Часть 3 · Прием у королевского наместника

На кресле пенилось грудой ярко-алых кружев платье, которое принес Гарольд. Я еще не мерила его, но не сомневалась, что оно придется мне впору. Рядом стояли туфли из такого же вызывающе красного шелка. Н-да, в таком наряде меня будет тяжело не заметить. Наверное, это маленькая месть некроманта за то, что я осмелилась уйти от него. Он хочет сделать так, чтобы все приглашенные к Кеймону на праздник заметили меня. Дочь графа и государственного преступника, а ныне просто безродная Хедаша Артьян.

Гарольд и Абальд опять спорили о необходимости срочного лечения. Разговор шел в этой же комнате, но я не прислушивалась к нему. И без того понятно, что некромант не уступит. Он верит, что яд демона поможет ему отыскать чудовище, убившее его жену и сына. Ну что же, как говорится, благословен кто надеется.

Дирк тоже помалкивал. Он сидел на полу перед принесенным нарядом и осторожно перебирал кружева. По всему было видно, что он не одобряет нашей затеи. Благо, что хоть перестал говорить о побеге. Наверное, понял, что не проживет и ночи на завьюженных улицах Хельона.

Непогода между тем не унималась. Ветер особенно уныло и громко завывал в печной трубе. Стекла жалобно звенели от порывов стихии. Все за окнами было белым-бело. Не пойму, как мы доберемся до дома Кеймона. Особняк королевского наместника находился на другом конце города. Вряд ли в такую бурю Абальд или Гарольд сумеют найти извозчика. Придется идти пешком.

Я хмыкнула, посмотрев на высокие каблуки моих туфель. Н-да, неподходящая обувка для такой прогулки. Без валенок не обойтись. Да и вообще, как бы не опоздать на торжество. Абальд, увлеченный спором, совсем забыл о времени, а Гарольд выглядел так, будто держался в сознании лишь на последнем усилии воли и уж тем более не задумывался о таких мелочах. Возможно, мне стоит напомнить им о приглашении? Не стоит злить Кеймона опозданием.

Стоило мне так подумать, как весь домик целителя сотрясся от громкого повелительного стука.

– Вир Абальд, откройте! – гаркнули за дверью, силясь перекрыть криком вой бури.

Дирк встрепенулся и вскочил на ноги. Посмотрел в сторону прихожей и с ненавистью прошипел:

– Виер Кеймон собственной персоной!

И он не ошибся. Едва только Абальд с усилием отодвинул засов, как в прихожую быстрым шагом ворвался новый королевский наместник Хельона.

Как и утром, королевский наместник был в черном. Черное теплое пальто с меховым воротником, на котором искрились снежинки, черные узкие брюки, заправленные в высокие черные сапоги. На руках – перчатки из тончайшей дорогой кожи. А вот голова не покрыта, и на светлых пепельных волосах мерцали крошечные капельки воды. Обычно бледное лицо сейчас непривычно пламенело, должно быть, раскрасневшись от порывов ледяного ветра.

– Бр-р, ну и погодка. – Кеймон провел ладонью по волосам, смахнув растаявший снег. Свободной рукой стукнул по полу тонкой тростью с массивным серебряным набалдашником. Затем посмотрел на меня.

Я опять поразилась тому, насколько его взгляд напоминает змеиный. Холодный, оценивающий и немигающий. Так ползучая тварь, наверное, наблюдает за какой-нибудь поющей легкомысленной птичкой, терпеливо ожидая, когда она потеряет бдительность и попадет ей в пасть.

– Цени, Хедаша, мою заботу о тебе, – без всякого перехода или приветствия начал виер Кеймон. – Я явился, чтобы лично отвезти тебя на праздник. А то вдруг потеряешься в такую пургу.

Сердце так закололо от дурного предчувствия, что я оперлась на спинку кресла, около которого стояла. Ох, не к добру такое внимание со стороны королевского наместника к моей скромной персоне! Ох, не к добру!

– Не стоило так беспокоиться, виер Кеймон, – глухо проговорил Гарольд и прохромал чуть ближе, встав рядом со мной. – Я провожу Хеду до самого порога вашего дома и прослежу, чтобы она не наделала глупостей на самом торжестве. – С ухмылкой добавил: – Я ведь тоже ваш почетный гость.

Кеймон с явной неохотой перевел взгляд на некроманта. И тут же его лицо расцвело улыбкой, будто он увидел что-то в высшей степени приятное и радостное.

– Вы отвратительно выглядите, виер Гарольд, – почти пропел он.

В тот же миг меня покинули малейшие сомнения в причастности королевского наместника к бедам, которые обрушились на меня и Гарольда. Понятия не имею, чем мы так насолили Кеймону, но это все действительно устроил он. Он сделал так, что я попала в дом Гарольда. Из-за его приказа Найра положила на виду опасную книгу о вызовах мертвых. И Дирк получил свои раны тоже из-за него!

Гарольд нахмурился. Вечером Абальд осмелился и все-таки поведал ему о наших догадках. Передал даже рассказ Дирка о странном поведении его служанки и ее непонятных словах. Правда, некромант все равно не поверил лучшему другу. Лишь высказался в том ключе, что Абальд готов придумать любую небылицу, желая оправдать свой поступок. И в тысячный, наверное, раз за этот день обиженно покосился на меня.

Я могла бы вспылить, напомнить некроманту, что никогда не являлась его собственностью и спала с ним лишь из-за страха холодной и голодной смерти. Но не стала вступать в спор. Он слишком одурманен ядом демона, поэтому вряд ли услышит мои доводы. Главное, что он не собирается мстить ни мне, ни Абальду. Ну, или, по крайней мере, не грозит нам никакими карами. Хотя кто разберет, какие мысли на самом деле блуждают в его тяжелой от гнева и боли голове. Поэтому я предпочла промолчать.

И вот теперь, по всей видимости, Гарольда начали одолевать первые сомнения. Но почти сразу он растянул губы в старательной улыбке и хрипло проговорил:

– И я тоже очень рад вас видеть, глубокоуважаемый виер.

Правда, почти сразу он неосторожно перенес вес на больную ногу и посерел от муки. Полный страдания стон сорвался с его губ.

– Гарольд!

Абальд уже был рядом, поддержав друга под локоть. Но Гарольд с силой оттолкнул целителя.

– Сам справлюсь, – сипло произнес он и выпрямился во весь свой немалый рост.

Радость, плещущаяся в глазах Кеймона, стала обжигающей. Смех искрился на дне его зрачков. Злой торжествующий смех.

– Не беспокойтесь, виер, – между тем сказал Гарольд, каким-то неимоверным усилием воли победив боль и заставив себя держаться прямо и без опоры на что-либо. – Я несколько нездоров, но ни за что не пропущу торжество в вашу честь.

Я подумала, что Кеймон не сумеет сдержать эмоций и расхохочется в полный голос. Но он лишь склонил голову, показывая, что услышал некроманта.

– Отрадно слышать, – обронил он. И сейчас я не сомневалась, что королевский наместник говорил искренне.

Почти сразу он потерял всяческий интерес к некроманту, который продолжал хмуриться в попытках сдержать новые стоны, и взглянул на меня.

– Почему ты еще не одета? – спросил Кеймон. – Или собралась отправиться на праздник в мятом платье и с растрепанными волосами?

Я посмотрела на платье из алого шелка, дожидающееся своего часа на кресле. Эх, кто бы знал, как сильно мне не хочется надевать столь вызывающий наряд! Ну почему Гарольд не мог выбрать что-нибудь более скромное и не так привлекающее всеобщее внимание?

Виер Кеймон проследил за моим взглядом и тут же залучился от удовольствия.

– Прелестно! – не скрывая чувств, воскликнул он. – Просто превосходно! А теперь – брысь переодеваться, Хедаша! И прибери волосы. Я хочу, чтобы сегодня ты была настоящей хозяйкой бала!

Ох, как же мне не понравились слова Кеймона! Что, ну что он задумал? И почему так привязался ко мне?

Я растерянно посмотрела на Абальда, ожидая хоть какой-нибудь подсказки. Тот в ответ не менее растерянно пожал плечами, потом едва заметно кивнул.

– Иди, – разрешил он. – Переодевайся. Негоже заставлять ждать столь уважаемого и достопочтенного виера.

В последней фразе прозвучало столько злого сарказма и ядовитой насмешки, что Кеймон, который по-прежнему не отводил от меня взгляда, поморщился. Однако ничего не стал говорить, видимо, решив не тратить времени на пустые пререкания.

Я угрюмо вздохнула, подошла к креслу и подняла платье, повисшее на моих руках тяжелой волной кружев. Подхватила с пола туфли и отправилась к лестнице.

Наверное, одна бы я не справилась со всеми этими застежками, шнуровками и прочим. Благо, что Дирк догадался чуть позже присоединиться ко мне, прежде деликатно покашляв на лестнице.

– Хедаша, поторопись! – через пару минут раздался снизу недовольный голос Кеймона.

Я поежилась от стальных ноток, проскользнувших в его тоне. Повернулась к зеркалу и с удовольствием оглядела себя с ног до головы.

О да, это платье шло мне! Узкий корсаж, украшенный изысканным золотым шитьем, приподнимал грудь, выставив ее в самом выгодном свете. Широкий пояс обхватывал талию, подчеркивая ее стройность. Затем подол расходился широкими клиньями, через которые пеной пробивались кружева ручной работы.

Я провела расческой по длинным темным волосам. Немного подумала и приподняла их, ловко прихватив шпильками со всех сторон и оставив несколько локонов свободно спадать на плечи. Пожалуй, это лучшее, что я могу сделать без набора заколок и без помощи мастерицы, умеющей создавать изысканные прически. У меня же получилось достаточно простенько, но мне шла эта небрежность. Будем надеяться, королевский наместник тоже оценит мои усилия.

Повернувшись к брату, я нагнулась и крепко поцеловала его.

– Будь тут! – приказала я. – Никуда не уходи и никому не открывай! Я вернусь, как только смогу. Обещаешь, что не станешь делать глупостей?

– Обещаю, – хмуро отозвался тот. – Все равно сбегать уже поздно.

– Все будет хорошо, – заверила его я, хотя у самой кошки на душе скреблись.

Дирк лишь шмыгнул носом, явно пытаясь сдержать предательские слезы. Затем вдруг крепко схватил меня за руки и попросил, жалобно заглянув в глаза:

– Хеда… Ты тоже – будь осторожна! Пожалуйста!

– Непременно, – пообещала я. Еще раз чмокнула его в щеку, напоследок взъерошила волосы и отправилась к лестнице.

Я чувствовала себя очень странно, пока спускалась по лестнице, потому что на меня были устремлены сразу три взгляда. Абальд глазел с нескрываемым восхищением. У Гарольда глаза были мутными от боли. А вот Кеймон смотрел на меня с мрачным удовлетворением, как будто он был уже близок к выполнению своей загадочной цели.

– Ты чудесно выглядишь! – поторопился сделать мне комплимент целитель, едва только я остановилась рядом с ним.

– Спасибо. – Я ласково улыбнулась и в свою очередь оглядела своего будущего мужа с ног до головы.

Он тоже не терял времени даром. Пока я приводила себя в порядок на втором этаже, Абальд причесался и приоделся. Теперь на нем был темно-синий камзол, подчеркивающий цвет его глаз. Тщательно начищенные сапоги слепили глаза блеском. Думаю, из нас получится очень красивая пара. Жаль, что моя мать не увидит этого…

«Нет, пожалуй, это и к лучшему, – торопливо исправилась я. – Моя мать не одобрила бы этот брак. Дочь графа, по ее мнению, обязана выйти замуж лишь за ровню, а Абальд всего-навсего вир».

– Отлично, – процедил Кеймон и отправился к дверям. Но на самом пороге остановился и кинул, не оборачиваясь, через плечо: – Хедаша, ты едешь со мной в санях.

– Ну уж нет! – возмутилась я. – Я еду со своим будущим супругом, виром Абальдом.

Кеймон резко развернулся на каблуках и уставился на целителя.

– А я-то все гадал, с чего вдруг вы начали наряжаться на ночь глядя, – грубо хохотнул он. – Неужто собрались покинуть свою теплую безопасную норку?

– Да, собрался, – с достоинством подтвердил Абальд и предложил мне руку, которую я с радостью приняла. – Помнится, не так давно вы пригласили меня на торжество. Что ж, я с превеликим удовольствием принимаю ваше приглашение и буду сопровождать свою невесту.

Кеймон скривился так сильно, будто отведал незрелых ягод кислицы. Посмотрел на Гарольда, должно быть, надеясь, что тот примется возражать.

Однако некроманту сейчас было не до споров. Он явно из последних сил удерживался по эту сторону реальности и был готов вот-вот лишиться чувств. На лице – ни кровинки, глаза казались черными от непомерно расширенных зрачков, губы растрескались, на лбу блестела обильная испарина.

– Лучше позаботьтесь о своем приятеле, – насмешливо посоветовал Абальду Кеймон. – По-моему, он сейчас бухнется в обморок.

Абальд кинул быстрый взгляд на Гарольда, который как раз в этот момент начал медленно заваливаться на бок. Охнул и тут же подскочил к нему, успев поддержать под локоть в последний момент.

А Кеймон уже оказался рядом со мной. Самое удивительное и пугающее заключалось в том, что я так и не поняла, каким образом он сумел настолько быстро и незаметно преодолеть разделяющее нас расстояние. Казалось бы, только что он стоял на пороге и готовился выйти на заваленное снегом крыльцо, как вдруг я почувствовала, с какой силой он сжал мою руку.

– Ты, Хедаша, едешь в моих санях, – повторил он и потянул меня к выходу. – Я не могу больше терять время. Пока твой будущий муженек приведет в чувство твоего бывшего любовника, пока они доберутся до моего особняка… Не беспокойся, повстречаешься с ними на торжестве.

– Но… – запротестовала было я и тут же приглушенно ахнула от боли, когда Кеймон еще сильнее вцепился мне в руку, наверняка оставив на коже отпечаток своей пятерни.

– Цыц, – прошипел он. – Не зли меня непослушанием. По крайней мере – не сейчас.

– Хеда! – ударил в спину испуганный окрик Абальда, который явно не знал, что делать: или позволить Гарольду упасть и кинуться выручать меня, или же заняться другом, который в самый неудачный момент потерял сознание.

– Поторопитесь на торжество, – кинул ему Кеймон и ударом ноги распахнул дверь, продолжая тащить меня за собой.

Метель почти унялась. По крайней мере, с неба перестал сплошной стеной валить снег, хотя звезд по-прежнему не было видно из-за туч, предвещавших новое ненастье.

Я вскрикнула от холода, когда после первого же шага угодила в снег почти по щиколотку. Обнаженные плечи моментально заледенели.

– Демоны, не подумал! – коротко ругнулся Кеймон, досадуя на то, что вытащил меня из дома без верхней одежды. И вдруг с изумительной ловкостью и без малейшего видимого усилия подхватил меня на руки. Быстро сбежал по ступенькам крыльца к повозке, которая ожидала его около дома. А скорее сказать – к крытым саням с широкими полозьями, способными без особых проблем проехать через заваленный снегом город.

