а куда, собственно, подавать еду? Пока ни в одной комнате я не видела стола, который мог бы сыграть роль обеденного. Правда, есть письменный на втором этаже, но почему-то мне кажется, что Абальд вряд ли позволит расставить тарелки на дорогом зеленом сукне. Это чревато жирными пятнами, которые придется сводить магией.

– Ты мне не нравишься, – вдруг выпалила на одном дыхании Тиана и зло оскалилась. – Ни ты, ни твой братец. От вас веет смертью!

– Ну, в последнее время и я, и Дирк часто были на пороге смерти, – неловко пошутила я, желая немного разрядить ситуацию.

– Нет, тут другое… – Тиана недоверчиво покачала мордой и вдруг отчаянно зачесалась задней лапой, протяжно провыв: – Вы принесете в этот дом смерть. Я чую это. Трагедия случится совсем скоро!

А вот теперь мне стало действительно не по себе. И не потому, что я поверила предсказанию призрачной собаки. Насколько я знала, храны не обладают способностью видеть будущее. Скорее всего, Тиана просто желала досадить мне. Абальд предупреждал, что нрав у этой собаченции тот еще.

Но я испугалась другого. Если Абальд услышит мрачное пророчество от своего храна, то вполне может выгнать нас с Дирком, несмотря на ночь и мороз. Насколько я поняла, приютивший нас на время целитель очень-очень пугливый человек. Наверняка у него есть на то особые причины, но факт есть факт.

– Типун тебе на язык, – вдруг ответил Тиане сам Абальд, в очередной раз появившись в дверном проеме. Повел носом и умоляюще посмотрел на меня, жалобно протянув: – Хеда, но хоть на этот раз все готово? Мы там с Дирком уже голодной слюной захлебываемся.

– Да, готово, – с улыбкой заверила его я. – Как раз собиралась позвать тебя и спросить, где можно накрыть на стол.

– Где накрыть? – Абальд нахмурился. Должно быть, такой простой вопрос тоже поставил его в тупик. Целитель смиренно потупился и негромко признался: – Видишь ли, обычно я трапезничаю прямо на кухне. Но, боюсь, втроем мы тут не поместимся.

Вместо ответа я обвела взглядом достаточно тесное помещение и кивнула в знак согласия. О да, эдак кто-нибудь из нас рискует в любой момент, неловко повернувшись, обжечься об раскаленную плиту. Боюсь, этим несчастным как раз окажется мой брат, на которого в последнее время обрушилось просто ужасающее количество бед. Да и жар тут стоит такой, что я вся взмокла, пока готовила.

– Если честно, я бы предпочла расположиться где-нибудь еще, – призналась я. – И прежде я бы не отказалась умыться.

И с намеком провела рукой по лбу, убирая назад слипшиеся от пота волосы.

Абальд удивленно уставился на меня, но почти сразу в его глазах загорелся понимающий огонек, целитель охнул и усиленно закивал.

– Да-да, я все устрою, – заверил меня он.

Как оказалось, ванная располагалась на втором этаже – в крохотном закутке около так называемого кабинета целителя. Здесь было так мало места, что даже один человек мог развернуться с трудом. Зато я заметила огненное заклинание, наверняка безумно дорогое, которое поддерживало в огромном баке для воды определенную температуру. Стоит ли упоминать, что у ванны, как и у кресел в гостиной, тоже не было ножек и она стояла прямо на полу.

Я долго и с нескрываемым удовольствием плескала себе в лицо теплую воду. Затем завернула кран и посмотрела на себя в зеркало. Зачем-то подмигнула своему отражению. Понимаю, что в моем нынешнем положении было мало веселого, но почему-то мне хотелось верить, что жизнь налаживается. По крайней мере, эту ночь мне не придется провести в объятиях Гарольда и терпеть его ласки. А Абальд пока не выказал явных намерений выставить меня и Дирка из дома. Хотелось бы верить, что он окажется более благородным и милосердным человеком, чем его друг.

Когда я вышла из ванной в огромную комнату, залитую светом, то невольно посмотрела на рабочий стол целителя, который стоял около самого окна. Сейчас гардины были плотно задвинуты, поэтому я понятия не имела, что творится снаружи. Но почему-то мне вдруг стало не по себе. Я увидела, как плотная тяжелая ткань едва заметно колышется, словно от дуновения ветерка. Правда, при этом я не чувствовала ни малейшего сквозняка. И от этого создавалось полное впечатление, будто за занавесками кто-то прячется.

– Бр-р, жуть какая! – искренне посетовала я. – Должно быть, безумие – чрезвычайно заразная вещь.

После чего очень быстро отправилась к лестнице, то и дело кидая через плечо подозрительный взгляд назад – не крадется ли кто за мной. А по ступенькам так вообще почти слетела, едва не переломав от спешки каблуки.

Как оказалось, Абальд, не мудрствуя лукаво, устроил настоящее пиршество в гостиной. Он расставил тарелки прямо на полу и сейчас о чем-то мило разговаривал с Дирком. Оба – и целитель, и мой брат – лежали на животах и оживленно болтали в воздухе ногами. Стоит ли говорить, что ковер перед каждым из них уже был безнадежно испачкан пятнами от подливы и томатного соуса.

– Что вы делаете?! – ужаснулась я.

– Едим, – безмятежно отозвался Абальд и кивком указал на наполненную доверху тарелку, стоящую чуть поодаль. – Не бойся, мы и тебе оставили. Присоединяйся!

И самым наглым образом вытер прямо о ковер жирные пальцы.

Меня аж передернуло от такой картины.

– Это же… Это же… – Я замялась, не в силах подобрать достойного определения его поступку. Назвать это омерзительным? Обидится еще. Но я была не в силах представить подобную сцену в каком-либо приличном обществе.

– О, не волнуйся, я потом все почищу! – заверил меня Абальд, без лишних слов поняв, почему я вся скривилась. – Видишь ли, ни салфеток, ни скатерти не нашел. Пришлось расположиться по-домашнему, так сказать. – И опять отхлебнул прямо из горлышка бутылки, откупоренной немного ранее. Перехватил мой взгляд и виновато добавил: – И чистых бокалов больше нет.

К слову, около Дирка тоже стояла начатая бутылка. Я зло вскинулась, решив было, что несносный целитель и ему открыл вина, но тут же разжала кулаки. Нет, судя по цвету напитка, – все тот же лимонад. Ну хоть на это ума хватило.

Естественно, присаживаться на ковер к столь славной компании я не стала. Вместо этого взяла тарелку и примостилась в кресле, хотя это было очень неудобно!

– Абальд меня испытывал, – радостно заявил Дирк, последовав примеру целителя и отхлебнув лимонада прямо из бутылки.

От такого известия я едва не перевернула тарелку, которую как раз поставила себе на колени. Напряженно замерла с поднятой в воздух вилкой, вопросительно глядя на целителя.

– Твой брат – отличный поисковый маг, – спокойно подтвердил Абальд. – Редкий и очень ценный дар! И его талант особенно впечатляет, если учесть, что его толком никто не учил.

– Я однажды помог матери найти ее серьги, – прошамкал с набитым ртом Дирк. – Но она накричала на меня и запретила даже думать об этом.

– Знакомо, – буркнула я, пытаясь каким-либо образом отрезать себе кусок отбивной и при этом не вывалить все содержимое тарелки себе на колени.

– Ну, про то, что у тебя тоже есть магический дар, и без того было понятно сразу, – проговорил Абальд.

– Да, у тебя тоже? – восхитился Дирк. – И какой же, Хеда?

– Да так, пустяки всякие, – смущенно отозвалась я. – Огонь могу зажечь на расстоянии. И потушить.

– А еще можешь вызвать демона. – Абальд неприятно хохотнул. – Это я бы не назвал пустяком всяким.

Я нахмурилась, глядя на целителя. О чем он? Но целитель не обращал на мое недоумение никакого внимания, усердно пережевывая отбивную и от удовольствия жмурясь.

– Я полагала, отродье бога-пасынка может вызвать любой, – наконец медленно протянула я, осознав, что иначе рискую не услышать никакого объяснения.

– Ага, любой, – спокойно подтвердил Абальд. – Правда, для этого нужно куда больше, чем капелька крови от пореза бумаги. Убийство человека, например. И обычно демоны не предлагают сделок тем, кто их вызвал. Они исполняют его самое сокровенное желание – после чего вселяются в его тело.

– А смысл тогда вызывать демона? – удивленно поинтересовался Дирк. – Какая-то несоразмерно большая плата за выполнение одного желания.

– Желания бывают разными, – неопределенно отозвался Абальд. Покосился на меня, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но после кратких раздумий все-таки добавил: – Кто-то настолько охвачен страстью, что даже ради краткого момента обладания предметом своего вожделения готов отдать душу. Кто-то мечтает о мести и готов умереть ради кары обидчику. Мало ли. К тому же демон далеко не сразу завладеет душой вызвавшего его. Он будет искушать, будет исполнять любую твою прихоть. И обреченный сам не заметит, что яд отродья медленно, но верно убивает его, пока не останется лишь тело – кокон для кровожадного чудовища, вызванного из небытия давнишним ритуалом.

Я зло зашипела сквозь зубы, все-таки капнув себе на платье жирным соусом. После чего отставила тарелку в сторону. Как-то у меня пропал аппетит после столь проникновенной речи Абальда. Нахлынули воспоминания о событиях прошлого вечера.

– Ты не прав, – тихо проговорила я, обращаясь к целителю, который наблюдал за мной с совершенно непроницаемым выражением лица. – То создание предлагало мне именно сделку. Месть за моих родных в обмен на поцелуй.

– Вот это меня и удивляет больше всего. – Абальд покачал головой. – Ну не может столь могущественный демон быть вызван лишь капелькой крови! Не может, что бы там ни утверждал Гарольд. У меня вообще такое чувство, будто чудовище поджидало именно тебя. Пряталось где-то в доме, выжидая удобный момент. А вот хоп – выпрыгнуло и давай искушать. И потом, что значит: месть в обмен на поцелуй? Почему не на душу? Это стандартная сделка любого отродья бога-пасынка. Если ему не нужна твоя душа, получается, у него уже есть чья-то.

– Что бы случилось, если бы я поцеловала ту гадость? – спросила я и сама содрогнулась от столь омерзительной мысли.

– Демоны умеют искушать. – Абальд недоверчиво покачал головой. – Если бы той гадости нужен был от тебя именно поцелуй, то, уверяю, он бы явился к тебе совсем в другом виде.

– Получается, он не хотел, чтобы я заключала с ним сделку? – переспросила я, совершенно запутавшись во всех этих измышлениях.

– О том-то и речь, – задумчиво протянул Абальд, опять потянувшись к бутылке.

– Подожди! – Я зажмурилась и отчаянно затрясла головой, силясь связать все эти факты в единую картину.

Огненная лихорадка Дирка, приведшая меня к дверям Гарольда. Найра, якобы отправившаяся отдыхать, но при этом следившая за моими передвижениями. Порезы Дирка, вновь едва не приведшие его к смерти. Мой брат клялся, будто в них виновата опять-таки Найра. Уверения Абальда в том, что тому созданию в кабинете некроманта якобы была нужна от меня отнюдь не душа и не сделка.

– Гарольд сказал, что как маг почти на нуле сейчас, – тихо проговорила я. – И ему понадобится много времени, чтобы восстановиться.

Абальд молча смотрел на меня, видимо, ожидая, что я скажу дальше.

– Выходит, все это, – я неопределенно взмахнула рукой, – было затеяно специально, чтобы…

Я испуганно замолчала. Как там Абальд сказал? Если отродье бога-пасынка заполучит в свои жадные лапы некроманта, то плохо придется всем жителям Хельона.

– Увы, но я тоже пришел к этому выводу. – Абальд серьезно кивнул. – И еще мне очень не понравились слова Дирка о том, что Найра упоминала имя Кеймона.

Я затаила дыхание. Неужели у целителя тоже есть зуб на племянника королевского наместника? Если так, то, возможно, в его лице я обрету столь нужного мне союзника.