Я невольно обвила шею виера Кеймона руками, побоявшись, что он возьмет и кинет меня в ближайший сугроб. Просто так, желая позабавиться и посмотреть, как я буду барахтаться в снегу. Потом вытащит мокрую и замерзающую и в таком виде предъявит высшему обществу Хельона. А что, подлости этому человеку хватит на любую выходку.

Но Кеймон этого не сделал. Он с удивительной осторожностью опустил меня на утоптанный перед санями снег. А следующий его поступок поразил меня до глубины души. Он внезапно скинул с себя пальто и бережно набросил его мне на плечи.

– Простудишься еще, – пробурчал он и распахнул передо мной дверь повозки.

Я послушно подобрала подол платья и залезла внутрь, напоследок кинув быстрый взгляд на гостеприимное жилище целителя.

Во всех окнах дома горел яркий свет. На втором этаже я заметила тень, прильнувшую к стеклу. Наверное, это Дирк наблюдал за тем, как новый королевский наместник Хельона увозит его сестру.

Я усилием воли заставила себя отвлечься от дурных предчувствий, которые глодали мое несчастное сердце. Тем более что Кеймон уже уселся рядом со мной. Сразу после этого сани мягко и медленно двинулись вперед.

Почти минуту Кеймон молчал. В санях было слишком темно, лишь изредка через окна падали широкие желтые полосы света от уличных фонарей, мимо которых неспешно проплывали сани.

Я не видела Кеймона, но ощущала его присутствие. Тьма справа от меня была слишком живой. Я слышала негромкое дыхание королевского наместника, меня окутывал приятный аромат, пропитавший его пальто.

– К демонам все! – вдруг прошипел наместник, словно только что пришел к какому-то весьма непростому решению.

Я вскрикнула, когда сразу после этого он навалился на меня всем телом. Опрокинул на сиденье, и я пребольно стукнулась затылком о стенку повозки. А его руки уже жадно шарили под платьем, уверенно пробираясь через пену кружев к тонкой полоске обнаженной кожи там, где заканчивались чулки.

– Прекратите! – взмолилась я, изо всех сил упираясь ладонями ему в плечи. – Что вы себе позволяете?

– Не строй из себя невинную девственницу, – огрызнулся тот, не обращая ни малейшего внимания на мое отчаянное сопротивление. – Ты уже спала с Гарольдом. Не все ли равно твоему ненаглядному женишку, мужчиной больше у тебя было или меньше.

Я опять ахнула, ощутив его пальцы во мне. Это произошло так грубо, что на глаза навернулись слезы.

– Прекратите! – вскрикнула я и попыталась лягнуть его.

Я почти не думала о том, что произойдет после того, как нападу на королевского наместника. Но смириться с подобным положением дел я просто не могла. Я – и виер Кеймон. Да я лучше отправлюсь на рудники, чем вытерплю такое насилие над собой.

Как и следовало ожидать, Кеймон даже не охнул, когда я ударила его ногой. Лишь прорычал что-то злобное, свободной рукой перехватил обе моих и завел их высоко над моей головой.

– Не строй из себя недотрогу! – возбужденно дыша, рявкнул он, нависнув надо мной. – Ты такая же, как твоя мамочка. Яблоко от яблони, знаешь ли… Что та хвостом крутила, теперь ты голову мужчинам дуришь. Быстро, однако, переметнулась от Гарольда к Абальду. Что, последний поискусней в постели оказался?

– Не трогайте меня! – взвизгнула я, когда он коленом резко нажал на мои ноги, заставив тем самым развести их. На какой-то жуткий миг мне почудилось, будто я уже ощущаю его внутри себя.

Неожиданно Кеймон отпустил меня, и я было облегченно перевела дыхание, решив, что он одумался. Но почти сразу раздался шелест одежды, и я с замиранием сердца осознала, что проклятый наместник торопливо стягивает с себя штаны. И тут же он вновь притянул меня к себе. Резко дернул шнуровку корсажа, ослабив ее до предела, впился жадным поцелуем в мою грудь.

– Прекратите, – со слезами в голосе попросила я, вновь отчаянно задергавшись.

– Тебе понравится, – с угрозой в голосе пообещал Кеймон, опять запустив свои жадные лапы ко мне под платье. – Обязательно понравится! Хватить уже ломаться! Будешь выть от наслаждения и подмахивать, как выла и подмахивала твоя матушка.

Блямс!

Это я, не выдержав, отвесила ему звонкую пощечину.

Мгновенно воцарилась тишина, такая полная и всеобъемлющая, что зазвенело в ушах. Я слышала только скрип снега, по которому ехали сани. Извозчик старательно делал вид, будто его вовсе не существует, хотя наверняка слышал мои крики о помощи и недвусмысленную возню.

С тихим шорохом взмыла под низкий потолок магическая искорка, сорвавшись с пальцев Кеймона. В ее тусклом свете я увидела, как новый королевский наместник Хельона потрясенно держится за щеку и смотрит на меня.

Я тут же забилась в самый дальний угол повозки. Всхлипывая, принялась утягивать шнуровку корсета, силясь прикрыть грудь, выставленную на всеобщее обозрение. Как назло, руки от пережитого тряслись так сильно, что я никак не могла справиться со столь простой задачей.

А еще я очень боялась мести Кеймона. Сейчас он непременно придет в себя и… Ох, не хочу даже думать, что он устроит мне в отместку за полученную пощечину! Боюсь, одним сексом по принуждению тут не обойдется.

– Дай помогу, – вдруг совершенно спокойно предложил Кеймон и наконец-то отнял ладонь от щеки, на которой пламенел отпечаток моей ладони.

– Не прикасайтесь ко мне! – взвизгнула я, вжавшись в стену. – Не трогайте!

– Слово чести, что больше не позволю себе ничего лишнего, – серьезно пообещал Кеймон. Криво ухмыльнулся: – Или желаешь повеселить высшее общество Хельона, выйдя из моих саней с голой грудью?

Я бросила быстрый взгляд в окно, за которым опять начал сыпать снег. Интересно, как далеко мы от особняка королевского наместника? Сдается мне, что уже подъезжаем. Тогда Кеймон прав: я рискую опозориться на глазах многочисленной светской публики, представ перед ней в весьма недвусмысленном виде.

Кеймон между тем придвинулся ближе.

– Да не трону я тебя, честное слово! – проговорил он, заметив, что я сжалась от страха.

После чего быстро и очень аккуратно затянул шнуровку на моем платье. Протянул было руку, желая погладить меня по щеке, но я отпрянула, опять стукнувшись многострадальной головой о стенку повозки.

– Сделай что-нибудь с волосами, – посоветовал наместник, вернувшись на прежнее место. – А то видок у тебя такой, будто я как следует оттаскал тебя за шевелюру.

Я послушно принялась перекалывать шпильки, не отводя от него напряженного взгляда – а то вдруг опять набросится на меня?

Но Кеймон словно потерял ко мне всяческий интерес. Он не погасил искру, и я видела, как он задумчиво уставился в окно, за которым опять мела пурга.

– Ты спала с Гарольдом? – внезапно спросил он. – Ты ведь не девственница, я это знаю. Твоя аура имеет иной цвет. Но лишить тебя невинности мог только некромант. Больше некому.

Почему он так в этом уверен? Я недоуменно нахмурилась. За прошедшие с нашей последней встречи полгода со мной могло произойти все, что угодно. И тут же вспыхнула от гнева, догадавшись о причинах такой прозорливости наместника.

– Вы следили за мной? – срывающимся от ярости голосом осведомилась я. – Все эти месяцы после гибели моих родителей вы следили за мной и Дирком?

– Скажем так, я приглядывал за тобой, – миролюбиво протянул Кеймон.

Приглядывал? Я вспомнила разговор с Абальдом и его предположение о том, что Дирка специально прокляли, чтобы я попала в дом Гарольда. Это теперь так называется?

– Так ты спала с Гарольдом? – продолжил расспросы Кеймон. – Это он лишил тебя девственности?

Я могла бы вспылить, сказать, что это не его дело. Но Кеймон взглянул на меня – и весь мой гнев моментально улетучился. Нет, с этим человеком надо быть предельно осторожной в словах! Прав был мой отец, у нового королевского наместника Хельона действительно глаза мертвеца.

– У меня не было другого выхода, – оправдывающимся тоном протянула я и тут же рассердилась на себя за это.

Почему я оправдываюсь? Перед кем я оправдываюсь? Ведь сам Кеймон практически наверняка и устроил всю эту ситуацию!

– Получается, Гарольд все-таки не удержался и воспользовался своим правом сильного, – задумчиво протянул Кеймон. – Жаль. Я рассчитывал, что он окажется более благородным человеком.

О чем это он? Я недоуменно вздернула брови. Кеймон ведь специально отправил меня в дом Гарольда. Если при этом он не желал, чтобы я стала его любовницей, то зачем ему это было вообще нужно?

Но Кеймон не торопился пояснять свои слова. Он внимательно глядел на меня, и почему-то мне было не по себе. Такое чувство, будто он способен читать мои мысли и сейчас методично изучает все самые сокровенные уголки в моей памяти.

– А что насчет Абальда? – поинтересовался он. – С ним ты тоже спала?

– Нет! – Я вспыхнула от смущения, раздосадованная, что приходится обсуждать настолько личные темы с почти незнакомым мужчиной, которого я к тому же искренне ненавидела.

– Почему?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Как это – почему? Потому что!

– Абальд предложил тебе руку и сердце, – пояснил Кеймон в ответ на недоумение, написанное на моем лице. – Сперва я подумал, что ты произвела на него настолько сильное впечатление в постели. Но теперь оказывается, что между вами ничего не было. Почему в таком случае он решил взять тебя в жены? И почему ты согласилась?

– Потому, что вы сыпали угрозами и собирались отнять у меня Дирка, – зло фыркнула я. Запнулась на мгновение, но все-таки продолжила: – И потому, что ему стало меня жалко. Его предложение – единственная для меня возможность сохранить репутацию. И я не хочу возвращаться в дом Гарольда и продолжать спать с ним!

Последнюю фразу я выпалила на одном дыхании. Глаза вновь опасно защипало. На сей раз я отвернулась от королевского наместника и уставилась в окно, не желая, чтобы Кеймон увидел слезы на моих щеках.

Неполную минуту в повозке было тихо. Из-за плотной стены снега было совершенно непонятно, где мы сейчас едем. Поэтому казалось, будто сани стоят на месте, заблудившись в круговерти метели.

– Прости. – В следующее мгновение я вдруг почувствовала, как Кеймон осторожно погладил меня по плечу. Удивленно обернулась к нему.

Королевский наместник успел пересесть ближе ко мне. Он смущенно улыбался и, удивительное дело, сейчас даже казался привлекательным. По крайней мере, от его глаз больше не веяло смертельным холодом, а губы перестали кривиться в неприятной усмешке.

– Прости, – повторил он, не торопясь убрать руку. – Я, наверное, поступил грубо с тобой. Но я обязан был убедиться. Хотя, полагаю, несколько перегнул палку, пытаясь получить убедительные доказательства. Ты ведь знаешь, что твоя мать имела определенную репутацию в высшем свете.

Заключительное предложение прозвучало утвердительно, а не вопросительно, но я на всякий случай кивнула. Да уж, знаю. Гарольд рассказал мне в мельчайших подробностях о всех так называемых подвигах матери.

– Я считал, что ее дурные наклонности передались и тебе, – сказал Кеймон. Пожал плечами. – Однако вижу, что я ошибался. И мне действительно очень жаль, что Гарольд не сумел удержаться от искушения. Право слово, я думал, что у вас все произошло по взаимному согласию, что пусть косвенно, но подтверждало мои мысли на твой счет. Прости, Хедаша.

Я украдкой шмыгнула носом. Нет, не расплачусь! Ни за что не расплачусь в присутствии этого невыносимого и отвратительного типа! Извинения он у меня попросить вздумал. А за смерть моих родителей он тоже извинится? Мол, не подумал, что так получиться может? А за попытку изнасилования? Ах да, это же была такая своеобразная проверка! Как я могла забыть?

– Я надеюсь, ты получила при этом хотя бы немного удовольствия? – с обычным сарказмом поинтересовался Кеймон, чем моментально убил во мне малейшие зачатки… нет, не добрых чувств, конечно. Просто на какой-то миг я рискнула поверить, что королевский наместник, возможно, где-то очень глубоко в душе является обычным человеком со своими недостатками, а не каким-то там бесчувственным чудовищем.

– Да ладно, я пошутил, – негромко рассмеялся Кеймон и снисходительно потрепал меня по плечу. Правда, тут же посерьезнел и спросил: – Вернемся к твоей матери. Что ты знаешь об ее родителях?

Что я знаю о родителях моей матери? Я изумленно вздернула брови. Странный вопрос. С чего вдруг королевскому наместнику интересоваться моими бабушкой и дедушкой?

Но вообще, если честно, я никогда о них не слышала. По-моему, мать была круглой сиротой. Естественно, пару раз я начинала расспросы, но мать каждый раз ловко уходила от них. Арта тоже предпочитала помалкивать. Да и что она могла мне рассказать? Не стоит забывать, что Арта была храном рода Артьян.

– Ничего не знаешь, – верно интерпретировал мое затянувшееся молчание Кеймон. – Занятно. Сдается, все складывается.

– Что складывается?! – раздраженно воскликнула я, несколько устав от этого странного допроса.

Но Кеймон, как и следовало ожидать, даже не подумал ответить. Он лишь холодно усмехнулся и вдруг посоветовал:

– Не отходи далеко от меня на торжестве. Это в твоих же интересах.

В моих интересах? Я приглушенно хмыкнула. В моих интересах быть как можно дальше от королевского наместника и всех интриг, которые он замышляет.

А в следующее мгновение Кеймон нагнулся ко мне и поцеловал.

Это произошло так внезапно, что я не успела отреагировать. Наверное, надо было оттолкнуть его, дать еще одну пощечину, но на меня вдруг навалилось странное оцепенение. Да что там, я даже пальцем не смогла бы пошевелить. Уж не воспользовался ли Кеймон какой-нибудь магией для подавления моей воли?

Но мысль умерла, так и не успев оформиться до конца. Мне сейчас было не до размышлений.

Губы королевского наместника оказались удивительно мягкими и теплыми. Если Гарольд целовал с напором, буквально требуя от меня ответа, то Кеймон был поразительно нежен и деликатен. И не скажешь даже, что не так давно он едва не изнасиловал меня здесь же, не обращая никакого внимания на мои крики и не думая об извозчике, вынужденном слушать все происходящее.

Наконец Кеймон прервал поцелуй. Провел тыльной стороной ладони по моей щеке и прошептал, глядя прямо в глаза:

– Я сделаю так, что ты забудешь обо всех своих горестях. Я обязательно компенсирую тебе те полгода, которые ты прожила в нищете и голоде. Я никогда не попрекну тебя тем, что ты познала вкус чужих поцелуев. Будешь ли ты со мной, Хедаша, если я обещаю тебе свою любовь и защиту?

Я обмерла, услышав столь неожиданное предложение. Что это, еще одна проверка? Нет, не нужна мне любовь Кеймона! Более чем уверена, что он предложит мне роль своей любовницы, а я не могу, не хочу больше играть роль девки для развлечений. Но самое главное: мне противна одна мысль, что этот человек, скорее всего убивший моих родителей, будет прикасаться ко мне! Как, интересно знать, он собрался компенсировать мне их гибель? Никакому магу, никакому даже самому искусному некроманту не под силу вернуть человека из мира духов!

Хвала небесам, Кеймон не требовал от меня немедленного ответа. В этот момент сани плавно остановились, и королевский наместник тут же распахнул дверь со своей стороны. А через несколько секунд он уже подавал мне руку, предлагая помощь.

Скрепя сердце, я приняла ее. Но Кеймон пошел дальше. Он опять, стоило мне только встать рядом с ним, подхватил меня на руки и отправился через снег к ярко освещенному широкому крытому крыльцу, на котором толпились люди, слышалась музыка, громкий смех и разговоры.

Я недовольно скрипнула зубами. Представляю, сколько пересудов вызовет эта картина. Но вырываться в такой ситуации было бы глупо. К тому же я не хотела прыгать в легком платье по сугробам, понимая, что это чревато мокрыми ногами и простудой, если не воспалением легких в перспективе.

Вскоре Кеймон осторожно опустил меня. К тому моменту мы уже находились под защитой козырька над крыльцом, поэтому снега можно было не опасаться. Но удивило меня и то, что здесь было очень тепло, словно в доме.

Ко мне тут же подскочил слуга и склонился в безмолвном поклоне. Я вспомнила о пальто Кеймона, которое все еще защищало меня от холода. Скинула его на руки услужливого мужчины и повела обнаженными плечами. И впрямь: очень тепло! И не скажешь даже, что всего в двух шагах от нас сплошной стеной валит снег и через музыку доносится заунывный вой набирающего силу ветра.

– Впечатляет? – горделиво спросил у меня Кеймон, заметив мое недоумение. – Знала бы ты, сколько денег я отдал за это заклинание! Но оно того стоило!

Я неопределенно хмыкнула. Ну что же, каждый забавляется так, как хочет. А по мне, это просто глупо и очень кичливо: тратить целое состояние ради того, чтобы полюбоваться на непогоду с крыльца.

Между тем наше эффектное появление не прошло незамеченным. Гул разговоров притих, пусть и не смолк полностью, я поймала несколько обращенных ко мне любопытствующих взглядов. Наверняка приглашенные на торжество сейчас гадают, кто я и почему явилась сюда в сопровождении нового королевского наместника Хельона. Вряд ли кто-нибудь узнает во мне дочь графа Грегса, ведь до сего момента по иронии судьбы я ни разу не была в высшем свете.

К нам торопливо подбежал еще один слуга, ловко балансируя подносом, нагруженным бокалами игристого вина. Кеймон взял два, один буквально насильно втиснул мне в руки, второй пригубил, после чего кашлянул, прочищая горло.

Я немедленно напряглась. Сдается, новый королевский наместник собирается объявить собравшейся публике мое имя.

И я угадала. Дождавшись, когда к нему обратятся взгляды всех присутствующих, Кеймон жестом собственника подхватил меня под локоть и громко объявил:

– Дамы и господа! Я очень рад, что вы сегодня пришли поздравить меня со столь высоким назначением! И позвольте представить вам мою спутницу на сегодняшний вечер. Итак, перед вами Хедаша Артьян!

По толпе пробежал быстрый удивленный ропот. Я опустила глаза, почувствовав, как мои щеки начинает заливать румянец смущения. Ну где же Абальд и Гарольд? С куда большим удовольствием я бы стояла сейчас под руку со своим так называемым женихом.

Кеймон одним глотком допил бокал и поставил его на поднос замершего около него слуги. Взял себе еще один и обернулся ко мне с широкой улыбкой.

– Не желаешь ли войти в дом и подарить мне свой первый танец на сегодняшнем празднике? – спросил он, лукаво подмигнув.

Я не желала. Говоря откровенно, я вообще не собиралась танцевать на этом вечере с кем бы то ни было. Как-то не до веселья мне сейчас. И уж тем более я не хотела кружиться в вальсе с королевским наместником. Не стоит быть провидицей, чтобы понять: после этого так называемого торжества обязательно пойдут слухи. Меня приводила в тоскливый ужас одна мысль о том, что мое имя и имена моих погибших родителей начнут склонять на все лады.

Я хмуро оглядела крыльцо. Еще никогда мысль о побеге не была настолько заманчивой. Растолкать толпу, ринуться вниз по ступенькам и затеряться в метели… Да, но что потом? Предположим, никто меня не перехватит, никто не догонит, но долго ли продлится эта удача? Не сомневаюсь, что королевскому наместнику не составит особого труда разыскать меня и Дирка. И тогда опять начнется этот кошмар с угрозами, смутными намеками, принуждением…

– Добрый вечер, виер Кеймон, – вдруг прервал мои безрадостные рассуждения приятный мужской голос.

Я облегченно вздохнула. Хвала небесам, показной танец откладывается! Авось Абольд успеет добраться до дома королевского наместника, пока тот будет беседовать.

И я с интересом уставилась на осмелившегося заговорить с королевским наместником.

Судя по тому, как переменился в лице Кеймон, этот высокий темноволосый мужчина с глазами красивого фиалкового цвета был ему хорошо знаком. А еще за спиной этого незнакомца стоял еще один господин. Правда, светловолосый и зеленоглазый.

Хм-м… Я нахмурилась. Сдается, эти двое – близкие родственники. Очень похожи друг на друга, правда, один брюнет, а другой блондин. Но высокие острые скулы, хищный прищур глаз, упрямые ямочки на подбородках… Чудно, право слово.

Заметив, что я украдкой поглядываю на него, блондин вдруг задорно подмигнул мне. Но тут же вновь напустил на себя демонстративно равнодушный вид, вперив тяжелый взгляд в Кеймона.

Королевский наместник между тем справился с замешательством и кивнул, принимая приветствие темноволосого незнакомца.

– Рад вас видеть на торжестве, виер Норберг, – сдавленно проговорил он. – Не думал, что вы примете приглашение.

– О, у меня есть некоторые дела в вашем городе, – отозвался виер, с явным любопытством изучая меня. С каким-то странным весельем переглянулся со своим спутником и добавил: – Дела личного характера. Но я решил, так сказать, совместить приятное с полезным и поздравить вас лично.

– Очень, очень рад, – повторил Кеймон с таким кислым выражением лица, будто его не поздравили только что, а предупредили о грядущих крупных неприятностях.

– Позвольте представить моего брата, виера Фелана Клинга, – продолжил Норберг и кивком указал на блондина.

Брат? Ну что же, это объясняет их удивительное сходство.

Фелан неожиданно склонился передо мной в поклоне, ловко перехватил руку и поцеловал ее.

Я вздрогнула от неожиданности. Ох, что он творит? Он – виер, а я – безродная! Он ведь должен был услышать, как Кеймон объявлял, кто я. Или пропустил все мимо ушей, увлекшись разговором с кем-нибудь?

– Позвольте похитить вашу прелестную спутницу, виер Кеймон, – хрипловатым голосом попросил Фелан. – Всего на один танец.

– Да, но… – запротестовал Кеймон, явно не придя в восторг от этого предложения.

– Да полно вам! – Фелан не дал ему договорить и негромко рассмеялся. – Честное слово, я верну вам ее в целости и сохранности!

Теперь наступил мой черед кисло морщиться. Этот Фелан даже не подумал спросить моего разрешения на танец! Как будто я не человек, а какая-то вещь, своего рода ценный приз, передаваемый из рук в руки!

– Надеюсь, вы не будете возражать, Хедаша? – тут же обратился ко мне Фелан и опять незаметно подмигнул, добавив: – Мой брат хочет обменяться парой слов с вашим спутником. Поверьте мне, это будет очень скучный разговор.

В этот момент я как раз смотрела на Кеймона, поэтому заметила, как его аж передернуло от этих слов. По всей видимости, необходимость беседы с загадочным Норбергом по какой-то непонятной причине приводит в настоящий ужас казалось бы всесильного королевского наместника.

– Пойдемте, – уже тверже повторил Фелан и предложил мне руку.

Я больше не сомневалась ни единого мига. Говоря откровенно, мне плевать, кто эти мужчины. Но если их появление на торжестве означает для Кеймона неприятности, то я только рада.

И я осторожно положила ладонь на локоть блондина.

Не прошло и минуты, как мы покинули крыльцо, заполненное народом. Удивительное дело, но толпа мгновенно расступалась перед Феланом. Он провел меня к входу в дом, ни разу не замедлив шаг и не посторонившись, чтобы пропустить кого-нибудь.

В самом особняке королевского наместника было намного просторнее. По всей видимости, почти все гости сейчас высыпали на крыльцо, любуясь непогодой и метелью под надежной защитой блокирующих заклинаний.

Миновав прихожую, Фелан провел меня в просторную гостиную, размерами напоминающую настоящий танцевальный зал. В самом дальнем углу помещения расположились приглашенные музыканты, звучал негромкий вальс. Но никто не танцевал. Немногочисленные присутствующие здесь в основном разговаривали, разбившись на группки по три-четыре человека. Сновали слуги, разнося неизменное шампанское.

Фелан ловко подхватил с подноса бокал, прежде покосившись на мой, который я по-прежнему держала в свободной руке.

Только сейчас я вспомнила о том, что так и не пригубила вино. Сделала крохотный глоточек, от волнения почти не почувствовав вкуса напитка. Интересно, куда же запропастился Абальд? Я начинаю волноваться за него. Вдруг Гарольд уже превратился в чудовище, не сумев совладать с действием яда, и первой его жертвой стал лучший друг?

На этом месте я прервала свои невеселые рассуждения, заметив, с каким нескрываемым удивлением на меня смотрит Фелан. Что это с ним? Он как будто заглянул в мои мысли. Но разве это возможно?

– Вот что, Хедаша Артьян, – проговорил Фелан. – Я новый человек в вашем городе. Расскажи мне, что, собственно, тут происходит.

Что тут происходит? Я невольно улыбнулась от подобной формулировки вопроса. Тут происходит слишком многое и слишком странное. За последние несколько дней я узнала так много страшных историй, что поневоле задумалась: а не существует ли в Хельоне культ поклонников бога-пасынка? Это бы многое объяснило.

А еще мне никак не давал покоя вопрос моей загадочной и пугающей похожести с погибшей женой Гарольда. Подумать только, у нас не только одна внешность на двоих, но даже судьбы удивительно схожи.

И опять я осеклась, заметив, как внимательно на меня смотрит Фелан. Ох, как-то мне не по себе! Он словно действительно читает мои мысли!

– Начнем по порядку, – мягко проговорил он. – Сначала объясни мне, почему твое присутствие здесь для всех остальных – как красная тряпка для быка, Хедаша.

Мое имя при этом он почти выкрикнул, и я не сомневалась, что Фелан сделал это специально, желая проверить реакцию окружающих. Как и следовало ожидать, ближайший к нам мужчина, о чем-то увлеченно рассказывающий двум женщинам, запнулся на полуслове и изумленно обернулся. Скользнул по мне быстрым взглядом, смешно приоткрыл рот. После чего эта группа быстро отошла от нас на несколько шагов и о чем-то возбужденно зашепталась, то и дело поглядывая в мою сторону.

Фелан улыбнулся. Выжидающе посмотрел на меня.

Я не торопилась ему отвечать. Вместо этого опять пригубила вино, от досады сделав слишком большой глоток и едва не подавившись. Мне не понравилась выходка Фелана, очень не понравилась. По его вине я опять ощутила себя неведомой зверушкой, выставленной на всеобщее обозрение.

– Ты удивительно немногословная девушка, Хедаша, – мягко сказал Фелан. – Поразительно, мы беседуем уже полчаса, не меньше, а за все это время ты не произнесла ни слова! И все-таки почему твое присутствие на этом так называемом торжестве так поразило высший свет Хельона?

– Это слишком сложный вопрос, виер Фелан, – хрипло произнесла я, осознав, что продолжать молчать дальше будет просто невежливо. – Боюсь, если я начну на него отвечать, то это займет весь вечер.

– А ты начни, – легкомысленно посоветовал мне Фелан. – А там посмотрим.

Я неопределенно повела плечами. Легко сказать, да сложно сделать! С чего начать-то? С так называемого предательства моего отца? С того жуткого утра, когда я обнаружила родителей мертвыми? Или красочно живописать те страшные полгода, когда я отчаянно пыталась выжить и не дать умереть брату? А быть может, рассказать ему о моей постыдной сделке с Гарольдом, когда я согласилась стать его любовницей в обмен на кров и еду для меня и брата? Про мою глупость с вызовом отродья бога-пасынка не хочется даже вспоминать.

Я вздрогнула, заметив, с каким сочувствием на меня смотрит Фелан. Да что ты будешь делать, я действительно начинаю верить, будто он читает мои мысли!

– Что вы можете рассказать о королевском наместнике? – вдруг резко переменил он тему разговора, будто забыв о том, что так и не получил ответа на свой предыдущий вопрос.

Виер Кеймон Регас. Я с такой силой сжала бокал, что едва не раздавила хрупкое стекло. Опомнившись, немного ослабила хватку и осторожно поставила его на поднос пробегавшего мимо слуги. А этот вопрос еще сложнее и тяжелее предыдущего.

В памяти сама собой всплыла та отвратительная сцена в санях по дороге сюда. Кеймон пытался изнасиловать меня! И я не сомневалась, что если бы мое сопротивление было чуть менее отчаянным, то он непременно довел бы задуманное до конца. А его обещание восполнить все мои потери, если я буду с ним? Все это очень странно.

Фелан открыл было рот, желая спросить еще что-то, но в последний момент передумал. Усмехнулся и одним глотком осушил второй бокал вина, который ему поторопился подать услужливый слуга.

– Сдается, мы с братом рискуем задержаться в вашем городке, – сказал он. – Норберг тут по делам, так сказать, личного характера. Но вряд ли он устоит от искушения сунуть свой нос в происходящее. Культ бога-пасынка, говоришь? Никогда о таком не слышал, но в вашем городе вообще весьма странные обычаи.

Я вздрогнула, как от удара. Да, но я даже не заикнулась о культе! Точнее, я о нем только думала, но точно не говорила. Тогда что же получается: этот симпатичный блондин в самом деле умеет читать мысли? Ох, жуть какая!

И я выразительно передернула плечами, вспомнив, какие именно непристойные сцены совсем недавно мелькали перед моим мысленным взором. Взять хотя бы отвратительную выходку Кеймона.

– О, сдается, твой жених пожаловал, – произнес Фелан, глядя куда-то поверх моей головы.