Но Абальд на таком важном моменте вдруг замолчал и жадно посмотрел на мою тарелку.

– Если ты больше не хочешь, то я бы с огромным удовольствием доел за тобой, – внезапно проговорил он и слабо усмехнулся. – Говоря откровенно, Чада готовит так себе. Ее неизменный суп мне уже поперек горла стоит.

Я пожала плечами и кивнула, по-прежнему не испытывая аппетита. Абальд тут же вскочил на ноги и забрал у меня тарелку.

Еще несколько минут в гостиной было тихо. Целитель чуть ли не урчал от удовольствия, расправляясь с моей порцией. Дирк все чаще клевал носом, видимо, из последних сил борясь с дремой, и я обеспокоенно на него поглядывала. Наверняка мой брат еще испытывает сильную слабость. Не успел оправиться от огненной лихорадки, как опять едва не погиб.

– И что будет дальше?

Мой вопрос, обращенный к Абальду, гулким эхом повис в комнате. Я даже не ожидала, что он прозвучит с такой горькой обреченностью.

Абальд едва не подавился. С укоризной посмотрел на меня, словно досадуя, что я отвлекаю его от трапезы. Вздохнул и сделал еще один долгий глоток из бутылки с вином.

– Если честно, будь моя воля, то я бы ничего не предпринимал, – проговорил он наконец, промокнув себе губы рукавом рубашки и не обращая внимания, что оставляет на тонком дорогом шелке винные разводы. – Сидел бы себе и дальше под защитой стен и крыши, встречал бы пару раз в неделю Чаду и привычно давился бы ее супом. Даже более того, я готов тебе и твоему брату предложить кров и еду.

Я вскинулась было спросить, на каких условиях. Но тут же посмотрела на Дирка, который сонно слушал нашу беседу, и прикусила губу. Нет, если Абальд начнет намекать на что-нибудь неприличное, то я не желаю, чтобы при этом присутствовал мой брат.

– Естественно, без всяких дополнительных условий с моей стороны, – с нажимом проговорил Абальд, без проблем угадав, о чем я подумала. Посмотрел на пустую тарелку перед собой и с усмешкой добавил: – Точнее, одно условие я все-таки поставлю. Было бы неплохо, если бы ты взяла готовку в свои руки. Ну, право слово, не могу я уже этот проклятый суп есть на завтрак, обед и ужин!

Я с трудом усидела на месте. Хотелось вскочить на ноги и запрыгать от восторга, хлопая в ладоши. Неужели все мои проблемы разрешатся так просто? Однако меня насторожило то, что почти сразу Абальд кисло скривился и опять припал к бутылке.

– Есть какое-то «но», – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я. – Какое же?

– Гарольд. – Абальд, не глядя на меня, встал и отошел к окну. Коснулся было тяжелой ткани, словно желал отдернуть гардину, но в последний момент передумал.

– Гарольд скорее сровняет мой дом с землей, но не позволит тебе остаться здесь, – продолжил через несколько секунд целитель, пристально глядя на окно, словно обладал способностью видеть через занавески. – И положение усугубляет тот факт, что он отравлен. Яд уже сейчас заставляет его испытывать гнев и ярость по любому мало-мальски значимому поводу. Пройдет несколько дней – и мой друг, увы, превратится в весьма предотвратного типа, а точнее, как раз ничего человеческого в нем не останется. У него останется только одно желание: ворваться сюда и вернуть то, что, как он считает, принадлежит ему по праву.

– Моя сестра – свободная девушка, – возразил Дирк. – Она не обязана возвращаться к этому некроманту. Да, он приютил нас, но у тебя мне нравится намного, намного больше! – после чего почти шепотом добавил: – К тому же тут нет этой старой ведьмы.

– Ты выгонишь нас? – почти беззвучно спросила я, пропустив рассуждения брата мимо ушей. Он слишком юн, чтобы узнать, какие отношения на самом деле связывают меня и виера Гарольда.

Абальд очень долго молчал, по-прежнему стоя к нам спиной. Эта пауза длилась и длилась, пока я не почувствовала, как крик опасно забился в моем горле, грозясь в любой момент вырваться наружу. Я просто не могла больше сидеть и ждать решения целителя. Потому что уже знала, каким оно будет.

Но Абальд умудрился меня удивить. Неожиданно он повернулся, устало посмотрел на меня и тихо обронил:

– Не говори глупостей, Хеда. Конечно же, нет.

– Дур-рак! – вдруг раскатисто прорычала Тиана из дальнего угла. Презрительно махнула хвостом и растаяла, прежде взглянув на меня ненавидящим взором горящих зеленым пламенем глаз. И у меня в ушах вновь прозвучало ее грозное предупреждение о скорой смерти, которая случится в этом доме.

– А ведь он там, – вдруг пробормотал Дирк. Несчастный уже почти заснул, свернувшись на ковре подле остатков пиршества. Прерывисто вздохнул и добавил: – Он стоит перед домом и ждет. Ждет, когда ты выйдешь к нему, Хеда.

Опять вернулось чувство того, будто за гардинами кто-то притаился. И я передернула плечами, почувствовав, как мое сердце сжала когтистая лапа дурного предчувствия.

* * *

Я лежала на спине и невидяще смотрела в потолок.

Абальд любезно выделил для меня и Дирка весь второй этаж, который занимал его так называемый кабинет. Правда, кроватей тут, как я уже говорила, не было, поэтому нам пришлось расположиться прямо на полу. Ну, хоть в подушках недостатка не ощущалось, и то благо. И одеял он для нас не пожалел. Сам же целитель остался в гостиной, опять же улегшись прямо на полу, едва я только убрала на кухню пустые тарелки.

Дирк уже давно сопел рядом, видя, наверное, десятый сон. А я никак не могла задремать. Во-первых, мне мешал свет. Абальд строго-настрого запретил мне потушить хоть одну магическую искорку, в свою очередь оставив целый рой кружить вокруг него в гостиной. А во-вторых, я боялась повернуться как-нибудь не так и порвать платье. Ведь на смену у меня ничего нет. Правда, Абальд обещал решить мое маленькое затруднение, пообещав, что даст распоряжение Чаде в ее следующий визит купить мне что-нибудь в лавке готовых нарядов. Но когда это еще будет!

Внезапно я услышала приглушенный шум со стороны лестницы. Испуганно встрепенулась и подняла голову.

– Не спишь? – смущенно спросил Абальд, нерешительно поднимаясь еще на одну ступеньку.

– Нет, – кратко отозвалась я, напрягшись в мучительном ожидании.

Неужели все его слова о том, что он ничего не потребует от меня за проживание, – ложь? И сейчас, дождавшись, когда Дирк глубоко заснул, целитель явился потребовать свою плату?

– Слушай, я хотел тебя попросить… – Абальд запнулся и вдруг покраснел до корней волос. Краска стыда и непонятного мне волнения так резко залила его лицо, что я невольно испугалась – не упадет ли целитель сейчас в обморок от избытка чувств.

Но почти сразу нахмурилась. Нет, не упадет он в обморок. Просто пришел потребовать свое, да воспитание не позволяет озвучить все своими словами. Какая же я глупая и наивная дуреха! Так обрадовалась, что мне с Дирком наконец-то повезло повстречать хоть одного по-настоящему благородного человека на своем жизненном пути, да слишком рано, как оказалось!

– Что вам надо? – хмуро спросила я, как-то незаметно вновь вернувшись к подчеркнуто вежливому обращению. Хотя глупо надеяться, что мои демонстративные холодность и отстраненность оттолкнут Абальда и заставят его изменить свои планы.

Абальд, однако, был настолько во власти эмоций, что вряд ли заметил мое изменившееся к нему отношение. Теперь ради разнообразия он побледнел, причем кровь настолько стремительно отхлынула от его щек, что я уже всерьез забеспокоилась. Да что это с ним? Как бы действительно сознание не потерял. Не умею я приводить в чувство представителей сильного пола, которые к тому же сами являются целителями.

– Посиди со мной, – вдруг чуть слышно попросил Абальд. – Ты все равно не спишь. Просто посиди, пока не взойдет солнце. Я… – Каждое слово давалось ему с очевидным трудом. Вот и теперь он словно подавился, закашлялся и после долгой паузы буквально выдавил из себя: – Я боюсь…

Я немедленно устыдилась своих недавних мыслей. Абальд говорил сейчас искренне, такая горечь прозвучала в его голосе… Нет, невозможно сыграть подобные чувства! Для этого надо быть поистине гениальным лицедеем!

Но небольшие сомнения у меня еще оставались. Поэтому я удивленно вскинула бровь и поинтересовалась:

– Прости, я не ослышалась? Ты боишься?

– Да, – негромко отозвался Абальд. – Боюсь.

– Но чего? – От продолжавшего нарастать изумления я позволила себе немного повысить тон. Правда, тут же опомнилась, потому что рядом беспокойно заворочался Дирк, которому наши негромкие переговоры явно начали мешать.

Я покосилась на брата, который нахмурился и что-то забормотал сквозь сон, словно жалуясь, и решительно откинула в сторону одеяло, благо, что все равно лежала в платье. Встала и попыталась хоть немного ладонями разгладить смятый подол, правда, почти сразу поняла, что это бесполезно. Коротко бросила Абальду, который наблюдал за моими действиями все с тем же выражением виноватого испуганного ожидания:

– Пойдем!

Тотчас же целитель расцвел такой радостной улыбкой, что мгновенно всколыхнул улегшиеся было дурные мысли по поводу его истинной цели визита. Но отступать было поздно. Я еще раз провела ладонями по подолу платья, затем поправила волосы и отправилась за Абальдом вниз.

Как оказалось, целитель сделал себе настоящее гнездо прямо по центру гостиной, ради такого случая перетащив сюда все подушки и отодвинув три одиноких кресла в самый дальний угол комнаты. При этом его так называемое ложе было устроено так, чтобы одновременно держать в поле зрения и занавешенное окно, и прихожую.

Дождавшись, когда я спущусь к нему, Абальд по своему обыкновению уселся прямо на пол и прикрыл одеялом длинные ноги.

Я посмотрела на кресла, которые стояли слишком далеко от этого места. Перевела взгляд на целителя, который мрачно таращился на гардину и не выказывал никакого желания двигать мебель. Тяжело вздохнула и опустилась подле него, аккуратно расправив на коленях мое многострадальное платье.

– Спасибо, – пробормотал Абальд, не глядя на меня. Неожиданно признался: – Я никогда не сплю ночью.

– Почему? – ради приличия полюбопытствовала я, хотя знала, каким будет ответ.

– Потому что боюсь. – Абальд криво ухмыльнулся. Помолчал немного и продолжил: – Впрочем, я и днем редко сплю. Да что там, я стараюсь спать как можно меньше и реже. Слишком пугают меня эти минуты, когда я совершенно беззащитен.

Я хотела спросить у него, как так вышло, что он едва не стал добычей демона. Вопрос огнем жег кончик моего языка. Но я не позволила ему слететь с моих губ. Не стоит. Если Абальд захочет – то сам расскажет. По всему видно, что ему очень тяжело и больно вспоминать это.

– Это была моя невеста, – вдруг проговорил Абальд, будто прочитал мои мысли. – Как я выяснил позже, она много-много лет назад заключила сделку с отродьем бога-пасынка: вечная молодость и красота в обмен на душу. Когда я ее встретил, то влюбился с первого взгляда. На вид ей нельзя было дать больше восемнадцати. Вот только ее глаза… Иногда мне казалось, будто на меня смотрит нечто… иное. Так, мимолетные ощущения, которым я не придавал особого значения. И Тиана ее терпеть не могла. Постоянно заливалась лаем, как только Валия переступала порог. Но, как ты уже поняла, наш семейный хран всегда отличался крайне скверным характером. Поэтому его попытки предупредить меня об опасности я не воспринял всерьез. Решил, что Тиана злится из-за того, что я вот-вот покину родной дом.

Абальд замолчал и повыше подтянул одеяло, невидящим взором глядя все в ту же точку, будто ожидал, что в любой момент гардина откинется и через брызги разбитого стекла в дом войдет чудовище.

Я сидела рядом и гадала, стоит ли положить ему на плечо руку в успокаивающем жесте. С одной стороны, мне хотелось поддержать Абальда. Почему-то мне казалось, что я первый человек за долгое-долгое время, которому он решился открыть душу. Но, с другой, я переживала, что он может принять мой поступок не за знак ободрения, а за знак поощрения и решит, что я даю ему некоторую надежду для перехода нашего знакомства на новый, более тесный и интимный уровень.

– Нет, Валия не была демоном в прямом смысле этого слова, – наконец продолжил Абальд. – В ней еще теплились остатки разума, свободной воли. Она считала себя всего лишь ведьмой. Черной ведьмой, если уж на то пошло. Но яро желала скорейшего перерождения в демоницу. Почему-то считала, что это поднимет ее магический дар на недосягаемую прежде высоту и даже не задумывалась о том, что на самом деле это будет означать ее смерть как личности.

И еще одна долгая мучительная пауза.

– Я вот все пытаюсь понять, – внезапно интонации Абальда изменились. Голос окреп, стал холоднее и спокойнее, – почему именно в Хельоне получил такое распространение культ бога-пасынка? Ведь больше нигде в Лейтоне этого нет! И пришел к выводу: виновата зима. Бесконечно долгая, бесконечно суровая, бесконечно холодная. И февраль – самый суровый месяц. Вьюжник, как называли его когда-то и продолжают называть в самых маленьких и отдаленных от города деревнях. Чудится, будто долгожданная весна никогда не придет. Солнце так часто скрывается за снежными тучами, что иногда кажется, будто оно погибло. И отныне твой удел – вечно скитаться в белой мгле, оплакивая то, что когда-то потерял. В такие минуты горького отчаяния готов сговориться с любым богом, заплатить любую цену, лишь бы пережить зиму.

Я опустила голову, сама не заметив того, как все-таки положила руку на плечо Абальда. Пожалуй, я как никто другой понимала, о чем он. Совсем недавно я тоже была готова на что угодно, лишь бы вырваться из ледяного плена своей промерзшей лачуги и дождаться весны в тепле и покое. Ну что же, пока я не мерзну. Но чувствую ли я, что больше не стоит переживать за свою безопасность и безопасность Дирка? Увы, нет.

– Валия так жаждала своего окончательного перерождения, что приготовила поистине «королевский» подарок мне на свадьбу, – вновь резко поменял тему Абальд, и его ладонь легла поверх моей, не давая мне убрать руку. – Она задумала принести всех гостей, всех моих родных в жертву своему демону. С ее стороны приглашенных не было. Это не удивляло меня, потому что Валия рассказала мне, будто является круглой сиротой. Мне бы задуматься, откуда у бедной обездоленной хороший дом, масса нарядов и целая куча драгоценностей… Но любовь тем и зла, что застилает глаза непроглядной пеленой и ты в упор не замечаешь никаких недостатков в своем избраннике и уж тем более не пытаешься поймать его на нестыковках в истории жизни… Ведь я и в самом страшном сне не мог представить, что девушка, которую я готовился перед ликами богов назвать своей супругой, на самом деле чудовище, мечтающее не о счастливой семейной жизни, а о моей скорейшей и как можно более болезненной смерти.

Абальд перевел дыхание, мучительно скривившись.

Медленно текли секунды безмолвия, складываясь в минуты. Целитель молчал. Я тоже не открывала рта, понимая, что не вправе требовать от него продолжения столь жуткого повествования.

– Мне повезло, – наконец глухо обронил целитель. С сарказмом хмыкнул, видимо, осознав, как глупо прозвучало последнее слово в трагичном контексте произошедшего, и торопливо исправился: – Повезло, конечно, слишком сильное слово. Но мои гости остались живы. Почти все. Валия решила начать с меня и моих родных. Вот моим родителям… не повезло. Она заставила меня наблюдать…

На этой фразе его голос задрожал и сорвался. Абальд прерывисто вздохнул и зажмурился.

Я думала, что он больше ничего не скажет. Наверняка каждое слово для него сейчас – как удар ножом по сердцу. Надо же, я думала, что история моей жизни трагична. Но по сравнению с историей того же Абальда выходит, что мы с братом еще легко отделались. Как говорится, все познается в сравнении.

– Меня спас Гарольд, – внезапно сказал Абальд, когда я уже думала, что он задремал – так долго целитель просидел с закрытыми глазами. – Остановил Валию, когда она уже занесла надо мной нож, намереваясь вспороть живот. Это была бы очень долгая и очень мучительная гибель. Увы, к этому моменту она неплохо поиздевалась надо мной. Если бы не помощь того же Гарольда, то я наверняка не дожил бы до рассвета. Но моим родителям уже нельзя было помочь. По злой иронии богов день, который должен был стать самым счастливым для моей семьи, стал ее крахом. Гости почти сразу разъехались, принося хвалу небесам за то, что избежали столь ужасной участи. А я… Я остался выздоравливать. Увы, телесные мои раны затянулись намного быстрее, чем душевные.

Абальд открыл глаза и посмотрел на меня. Когда он произнес следующую фразу, его голос даже зазвенел от избытка переполнявших его чувств.

– Именно поэтому, Хеда, я обязан помочь Гарольду, – сказал он. – Просто обязан! Око за око, жизнь за жизнь. Он спас меня. И я не дам ему погибнуть и тем более не позволю стать одним из приспешников бога-пасынка!

– Я понимаю, – едва слышно отозвалась я.

Если честно, больше всего на свете я хотела сейчас встать и подняться на второй этаж к мирно спящему Дирку. Просто проверить, как он там, не подкрадывается ли к нему какая-нибудь тварь. И потом, мне нужны были время и тишина, чтобы разобраться в услышанном. Но Абальд все еще держал свою руку поверх моей. К тому же мне казалось как-то неприличным просто встать и уйти после того, как он открыл мне душу.

– С тех пор я не спал ни одну ночь, – пробормотал Абальд. – Как только садится солнце, просыпаются мои кошмары. – Слабая усмешка, скорее даже намек на нее: – Хотя было бы слишком смело сказать, что они спят днем. Скорее, дремлют. И с тех пор ты единственная девушка, которая осталась в моем доме после наступления тьмы. Десять лет! Десять проклятых лет я живу в постоянном страхе, Хеда! И нет ни одного часа, в течение которого хоть раз, но я бы не вспомнил случившееся и не попросил бы прощения перед родителями. Пусть мысленно, но все же. Надеюсь, они слышат меня. И больше не чувствуют боли.

Я попыталась мысленно прикинуть. Итак, эта трагедия произошла десять лет назад. Скорее всего, Абальду тогда было около двадцати. Тогда сейчас ему всего тридцать, годом больше или меньше – не суть. А выглядит он на все сорок! Да, верно, должно быть, говорят, что из-за горя человек способен за одну ночь постареть сразу на несколько веков.

– Прости, – прошептал Абальд и взглянул на меня. Его глаза лихорадочно блестели, но ни слезинки пока не выкатилось из них. – Наверное, мне не надо было тебе это рассказывать. Но я боялся, что ты сочтешь меня безумцем. Кресла без ножек, отсутствие кроватей, постоянный яркий свет…

– Все мы со странностями. – Я позволила себе легкую усмешку.

Помнится, не так давно Гарольд тоже поведал мне свою страшную тайну и тоже потом переживал по поводу того, что не должен был ничего рассказывать.

– Побудь со мной еще немного, – внезапно попросил Абальд. – Прошу! Просто посиди рядом, держа меня за руку.

Я кивнула, показывая, что услышала его просьбу, и, повинуясь какому-то внутреннему наитию, вдруг крепко обняла за плечи.

Нет, это не было жестом страсти или выражением любви. Мне просто было его очень жалко. И я хотела показать, что ему нечего бояться, когда я рядом.

– Спасибо, – прошептал Абальд и внезапно положил голову мне на колени.

Его поступок не особенно мне понравился. Он предполагал куда больше интимности, чем я могла выдержать от почти незнакомого мужчины. Но я не осмелилась протестовать. А спустя мгновение с удивлением поняла, что глажу Абальда по голове, перебирая пальцами его густые темные волосы.

Только в этот момент я заметила тонкую седую прядь, затерявшуюся в его шевелюре.

С беззвучным шелестом невидимых песчинок убегали секунды, складываясь в минуты. Абальд вроде бы задремал. Но я никак не могла собраться с духом и встать, опасаясь тем самым потревожить его покой. Мои веки все тяжелели и тяжелели, пару раз я опасно клюнула носом. Спина отчаянно ныла от неудобной позы, и я одной рукой подложила под нее сразу две большие подушки. Откинулась на них. А потом и сама не заметила, как скользнула в объятия сна.

* * *

В отличие от множества предыдущих ночей, эта не запомнилась мне кошмарами. Отнюдь, мне снилось что-то очень приятное и светлое. Уже очень давно я не чувствовала себя настолько защищенной. Казалось, будто все беды и несчастья далеко позади. И все обязательно будет хорошо!

Я открыла глаза, еще улыбаясь. Правда, улыбка моментально исчезла с моих губ, когда я поняла, что лежу в обнимку с кем-то. С кем?

Мысли еще путались, сон и явь постоянно менялись местами, и в первое мгновение я испугалась, будто Гарольд каким-то образом выманил меня из дома Абальда и вернул в свое жилище, уже дважды оскверненное демонами.

Малейшие остатки дремы тут же покинули меня. Я подняла голову и поняла, что рядом со мной мирно спит Абальд. Более того, целитель с глухим неудовольствием что-то проворчал и попытался вернуть меня обратно в свои объятия.

«А было бы неплохо…»

Я вздрогнула от негодования, когда осознала, что подумала о том, как было бы сейчас замечательно положить голову на грудь Абальда и опять скользнуть в сладкое небытие. Да что со мной такое? Неужели во мне начали проявляться дурные наклонности матери, которая, если верить тому же Гарольду, вела более чем развратный образ жизни? Но я не хочу, не буду уподобляться ей! Всего сутки прошли, как я делила постель с другим мужчиной, а сейчас готова нырнуть в объятия его лучшего друга!

Эта мысль настолько ужаснула меня, что я вскочила на ноги, яростным порывом откинув в сторону одеяло. И вовремя! Со стороны лестницы послышался какой-то шум, и через пару мгновений в гостиную влетел мой брат. Этого времени мне как раз хватило, чтобы вихрем пересечь прихожую и ворваться в кухню. Нет, Дирк не должен увидеть меня в настолько компрометирующей ситуации! Да я со стыда сгорю, если он поймет, что я провела подле Абальда всю ночь!

– Хеда! – услышала я запыхавшийся отчаянный крик Дирка. Постаралась придать своему лицу как можно более удивленное выражение и выглянула из кухоньки.

– Что случилось? – с таким фальшивым изумлением вопросила я, что у меня немедленно заныли зубы.

– Ты здесь? – Дирк испустил просто-таки неприлично громкий вздох облегчения, в свою очередь пересек прихожую и зашел на кухню.

– Решила завтрак приготовить, – солгала я и легким прикосновением разбудила огненное заклинание в плите. – А тебя и Абальда не хотела будить. – Помолчала и добавила с чуть уловимой иронией: – Впрочем, полагаю, хозяин дома уже не спит после твоих криков.

– Это уж точно, – согласился со мной встрепанный Абальд, просунул в дверь взлохмаченную голову и прикрыл ладонью зевок. Усмехнулся: – Твоему брату повезло. Я с перепуга чуть чарами по нему не ударил. Я, конечно, не особый мастак в атакующей магии, но кое-что Гарольд мне показал по моей настойчивой просьбе. Спросонья совершенно забыл, что у меня полный дом народа. Аж сердце от ужаса зашлось!

После чего укоризненно зацокал языком и негодующе уставился на Дирка.

– А я что? – простодушно удивился тот. – Проснулся – Хеды рядом нет. Вот и побежал ее искать. Мало ли. Вдруг эта злобная ведьма Найра и сюда пробралась!