Я резко повернулась и увидела, как в гостиную влетел бледный от переживаний Абальд. Застыл на пороге, явно выискивая кого-то взглядом, затем увидел меня и аж воссиял в улыбке.

– Хеда! – Абальд с такой поспешностью ринулся ко мне, что едва не сбил с ног какого-то вальяжного господина, который лишь в последний момент с удивительной для столь внушительной комплекции проворностью успел отпрыгнуть с его дороги.

– Хеда, – уже спокойнее и несколько запыхавшись после своего молниеносного рывка повторил Абальд, остановившись рядом со мной. Жестом собственника притянул меня к себе, обняв за талию, и с нескрываемым подозрением уставился на безмятежно улыбающегося Фелана, после чего поинтересовался: – У тебя все в порядке?

– Да, в полном, – растерянно отозвалась я, гадая, почему его прикосновение не раздражает меня, а, напротив, даже растрогало. Надо же, если бы Гарольд осмелился обнять меня на глазах окружающих, то меня это наверняка бы сильно разозлило и лишний раз заставило вспомнить то, какую роль я вынуждена исполнять для него. Но с Абальдом все было иначе. Он обнимал меня так, будто это было совершенно естественно. Словно мы на самом деле являлись парой влюбленных.

– А где Гарольд? – спросила я, усилием воли отвлекшись от этих размышлений.

Абальд моментально помрачнел. Кивком указал на арку, отделяющую гостиную от прихожей.

Я проследила за его взглядом и невольно охнула. Потому что там стоял Гарольд.

Несчастный некромант выглядел так, будто находился на последнем издыхании. Прошло около часа с тех пор, как Кеймон отвез меня на этот праздник, но Гарольд за такой крошечный промежуток времени словно постарел не на одно десятилетие. Удивительно, что в его волосах еще не засеребрилась седина.

– Я пытался отговорить его, – извиняющимся тоном сказал Абальд, когда я перевела на него вопросительный взгляд. – Кричал ему, что он делает величайшую глупость. Яд убьет его прежде, чем он отыщет тварь бога-пасынка. Если, конечно, она вообще существует, а не является плодом его воображения. Но Гарольд пригрозил, что если я рискну хоть каким-нибудь образом облегчить его состояние, то он убьет меня. А потом опять вызовет какого-нибудь демона из мира духов и позволит ему покусать себя. Мол, раньше он даже не догадывался, что яд настолько увеличит его чувствительность. И он не отступит, пока не пройдет эту дорогу до конца. – Абальд споткнулся и совсем тихо завершил после крохотной паузы: – Хеда, я боюсь, что он сошел с ума. Яд отравил его разум. Он более не способен адекватно воспринимать реальность.

– Если рассудить здраво, то на это неспособно абсолютное большинство людей, – неожиданно вступил в разговор Фелан.

Абальд тут же нахмурился и посмотрел на него. Я тоже недоуменно сдвинула брови. Надо же, я каким-то образом умудрилась позабыть о том, что Фелан стоит совсем рядом и слышит наш разговор, иначе обязательно предупредила бы Абальда об опасности излишних откровений. Как-то все это очень непонятно и даже немного пугает… Ах да, кажется, я об этом сегодня уже думала. Все-таки очень странный этот Фелан.

– Позвольте представиться, – между тем весьма любезно продолжил Фелан и слегка наклонил голову, обращаясь к Абальду: – Виер Фелан Клинг.

– Вир Абальд Трен, – машинально отозвался тот.

– Очень приятно. – Фелан воссиял такой искренней улыбкой, что морщины, изрезавшие лоб Абальда, немного разгладились. Да что там, даже я с удивлением ощутила, как мои губы сами собой раздвигаются в ответной улыбке.

– Позвольте поздравить вас с предстоящей свадьбой, вир Абальд, – проговорил Фелан и кинул на меня озорной взгляд. – Право слово, ваша невеста – очаровательная девушка! Не сомневаюсь, что вы никогда не пожалеете о своем выборе.

Я беззвучно ахнула. Как, ну как он об этом узнал? Я ведь не промолвила и слова о намерении Абальда взять меня в жены и таким образом избавить от множества проблем. А вдруг целитель сейчас разозлится, решив, будто я рассказываю направо и налево о его предложении руки и сердца? Болтуны никому не нравятся.

Но Абальд даже не подумал каким-либо образом выразить свое недовольство. Он лишь крепче привлек меня к себе и спокойно сказал:

– Спасибо, виер.

– Вы очень красивая пара. – Фелан довольно кивнул. Затем внезапно нагнулся к Абальду, который был немного ниже его, и очень серьезно и тихо сказал: – И я от всей души вам советую: берите свою невесту покрепче за руку и уходите.

– Да, но… – Абальд растерянно оглянулся на Гарольда, который словно заснул с открытыми глазами. Он все так же стоял в арке, мешая слугам и гостям дома проходить в гостиную и из нее. Но пока никто не рискнул сделать ему замечание, предпочитая протискиваться мимо боком и опасно балансируя тяжелыми подносами. И я вполне понимала этих бедолаг. Уж больно страшный видок сейчас был у некроманта.

– Уходите, – с нажимом повторил Фелан. – Немедленно, сейчас же! – Искоса глянул на меня и добавил: – И не бойтесь мести королевского наместника. Поверьте, у этого подлеца в ближайшее время значительно прибавится проблем. Он и думать забудет о вашем существовании.

– Но мой друг… – продолжал настаивать Абальд, не сводя встревоженного взгляда с Гарольда.

Именно в этот момент некромант словно очнулся. Повел головой из стороны в сторону, оглядываясь. При этом на его лице было написано столь неподдельное изумление, будто он совершенно не помнил, как здесь очутился. Затем Гарольд обернулся к лестнице, находящейся у него за спиной и, по всей видимости, ведущей на верхние этажи особняка. И очень медленно, но настойчиво отправился к ней, почти волоча за собой левую ногу и цепляясь за стену, чтобы не упасть.

– Гарольд!.. – Абальд встревоженно ринулся было за другом, но тут же был перехвачен Феланом.

Виер самым невежливым и грубым образом схватил целителя за рукав, причем с такой силой дернул его, что раздался предательский треск материи.

– Не глупи, – прошипел Фелан, как-то разом оставив свой нарочито вежливый тон. – Абальд, не суйся в это дело! Ты уже сделал все, что мог. Бери Хедашу, уходите, убегайте отсюда! И будете жить долго и счастливо, нарожаете кучу детишек и умрете в один день.

Я испуганно прижалась к Абальду. И куда только делся тот милый обходительный мужчина, который разговаривал со мной все это время? На какой-то жуткий миг мне почудилось, будто зрачки в ярко-зеленых глазах Фелана вытянулись, словно на меня посмотрел хищный зверь, а не человек.

По всей видимости, Абальд тоже почувствовал это. Он попятился к выходу из гостиной, при этом не отпуская мою руку. Волей-неволей я последовала за ним. И, если честно, я была очень рада приказу Фелана. Я не испытывала ни малейшего желания оставаться в этом доме. Без понятия, что здесь должно произойти этим вечером. Но я очень хочу к моменту раскрытия этой тайны оказаться как можно дальше отсюда. А еще я волновалась за Дирка. Как он там? Не наделает ли глупостей, оставшись без присмотра? Вдруг решит, что его побег из города послужит спасением для меня.

Все так же, не отрывая напряженного взгляда от Фелана, Абальд вышел в прихожую. Нерешительно покосился было на Гарольда, который к этому моменту преодолел примерно половину подъема на второй этаж.

Я понимала, какая борьба сейчас идет в душе Абальда. Он не хотел бросать друга одного в этом доме. И в чем-то я его понимала. Выглядел сейчас Гарольд так, что на погребальный костер краше кладут. В моем спутнике говорило чувство вины и прочие эмоции. Наверняка Абальду неловко оттого, что он в прямом смысле слова увел девушку у друга. И плевать на то, что сама девушка была с этим другом лишь из-за безысходности.

Мой же рассудок кричал: беги отсюда подальше! Спасайся, пока не произошло чего-нибудь поистине страшного!

Я кинула умоляющий взор на Фелана, надеясь, что он заметит замешательство Абальда и опять прикрикнет на него. Но блондин уже не обращал на нас ни малейшего внимания, заведя разговор с симпатичной высокой брюнеткой. Та жеманно хихикала и кокетливо теребила длинный локон, выбившийся из сложной прически.

– Абальд. – Я тихонечко тронула целителя за рукав, который чуть ранее едва не оторвал Фелан. – Пойдем.

– Куда он идет? – задумчиво пробормотал тот, будто не услышав моей просьбы. – Ему ведь очень больно. Вон, почти висит на перилах, считай, поднимается за счет силы рук. Но все равно куда-то идет. Зачем?

Я бросила тоскливый взгляд на дверь. Она была всего в нескольких шагах от меня. Быть может, уйти одной? Но я сомневалась, что смогу в такую непогоду найти извозчика, согласного отвезти меня на другой конец города. Наверняка за всеми этими важными господами в свой черед приедут экипажи. Вряд ли кто-нибудь оставил сани дожидаться окончания праздника, слишком вьюжно и холодно сейчас. А пешком и одна я вряд ли преодолею столь большое расстояние. К тому же у меня нет верхней одежды. В самом деле, не просить ведь Кеймона опять одолжить мне теплое пальто.

– Хеда, подожди меня здесь, – попросил Абальд, продолжая обеспокоенно глядеть в спину друга, который на редкость упорно преодолевал ступеньку за ступенькой. – Я быстро. Просто проверю, куда он направился.

Я прикусила губу, силясь сдержать измученный стон. Ох, Абальд, ну зачем? Я не сомневалась, что его решение не принесет ничего хорошего для нас.

Абальд тем временем наконец-то выпустил мою руку. Затем, повинуясь мгновенному порыву, наклонился ко мне и ласково чмокнул в лоб.

– Одна нога здесь – другая там, – пообещал он мне. – Я действительно только гляну, что там, и сразу же назад. Веришь мне?

Я кивнула, пытаясь не обращать внимания на то, как сердце сжалось от дурного предчувствия. Нет, я не сомневалась, что Абальд вернется ко мне как можно скорее и заберет меня из этого дома. Вопрос только в том, позволят ли ему это?

Гарольд между тем наконец-то достиг второго этажа. Издал такой вздох облегчения, что его услышала даже я внизу. И, пошатываясь, словно пьяный, отправился вглубь коридора.

Абальд напоследок потрепал меня по плечу и ринулся по лестнице вверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

И в этот момент…

Я изумленно распахнула глаза. Гарольд как раз остановился, как будто прислушивался к чему-то, что было ведомо только ему. Одна из дверей приглашающе распахнулась перед ним. И перед некромантом предстала женщина.

Я зажмурилась и несколько раз с силой мотнула головой, силясь отогнать наваждение. А когда опять посмотрела наверх, то Гарольд уже вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Но та женщина, что приглашала его войти… Как она была похожа на меня!

– Хеда, ты видела ее? – возбужденно воскликнул Абальд.

Он уже стоял на самом верху лестницы, поэтому наверняка намного лучше рассмотрел незнакомку. И ошарашенное выражение на лице целителя лучше любых слов доказывало, что мне не почудилось. Но если все так, то, получается, все наши рассуждения были в корне неверны.

– Абальд! – Я в свою очередь начала подниматься, испугавшись, что целитель ринется в ту комнату, за дверями которой скрылся Гарольд. Нисколько не сомневаюсь, что это ловушка!

Но Абальд уже не слушал меня. Он развернулся и зашагал прочь, повторяя недавний путь своего приятеля.

Что мне оставалось делать? Я не могла просто стоять и смотреть, как Абальд, единственный человек, который проявил ко мне хоть какое-то подобие сочувствия, идет прямиком в западню. Поэтому я повыше подняла подол платья, наплевав на все правила приличия, и поспешила за ним.

Когда я достигла площадки второго этажа, коридор был уже пуст. Абальд тоже скрылся за дверьми загадочной комнаты, прежде не удосужившись постучаться.

Запыхавшись, я подлетела к ним. Несколько раз глубоко вздохнула, силясь восстановить дыхание. Ну вот, я здесь. И что дальше? Постучаться и попросить позволения войти? Да ну, как-то глупо будет.

Я нерешительно потянулась к дверной ручке. Прикоснулась было к прохладному металлу, но тут же испуганно отдернула пальцы. Не хочу! Я знаю, чувствую, что за этой дверью меня ждет что-то страшное. И в то же время не могу оставить Абальда без помощи. Только из-за меня сегодня вечером он покинул дом, чего не делал уже много лет. Только из-за меня он попал в этот дом. Только из-за меня он осмелился пойти наперекор самому королевскому наместнику! Если ему грозит опасность, то я обязана быть рядом!

Я зачем-то набрала полную грудь воздуха, словно готовилась нырнуть в ледяную воду. И решительно распахнула дверь.

* * *

По сравнению с ярко освещенным коридором здесь было очень темно. С сумерками позднего вечера сражалась лишь одинокая свеча, установленная на столе. Но она выхватывала из плотного густого мрака лишь небольшой круг пространства, все остальное тонуло в липкой тьме.

Я захлопала ресницами, силясь как можно скорее привыкнуть к смене освещения. Сделала нерешительный крохотный шажок вперед.

В следующий миг за моей спиной с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Я подскочила на месте, обернулась было, готовая бежать, но до моего слуха донесся неприятный металлический лязг задвинувшегося засова.

Но самым неприятным сюрпризом для меня стало то, кто именно запер дверь.

За моей спиной стоял Абальд. Впрочем, Абальд ли? Целителя сейчас было не узнать. На его губах играла настолько самоуверенная и жесткая ухмылка, что мне стало не по себе. Что это с ним? Такое чувство, будто я вижу перед собой совсем другого человека. Не робкого и милого Абальда, боящегося даже собственной тени, а могущественного мага, способного этими тенями управлять.

– Ну вот и конец игры, – проговорил он.

Даже голос у него сейчас был совсем другой! В нем звучали непривычные сталь и лед, и я опять поежилась. Неужели он угодил под чьи-нибудь чары? Но он находится в этой комнате всего минуту, может быть две, не больше! Кто бы мог зачаровать его за столь короткий промежуток времени? И куда делись Гарольд и та женщина, столь пугающе похожая на меня?

– А ты не верил, что все сработает, – ответил Абальду незнакомый женский голос.

Тотчас же в комнате вспыхнули сразу несколько магических искр, веером слетев с пальцев целителя. Я приглушенно ахнула и торопливо зажмурилась – настолько больно огонь резанул глаза. Но почти сразу усилием воли заставила себя открыть их и оглядеться.

При свете эта комната выглядела куда менее таинственно и пугающе. Она представляла собой нечто среднее между спальней для гостей и рабочим кабинетом. Около окна – письменный стол, заваленный пыльными бумагами, к которым явно слишком давно никто не прикасался. Несколько кресел, стоявших полукругом около него. Книжный шкаф, полки которого были девственно пусты. Узкая односпальная кровать…

Я гулко сглотнула, увидев Гарольда. Некромант лежал на кровати, широко раскинув руки. В первое мгновение я решила, что он умер, поскольку Гарольд устремил немигающий взор в потолок. Но потом я уловила едва заметное дрожание его ресниц. И уже после этого заметила тончайшие зеленые нити какого-то заклинания, удерживающего его на месте.