Губы Абальда как-то странно дрогнули, и я замерла – неужели сболтнет о том, что я всю ночь, можно сказать, провела в его объятиях? Но почти сразу целитель едва заметно подмигнул мне.

– Не беспокойся, никакая ведьма, тем более злобная, сюда не проберется, – уверенно проговорил он.

В небольшом тесном помещении еще стояло эхо его слов, когда тишину в доме вдруг разорвал резкий громкий звук входных чар.

Я вздрогнула от неожиданности. Посмотрела на Абальда, но тот, бледный от волнения, с таким ужасом уставился на входную дверь, невидимую с моего места, словно к нему в дом ломилось целое полчище чудовищ.

– Наверное, это Гарольд, – проговорила я и тут же осеклась, осознав, что в таком случае испуг целителя понятен, а моя шутка про чудовищ вполне может оказаться грустной и очень жестокой правдой.

Однако Абальд, к моему удивлению, медленно покачал головой, не отрывая взгляда от двери.

– Нет, – коротко кинул он. – Не Гарольд. Тот никогда бы не воспользовался входными чарами. Некогда мы условились, что он, приходя сюда, будет стучать определенным образом. – Добавил после краткой паузы: – И такие же указания получила Чада. Один-единственный раз она посмела воспользоваться чарами. И тогда я просто не впустил ее в дом, хотя почти сразу она забарабанила нужным образом.

– Но тогда кто это?

Мой вопрос словно повис в воздухе. Напряжение сгустилось настолько, что давило на грудь, мешая глубоко вздохнуть. А скорее всего я просто слишком сильно нервничала. Если к Абальду пришел не Гарольд, желая потребовать свое, то кто?

– Откройте, вир Абальд! – вдруг прозвучал голос. Говорящий воспользовался магией, поскольку его слова раздавались громко и сразу со всех сторон, словно тот стоял совсем рядом с нами, а не находился за надежной дверью, к тому же укрепленной множеством охранных чар.

А вот теперь я испугалась по-настоящему. Потому что поняла, кто стоит у порога.

– Немедленно откройте! – продолжил виер Кеймон Регас, тот самый следователь, который полгода назад уничтожил мою спокойную жизнь и обрек нас с братом на голодное прозябание. Холодно пригрозил: – Иначе я все равно войду. Только вам придется чинить полдома. Это наверняка займет не один день. Непозволительная роскошь для вас, учитывая, какой вы отъявленный трус и как боитесь ночи!

Абальд побледнел от волнения, но глаза его вдруг гневно полыхнули. Он воинственно сжал кулаки, явно желая сказать или сделать что-то необдуманное.

– Абальд, – предупреждающе протянула я, прекрасно понимая, что ничем хорошим не закончится эта попытка противостоять следователю, который в Хельоне имел слишком много власти. – Не стоит.

Абальд глянул на меня, играя желваками. Но почти сразу как-то понурился и покорно кивнул, после чего отправился открывать.

Наверное, стоило остаться на кухне. Спрятаться, чтобы виер Кеймон не увидел меня и Дирка. Но интуиция подсказывала мне, что именно из-за нас он и явился сюда. И, сдается, вряд ли следователь, из-за которого погибли мои родители, откажет себе в удовольствии уличить меня в подслушивании. Поэтому будет лучше, если я и Дирк встретим его в гостиной. Разве это запрещено – находиться в гостях у другого человека?

– Пойдем, – негромко сказала я брату, который игрался с огненным заклинанием плиты. Вряд ли Дирк понимал, что происходит, но наверняка почувствовал нервное напряжение, разлитое в душном воздухе кухни.

Дирк послушно отправился вслед за мной. В гостиной он первым же делом с ногами залез в одно из кресел и с любопытством принялся глазеть в прихожую, где Абальд набирался мужества, чтобы открыть.

Я предпочла стоять.

Абальд тем временем трусил. Он то подносил руку к засову, то вновь отдергивал. Около его ног вилась Тиана, которая приглушенно рычала и то и дело кидала на меня полные злобы взгляды.

– Открывайте уже! – Видимо, виер Кеймон окончательно потерял терпение. – Немедленно, сейчас же!

Нет, он не закричал, но его приказ словно хлестнул меня наотмашь. Как такое возможно? Такое чувство, будто он способен голосом освежевать человека!

А Кеймон тем временем уже продолжал чуть спокойнее. Теперь в его тоне прорезались увещевательные нотки.

– Не испытывайте мое терпение, вир, оно отнюдь не безгранично и уже подходит к концу, – сказал он с намеком на иронию. Тут же посерьезнел: – Поверьте, я смогу войти, пусть даже при этом мне придется перешагнуть через ваше тело. Не стоит злить меня. Право слово, не стоит. В моей власти сотворить с вами множество таких вещей, что убийство родителей покажется вам милой забавной шуткой.

Последняя фраза была поистине чудовищна от равнодушной жестокости, прозвучавшей в ней. Абальд со свистом втянул в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. И одним плавным, быстрым движением отодвинул засов.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил его Кеймон и вошел, не дожидаясь приглашения.

Наверное, если бы Абальд не успел отпрянуть, то следователь снес бы его с дороги. Кеймон быстрым шагом пересек прихожую и ворвался в гостиную. Окинул комнату быстрым взглядом, затем уставился мне прямо в лицо.

За те полгода, которые я не видела виера Кеймона Регаса, он почти не изменился. Впрочем, о чем это я? А как он мог измениться? Вторая голова, что ли, вырасти или еще что новое во внешности появиться?

Так или иначе, но следователь оставался по-прежнему худощавым мужчиной неопределенных средних лет с мягкими светлыми волосами. Вот только его глаза выцвели чуть сильнее, а взгляд стал тяжелее. И именно сейчас я поняла, почему отец считал, будто от следователя воняет чем-то очень и очень нехорошим. В переносном значении, конечно, потому что на самом деле от виера пахло очень дорогим и изысканным парфюмом. Но на миг мне почудилось, что передо мной стоит не живой человек, а настоящий мертвец, лишенный даже подобия каких-либо эмоций.

Я спрятала за спину предательски трясущиеся руки. Сдается, мои дурные предположения оказались верны, и виер Кеймон Регас действительно явился сюда по мою душу.

– Вот так удача, виерисса Хедаша! – В следующее мгновение Кеймон отвесил мне издевательски вежливый поклон, словно забыв, что его милостью я больше не принадлежу к дворянству. Выпрямился и старательно растянул губы, имитируя улыбку.

– К чему этот спектакль? – не удержавшись, фыркнула я. – Вы ведь знаете, что я не виерисса и даже не вира.

– Ах да. – Кеймон с демонстративной жалостью поджал губы и сочувственно закивал. – И впрямь, как я мог забыть? Ваш отец… Подумать только, граф, а оказался настоящим изменником родины!

Больше всего я боялась, что Дирк не утерпит и вступит в словесную перепалку. Юности свойственно не задумываться о последствиях. Сгоряча мой брат мог бы наделать глупостей. Поэтому я перегнулась через спинку кресла и положила обе руки на его плечи, мысленно умоляя Дирка остыть.

Однако, к моему удивлению, Дирк вел себя вполне спокойно. Я не видела его лица, поскольку стояла позади кресла, но создавалось такое впечатление, будто мой брат задремал – настолько неподвижной была его фигура. Хотя я прекрасно понимала, что это не так.

Краем глаза я заметила, как в гостиную вступил Абальд, прежде задвинув дверной засов и возобновив охранное заклинание дома. Остановился неподалеку от порога, исподлобья уставившись на Кеймона. А около ног целителя вился едва заметный белый туман. Видимо, Тиана поспешила спрятаться от глаз следователя, но при этом решила не удаляться далеко от хозяина.

– И вы мне ничего не скажете? – первым прервал затянувшуюся паузу Кеймон, когда осознал, что я предпочту проигнорировать его напоминание о преступлении отца.

Вот ведь гад! Я позволила себе мысленно выругаться, при этом постаравшись, чтобы на лице не отразилось и тени эмоций. Интересно, почему он так желает вывести меня из себя?

«Неправильный вопрос, – тут же исправилась я. – Лучше спроси, что ему от тебя вообще понадобилось. Полгода, целых полгода Кеймон не вспоминал о твоем существовании. Ну, или делал вид, будто забыл о детях погубленных им графа и графини Артьян. И вот теперь, когда тебе и Дирку наконец-то не грозит смерть от голода и холода, вдруг нарисовался на пороге единственного дома в Хельоне, где согласились вас принять без всяких дополнительных условий».

– Вы представить себе не можете, как сильно я была потрясена известием о преступлении отца, – ровно проговорила я. Подумала немного и добавила, тщательно взвешивая каждое слово: – Полагаю, он сполна заплатил своей жизнью.

На последнем слове мой голос все-таки предательски дрогнул. Ох, если бы граф Грегс заплатил только своей жизнью! Увы, на чашу весов были брошены и жизнь его супруги, и судьбы двух детей. Хотя я по-прежнему была уверена, что наша семья оказалась практически уничтоженной из-за каких-то интриг сильных мира сего. Ну не тянул мой отец на изменника родины! Тяжело представить человека, более далекого от политики, чем он. Даже если представить на миг, что Гарольд был прав и моя мать что-то там выведывала у королевского наместника, пользуясь его благосклонностью после постельных забав. Во имя всех богов, что, ну что ей мог рассказать гнилозубый Аргас, практически все дни проводящий в алкогольном угаре? Ни для кого не секрет, что делами в Хельоне уже давно заправляет его племянник, Кеймон. Негласный правитель города стоял сейчас всего в двух шагах от меня.

Неожиданно по тонким губам Кеймона зазмеилась неприятная усмешка. Он шагнул к креслу – и я едва не отпрянула. Да что там, я готова была развернуться и постыдно бежать прочь. Прочь из этого дома, прочь из города! Бежать по трескучему морозу до тех пор, пока силы не оставят меня.

«И вот с этим человеком я вознамерилась поквитаться за смерть родителей? – мысленно ужаснулась я. – Глупая, где были мои мозги раньше? Если я заявлю ему о своей ненависти и желании отомстить, то наверняка лишь рассмешу».

– Есть разные преступления, Хедаша, – почти пропел Кеймон, разглядывая меня с каким-то непонятным возбуждением. – Есть такие, которые не стоят и выеденного яйца. Например, когда голодный мальчишка утащит кусок хлеба. Есть серьезные. Например, когда на ночной дороге пырнут ножом торговца, возвращающегося домой после удачной сделки. А есть такие, оправдать которые невозможно. И измену я отношу именно к этой категории.

Я невольно нахмурилась. Было что-то странное в том, как рассуждал сейчас Кеймон. Словно он слишком близко к сердцу воспринимал все случившееся. Неужели он настолько радеет о судьбе родины? И все-таки я не верю, что мой отец передавал в заокеанский Альмион хоть какие-то ценные сведения. О чем, ну о чем таком страшном он мог поведать? Хельон расположен на самом краю мира. Да, он считается торговым городом, поскольку море у его берегов замерзает лишь в феврале, когда теплое течение отходит дальше в океан и приходит настоящая лютая зима. Но напрямую Хельон ни с одной страной не граничит. Тот же Альмион отделяют от нас многие морские мили.

– Нельзя простить предательство. – Кеймон покачал головой. – Нельзя забыть его. Это хуже воровства. Это хуже убийства. Это…

– Это относится лишь к графу Грегсу Артьяну, – перебил его Абальд и покачал головой. – Его дети, и Хеда в том числе, не имеют никакого отношения к преступлениям отца.

Кеймон переменился в лице и так резко развернулся к целителю, словно только сейчас вспомнил, что тот находится в комнате. Неполную минуту просто стоял и молча разглядывал Абальда с таким видом, будто не верил, что тот вообще осмелился ему что-то сказать.

– Бывают такие преступления, вир Абальд, за которые приходится расплачиваться другим людям, и чаще всего именно детям преступника, – наконец презрительно процедил он. – Впрочем, вам извинительно этого не знать. В вашем случае, помнится, все было с точностью до наоборот: это вы заплатили жизнями родных за свое неумение увидеть зло в близком человеке.

Гнусный удар следователя пришелся прямо в цель. Абальд от столь несправедливого и жестокого обвинения даже не побледнел – посерел. Сжал кулаки и злым свистящим шепотом бросил Кеймону:

– Вон! Убирайтесь немедленно!

– Не беспокойтесь, я надолго здесь не задержусь, – спокойно уведомил его Кеймон, широко улыбнувшись.

Я аж скрипнула зубами при виде этого зрелища. Нет, ну что за невыносимый человек! Ему ведь нравится причинять боль окружающим. И сейчас он просто счастлив, что Абальд так искренне отреагировал на его слова.

Целитель, видимо, тоже понял, что зря показал свои эмоции Кеймону. Несколько раз глубоко вздохнул, каждый раз при этом выпуская воздух через рот. Затем негромко осведомился:

– И все-таки могу я узнать цель вашего визита в мое скромное жилище? Право слово, я удивлен, что оказался удостоен столь высочайшим вниманием и…

– Ты! – Кеймон невежливо перебил Абальда на полуслове и несколько угрожающе наставил на меня указательный палец. – Хедаша, я хочу, чтобы сегодня вечером ты присутствовала на приеме, который я даю в своем особняке.

– И в честь чего же прием? – язвительно поинтересовался целитель, явно уязвленный тем, что Кеймон так пренебрежительно разговаривал с ним.

– В честь назначения меня новым королевским наместником в славном городе Хельоне, – ответил Кеймон, не отводя от меня взгляда.

Нет, это не стало для меня неожиданностью. Если честно, я ожидала чего-то подобного. Но все-таки вздрогнула. Кеймон Регас – новый официальный правитель Хельона? Ну что же, вряд ли это что-нибудь изменит в существующем порядке вещей, однако все равно не очень приятно.

– Поздравляю, – проговорил Абальд без всякого воодушевления. – А что случилось с вашим дядюшкой? Вроде бы, как я слышал, он прекрасно себя чувствует…

– Дядя решил, что возраст и состояние здоровья более не позволяют ему столь напряженно работать, – опять совершенно хамским образом перебил его Кеймон. – Он лично встречался с королем, чтобы передать ему прошение о передаче столь высокой должности мне. И его величество Кенрик согласился с доводами дяди. Правитель Лейтона учел мои немалые заслуги перед короной и назначил новым королевским наместником.

Ах вот как! Я опустила голову, пряча в тени распущенных волос мимолетную грустную усмешку. Сдается, я понимаю, почему Кеймон вдруг вспомнил о моем существовании. Когда виер говорил о своих высочайших достижениях на посту следователя, то наверняка имел в виду разоблачение моего отца. Полагаю, такое громкое дело и позволило ему стать новым королевским наместником в нашем городе. И мое присутствие на торжествах, посвященных этому событию, послужит своеобразным предупреждением и напоминанием для остальных. Мол, смотрите, что я могу сотворить с любым из вас! У вас есть дети, у вас есть родные и любимые. Не боитесь за себя – побойтесь за них!

Но я не имела ни малейшего желания наблюдать за триумфом человека, которого искренне считала своим злейшим врагом. Ну уж нет, увольте! И я даже не боялась вызвать своим отказом неудовольствие нового королевского наместника. Он не сможет мне ничего сделать, потому что у меня больше нечего отнимать.

– Благодарю покорно за столь любезное приглашение, но вынуждена отказать, – ровным голосом проговорила я.

– Советую тебе хорошо подумать над своим ответом. – Кеймон недовольно покачал головой. – Очень хорошо, Хедаша. Или ты уже оформила опекунство над братом надлежащим образом?

Если бы он взял и ударил меня, то поступил бы тем самым более милосердно. Какое опекунство? О чем это он?

А самое плохое заключалось в том, что я уже начала догадываться, куда клонит Кеймон. И мои колени предательски затряслись. Я с силой вцепилась в спинку кресла, за которым стояла, иначе не устояла бы и сползла на пол.

– О каком… – Мой голос сорвался на какой-то болезненный стон. Я откашлялась и продолжила немного увереннее: – О каком опекунстве идет речь?

– Ну как же? – Кеймон укоризненно зацокал языком. – Не знаешь настолько элементарных вещей. Ты не являешься матерью Дирка. Ты всего лишь его сестра, пусть и совершеннолетняя. То есть тебе надлежало оформить над братом опекунство, иначе его отдадут в королевский приют для сирот.

Приют для сирот! Теперь даже Дирк впервые за все время нашей беседы проявил хоть какое-то подобие чувств, беспокойно заерзав в кресле, и я опять в успокаивающем жесте положила на его плечи руки.

Увы, я слишком хорошо знала, о каком месте говорит Кеймон. Приют располагался на окраине Хельона, где-то в миле от того места, где поселились мы с Дирком. Первое время, когда мы с братом только начинали свои голодные мытарства и выискивали любой кусок хлеба, я действительно думала, что, возможно, ему там будет лучше. По крайней мере, ему не придется страдать от голода и холода. Правда, Дирк и слушать не хотел о том, чтобы расстаться со мной. Поэтому мы договорились просто сходить посмотреть издалека на приют и осторожно поспрашивать местных жителей, как там живется детям.

Увиденное с первого взгляда произвело слишком гнетущее впечатление. Приют располагался в длинном и узком одноэтажном доме из серого унылого камня. На окнах – толстые металлические решетки. Двери железные. Никакого палисадника, внутреннего дворика или парка поблизости, где могли бы гулять сироты.

Если честно, больше всего приют напоминал самую обыкновенную тюрьму. У местных жителей о нем тоже сложилось не самое лучшее мнение, а говоря откровенно – просто ужасающее. Первая же женщина, к которой я обратилась с вопросом по поводу приюта, поведала мне душераздирающую историю о том, как вечерами из дома доносятся жалобные крики детей, которых жестоко наказывали розгами за малейшую провинность. Но, как она сказала, не это самое плохое. Хуже всего то, что главный воспитатель приюта любит маленьких мальчиков. Очень любит. И многозначительно посмотрела на Дирка.

Если честно, я не поняла, на что она намекала. Но мне почудилось в ее словах что-то настолько грязное и омерзительное, что больше вопрос о приюте для Дирка не вставал. И потом, я все равно не могла позволить, чтобы сына графа, потомственного дворянина, лупили кнутом за любую шалость или неосторожно сказанное слово.

И вот теперь напротив меня стоял новый королевский наместник и прямо говорил, что если я не отправлюсь на его прием в качестве бесплатного развлечения и назидательного примера гостям, то он отберет у меня брата и отправит в столь жуткое место. И это сейчас, когда мы наконец-то нашли место, где можно спокойно и в относительной безопасности пережить ледяной февраль!

– Позвольте, виер Кеймон, разве в этом есть необходимость? – опять подал голос Абальд. – Вы прекрасно видите, что Дирк ни в чем не нуждается. И вам ли не знать, насколько дурные слухи ходят о приюте, а в особенности – о нравах его воспитателей. Говорят, пару месяцев назад оттуда даже сбежала группа воспитанников, которым удалось добраться до Гроштера и подать прошение на имя короля.

Лицо Кеймона исказила быстрая злая гримаса. Ему явно было неприятно то, о чем упомянул Абальд.

– Вам ли не знать, как долго разбираются подобные прошения, – буквально огрызнулся он. – Тем более, по слухам, у короля сейчас хватает проблем со своим незаконнорожденным ребенком, чтобы обращать внимание на чужих выродков. Пройдет не один месяц, пока проверка доберется до Хельона. – И добавил с ядовитой усмешкой: – Впрочем, я очень сомневаюсь, что это вообще произойдет.

– Но вы не можете отрицать того, что с сестрой Дирку будет намного лучше, – с нажимом повторил Абальд. – Тем более сейчас, когда она получила место в моем доме.

Я с удивлением взглянула на него. О чем это он?

– Место в вашем доме? – с сарказмом переспросил Кеймон. – Или вернее будет сказать – в вашей постели?

А вот этого Дирк уже выдержать не сумел. Он вскинулся было, явно желая сказать что-то резкое и обидное королевскому наместнику, но я с силой нажала ему на плечи, принуждая сесть обратно.

– Не стоит, – почти не разжимая губ, обронила я брату. – Остынь.

Мимо внимания Кеймона не прошла эта крохотная сценка. Он расплылся в предвкушающей улыбке, но Дирк нашел в себе силы остаться сидеть. Только с такой силой вцепился в подлокотники кресла, что от напряжения у него побелели костяшки пальцев.

– В моем доме, – между тем твердо ответил Абальд на провокационный вопрос. – Я предложил Хеде место своей ученицы. И она согласилась.

– А вы знаете, что говорят о девицах, которые имеют наглость жить под одной крышей с молодым неженатым мужчиной? – продолжил напирать на него Кеймон, при этом все так же буравя злым немигающим взглядом моего брата. Видимо, надеялся, что тот все-таки не утерпит и ринется защищать честь сестры. Но Дирк держался. Мне было даже страшно предположить, чего ему стоило это нарочитое спокойствие. И Кеймон с легким вздохом разочарования добавил: – Простите, вир Абальд. Я не хочу оскорбить вас или Хедашу. Естественно, я не утверждаю, будто вы тут занимаетесь развратом и прочим на глазах маленького ребенка. Но мнение общества в этом случае окажется однозначно. Дирку будет лучше в приюте…

– Где его начнут развращать и насиловать воспитатели и старшие воспитанники! – с гневом перебил его Абальд.

Я ахнула и приложила к моментально загоревшимся от стыда и ярости щекам ладони. Так вот что имела в виду та женщина, когда говорила о некоей «особой» любви главного воспитателя к маленьким мальчикам! Но тогда я ни за что не отдам Дирка в это жуткое место! Лягу костьми, но не позволю и пальцем его тронуть!

– Это все слухи, – парировал Кеймон с гадливой усмешкой. – Причем слухи, которые порочат честь столь славного заведения. И пока королевской проверкой не будет доказано обратное, любой навет на воспитателей приюта будет приравнен к злостной клевете. Поэтому рекомендую вам следить за словами, глубокоуважаемый вир. На первый раз я сделаю вид, будто ничего не услышал. Однако если вы приметесь упорствовать в своем заблуждении, то вас наверняка оштрафуют на крупную сумму за слишком длинный язык. И, возможно, наказание окажется и более суровым. В назидание остальным, знаете ли…

Окончание фразы смутной угрозой повисло в воздухе. И Абальд, и я слишком хорошо поняли, на что намекал Кеймон. Он вполне может отправить целителя на пару дней в тюрьму. Так сказать, чтобы тот остудил слишком горячую голову. Но это будет слишком жестоко по отношению к Абальду! Кеймон наверняка знает, как сильно тот боится покидать родной дом.

В комнате повисло звенящее от напряжения молчание. Я с трудом сдерживала слезы. Неужели Кеймон действительно отнимет у меня Дирка? Неужели кинет его в тот жуткий приют? Но почему он так ненавидит нашу семью?

– Ну что же, в таком случае имею честь заявить, что Хеда проживает в этом доме не только как моя ученица, – внезапно проговорил Абальд и с каким-то непонятным вызовом вздернул подбородок. Сделал паузу и продолжил, словно впечатывал каждое слово в пространство между ним и новым королевским наместником Хельона. – Хеда – моя невеста!

Я опять ахнула и неверяще уставилась на Абальда. О чем это он? Нет, безусловно, если таким образом он желает спасти моего брата от приюта, то я очень ему благодарна! Но он должен понимать, сколько проблем принесет ему это заявление. Я ведь вполне могу поймать его на слове. Зачем ему подпорченная девица, как грубо выразилась однажды моя мать, когда одна из наших служанок оказалась беременной вне брака?

Кеймон тоже вздернул бровь, удивленный столь резким поворотом беседы. Но почти сразу пожал плечами.

– Это ничего не меняет, – равнодушно протянул он. – Невеста – слишком зыбкое понятие. Сегодня невеста, а завтра помолвка расторгнута. Вот супруга – совсем другое дело.

– Если дело только в этом, то я готов совершить брачный ритуал уже сегодня, – процедил Абальд, и на его щеках затлели чахоточные пятна румянца.