Подле некроманта сидела та самая женщина, которая чуть ранее пригласила его войти сюда. При виде ее я опять сглотнула вязкую от волнения слюну. Я могла бы поклясться, что вижу перед собой Хельгу, погибшую жену Гарольда, правда, повзрослевшую на несколько лет. Даже тонкий шрам, уродующий ее щеку, был на месте.

– Что все это значит?

Мой голос прозвучал до омерзения тоненько. Словно писк полузадушенной мыши. Я кашлянула и попыталась продолжить уже увереннее, правда, вряд ли мне это удалось.

– Абальд, что происходит? – спросила я целителя, решив обратиться именно к нему.

Я никак не могла понять причин столь радикальных перемен в нем. Буквально только что он был совершенно другим человеком! Куда только подевалась его обычная мягкость, куда исчезло затравленное выражение из его глаз?

– Это означает то, что мы наконец-то в финальной точке нашего маленького представления, – с насмешкой ответил он. – Не беспокойся, моя маленькая Хеда. Совсем скоро ты узнаешь ответы на все свои вопросы. Правда, боюсь, истина тебя совсем не обрадует.

Я опять посмотрела на женщину, которая ласково перебирала разметавшиеся по покрывалу волосы некроманта.

– Вы ведь Хельга, правда? – спросила я.

– Ага, Хельга, – спокойно подтвердила она и вдруг шаловливо подмигнула мне, добавив: – Привет, сестренка!

Сестренка? У меня начала болеть голова от отчаянных попыток сообразить, что же происходит.

– Что-то Кеймон задерживается, – между тем с легкой ноткой обеспокоенности проговорил Абальд. – Без него нельзя начинать.

– Скоро придет, – равнодушно отозвалась Хельга. – Наверняка пытается отвязаться от того настырного столичного мага. Принесла ведь этого Норберга нелегкая! Да в такой неподходящий момент!

В голосе женщины послышалась нескрываемая досада. Я вспомнила того мужчину, который заговорил с Кеймоном на крыльце, его светловолосого брата… Возможно, если мне удастся выбраться из комнаты, то они помогут мне. Если Фелан и Норберг действительно прибыли из Гроштера, то они не имеют никакого отношения к здешним интригам и не побоятся пойти против нового королевского наместника. К тому же мне показалось, что это сам Кеймон их опасается.

– Присядь пока, – любезно предложил мне Абальд и кивком указал на одно из кресел, которое словно дожидалось именно меня, выдвинутое в центр комнаты.

Естественно, я не собиралась этого делать. Стоя я чувствовала себя уверенней. И потом, вдруг Абальд отойдет от двери? Тогда существует пусть мизерный, но шанс, что я сумею улучить удобный момент и сбежать…

– Сядь! – устав ожидать от меня хоть какого-нибудь действия, приказал Абальд, оборвав тем самым мои заполошные размышления.

О, каким голосом он это сказал! Нет, Абальд не закричал на меня, даже не повысил тона, но в его интонациях я вдруг уловила отчетливое змеиное шипение. Помнится, именно так говорило совсем недавно со мной то чудовище, которое я ненароком вызвала своей кровью в кабинете Гарольда.

Спокойное безмятежное лицо целителя вдруг пошло рябью, будто через его кожу что-то пыталось прорваться наружу. Я попятилась от этого пугающего зрелища, не сводя с Абальда испуганного взгляда, налетела на злополучное кресло и чуть не упала на пол. Буквально рухнула на сиденье и трясущимися руками вцепилась в подлокотники, силясь хоть немного умерить дрожь.

– Так-то лучше, – удовлетворенно произнес Абальд, и на его губах заиграла легкая усмешка.

– Зачем пугаешь ее раньше времени? – укоризненно проговорила Хельга, продолжая гладить Гарольда по голове. Добавила с непонятным предвкушением: – Ей и так сегодня придется через многое пройти и многое испытать.

Оптимизма мне это обещание не добавило. Напротив, в жарко натопленной комнате меня кинуло в дрожь. Что все это значит?

– Если ты Хельга… – начала я и тут же замолчала.

Из-за волнения и страха голос по-прежнему отказывался служить мне. Я кашлянула раз, другой, потом повторила попытку.

– Если ты Хельга, то кто погиб три года назад? – спросила я, глядя на женщину.

– Служанка, – честно ответила она. – Найра. Глупышка тогда не задержалась в деревне, а, напротив, вернулась пораньше, поскольку к тому моменту, когда она приехала к матери, та уже пару дней как скончалась. И это оказалось весьма кстати для меня.

Я вспомнила слова Гарольда о том, что тело его жены было обезображено до неузнаваемости. Помнится, он сомневался, Хельгу ли он видел. Что же, получается, его сомнения были более чем обоснованы. Но каким образом Хельга изменила внешность?

– А… – вопросительно протянула я, но тут же осеклась.

Хельга, улыбаясь, провела раскрытой ладонью по своему лицу. И тотчас же ее внешность на глазах стала меняться. Кожа покрылась морщинами, глаза изменили цвет, из синих став темно-карими, почти черными. Волосы подернулись патиной седины. Миг, другой – и на меня с привычной лукавой усмешкой посмотрела Найра. Почти сразу же ее внешность вновь стала меняться. И еще через несколько секунд Хельга вернула себе прежний облик.

– Это магия? – изумленно спросила я.

– Не совсем, – честно призналась она. – Если бы я добилась этого эффекта при помощи заклинаний, то рано или поздно Гарольд обязательно бы заподозрил неладное. Скажем так, занятия черной магией дают определенные преимущества перед обычными смертными.

Занятия черной магией? Я невольно сжала кулаки. Неужели Хельга имела глупость совершить сделку с отродьем бога-пасынка?

– Нет, такую глупость я не совершила, – без особых проблем догадалась она о моих мыслях. – Демоны требуют слишком большую цену за свою помощь. Поэтому я решила развивать свой дар. Поверь, кровавые ритуалы намного расширяют возможности человеческого тела. И повезло, что у моего муженька имелось достаточно книг по этой тематике. Гарольд, этот несносный некромант, как предчувствовал неладное и не подпускал меня к своему кабинету. Пару раз он заставал меня за чтением трудов по некромантии. Пришлось придумать байку о том, что я мечтаю переговорить со своей матерью, якобы убитой при странных обстоятельствах. Но это была ложь. Я прекрасно знала, что моя мать жива и здравствует. Единственным моим желанием было отомстить ей.

Я вспомнила, как Хельга назвала меня сестренкой, когда я только вошла в комнату. Значит ли это…

– У нас одна мать, – подтвердила мою догадку Хельга, вновь принявшись перебирать волосы Гарольда, который не подавал никаких признаков жизни, будучи под действием чар. Прошипела с настоящей ненавистью: – Ардали Артьян, в девичестве… Впрочем, очень сомневаюсь, что у нее до замужества была фамилия. Твой отец, Грегс Артьян, подобрал ее в сточной канаве. Причем это самая что ни на есть суровая правда жизни, а не оборот речи. У нее было только имя. Слишком красивое имя, данное ей матерью – шлюхой в местном борделе для моряков. Видимо, она мечтала, что дочке повезет больше, чем ей.

– Но я не понимаю… – смущенно забормотала я, не желая верить в такую жуткую правду. – Моя мать родила меня в восемнадцать…

– Неправда, – спокойно проговорила Хельга. – Это тебе так сказали. На самом деле ей было двадцать четыре, когда она родила тебя. А меня она произвела на свет вообще в четырнадцать. Разве это такая редкость? В деревнях порой и в тринадцать замуж выдают. Да, наша общая бабушка пыталась уберечь дочь от ее судьбы. Но что она могла сделать? Красивой девочке не место в борделе. Рано или поздно, но на нее польстился кто-то из пьяных моряков. Обычная история. Необычно то, как Ардали повезло. Однажды в тот бордель заглянул сам граф. Нет, твой папаша не увлекался походами по подобным местам. Он сопровождал своего друга, пожелавшего немного развлечься подобным образом. И на глаза ему случайно попалась Ардали. Согласись, наша мать ведь была красавицей…

В голосе Хельги прозвучала непривычная нежность. Но почти сразу она опомнилась и сурово сдвинула брови. Прочертила по щеке Гарольда ногтем кровавую царапину, словно пыталась таким образом умерить боль, которая плескалась в ее глазах.

– Грегс заплатил отступные хозяйке борделя, – сухо продолжила она. – В эту же ночь Ардали уехала в роскошном экипаже в его имение. Все считали, что вскоре она вернется. Мол, граф наиграется – и выкинет поднадоевшую любовницу. Но оказалось, что Ардали вытащила поистине козырного туза. Вскоре хозяйка с удивлением сообщила, что Ардали вышла замуж. И в ее новой жизни не нашлось места для меня.

Хельга, не удержавшись, с досадой хмыкнула и вновь располосовала щеку Гарольда ногтем, поставив на нем еще одну кровавую метку.

– Правда, граф оказался достаточно щедрым, – проговорила она, откровенно любуясь своими так называемыми художествами. – А скорее, он испугался, что наша бабуля – кстати, ее звали Ирва – начнет болтать что ни попадя своим клиентам. Поэтому он купил ей скромный домик в Хельоне, назначил небольшое пожизненное содержание, помог оформить опеку надо мной. Естественно, с одним условием: никаких мужчин, никакого возврата к прежней разгульной жизни. Но, говоря откровенно, это было лишним. Бабуля и без того была сыта постельными утехами. Помню, как она кричала по ночам, когда ей снилось, будто она вернулась в бордель.

Хельга опять занесла над беспомощным Гарольдом свои острые ноготки. Но в последний момент передумала. Вместо этого она нагнулась и слизнула с его щеки выступившие капельки крови. По-кошачьи мурлыкнула от удовольствия.

Меня даже передернуло от отвращения. Фу, какая гадость!

– Мне было девять лет, когда моя мать так резко переменила свою жизнь, – негромко сказала Хельга и посмотрела на меня. – В таком возрасте я уже все понимала. Помню, как я скучала по ней, как каждый вечер плакала и звала дорогую любимую мамулечку. И ни разу – слышишь? – ни разу она не приехала навестить меня! Она просто взяла и вычеркнула меня из своей жизни. Так, как будто я никогда не существовала. Как будто она не рожала меня в муках и не прятала в шкаф, когда к ней в комнату заваливался очередной пьяный вусмерть моряк. До сих пор в ушах стоят жалобные стоны, непотребные ругательства, которыми ее осыпали, скрип кровати… Как будто я не утешала ее после особо жестоких клиентов, предпочитающих что-нибудь особенное в постели, не вытирала ей слезы своей маленькой ладошкой и не упрашивала уйти из этого жестокого дома…

В глазах Хельги сверкнули злые слезы. Окончание фразы она выдохнула, в конце едва не сорвавшись на стон.

– Тише, тише, моя маленькая, – сочувственно пробормотал Абальд, который, увы, по-прежнему оставался около двери.

Хельга запрокинула голову и почти минуту сидела так – молча и с закрытыми глазами. Когда она продолжила, ее голос звучал отстраненно, как будто она рассказывала чужую историю жизни.

– Увы, Ирва не долго прожила, – сказала она. – Работа в борделе, вопреки расхожему мнению, далеко не так проста и легка. Тем более там она пристрастилась к вину. Только алкоголь помогал ей забыть о том, что творили с ней клиенты. – Хельга сделала паузу, после чего едва слышно проговорила: – Целыми днями я была предоставлена сама себе. Ирва не обращала на меня особого внимания, топя воспоминания в самом дешевом пойле, на которое хватало жалких подачек графа. Порой даже приходилось побираться по соседям, благо, что одна из них, которая так и не обзавелась на старости лет мужем и детьми, никогда не жалела для меня горячей похлебки. Жаль, что вскоре она переехала. Подалась в теплые края, сказав, что более не в силах выдерживать хельонские зимы. А Ирва… Она умерла, когда мне исполнилось тринадцать. С ее смертью прекратилась и выдача денег, поскольку граф не желал содержать чужого выродка. Я осталась одна. Надвигалась зима, и ты теперь знаешь, насколько суровы они в Хельоне. И я решила отправиться к матери. Благо, что на смертном одре Ирва рассказала мне, где ее искать. Нет, я не собиралась садиться ей на шею. Просто хотела попросить место в доме. Пусть бы назначила мне самую грязную работу, но я была бы сыта и мне не грозила бы смерть от холода.

И опять голос Хельги, несмотря на все ее попытки сдержать эмоции, задрожал от ненависти. Она несколько раз сжала и разжала кулаки, силясь успокоиться.

– Мать приказала не пускать меня за ворота имения, – прошептала Хельга. Она встретила меня около калитки. Я минут десять, не меньше, изливала ей душу. Рассказала про смерть Ирвы, про то, как порой неделями она не кормила меня, витая в алкогольных парах, и я питалась гнилыми соседскими объедками. Я так надеялась, что мать ужаснется моей исповеди и пожалеет меня! Я ведь не просила принять меня в семью на равных. Но хотя бы место служанки она могла мне дать? Увы…

Столько горечи и обиды было в последнем слове, что Хельга могла не продолжать. Я уже поняла, каким будет окончание ее истории.

– Нет, она дала мне денег, – продолжила она. – Два или три медяка. Сказала, что этого мне хватит на первое время. А вообще, я уже взрослая девочка и должна сама найти выход из этой ситуации. Мол, ей было всего на год больше, когда она родила меня. Внешностью меня боги не обделили. При желании выкручусь. Выкрутилась ведь она. А у нее сейчас и без того проблем хватает.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, когда именно произошел этот разговор. Хельге было тринадцать, она на десять лет старше меня. Получается, мне тогда исполнилось три, и мой отец, граф Грегс, уже начал мягко намекать жене на необходимость второго ребенка. И его можно понять. Женский век короток. Особенно если учесть, что матушка провела несколько лет в борделе.

– И мать приказала мне уходить. – И опять в голосе Хельги прозвучала обжигающая ненависть. – Пригрозила, что если я опять посмею побеспокоить ее, то она спустит на меня собак или прикажет слугам хорошенько отколошматить надоедливую девчонку. А знаешь, что меня разозлило больше всего?

Я промолчала, справедливо сочтя этот вопрос риторическим. Право слово, откуда мне знать, каким будет ответ.

– Все это время она держала тебя на руках, – с бешенством фыркнула Хельга. – Хорошенькую кудрявую девочку в белом кружевном платьице. Ты наверняка это не запомнила, слишком мала была. Но я… Я прекрасно помню, с какой нежностью и любовью она смотрела на тебя. Потом Ардали ушла, а я еще долго стояла и тупо глядела на захлопнувшуюся калитку, отчаянно надеясь, что она одумается и вернется. Прошло не меньше часа, когда я поняла, что этого не произойдет. И именно тогда я поклялась, что однажды отомщу ей. Однажды она вспомнит этот день, когда дочь умоляла ее помочь. А еще я поклялась, что ты тоже пройдешь через все эти унижения и на собственной шкуре поймешь, сколько стоит кусок хлеба!