– Да неужели? – насмешливо удивился Кеймон. Посмотрел на меня и вкрадчиво поинтересовался: – Полагаю, это желание в кратчайшие сроки связать свои судьбы взаимно?

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на макушку Дирка, который весь извертелся в кресле, но каким-то чудом не вмешивался в разговор взрослых. Перевела взгляд на Абальда. Интересно, он осознает, на какие жертвы идет ради почти незнакомой девицы с кучей проблем? Ох, а как разозлится Гарольд, когда узнает об этом! Да, он не имеет на меня никаких прав, но попробуй объясни это человеку, который к тому же отравлен ядом демона и медленно теряет собственную душу!

– Абальд, ты понимаешь, насколько это серьезно? – негромко спросила я, осознав, что просто не могу спокойно согласиться с подобным выходом из положения.

– Да, прекрасно понимаю, – отозвался он. Криво ухмыльнулся. – Хеда, я десять лет прожил в этом домишке, не высовывая из него носа. Могу прожить здесь еще десять лет. А то и двадцать, тридцать – до самой смерти. Ты первая девушка за многие годы, которая пересекла этот порог. Я достаточно узнал о тебе и твоей семье. И меня вполне устраивает, если ты станешь полноправной хозяйкой здесь. Правда, хоромы тебе достались так себе.

Я вспомнила лачугу, в которой мы с Дирком коротали долгие холодные ночи, освещенную лишь умирающим багровым пламенем из крохотной печурки. Обвела взглядом гостиную, залитую ярким магическим светом. Да, это не особняк Гарольда. Но, по крайней мере, Абальд не требует от меня расплачиваться с ним телом.

Или все-таки потребует, когда наши судьбы окажутся безвозвратно связаны? Эх, и не спросишь сейчас напрямик! Но, с другой стороны, при особом желании он уже вчера мог поставить меня перед нелегким выбором. Мог – но не поставил. И это определенный плюс к его качествам.

– У тебя прекрасные хоромы, – с чувством произнесла я. – И я буду рада стать здесь хозяйкой.

Абальд неожиданно улыбнулся так, будто действительно обрадовался моему решению. Чудной он все-таки какой-то! Ведь это я должна прыгать от восторга на месте и хлопать в ладоши! Подумать только: лишенная сословия, лишенная титула, дочь государственного преступника, которая к тому же умудрилась продать свою девственность. Неужели он на самом деле готов назвать меня законной супругой?

– Спасибо, – отозвался Абальд и внезапно поклонился мне. Выпрямился и проговорил: – Ты оказала мне небывалую честь, ответив согласием. Поверь, я сделаю все, лишь бы ты не пожалела о своем выборе!

– Как трогательно! – зло перебил его Кеймон и скривился. – О небо, меня сейчас вырвет от пафоса момента. Я очень рад, Хедаша, что ты так быстро устроила свою жизнь. Вся в мать. Помнится, она тоже не терялась и быстро находила дурачков, готовых ее защищать.

И опять я нашла в себе силы не поддаться на провокацию Кеймона. Пусть болтает что угодно. Я счастлива уже от того, что больше мне не придется выживать. И мне не надо будет играть роль живой куклы на празднике, который Кеймон устраивает для высшего света Хельона. Он при всем желании теперь не сумеет заставить меня пойти туда.

Судя по тому, как заблестели глаза королевского наместника, он подумал о том же. Заложил за спину руки и несколько раз качнулся с мысков на каблуки сапог и обратно.

– Ну что же, – наконец сказал он. – И все-таки мое приглашение на торжество остается в силе. Хедаша, как бы тебе ни хотелось как можно скорее узаконить свое пребывание в этом доме, но на это потребуется время. Ни один священник Хельона не сочетает вас браком сегодня. Уж будьте в этом уверены. Завтра пожалуйста, проходите через брачный ритуал хоть с самого утра до вечера. Но не сегодня. Поэтому если вечером ты не придешь в мой дом, то в ту же минуту твой брат отправится в приют. Пусть он пробудет там только ночь. Поверь, эти часы он никогда не забудет. – И Кеймон самым омерзительным образом облизнулся, посмотрев на испуганно замершего Дирка. Промурлыкал: – Мальчонка-то симпатичный, полагаю, будет иметь успех.

Дирк так сильно дернулся под моими руками, что я испугалась – не собрался ли он вскочить и ударить подлеца. Но каким-то чудом он все-таки усмирил свои эмоции. А вот Абальд с этим справился хуже. Он сначала побледнел, потом побагровел. Покачнулся было вперед, весьма недвусмысленно сжав кулаки.

Кеймон тут же повернулся к нему. И я знала, чувствовала, что он буквально мечтает о том, чтобы Абальд вышел из себя и попытался затеять драку.

– Почему вы так желаете того, чтобы я пришла на торжество? – поспешно задала я прямой вопрос, надеясь, что это отвлечет Абальда и немного остудит его голову.

– Просто… – Кеймон неопределенно пожал плечами. Холодно добавил, продолжая разглядывать Абальда так, будто перед ним была неведомая прежде зверушка. – Не беспокойся, Хедаша. Тебя там никто и пальцем не тронет. Если будешь вести себя тихо и вежливо, то без проблем на рассвете покинешь мой дом. И я навсегда забуду о том, что дети ныне покойного графа Грегса Артьяна по-прежнему живут в Хельоне.

– То есть вы даете мне гарантии безопасности? – тут же ухватилась я за оброненную вскользь фразу.

Виер Кеймон досадливо поморщился, словно недовольный, что я поймала его на слове. Но все-таки кивнул.

– Да, Хедаша, – проговорил он. – Я даю тебе гарантии безопасности. Хотя это как-то странно звучит в подобной ситуации. В конце концов, тебя приглашает королевский наместник, а не какой-нибудь там разбойник с большого тракта. Конечно, если ты примешься оскорблять гостей или, не приведи небо, будешь иметь глупость на кого-нибудь накинуться, то мне придется принять соответствующие меры. Но первым тебя никто не тронет.

– Распространяются ли эти гарантии на спутника Хеды? – тут же спросил Абальд.

Я изумленно вскинула брови. О чем это он? Какой еще спутник? Неужели вздумал попросить Гарольда составить мне компанию? Ну нет, с некромантом я точно никуда не пойду! Пусть сначала от яда излечится.

– На спутника? – презрительно переспросил Кеймон. – Неужто вы, вир, осмелитесь покинуть свой дом? Учтите, начало торжества намечено на вечернее время и по большей части будет проходить ночью.

– Я в курсе, – почти не разжимая губ, обронил Абальд.

– Да пожалуйста, мне не жалко. – Кеймон издал резкий противный смешок, который почти сразу стих. После этого королевский наместник резко развернулся на каблуках и отправился к прихожей, кинув напоследок через плечо: – Я предоставлю гарантии лично вам, вир. Вам, а не кому-нибудь другому, кто рискнет сопровождать Хедашу. Потому что очень сомневаюсь, что вы переборете свой страх.

Договаривал он уже стоя на пороге. Мгновение – и дверь захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась белая пыль побелки.

Секунду или две я молча смотрела в сторону прихожей, ожидая, что виер Кеймон передумает и вернется, после чего продолжится этот кошмар. Но королевский наместник, по всей видимости, решил, будто сказал все, что мне требовалось знать.

– Гад! – прошипел Дирк и спрыгнул с кресла. Пригрозил острым кулачком в воздухе неведомо кому. – Какой же он все-таки гад!

– Цыц! – прикрикнул на него Абальд. Прищелкнул пальцами – и по стенам гостиной поползли ветвистые всполохи какого-то заклинания. Видимо, целитель торопился возобновить магическую защиту дома.

– Скорее! – вдруг выкрикнул Дирк, с непонятным ужасом попятившись. – Абальд, быстрее! Там…

Договорить он не успел.

Многострадальная входная дверь в очередной раз отлетела в сторону. И на пороге предстал Гарольд.

* * *

Я сидела на втором этаже и с опаской прислушивалась к звукам, которые долетали сюда из гостиной. Увы, беда заключалась в том, что почти ничего не было слышно. До меня доносился лишь глухой гул ведущейся там беседы. Ну, хоть не ругаются, и то благо. А ведь у Гарольда есть масса причин негодовать.

Почти сразу после появления друга Абальд самым невежливым образом выгнал меня из гостиной, приказав подняться с Дирком на второй этаж и быть там, пока он не позволит спуститься. Естественно, я возмутилась такому произволу. Но прежде всего я не хотела, чтобы Абальд оставался один на один с некромантом. Боюсь, Гарольд вряд ли отреагирует адекватно, когда узнает, что его лучший друг сделал мне предложение. Вряд ли это приведет Гарольда в восторг, скорее, взбесит неимоверно. Насколько я поняла, его вполне устраивало, если бы я как можно дольше оставалась при нем в качестве любовницы, не смеющей сказать поперек и слова. Нелегко, наверное, расстаться с мечтой, что в моем лице он может вернуть давно погибшую любовь.

Так или иначе, но я беспокоилась за Абальда. Гарольд отравлен ядом демона. Он уже вчера был слишком раздражителен. Кто знает, какая буря эмоций бушует в нем сейчас. Вряд ли он способен осознать, что Абальд поступил так прежде всего потому, что желал спасти Дирка пусть и не от смерти, но от весьма незавидной участи.

– Я сбегу из города, – вдруг проговорил брат, который все это время провел в самом дальнем углу комнаты и не проронил ни слова после ухода Кеймона.

Дирк сидел спиной ко мне, съежившийся и очень маленький. Мне нестерпимо захотелось кинуться к нему, обнять покрепче, прижать к себе и пообещать, что все будет хорошо. Но усилием воли я осталась на прежнем месте. Просто потому, что боялась иначе не услышать криков о помощи, если вдруг Гарольд примется убивать лучшего друга. Правда, вряд ли я сумею спасти Абальда. Но и спокойно стоять в стороне тоже не намерена!

– Дирк, не говори глупостей, – попросила я. – Куда ты сбежишь? Смотри, на улице опять метет.

И действительно, за окнами, которые сейчас не закрывали плотные тяжелые гардины, сейчас было белым-бело от набирающей силу метели. От порывов ледяного ветра жалобно позвякивали стекла, в печной трубе что-то уныло завывало.

– Дойду до порта и попробую прибиться к какому-нибудь торговому кораблю, – упрямо сказал брат.

– К какому кораблю? – грустно переспросила я. – Дирк, опомнись! Море у берегов замерзло. Все суда давным-давно покинули порт. До возобновления судоходства еще месяц, никак не меньше!

– Некоторые капитаны именно сейчас набирают команду, – не сдавался Дирк. – Возможно, кому-нибудь из них потребуется юнга…

– Юнга? – Я не удержалась и фыркнула от с трудом сдерживаемого невеселого смеха. – Дирк, да ты не имеешь никакого понятия об устройстве корабля! Легче взять какого-нибудь забулдыгу, который хотя бы паруса по названиям отличает, чем графского сына, совершенно не приученного к тяжелой работе. А качка? Ты уверен, что не сляжешь с морской болезнью, едва только корабль выйдет из порта?

Дирк угрюмо засопел. Понимает небось, что никогда не был в открытом море, поэтому не может ручаться за реакцию своего организма.

– Но я не хочу быть для тебя обузой. – Дирк тяжело вздохнул. – Этот Кеймон… Он говорил такие гадости тебе! Ни в какой приют я не пойду! Лучше замерзнуть где-нибудь на улице Хельона, чем, чем…

Его голос задрожал и сорвался. Дирк отвернулся от меня, пытаясь украдкой вытереть кулаком глаза.

Я сделала вид, будто не замечаю его слез. Знаю, что при малейшей попытке пожалеть его Дирк оскорбится и вообще замкнется в своей раковине отчуждения.

Эх, какой же все-таки гад этот новый королевский наместник! Мог бы не говорить настолько ужасных вещей при Дирке. Он ведь еще ребенок, зачем ему знать, что в мире существуют такие мерзости? Впрочем, теперь мои подозрения в том, что виер Кеймон имеет наипрямейшее отношение к смерти моих родителей, лишь укрепились. Нет, я уверена, что отец не покончил с собой и не дал моей матери смертельный яд. А если и дал, то явно не по своей воле. Что-то другое случилось тогда в их спальне.

– Никто не отправит тебя в приют, – сказала я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно более уверенно. – Не говори глупостей, Дирк! Ты сам слышал: Кеймон забудет о нашем существовании, если сегодня я приму участие в торжествах, посвященных его новому назначению.

– Вот это меня и пугает больше всего, – негромко признался Дирк. – Зачем он так хотел, чтобы ты пошла в его дом, Хеда?

Эх, если бы у меня был ответ на этот вопрос! Сама отдала бы что угодно, лишь бы разгадать планы Кеймона.

– Скорее всего, он просто хочет продемонстрировать меня высшему свету Хельона, – озвучила я единственную причину такой странной настойчивости нового королевского наместника, до которой сумела додуматься. – Так сказать, показать на печальном опыте нашей семьи, к чему может привести непослушание и инакомыслие.

– Что? – удивленно переспросил Дирк, явно не уловив смысла в моей последней мудреной фразе.

– Не бери в голову, – ласково посоветовала ему я. – Дирк, в особняк Кеймона на торжество приглашен весь высший свет Хельона. Вряд ли он осмелится убить меня или причинить какой-нибудь вред, когда вокруг будет столько свидетелей. И потом, он дал мне гарантии безопасности.

Я запнулась, вспомнив, как именно он это сделал. Боюсь, виер Кеймон вполне может пойти на какую-нибудь гадкую провокацию, чтобы заставить меня выйти из себя и таким образом снять с себя ответственность за мою безопасность.

А еще у меня никак не шли из головы слова Дирка о том, что Найра упоминала имя нового королевского наместника, когда думала, что ее никто не слышит. Что бы это значило, хотелось бы знать?

– Тебе дали гарантии безопасности с определенными оговорками, – неожиданно раздался голос Абальда, повторившего мои недавние мысли.

Я удивленно обернулась к лестнице и увидела целителя, который тяжело опирался на перила. Надо же, как тихо поднялся!

Стоило признать, разговор с лучшим другом дался Абальду непросто. Он сейчас выглядел так, будто не спал несколько ночей кряду. Темные волосы всклокочены, от крыльев носа к уголкам рта залегли глубокие недовольные морщины, на дне зрачков плещется непонятное раздражение.

– Пойдем, Хеда, – проговорил целитель. – Возможно, хоть тебе удастся убедить этого упрямца.

– И я! – Дирк тут же подскочил на месте. – Я никуда не отпущу сестру одну!

Но Абальд уже спускался по лестнице, словно боялся надолго оставлять Гарольда одного. Впрочем, почему «словно»? Один раз некромант уже сбежал из этого дома. Кто знает, что он может устроить сейчас.

И я поспешила за целителем. Стоит ли говорить, что и Дирк помчался за мной, не желая оставаться в одиночестве.

* * *

Если честно, я отчаянно трусила увидеть Гарольда. Понятия не имею, как он отреагирует на мое появление. Вдруг подскочит и примется трясти за плечи, угрожая всевозможными бедами за то, что я осмелилась остаться в доме его лучшего друга на целую ночь!

Но, к моему величайшему удивлению, Гарольд почти не посмотрел на меня. Лишь скользнул по мне быстрым равнодушным взглядом, покосился на Дирка, испуганно жавшегося ко мне, и опять все внимание обратил на метель за окном, которая набирала силу.

Воспользовавшись удобным моментом, я, в свою очередь, попыталась оценить внешность некроманта.

По всему было видно, что прошедшая ночь далась ему непросто. Его лицо было настолько бледным, будто Гарольд из последних сил сохранял сознание. Глаза опять воспалились и слезились, покрасневшие веки сильно опухли. Он стоял, перенеся весь свой вес на здоровую ногу, но при этом словно специально не опирался ни на что рукой. Неужели желает покрасоваться передо мной и таким образом показать, что все в порядке?

– Зачем ты встал? – ахнул в этот момент Абальд, подтвердив тем самым мою догадку. – Гарольд, тебе сейчас нельзя напрягать ногу!

– Я сам знаю, что мне можно, а что нельзя делать, – совсем по-детски огрызнулся Гарольд. Но при этом над его верхней губой заблестел мельчайшим бисером пот. Ему явно нелегко давалась эта бравада.

– Могу я хотя бы взглянуть на твои раны? – умоляюще протянул Абальд.

– Вчера уже налюбовался, хватит! – Гарольд отрицательно помотал головой, с каким-то непонятным упорством не отводя взгляда с метели, бросающей в окно все новые и новые пригоршни снега.

– Вот, скажи хотя бы ты ему. – Абальд беспомощно оглянулся на меня, ища поддержки. – Он наотрез отказывается, чтобы я ему помог. Но яд продолжает действовать. Это просто безумие…

– А вы, оказывается, неплохо спелись! – оборвал его Гарольд. Наконец-то развернулся ко мне лицом. Правда, при этом он неосторожно оперся на больную ногу и не посерел даже – позеленел от боли.

Абальд торопливо качнулся было к нему, испугавшись, что иначе некромант упадет. Но Гарольд столь гневно сверкнул на него глазами, что несчастного целителя буквально отбросило на несколько шагов назад. Некромант горделиво выпрямился и хмуро уставился на меня.

Я в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Не понимаю, что именно он хочет услышать от меня. Да, мы заключили с ним сделку. Я сплю с ним, а он не выгоняет меня и Дирка из дома, кормит и заботится по мере сил и возможностей. Кто же виноват, что его друг оказался намного благороднее. Он без проблем предоставил мне те же условия, но при этом не потребовал оплаты телом. Даже более того, готов сделать так, чтобы мое проживание в его доме приобрело, так сказать, узаконенный статус. Вряд ли общество Хельона будет вдаваться в тонкости всех этих сделок. Если живешь под одной крышей с неженатым молодым мужчиной, то наверняка спишь с ним. Но обвинения в аморальности теряют всяческий смысл после заключения брака.

– Вы настолько хорошо спелись, что готовы уже и пожениться, – с нескрываемой обидой продолжил Гарольд.

– Я уже говорил тебе, что у меня просто не было другого выбора! – вскинулся Абальд. – Этот Кеймон! Он грозил настолько жуткими вещами…

– Ну да, ну да, это я уже слышал, – опять не дал ему договорить Гарольд. – Но почему ты не отправил Хеду восвояси еще вчера? Кеймон-то явился со своими угрозами только сегодня!

– Да куда я ее мог отправить?! – Абальд смешно округлил глаза от негодования. – На дворе стоял вечер, мороз усиливался. А ты… Ты просто-напросто сбежал, и твою душу продолжал разъедать яд демона. Смею напомнить, это происходит и теперь. Осталось не так много времени до того момента, когда я при всем своем горячем желании не сумею тебе помочь.

– У Хеды отныне есть дом, где ее примут в любое время дня и ночи, – обиженно отчеканил Гарольд.

– Да, но примут лишь при одном условии, – не удержалась я от законного напоминания, хотя мои щеки при этом ощутимо потеплели.

Гарольду явно пришлось это не по нраву. Он скрипнул зубами и с вызовом скрестил на груди руки.

– Ах, вон оно как! – прошипел он. – Значит, моей маленькой Хельге не понравилось, как я обошелся с ней.

– Хеда, – с холодной усмешкой проговорила я. – Меня зовут Хеда.

И воинственный запал моментально схлынул с Гарольда. Он как-то жалобно нахмурился, будто готов был заплакать, и растерянно взглянул на меня, потом на Абальда, который старательно смотрел куда-то в угол.

– Да, я помню, – после долгой паузы сказал он. – Конечно же, ты Хеда. – Тут его голос окреп и опять опасно зазвенел. – Получается, тебе не понравилось все это.

– Цыц! – испуганно шикнула я и покосилась на Дирка, который вовсю хозяйничал около столика с напитками, выискивая приглянувшийся ему лимонад.

– Тебе не понравилось? – настойчиво повторил вопрос Гарольд, хвала богам, не делая никаких уточнений.

– Дело не в том, понравилось мне или нет. Дело в том, что Абальд предложил мне больше, чем ты, – спокойно ответила я. – Он предложил мне жизнь без осуждения общества.

– То есть ты готова принять его предложение руки и сердца? – ядовито осведомился Гарольд.

– Я уже приняла его, – с достоинством сказала я.

Гарольд метнул злобный взгляд на целителя, который слушал наш разговор в непосредственной близости, готовый в любой момент встать между нами.

– Да, Абальд меня неприятно удивил, – презрительно процедил он. – Так быстро сориентировался в ситуации!

– Но ты не можешь отрицать, что то, как он поступил, прежде всего вредит ему самому, – парировала я.

Гарольд пропустил мое высказывание мимо ушей. Он фыркнул и опять повернулся к окну, за которым мела непогода.

Я украдкой перевела дыхание. Ну что же, неприятное объяснение состоялось. И все прошло лучше, чем я ожидала. Я боялась, что Гарольд отреагирует куда более остро.

– Почему ты не дашь мне вылечить твою ногу? – осмелился спросить Абальд. Судя по всему, именно это волновало его больше остального. – Гарольд, не глупи! Ты ведь осознаешь, что с каждой секундой приближаешься к опасной черте, после которой ты перестанешь быть человеком!

– Ты не понимаешь! – вдруг взорвался криком Гарольд.

Это произошло так внезапно и без всякого предупреждения, что я едва не рванула бежать, а Дирк с силой вцепился в меня, одним отчаянным прыжком преодолев разделяющее нас расстояние. Абальд уже стоял между нами и некромантом. Ну надо же, он действительно готов защищать меня от своего лучшего друга, хотя наверняка отдает себе отчет в том, что почти наверняка это будет стоить ему жизни!

– Ты не понимаешь, – уже спокойнее повторил Гарольд и бросил через плечо на Абальда тяжелый взгляд. – Я должен выследить ту тварь, которая расправилась с Хельгой! Она где-то рядом. Кружит, выжидая, когда я потеряю бдительность. Чем дольше яд отравляет меня, тем сильнее я чувствую ее.

– Ты не боишься, что эта игра может слишком плохо для тебя закончиться? – оборвал его Абальд. – Да что там, не только для тебя, но и для всех нас. Что, если истина откроется тебе тогда, когда ты уже сделаешь роковой шаг за черту?

– Боюсь, конечно. – Гарольд пожал плечами, что-то упорно рассматривая за сплошной пеленой снега. – Очень боюсь. Но у меня нет другого выхода. Я так долго жаждал поквитаться с этим чудовищем, что просто не имею права отказаться от этого шанса.

– Ты скорее всего погибнешь! – воскликнул Абальд. – Даже хуже. Ты сам превратишься в чудовище и примешься убивать направо и налево. Гарольд, опомнись!

Некромант ничего ему не ответил. Он продолжал стоять к нам спиной, вперив невидящий взгляд в белую мглу.

– Хеда, хоть ты ему скажи! – Абальд расстроенно всплеснул руками и обернулся ко мне.

Я с сомнением хмыкнула. Боюсь, Абальд несколько преувеличивает мое влияние на некроманта. И потом, не хочу я больше иметь с ним никаких дел! Да, он помог мне, спас Дирка от смерти, да не единожды. Но в глубине души жила обида. Он стал моим первым мужчиной. Но при этом не предоставил особого выбора. Я испытываю к нему благодарность. Однако это светлое чувство омрачено стыдом. Еще долго я буду обречена вспоминать о тех сутках, что провела в доме некроманта. И, увы, не с самыми лучшими эмоциями. Скажу откровенно, это мой самый большой позор в жизни!

– Все наперекосяк, – вдруг негромко проговорил Гарольд, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Только я решил было, что жизнь налаживается, как все пошло кувырком. Еще и Найра куда-то запропастилась.