Удивительное дело, но в этот момент мне стало по-настоящему жалко Хельгу. О да, она добилась своего! Я в самом деле ощутила вкус горькой безнадежности и прошла через многое, силясь выжить в равнодушном к чужим бедам городе.

– И что было потом? – спросила я, когда пауза слишком затянулась. Хельга словно забыла о моем присутствии, вновь слизнув выступившие на лице Гарольда капли крови.

– Потом… – Хельга невесело ухмыльнулась. – Наверное, мать думала, что я стану подстилкой и буду отдаваться за кусок хлеба. И пару лет было действительно так. Но мне, как ни странно, повезло. Конечно, не так, как ей в свое время. Увы, я не встретила графа, который решил бы взять в жены босоногую нищую девчонку. Зато я повстречала Вейра.

Вейр? Я мысленно повторила незнакомое имя. А это еще кто такой?

– Вейр был моим наставником, – подал голос Абальд, который упрямо не отходил от дверей. – Именно он научил меня магии смерти.

Магии смерти? Я изумленно хмыкнула. Но ведь Абальд прежде всего целитель! И потом, почему Тиана не сказала, что ее хозяин тоже забавляется некромантией? Помнится, она утверждала, будто храны умеют определять магию по запаху… Хотя, с другой стороны, Абальд наверняка приказал ей держать язык за зубами. Это же его хран.

– Видишь ли, моя милая наивная Хеда, некромантия имеет много общего с целительством, – произнес Абальд, видимо, перехватив удивленный взгляд, который я на него кинула. – Впрочем, ты сама это прекрасно знаешь, иначе не просила бы Гарольда о помощи, когда я наслал на твоего брата огненную лихорадку.

Я зло скрипнула зубами, услышав это. Вот, значит, как. Получается, это не Кеймон проклял моего брата, это сделал Абальд! Но я никак не могу понять, что все это значит!

– Терпение, моя дорогая. – В голосе Абальда послышалась улыбка. – До конца истории осталось совсем немного. Итак, из некромантов порой получаются неплохие целители, поскольку они лучше кого бы то ни было способны отогнать Вечного странника, желающего увести несчастного в мир духов. Как я тебе уже рассказывал, мой отец был очень известным магом. К нему на лечение выстраивались очереди страждущих. Слава о нем шла по всему Лейтону. Увы, я не унаследовал его дара. Точнее, унаследовал, но он был слишком слаб. Я мог вылечить расстройство желудка или вывести прыщи с лица. Но на более серьезное у меня не хватило бы ни сил, ни возможностей. Отец частенько называл меня позором семьи. Естественно, наедине. В присутствии посторонних вир Варрион был сама любезность и нежность. Улыбчивый, веселый… И никто не поверил бы мне, если бы я рассказал, какой он был со своими домочадцами. Он мог походя отшвырнуть мать так, что она теряла сознание, ударившись о дверной косяк. Подумаешь, он ведь был целителем, то бишь никаких синяков и прочих последствий не оставлял. Но мать частенько бывала на людях, тогда как я рос затворником. Со мной можно было церемониться меньше. Любимым развлечением отца была игра с ножами и огнем.

Сказав это, Абальд сделал шаг вперед и медленно засучил рукава просторной шелковой рубахи, прежде небрежно скинув камзол прямо на пол.

Я поднесла руку ко рту, сдерживая невольный вскрик. Под тонкой тканью скрывались такие ужасные шрамы, подобных которым я еще не видела. Создавалось такое впечатление, что Абальду однажды не повезло встретиться с диким хищником, который от души подрал его когтями.

– На руках – это еще цветочки, – глухим от затаенного бешенства голосом произнес Абальд. – Ты бы видела мою спину! Отец считал это забавным. Он говорил, что таким образом оттачивает свое мастерство целителя. Сначала уродовал меня, а потом, через день или два, а порой и через неделю, в зависимости от тяжести моего так называемого проступка, принимался лечить. Причем неудовольствие отца могла вызвать любая мелочь. Не так сел, не так посмотрел на него, недостаточно быстро ответил на вопрос. Но особенно злило его, конечно, то, что я был не в силах усвоить простейших заклинаний. Только сейчас я понимаю, что дело было не в моей тупости или нежелании учиться. Просто я до смерти боялся отца, поэтому не мог запомнить простейших вещей. Все перекрывал дикий, животный страх того, что я разозлю его и он опять примется «учить» меня.

Абальд прерывисто втянул в себя воздух и замолчал, белыми от ненависти глазами уставившись куда-то поверх моей головы.

– Тихо, тихо, мой маленький, – попыталась успокоить его Хельга, по иронии судьбы или специально воспользовавшись теми же самыми словами, что и он совсем недавно.

– Да, пожалуй, меня сочли бы сумасшедшим, если бы я осмелился рассказать кому-нибудь о зверствах отца, – продолжил Абальд ровным безжизненным голосом. – Сколько раз я умолял мать сбежать! Но она лишь беззвучно плакала и просила меня говорить потише. А самое обидное: ей было куда и к кому уйти. Ее родители души не чаяли в дочери и при этом недолюбливали ее мужа, моего отца. Наверное, чувствовали, что не все так ладно в нашей семье, как кажется со стороны. Сколько раз при мне бабушка заводила с ней осторожные разговоры. Мол, дочка, если тебе плохо, если тебя обижают – знай, мы всегда будем рады принять и тебя, и нашего внука. И плевать на пересуды соседей! Правда, однажды отец зашел не вовремя. Бабушка испуганно замолчала на полуслове, но отец услышал достаточно. Больше я ее в нашем доме не видел. Отец запретил родителям жены приходить в гости. А мать около недели не выходила из комнаты, по всей видимости, отлеживаясь после очередного жестокого урока.

– Жуть какая! – не выдержав, воскликнула я.

– Да, жуть, – равнодушно согласился со мной Абальд, и на какое-то мгновение кровожадная ухмылка словно осветила его лицо, когда он добавил: – Впрочем, не переживай, мой отец сполна ответил за свои поступки. Ты бы слышала, как он визжал, умоляя не убивать его. Словно поросенок на бойне. И тогда-то я припомнил ему все. Все эти годы, проведенные в страхе и постоянной боли. Да, умирал он очень долго и очень мучительно.

Я вспомнила рассказ Абальда про жестокую расправу над его семьей, которую учинила Валия в ночь перед свадьбой. Получается, это была ложь? И на самом деле он убил своих родных?

– Однако я отвлекся, – опять спокойно продолжил Абальд. – Вернусь к Вейру. Как я сказал, он стал моим наставником. Однажды я сбежал из дома. Уже не помню, что именно я натворил, раз так испугался наказания. Вроде бы разбил любимую чашку отца. Мне было шестнадцать. Я считал себя совсем взрослым. Решил устроиться юнгой на какой-нибудь торговый корабль и навсегда покинуть этот проклятый город.

Я невольно подумала о Дирке. Ему, конечно, меньше лет, чем было тогда Абальду, но, помнится, он тоже видел в побеге единственное решение наших проблем. И тоже мечтал навсегда покинуть этот город, который на один месяц в году превращается в ледяной кошмар.

– У меня было с собой немного денег, – продолжил Абальд. – Стащил из шкатулки в комнате отца. В первой же портовой таверне я вздумал шикануть. Купил себе какого-то крепкого пойла и еды. Я тогда всерьез полагал, что вот-вот у меня начнется новая, счастливая жизнь, поэтому устроил что-то вроде кутежа. Считал себя очень крутым и взрослым. Естественно, попал на глаза всяким нехорошим личностям. Милый домашний мальчик, впервые в жизни вырвавшийся на свободу из-под опеки тирана-отца… Да у меня на лбу была написана вся моя нехитрая судьба! Как и следовало ожидать, ничем хорошим это не закончилось. Мне предложили сыграть на деньги, обобрали до последнего медяка. Надо было бы промолчать да поблагодарить за полученный урок, но я начал выступать, обвинил всех в шулерстве. И получил удар ножом под ребра. Потом меня выволокли из таверны и кинули в сточную канаву умирать. Там меня и нашел Вейр. Понятия не имею, чем именно я ему приглянулся. Возможно, почувствовал во мне магический дар и заинтересовался, что я тут делаю. А скорее всего, просто был свидетелем той драки и пожалел глупого юнца. Он забрал меня к себе домой, вылечил. А потом спросил, хочу ли я вернуться домой. Полагаю, он знал, каким будет мой ответ, поскольку успел налюбоваться на мои руки, ноги и спину. Нет, Вейр никогда не спрашивал меня об отце и наших взаимоотношениях в семье. Да это было и не нужно. Ответ и без того был написан шрамами на моей коже. Полагаю, ты догадаешься, каким был мой ответ. И тогда Вейр сказал, что я обязан вернуться. Но он сделает так, что мой отец больше никогда и пальца не поднимет на меня. Если, конечно, я захочу учиться у него. Вейр сразу предупредил, что это будет нелегко. Служение богу-пасынку всегда презиралось обществом. Хотя именно он дает силу слабым и надежду на отмщение в самой безвыходной ситуации, когда враги намного сильнее тебя. Я был согласен на любые условия! Да что там, предложи он тогда продать душу демону – я бы согласился, не задумываясь! – Абальд сделал паузу, переводя дыхание после своего прочувствованного долгого монолога. Затем улыбнулся и добавил: – Но нет, такой жертвы Вейр от меня не потребовал. Забавно, тех, кто поклоняется богу-пасынку, обычно рисуют какими-то чудовищами, кровожадными нелюдями, получающими удовольствие от мучений других. Но Вейр самый светлый человек из всех, кого я когда-либо знал. Он никогда не навязывал своей веры мне. И я знал, что в любой момент мог бы уйти от него без всяких последствий для себя.

Я недоверчиво хмыкнула. Ох, что-то верится с трудом! Я не люблю сослагательное наклонение. Никогда нельзя с уверенностью утверждать, что было бы, если бы ты поступил иначе. Нет, Абальд может сколько угодно утверждать про благородство и милосердие Вейра. Но почему-то мне кажется, что тот был волком в овечьей шкуре. И если бы Абальд отказался учиться у него, то Вейр, не задумываясь, прикончил бы его. А то вдруг вылеченный и отпущенный восвояси юнец начнет болтать про то, что его спаситель увлекается магией смерти и поклоняется богу-пасынку.

– Не веришь, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Абальд. Криво усмехнулся. – Впрочем, дело твое. Так или иначе, но я стал учеником Вейра. И первый урок, который он мне преподал, заключался в том, что все в жизни взаимосвязано. Без зла нет добра, без смерти нет воскрешения. Если хочешь лечить людей, то прежде всего должен разобраться, как функционирует организм. А в этом деле без опытов на мертвых телах не обойтись.

– И на живых… – чуть слышно добавила Хельга.

Хвала богам, она перестала полосовать лицо Гарольда и сейчас просто сидела, внимательно слушая откровения подельника.

– И на живых, – покорно согласился с ней Абальд, и у меня от его равнодушного тона в очередной раз по коже пробежали ледяные мурашки.

О небо, как можно так спокойно рассуждать о подобном? И после этого он смеет утверждать, будто его учитель был светлым человеком?! Мерзость какая!

– Но это было намного позже, – торопливо добавил Абальд, будто это уточнение меняло суть дела. – И я обычно использовал лишь совсем никчемных личностей. Пропойных пьяниц, окончательно потерявших связь с реальностью, сумасшедших, живущих в собственном мире грез и иллюзий, жестоких преступников, без чьего существования Хельон лишь выигрывал. Зато сколько людей благодаря этому я спас!

Я покрепче сцепила перед собой пальцы, пытаясь сдержать их дрожь. Абальд может сколько угодно оправдываться, но сути дела это не меняет. Он – убийца! И убивать его научил именно Вейр!

– Так или иначе, но достаточно скоро я действительно вернулся домой, – продолжил Абальд, сделав вид, будто не заметил скепсиса на моем лице. – Я отсутствовал примерно месяц. Кстати, отец все это время скрывал мой побег. Видимо, опасался, что соседи и друзья зададутся вопросом: с чего вдруг мальчик, столь горячо любимый папашей, вдруг решил сделать ноги. Естественно, первым же делом отец вздумал жестоко наказать меня. По-моему, больше всего он обрадовался не моему возвращению, а именно тому, что вновь сможет безнаказанно мучить и избивать меня. Да у него даже руки тряслись от жадного нетерпения, когда он запирал дверь в своем кабинете, чтобы никто не сумел помешать ему. Правда, вот незадача: ничего не вышло. Я с легкостью блокировал его чары, а затем воспользовался парализующим заклинанием. И отвел душу. Ох, как я отвел душу на своем горе-папаше! А знаешь, что меня тогда возмутило сильнее всего?

Интересно, откуда у этой парочки такая страсть к риторическим вопросам, ответа на которые я просто не могу знать? Поэтому я лишь неопределенно хмыкнула. Впрочем, Абальд уже снова говорил, и вновь его голос дрожал от затаенной обиды и гнева.

– Моя мать прибежала на крики отца, – прошипел он. – Она билась в дверь и умоляла меня прекратить. Понимаешь, Хеда? Она никогда не вставала на мою защиту, предпочитала делать вид, будто ничего не слышит и не видит. А получается – все прекрасно понимала. Почему? Почему она так поступала со мной? Чем он был лучше меня? Он, который избивал ее и изменял ей?

Уже давно отзвучал его вопрос горьким эхом в комнате. Абальд молчал, глядя на меня блестящими от невыплаканных слез глазами. А что я могла ему сказать? Нам всем не повезло в этой жизни. Кому-то больше, кому-то меньше. Говорят, боги справедливы. Каждому из нас они приготовили испытания под силу. Но все чаще я задумываюсь, так ли это на самом деле.

– Именно тогда я понял, что она тоже не заслуживает моей милости, – пробормотал Абальд. – Вира Летисия… Именно в тот момент я мысленно вынес ей приговор и перестал называть матерью. Но по совету Вейра я отложил свою месть на некоторое время. Мне необходимо было набраться сил и умений. А родители… Как ни странно, но отношения с отцом даже улучшились. Если так можно сказать, конечно. Он просто перестал замечать мое присутствие. Но я не задержался надолго в отчем доме. Достаточно скоро отец купил мне отдельное жилье, и несколько лет мы ко взаимному удовольствию не общались. Поначалу мать пыталась жаловаться мне, но я сразу же дал ей понять, что меня более не интересует ее болезненное пристрастие к подобного рода играм. А потом Вейр привел Хельгу, и мне стало окончательно не до этих проблем…

– Да, по иронии судьбы меня он тоже подобрал в сточной канаве, – с грустной усмешкой подхватила Хельга, мечтательно перебирая волосы бесчувственного Гарольда. – И тоже спас от верной гибели. Видишь шрам на моей щеке? Это мне напоминание о той страшной ночи, когда надо мной поглумилась парочка отморозков. Один из них очень любил ножи… Надеюсь, ему понравился тот кинжал, который Вейр воткнул ему в зад!

– Некоторое время мы с Хельгой жили вместе, – Абальд скрестил на груди руки. Судя по мечтательной улыбке, гуляющей по его губам, ему было приятно вспоминать те дни. – Что скрывать очевидное: я влюбился в нее. Некоторое время мы даже планировали пожениться. Естественно, после того, как Хельга оправится от произошедшего и перестанет шугаться собственной тени. Но тут явился отец и заявил, что подыскал мне невесту. Ее звали Валия. Миленькая, глупенькая блондинка. Вроде как дочь его давнего знакомого. Признаюсь честно, я вспылил сперва, хотел отправить его восвояси с этим предложением. Но Вейр уговорил меня не горячиться. Увы, к тому моменту он был уже очень стар и очень болен. И очень не хотел умирать.

– Неужели его господин не даровал ему вечной жизни и молодости? – не удержалась я от ехидного замечания.

– Ты думаешь, мы такие глупцы? – Абальд презрительно хмыкнул. – Договоры с демонами оставь простым смертным. Только идиоты могут расплачиваться душой за какие-то блага. Слишком невыгодная сделка. Минутная выгода в обмен на вечные страдания. Нет, никто из нас не заключил бы подобный договор. Мы платили богу-пасынку чужими жизнями, не своими. Есть один древний обряд. Если умирающему дать искупаться в крови невинного и чистого человека, то это поможет ему преодолеть любую хворь. И мы решили проверить, так ли это.

– Полагаю, жертвой была выбрана твоя невеста, – с ужасом протянула я, уже начиная понимать, каким жутким итогом завершится этот рассказ.

– Да. – Абальд негромко рассмеялся, будто до сих пор воспоминания о том отвратительном преступлении доставляли ему удовольствие. – Но не переживай, она умерла быстро и легко. Я все-таки не зверь, а она не сделала мне ничего дурного. А вот моим родителям повезло меньше…

И Абальд опять радостно захихикал.

– Все прошло наилучшим образом, – подхватила Хельга. – Обряд сработал как надо, и Вейр поправил свое здоровье. Однако необходимо было каким-то образом скрыть следы этого преступления… И мы придумали выход…

– Свалить все на бедняжку Валию, сотворив из нее настоящее исчадие бога-пасынка! – Я с отвращением покачала головой. – Но я не понимаю, тебя ведь вроде как спас Гарольд в последний момент…

– Я связала Абальда и немного порезала его ножом, – пояснила Хельга. – В действительности большая часть крови на нем принадлежала его родителям, счастливо упокоившимся к тому моменту. Но попробуй определи это! Гарольд наверняка не помнит, по какой причине он вообще решил навестить лучшего друга ранним утром перед торжеством. На самом деле он действовал под влиянием принуждающего заклинания. Шок от увиденного, чары, искажающие восприятие реальности, я, перемазанная кровью и заносящая нож над вроде как беспомощным Абальдом… Гарольд ударил по мне чарами, естественно, промахнулся. Шум, гам, тарарам! Начался пожар от опрокинутых свечей. В такой обстановке мне было легко сбежать, а остальное довершил огонь, уничтожив все следы нашего преступления.

– Таким образом я отомстил родителям за детство, проведенное в постоянном страхе, освободился от нелюбимой невесты, – весело продолжил Абальд. – А еще получил должное объяснение нежеланию покидать дом и принимать страждущих.

Я недоуменно нахмурилась. О чем это он?

– Видишь ли, Хеда, благодаря урокам Вейра я стал неплохим целителем, – пояснил Абальд. – Пусть не таким гениальным, как мой отец, но неплохим. Однако моя сила проистекает от ритуалов, подобных тому, который помог Вейру обрести здоровье. Знаешь ли, мне нравится убивать. Действительно нравится. Это… Наверное, прозвучит глупо, однако это заставляет меня чувствовать себя богом. Но нельзя увлекаться этим делом, иначе рано или поздно привлечешь к Хельону внимание королевских магов-следователей. А нам бы этого ой как не хотелось! Поэтому я предпочел сделать вид, будто моя психика серьезно пошатнулась после произошедшего. К тому же мои так называемые странности играли мне на руку. Если гость приходил в неудобное время, то я мог просто не открыть ему. Попробуй придумать мало-мальски приемлемое объяснение, почему у меня в гостиной ковер скатан и убран в сторону, а пол заляпан воском свечей и расчерчен странными символами. Да, меня начали считать чудаком, ну и что из этого? Напротив, от чудаков обычно не ждут зла. И мой нарочитый ужас перед ночью давал мне своего рода гарантии, что я буду последним человеком в Хельоне, кого заподозрят в жестоких убийствах нищих, чьи тела порой находят на окраине города.

Я поежилась от его нарочито развязного тона. Подумать только, десять лет он жил в постоянной лжи и притворстве! И никто не заподозрил дурного! Я провела рядом с ним сутки и искренне считала, что мне очень повезло. Кто бы мог подумать, что под внешностью забавного чудака скрывается… такое…

– Абальд устроил свою жизнь, пришла пора и мне подумать о себе, – опять подала голос Хельга. Она лежала подле Гарольда, удобно подперев голову кулаком. – Вейр был полон сил и здоровья. Он милостиво разрешил мне попробовать обычную жизнь. Правда, сказал, что не сомневается: рано или поздно я вернусь к нему. Мы с Абальдом любили и продолжаем любить друг друга по сей день. Но и он, и я прекрасно понимали, что вместе жить не сможем. У людей возникло бы множество неудобных вопросов, если бы Абальд так быстро нашел утешение в чужих объятиях после той трагедии, которая разыгралась в канун его несостоявшейся свадьбы. И мы решили, что лучше всего будет, если я стану женой Гарольда. Во-первых, он некромант. Это давало нам доступ к его книгам по изучению магии смерти. Во-вторых, он друг Абальда. Если бы он заподозрил что-нибудь неладное, то первым делом поделился бы своими опасениями именно с ним.

– Ну а с кем еще? – хмыкнул Абальд. – Недаром я так кропотливо создавал себе репутацию нервного и подозрительного параноика.

– Несколько лет я была по-настоящему счастлива, – мечтательно проговорила Хельга. – Мне было восемнадцать, когда я вышла замуж за Гарольда. Не составило особого труда подстроить нашу вроде как случайную встречу. Он сразу же влюбился в меня. И через полгода после того, как Абальд избавился от своей невесты, я добровольно связала себя узами брака. Почти сразу забеременела и в положенный срок родила сына. Изредка мне удавалось выкроить удобную минутку и забежать к Абальду. Гарольду я объясняла свои визиты тем, что мне жалко его странного друга, который в двадцать лет пережил такую трагедию и стал настоящим отшельником. Для отвода глаз я приносила Абальду какую-нибудь еду, а на самом деле мы занимались совсем иными вещами.

И Хельга с нежностью улыбнулась своему любовнику.

Я же, в свою очередь, принялась за мысленные расчеты. Итак, Абальд в двадцать лет убил свою невесту, сделав так, чтобы все остальные сочли именно ее кровожадным чудовищем. С тех пор прошло десять лет, значит, сейчас ему тридцать. Хельга младше его на два года. В восемнадцать она вышла замуж за Гарольда, не прошло и года, как родила ему сына. Кирклану было семь, когда случилась новая трагедия. Гарольд признался, что с тех пор миновало три года. В принципе, все сходится.

– Но ты убила своего сына! – воскликнула я.

В моей голове никак не укладывалось это. Как, ну как можно было поступить так с родным ребенком?! Гарольд говорил, что Хельга вся растворилась в материнской любви. Неужели она так искусно притворялась все эти годы?

– Видишь ли, сила, полученная Вейром от предыдущего ритуала, когда погибла Валия, чистая телом и душой, заканчивалась, – спокойно пояснила Хельга. – Увы, особенность обрядов подобного рода такова, что промежутки между ними сокращаются. Каждого последующего хватает на меньшее время. Вейру нужна была моя помощь. Он так много сделал для меня, что я не смогла ему отказать.

– Но… – Я аж захлебнулась от возмущения.

Как она может настолько хладнокровно рассуждать о подобных вещах?!

– Не волнуйся, Кирклан совсем не страдал перед смертью, – постаралась успокоить меня Хельга. Переглянулась с Абальдом и добавила: – Как и Валия. Не такие уж мы и чудовища. Я напоила его сонным отваром, затем поцеловала в лоб и пожелала красивых снов. Он даже не почувствовал ничего дурного. Ведь у нас была еще Найра. Вот ей не повезло больше.

Я вспомнила жуткий рассказ Гарольда о том, что тело его якобы погибшей жены было обезображено до неузнаваемости. Он долгие годы надеялся на то, что Хельга на самом деле жива и ее еще возможно спасти. Знал бы он, каким страшным образом исполнится это желание!

– В некотором смысле я оказала одолжение сыну, – задумчиво продолжила Хельга. – Не будь меня, то кто знает, как бы ему не повезло умереть. А так он отправился в мир духов во сне, чувствуя мою любовь…

Я промолчала, не желая вступать в заранее проигрышный спор. О нет, пожалуй, мне не дано понять эту чудовищную логику. Наверное, оно и к лучшему. Хельга и Абальд утверждают, будто не продавали свои души богу-пасынку. Что ж, в таком случае я могу смело утверждать, что они изначально родились без нее. Иначе нельзя объяснить все те зверства, которые они творят!

– Почему ты осталась в доме Гарольда? – сухо спросила я.

– Во-первых, нам по-прежнему был нужен доступ к его книгам, – равнодушно отозвалась Хельга. – Во-вторых, а почему бы и нет? Я нуждалась в крыше над головой. Постоянно жить у Абальда я не могла, рано или поздно соседи или та дурында, что приходила убираться, заподозрили бы неладное. К тому же после произошедшей трагедии Гарольд редко бывал дома, что давало мне необходимую свободу действий. Сначала мой несчастный муж глушил боль в вине, став завсегдатаем всех окрестных кабаков. Потом переключился на женщин. Однажды он приехал с очередного приема в сопровождении моей матери. Увидев Ардали, цветущую и счастливую, я вновь вспомнила, через что мне пришлось пройти по ее милости. А ведь она наверняка за все эти годы ни разу не вспомнила о своей дочери, которую в буквальном смысле слова вышвырнула из своей жизни. И я поняла, что хочу отомстить. И хочу отомстить не только ей, но прежде всего – той девочке, которую в последний наш разговор она держала на руках. Потому что ты отняла у меня мать. Тебе досталась ее любовь, хотя именно я была рядом в самые тяжелые минуты жизни.

Говоря это, Хельга, не мигая, глядела на меня. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Потому что ее глаза горели просто-таки потусторонним огнем ярости и ненависти.

– И потом, Вейру опять становилось хуже, – деловито продолжил за нее Абальд. – Необходимо было готовить новый ритуал. И мы решили совместить полезное с приятным, так сказать. Разрушить жизнь семейства Артьян, заставить тебя пройти через то же, через что в свое время прошла Хельга. И завершить все это обрядом.

– Это оказалось легче, чем нам представлялось, – подхватила Хельга. – Сначала – обвинение в государственной измене. Благодаря помощи Кеймона, примкнувшего к нам совсем недавно, это не составило особого труда. Естественно, граф бушевал, клялся, что дойдет до самого короля, но докажет свою невиновность. Бедняга не понимал, что его участь в этом представлении уже предрешена. Этим же вечером я проникла в дом. Арта без проблем пропустила меня, потому что, как ни крути, но в моих жилах течет кровь Ардали. Мать уже готовилась отойти ко сну. Она тоже не верила в серьезность происходящего. Готовилась на следующий день отправиться к Аргасу, своему любовнику, который тогда был королевским наместником. Глупышка, она даже не подозревала, что реальность окажется настолько жестокой.

– В каком смысле? – спросила я, заметив, с какой лукавой улыбкой Хельга переглянулась с Абальдом.

– Аргас Регас – это и есть Вейр. – Хельга негромко хихикнула, заметив, как я изумленно захлопала ресницами после этого признания. – Понятное дело, королевскому наместнику не составило особого труда состряпать такие улики в виновности Ардали, что и комар бы носа не подточил. Ох, ты бы видела ее лицо, когда я рассказала ей, что на самом деле обвинение подстроил ее могущественный любовник! Как она рыдала, умоляя простить ее и не губить! А с каким наслаждением я живописала ей, что с красивой молодой женщиной сотворят на каторге надзиратели! Честное слово, бордель по сравнению с новым кошмаром показался бы ей так, легкой разминкой. А затем я вкрадчиво предложила ей решить все проблемы одним бокалом с ядом. И Ардали, как и следовало ожидать, согласилась. Хотя, полагаю, немалую роль в этом сыграли чары подчинения.

И Хельга опять захихикала.

– И этот бокал по нашему совету она разделила с мужем, – завершил за нее Абальд. – Так супруги Артьян умерли. И их самоубийство в глазах общественности стало наилучшим доказательством вины. На самом деле нам не нужно было никакого разбирательства. Следователи бывают разные. Иногда среди них встречаются поистине упрямые личности, настроенные лишь на поиск истины. Вдруг бы нам не повезло наткнуться именно на такую упертую особь? Но нет, все завершилось наилучшим образом.

– Вейр хотел совершить ритуал сразу после этого, – опять вступила в разговор Хельга. – Но я упросила его отложить обряд на несколько месяцев. Я хотела посмотреть, как ты будешь унижаться, выпрашивая кусок хлеба. Наступила зима. И каждую ночь, засыпая в тепле и безопасности, я улыбалась, думая, каково сейчас приходится тебе. Никогда в жизни я не была настолько счастлива, как в те дни, когда ты побиралась и училась выживать на улицах Хельона!

– Увы, Вейру становилось все хуже, ему даже пришлось оставить пост наместника, – заговорил Абальд. – И дальше тянуть было уже нельзя. Представление перешло в решающую фазу. Я наслал на твоего брата проклятье огненной лихорадки, тем самым отправив тебя прямиком в дом некроманта. Знал, что больше никто не посмеет помочь дочери государственного изменника.

– А я подсунула тебе книгу по вызову демона, – с гордостью добавила Хельга. – Мы ведь так похожи, сестричка… И я знала, что ты прежде всего будешь мечтать узнать правду о гибели родителей. Гарольд, как и следовало ожидать, спас тебя, тем самым практически израсходовав свой запас магических сил. Те крохи, которые у него еще оставались, он потратил на очередное спасение твоего брата.

Получается, Дирк в самом деле не лгал, когда утверждал, что это Найра виновата в его ранах на руках! Прости, брат, что посмела усомниться в тебе!