Дирк все еще жался ко мне, поэтому я почувствовала, как он вздрогнул всем телом при упоминании этого имени. Мы с Абальдом обменялись быстрыми понимающими взглядами. Я открыла было рот, желая просветить некроманта по поводу некоторых странных поступков его служанки, но целитель отрицательно замотал головой и выразительно приложил указательный палец к губам, запрещая мне что-либо говорить.

Странно как-то. Я пожала плечами. Не понимаю, почему Абальд желает сохранить это в тайне. По-моему, поведение Найры заслуживает обсуждения. Я уверена в том, что Дирк мне не врал, то есть она каким-то образом связана с новым королевским наместником.

– Кстати, мне пришло приглашение на торжество, – продолжил Гарольд, опять-таки ни на кого не глядя.

Я замерла, уже догадываясь, каким будет продолжение.

– Как вы прекрасно знаете, сегодня вечером виер Кеймон Регас устраивает праздник по поводу своего назначения новым королевским наместником, – сказал Гарольд, и бесстрастное стекло отразило его злую быструю улыбку.

– И ты пойдешь? – спросил Абальд.

– Естественно. – Гарольд хмыкнул. – Почему бы и нет? Когда еще увидишь весь свет Хельона. К тому же я чувствую, что должен пойти.

– Хеда… – беспомощно начал Абальд.

– Да, я слышал твой рассказ про визит сюда Кеймона, – прервал его Гарольд. – И уже понял, что твоя ненаглядная невеста тоже обязана присутствовать на сем мероприятии. Что же. Обещаю, что пригляжу за ней. Даже более того, принаряжу как следует, чтобы она не стала посмешищем в глазах знати. Как вижу, то платье, которое ей подобрала Найра, сейчас в весьма плачевном состоянии.

Я вспыхнула от смущения и в тысячный, наверное, раз за это несчастливое утро провела ладонями по смятой ткани, силясь хоть как-то разгладить ее. Увы, безрезультатно. Ну что поделать, не могла ведь я здесь лечь спать без одежды.

– Гарольд, быть может, ты понимаешь, что замыслил Кеймон? – осторожно поинтересовался Абальд.

– Э-э, нет, приятель. – Некромант покачал головой. – Теперь это уже не мои проблемы. Если бы Хеда осталась под моим покровительством, то я бы сделал все, чтобы защитить ее и Дирка от наместника. Но теперь это твоя и только твоя задача. Но я обещаю тебе, что по мере сил и возможностей не дам ее в обиду на приеме. Пусть это будет моим свадебным подарком для вас. Однако после этого наши пути навсегда разойдутся. Ты мне больше не друг. Друзья так не поступают.

– Но, Гарольд! – вскинулся было возразить Абальд.

Однако некромант его уже не слушал. Развернувшись и тяжело припадая на левую ногу, он медленно прохромал в прихожую и покинул дом.

И лишь после того, как за Гарольдом закрылась дверь, заговорил Дирк.

– Я знаю, где Найра, – сказал он, вновь подойдя к столику с напитками. – Она в доме наместника.

– С чего ты так решил? – недоверчиво спросила я.

– Просто знаю. – Дирк пожал плечами. – Я видел ее, прикасался к ней. Поэтому могу почувствовать, где бы она ни скрывалась. Так вот, сейчас она в доме Кеймона. Более того, перед визитом сюда он несколько часов разговаривал с нею. У него вся аура пропиталась ее запахом.

– Но что все это значит? – Я удивленно всплеснула руками. – Что Найра забыла в доме королевского наместника?

– А ты еще не поняла? – Абальд тоже подошел к столику с напитками, потеснив Дирка. Но выбрал для себя бутылку с вином, откупорил ловким ударом по донышку и сделал несколько глотков прямо из горла.

– Нет, не поняла, – раздраженно сказала я, когда ожидание продолжения слишком затянулось.

– По-моему, очевидно, что кто-то, скорее всего сам Кеймон, приложил все мыслимые усилия, чтобы ты попала в дом Гарольда, – сипло проговорил Абальд, оторвавшись наконец-таки от вина. – Это было сделано поистине безупречно. Твоего брата прокляли. Кеймон прекрасно знал, что ни один целитель Хельона не поможет тебе в борьбе с этой напастью. Ну, кроме меня, конечно, но о моем существовании ты даже не догадывалась, поскольку я уже давно не покидаю дом и не веду лечебную практику. В нашем городе есть еще парочка сто́ящих целителей, но они слишком любят деньги и слишком боятся навлечь гнев властей, поэтому вряд ли бы пустили на порог дочь печально известного графа Артьяна. А о бесплатном лечении твоего брата и речи бы не шло. А вот Гарольд – другое дело. Кеймон был знаком с Хельгой и, естественно, в курсе той трагичной истории. Он видел тебя, когда встречался с твоим отцом и оглашал ему суровый приговор. То есть он знал, насколько пугающе ты похожа на покойную жену Гарольда. И понимал, что тот просто не сумеет пройти мимо. – Абальд сделал еще один глоток из бутылки и задумчиво добавил: – Из этого следует вопрос: уж не сам ли Кеймон наслал на твоего брата огненную лихорадку?

– А он маг? – спросила я и тут же осеклась, осознав, насколько глуп мой вопрос.

Ну конечно же, новый королевский наместник Хельона – маг! Он ведь был следователем, то бишь занимался разоблачением преступников. А в столь опасном деле без магических способностей не обойтись.

Но, к моему удивлению, Абальд вдруг пришел в замешательство.

– Забавно, но я не могу с полной уверенностью ответить на твой вопрос, – наконец неуверенно протянул он. – То есть я, безусловно, осознаю, что он должен обладать каким-нибудь магическим даром, поскольку был следователем. Понятия не имею, насколько хорошо он проявил себя на этом поприще, но пару раз виер Кеймон участвовал в действительно опасных задержаниях. Однако вместе с тем при мне он ни разу не воспользовался никаким заклинанием.

– Его дар сходен с даром твоего друга, – вдруг подала голос Тиана.

Собака материализовалась в арке, отделяющей гостиную от прихожей, и сейчас отчаянно чесалась задней лапой.

При виде этой картины я невольно усмехнулась. Ну надо же, никогда бы не подумала, что призраки могут страдать от блох. Хотя, скорее всего, так у нее проявляется высшая степень нервного возбуждения.

– Я хран, – пояснила Тиана в ответ на изумленный взгляд Абальда, обернувшегося к ней. – Я умею различать магию по запаху. Так вот, пахнет от Кеймона так же, как от твоего друга. Смертью, влажной разрытой могилой, гниющими трупами. Только многократно сильнее.

Фу, мерзость какая! Я с отвращением передернула плечами. От Гарольда действительно воняет такой гадостью? Странно, что я этого не замечала. Впрочем, я-то не обладаю такой способностью, как Тиана.

– Некромантия? – Абальд высоко поднял брови. – Ну что же, это многое объясняет. И в то же время сильно усложняет дело.

И целитель с настоящим вожделением уставился на бутылку, которую держал в руках, видимо, отчаянно желая еще выпить. Но в последний момент удержался, должно быть, осознав, что это не самая лучшая идея: накачиваться алкоголем с утра пораньше, даже не успев позавтракать.

– Так или иначе, но если Кеймон – некромант, то он вполне мог сам наслать на твоего брата проклятье огненной лихорадки, – продолжил рассуждать Абальд, для верности поставив бутылку обратно на стол, чтобы не жгла ему руки. – Это почти гарантировало ему, что ты рано или поздно попадешь в дом Гарольда, поскольку никто другой или не смог бы, или не осмелился тебе помочь.

– А в доме Гарольда Найра, которая, по всей видимости, работает на Кеймона, подсунула мне книгу по вызову духов, – задумчиво проговорила я. – Но я никак не пойму, зачем это понадобилось королевскому наместнику? Если он хотел убить меня, то мог бы сделать это гораздо проще и быстрее…

– Если бы демон хотел тебя убить, то не стал бы рассусоливать и так долго тянуть время. – Абальд отрицательно мотнул головой. – Хеда, неужели ты не видишь, что эта ловушка была приготовлена не для тебя, а для Гарольда? Демон болтал с тобой достаточно, чтобы Гарольд успел вернуться домой и вступил с ним в схватку. И я очень сомневаюсь, что Гарольд действительно победил в этом поединке. По-моему, ему просто позволили одержать верх. Демон сперва отравил Гарольда, а потом милостиво позволил себя изгнать, на что мой друг потратил львиную долю своих сил. И тут же второе происшествие с Дирком, в котором опять-таки была замешана Найра. Я уверен, что твой брат не сам так опасно поранился. Без магии тут точно не обошлось. И бедняга Гарольд, измочаленный после недавней схватки, был вынужден вновь спасать жизнь твоему брату.

Абальд с нескрываемым вожделением посмотрел на бутылку вина, сиротливо стоящую напротив него, гулко сглотнул вязкую слюну и отошел к окну, встав именно на то место, где совсем недавно играл роль живой статуи Гарольд.

– Как бы там ни было, Кеймон своей цели достиг, – глухо сказал он, тоже уставившись на белую пургу за стеклом. – Он получил выдохшегося, усталого некроманта, который практически исчерпал свой запас. Любое, даже самое простое заклинание может отправить его на свидание с богами. А самое главное: Гарольд отравлен! Он медленно, но верно лишается своей души.

– И совершенно не хочет лечиться, – завершила я за него столь неприятную мысль. Подумала немного и осторожно продолжила: – Но если все это изначально было задумано Кеймоном, то зачем он пригласил Гарольда и меня на свое торжество?

– Я думаю, для виера Кеймона стало неожиданностью, что ты так резко покинула дом Гарольда и перебралась жить ко мне, – ответил Абальд. – Поэтому он был вынужден явиться и шантажом заставил тебя принять предложение. Выходит, именно на его торжестве произойдет развязка этой истории.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Слишком много обреченности и печали было в голосе Абальда. По всей видимости, как и я, он прекрасно понимает, что ничего хорошего ни меня, ни Гарольда не ждет в доме нового королевского наместника. Понятия не имею, какие планы вынашивает Кеймон, но почему-то мне кажется, что его гарантии безопасности – пустой звук.

– Виер Кеймон не предполагал, что ты переберешься жить ко мне, – опять повторил Абальд и о чем-то глубоко задумался.

Глубокая вертикальная морщина разрезала его переносицу. Он стоял, глядя на пургу, и старательно хмурил лоб.

– Я сбегу, – опять повторил недавнюю мысль Дирк. – Вот прямо сейчас возьму и сбегу! И никто меня не найдет и не отправит в приют.

– Дирк, ты сошел с ума! – прикрикнула я на него. – Посмотри, что за жуть творится на улице! Да ты заблудишься в метели сразу же, как спустишься с крыльца!

– Не заблужусь! – Дирк упрямо мотнул головой. – И вообще, я уже взрослый и сам могу позаботиться о себе!

– Решено, – вдруг обронил Абальд, и наша перебранка стихла, так толком не начавшись.

Целитель между тем отвернулся от окна и посмотрел на меня с усталой улыбкой.

– Решено, Хеда, – повторил он. – Я иду с тобой на торжество!

И горделиво подбоченился, явно ожидая, что я засыплю его словами благодарности.

Вместо этого я скептически вздернула бровь. Он идет со мной? Что-то верится с трудом. Абальд даже днем не смеет нос высунуть за дверь своего дома, а торжество намечено на вечернее время…

– Вот, даже ты не веришь, что я на это способен, – прозорливо заметил Абальд. – То есть мое появление на сем празднике жизни явно окажется полнейшей неожиданностью для Кеймона. Недаром он с такой легкостью пообещал, что меня там никто не тронет. Вот и проверю, как новый королевский наместник умеет держать слово.

– Да, но… – с сомнением начала я.

– Я справлюсь! – не дал мне договорить Абальд. – Обязательно справлюсь! – помолчал немного и добавил с хитрой усмешкой: – И потом, я не могу позволить себе овдоветь еще до брачной церемонии. Если отныне ты моя невеста, то я сделаю все, чтобы ты дожила до свадьбы. – Сделал еще одну паузу и совсем тихо завершил: – Иначе где еще я найду ту, которая согласится жить с таким безумцем, как я.