– Да, Гарольд тоже умрет сегодня ночью, – задумчиво проговорила Хельга, запустив пальцы в густую шевелюру некогда любимого мужа. – Если честно, меня начала несколько беспокоить его твердая убежденность в том, что я выжила. И потом, после твоей смерти я планирую выйти из тени. Шкура Найры мне уже порядком осточертела. Я планирую занять твое место, сестренка. Абальд женится на мне, и мы наконец-то получим великолепную возможность совершенно законно жить вместе. Более того, весь высший свет Хельона прослезится, услышав про такой благородный поступок целителя.

– И новая любовь излечит меня от паранойи, – добавил с улыбкой Абальд. – Я вновь начну жить, как обычный человек.

– Вы кое-что не учли, – проговорила я как можно более спокойным тоном, хотя внутри все замерло в тоскливом ужасе. – Для ритуала вам нужен человек, чистый душой и телом. Но я не девственница!

– Да, мы в курсе сего обстоятельства, – равнодушно отозвалась Хельга и хорошенько провела растопыренной пятерней по лицу беспомощного Гарольда, вновь располосовав его в кровь. Нежно протянула, слизывая с ногтей капли крови: – Если честно, это было для нас небольшой неожиданностью. Я думала, что Гарольд устоит от искушения. Хотя бы в память о нашей так называемой большой и светлой любви. Он ведь строил из себя благородного человека, который стоит выше соблазнов. Иногда от его высокоморальных высказываний у меня начинало сводить челюсти. Но, увы, оказалось, что это тоже была игра. И в действительности Гарольд совершенно обычный человек.

– Но это не меняет нашего плана, – проговорил Абальд и внезапно с заговорщицким видом подмигнул мне, почти шепотом завершив: – Или ты забыла про Дирка? Милый мальчик, такой чистый и такой невинный!

Я не удержалась и негромко ахнула. Дирк? Нет, они не посмеют причинить ему вред!

– Не бойся, он ничего не почувствует, – заверил меня Абальд. – Он просто заснет и больше не проснется. А вот тебе и Гарольду повезет намного меньше.

– Прости, сестренка, ничего личного, – препротивно захихикала Хельга. – Это не мы придумали этот ритуал. Но в ходе его обязательно надо замучить кого-нибудь до смерти.

– Только попробуйте тронуть меня! – Я попыталась встать, но тонкая зеленая нить наподобие тех, что окутывали сейчас Гарольда, свистнув, разрезала воздух и плотно перехватила мои ноги. В итоге я опять рухнула в кресло.

– Не беспокойся, все будет происходить не здесь. – Абальд наконец-то отлепился от дверного косяка и медленно подошел ко мне. Сочувственно потрепал по плечу, словно не заметив, как от легкого прикосновения я вздрогнула, как от удара. Добавил: – Здесь слишком много народа, а наши забавы слишком… шумные.

– К тому же я дал слово, что в моем доме тебе не грозит никакая опасность, – вступил в разговор новый участник.

Тьма, соткавшаяся над порогом, вдруг расступилась перед новым королевским наместником Хельона. Правда, я не слышала, когда он открыл дверь. Но по большому счету такие мелочи были уже неважны.

– Сейчас ты выйдешь с Абальдом и отправишься к нему домой, – добавил Кеймон, пристально разглядывая меня. – Сани уже ждут. Я помогу Хельге с Гарольдом. Окончание нашего представления произойдет уже не здесь. Оно и к лучшему. Не нравится мне, что на праздник прибыл виер Норберг и его шальной братец. Если хотя бы толика слухов, ходящих об этой парочке, правда, то они могут сорвать все веселье.

– Не сорвут! – легкомысленно отмахнулась Хельга. Нагнулась и запечатлела на лбу Гарольда поцелуй, после чего довольно потянулась, словно кошка, объевшаяся сметаной, и встала, напоследок обронив: – Сила бога-пасынка защитит нас от их умений! Абальд разговаривал с Феланом, и тот не почувствовал ничего дурного.

– Я никуда не пойду, – жалобно пискнула я, с силой вцепившись в подлокотники. – Я буду пинаться, кусаться и щипаться, но никуда не пойду.

Абальд весело переглянулся с Хельгой. Правда, когда он в следующий момент посмотрел на меня, то в его глазах не осталось и намека на смех. Он смотрел на меня так, будто уже видел перед собой мертвое тело и прикидывал, как от него надлежит избавиться.

– Ты. Пойдешь. Со мной, – медленно повторил он, делая паузу после каждого слова. Перехватил зеленую нить, обвившую мои ноги, и резко дернул.

Я приглушенно вскрикнула от неожиданности, потому что из-за этого съехала с кресла на пол и пребольно стукнулась затылком об пол. Роскошное платье задралось чуть ли не до ушей, и я залилась краской стыда, осознав, какая картина сейчас предстала перед находящимися в комнате.

– Ну-ну, мой милый, прояви немного снисходительности, – проворковала Хельга и подошла ко мне. Протянула мне руку, видимо, желая помочь встать, после чего с насмешкой добавила: – Все-таки не забывай, что моя любимая сестренка доживает свои последние часы в этом мире.

Я завороженно уставилась на ее длинные пальцы, которые заканчивались крепкими острыми ногтями, более всего напоминающими когти какого-нибудь хищного животного. Они были перепачканы кровью Гарольда. Нет, ни за что на свете я не взяла бы ее за руку!

– Ну же! – Хельга нетерпеливо прищелкнула пальцами. – Моя милая глупая Хеда, не заставляй меня нервничать!

А в следующее мгновение что-то произошло. Я неотрывно смотрела в лицо сестры, искаженное гримасой бешенства, поэтому не поняла, что случилось. Но вдруг взгляд Хельги остекленел. Она приоткрыла рот, и по ее подбородку обильно заструилась кровь. И внезапно женщина рухнула навзничь.

– Что за?.. – Абальд выглядел не менее потрясенным, чем я. Он неверяще сделал шаг ближе, уставившись на Хельгу, которая не подавала признаков жизни. Затем с бешенством посмотрел на меня, выдохнув: – Что ты натворила, тварь?!

– Но я… – испуганно залепетала я.

Абальд порывисто направился ко мне, угрожающе сжав кулаки. Но вдруг споткнулся, будто налетел на невидимую стену. Перевел полный изумления и боли взгляд на свою грудь, из которой словно само собою выросло острие кинжала.

Тьма за плечом лжецелителя обрела очертания фигуры Кеймона. Королевский наместник подмигнул мне и выдернул кинжал, придерживая Абальда и таким образом помогая ему оставаться на ногах.

Абальд прошептал что-то неразборчивое. В его глазах стоял туман близкой смерти. И Кеймон осторожно уложил его на пол рядом с телом Хельги.

Зеленая нить, обвивавшая мои ноги, замерцала, истончаясь на глазах. Верный признак того, что маг, создавший это заклинание, находится при смерти. Зарябил всполохами и кокон, удерживающий Гарольда на кровати. А затем и вовсе исчез. Но некромант даже не пошевелился. Он явно находился без сознания.

– Вот так-то, – пробормотал Кеймон, глядя сверху вниз на своих бывших товарищей по преступлениям.

Я не отводила от него настороженного взгляда. Что это значит? Неужели в королевском наместнике пробудилась совесть и он решил исправиться?

– Какого демона, Кеймон? – с трудом прохрипел Абальд, и на его губах запузырилась кровавая пена.

Кеймон лишь усмехнулся. Склонил голову набок, с нескрываемым любопытством наблюдая за агонией целителя. Миг, другой – и Абальд конвульсивно дернулся, после чего вдруг резко расслабился, испустив дух.

– Так-то лучше, – пробормотал Кеймон. Нагнулся и брезгливо обтер клинок об одежду Абальда, после чего небрежно откинул его.

Звякнув, кинжал отлетел в сторону и затерялся где-то под мебелью.

После смерти Хельги и Абальда в комнате стало ощутимо темнее. С тихими хлопками одна за одной погасли магические искры, хотя свеча, стоящая у изголовья кровати, по-прежнему послушно боролась с мраком. Но ее пламя словно стало тусклее. Я, затаив дыхание, завороженно наблюдала за тем, как тьма лижет тела тех, кто собирался убить меня. Она обтекала их, словно прибой большие камни.

Неожиданно послышался уже знакомый мне неприятный звук. В углах комнаты будто пробудилось целое полчище насекомых, которые с хрустом хитина на жвалах пожирали друг друга. Как-то сразу же вспомнилась та тварь, которая убеждала меня заключить с ней сделку.

– Ого, – удивленно прошептал Кеймон, когда ближайший отросток мрака вдруг зашевелился и перехлестнулся через лицо Хельги, скрыв его под собой.

Я гулко сглотнула и поджала ноги, испугавшись, что иначе в мои щиколотки опять вцепится какая-нибудь гадость. С болезненным кряхтением поднялась на ноги, до боли в костяшках вцепившись в спинку кресла. Иначе, боюсь, не удержалась бы и опять рухнула на пол.

А с телами Хельги и Абальда между тем творилось что-то очень странное и пугающее. Мрак пожирал их. Он то накатывал на них, то отступал, и тогда я видела, как их одежда истлевает на глазах, а кожа съеживается и отваливается крупными кусками, обнажая гниющую плоть. Удушливой волной по комнате поползло нестерпимое зловоние. Даже Кеймон не выдержал и с явным отвращением передернул плечами, затем достал из кармана надушенный платок и прижал его к своему лицу, спасаясь от запаха.

– Почему? – потрясенно спросила я, почти задыхаясь от отвратительной вони, разлитой в комнате. Глазами показала на тело Хельги. Мрак в очередной раз схлынул, и я с трудом сдержала вскрик, увидев выбеленный временем череп, скалящийся в безгубом оскале.

– Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас и здесь? – со злым сарказмом переспросил Кеймон. – Хеда, напомню, что твой брат сейчас в шаге от смерти. Да и обстановка не особенно располагает к душевным беседам. По-моему, нам надлежит как можно скорее отправиться в дом Абальда. Если, конечно, ты желаешь спасти брата.

– А…

Я растерянно посмотрела на Гарольда, который по-прежнему лежал на кровати, не сделав ни малейшей попытки пошевелиться, хотя кокон чар, прежде удерживающий его на месте, растаял со смертью Абальда и Хельги. Некромант явно уже давно был без сознания, если вообще оставался в живых.

– Ему уже не помочь. – Кеймон с жестоким равнодушием пожал плечами. – Яд почти разрушил его разум. Нет, ему не дано обратиться чудовищем бога-пасынка. Хельга позаботилась об этом. Да и потом, тебе-то не все ли равно? Или испытываешь к нему добрые чувства после всего, что он сделал с тобой?

Говоря откровенно, мне действительно было жаль Гарольда. Но я понимала, что лучше мне держать свои эмоции при себе. Кто знает, как отреагирует Кеймон на мое признание. Возможно, поторопится прикончить и некроманта.

Что мне оставалось делать? Я сглотнула очередной ком тошноты, опасно подкативший к горлу. Едва заметно кивнула и протянула Кеймону руку, старательно не обращая внимания на то, что творилось сейчас на полу.

– Отлично!

Не уверена, что действительно услышала это. Но глаза королевского наместника вспыхнули обжигающей радостью. И он с любезным полупоклоном принял мою руку, после чего мы наконец-то покинули столь жуткую комнату.

* * *

В доме продолжало полным ходом идти торжество. Это было так необычно! Только что я стояла в темной комнате и смотрела, с какой небывалой быстротой разлагаются тела двух жестоких убийц, и после смерти оставшихся неразлучными. Но едва мы вышли в коридор, как я зажмурилась от яркого света множества магических искр, плавающих в воздухе. Из гостиной доносились взрывы веселого хохота, музыканты играли какую-то быструю мелодию, и собравшиеся на праздник так дружно отплясывали, что я слышала, как дрожит пол.

– Людишки, – с презрением обронил Кеймон, наверное, подумав о том же самом. – Им бы только выпить вволю да пожрать на халяву. И никто из них не задумывается, что смерть – она совсем рядом. Стоит в самом дальнем углу комнаты и выбирает очередную жертву…

Я кинула быстрый взгляд через плечо на дверь, за которой мне пришлось претерпеть столько кошмаров.

– Пойдем! – Кеймон между тем мягко потянул меня в сторону лестницы. – Мой дядя не сможет долго откладывать начало ритуала. Он постарается, конечно, дождаться Абальда и Хельгу. Но если ожидание затянется, то начнет без них. Вряд ли тебя устроит подобный исход.

Я вздрогнула и с такой силой схватила Кеймона за руку, что тот невольно поморщился.

– Спокойнее, Хеда, – пробормотал он. – Не переживай, я всегда выполняю свои обещания. Дирк останется в живых. Кстати, улыбайся! Никто ничего не должен заподозрить, пока мы идем к саням.

Я послушно раздвинула губы в улыбке. Правда, вряд ли она получилась искренней, скорее, напоминала нервный оскал. Но проходящие мимо приветливо кивали мне. Должно быть, мой спутник придавал мне значимости в глазах высшего света.

Между тем мы со всей возможной скоростью спустились с лестницы в прихожую. То и дело я порывалась перейти на бег, но Кеймон придерживал меня. Конечно, умом я понимала, что излишняя спешка будет выглядеть слишком подозрительной, но сердце, мое глупое сердце разрывалось от тревоги за брата!

Через арку, отделяющую прихожую от гостиной, где сейчас царило шумное веселье, я увидела Фелана. Он стоял и задумчиво крутил в руках бокал с вином. Наверное, мне показалось, но при виде меня блондин с явным облегчением вздохнул. И тут же отвернулся, заведя разговор с ближайшей к нему девицей.

Я чуть слышно хмыкнула. Чудный этот блондин все-таки. Я бы могла поклясться, что он специально высматривал меня на лестнице. Почему тогда поспешно сделал вид, будто ему все равно?

Впрочем, я не стала углубляться в размышления по этому поводу. Сейчас у меня хватало более серьезных проблем, чем желание порассуждать о характере почти незнакомого типа, прибывшего в Хельон из Гроштера.

Кеймон вывел меня на крыльцо. Быстро огляделся и с заметным облегчением вздохнул.

– Хвала небесам, Норберга нет, – пробурчал он. – Вот ведь проныра! Принесла его нелегкая из столицы в самый неудобный момент. Ну ничего, дядя словно предчувствовал подобную проблему. Вряд ли этому менталисту удалось прочитать мои мысли!

И королевский наместник словно невзначай погладил невзрачный серебряный кулон, висящий на его шее. Он был настолько крохотным, что терялся на фоне роскошного искусного шитья.

Менталист? Я нахмурилась было, не совсем понимая значение неизвестного прежде слова. Норберг способен читать мысли? О небо, надеюсь, его брат не владеет этим же даром!

И мои щеки залила краска стыда, когда я вспомнила, о чем именно думала в присутствии Фелана. Демоны, да обо всем на свете! Обо всех тех унижениях, через которые мне пришлось пройти за последние полгода! И даже о том, как Кеймон едва не изнасиловал меня по пути сюда!

Кстати, а ведь нам предстоит еще и обратный путь. Вдруг королевский наместник потребует, чтобы я делом подтвердила готовность принадлежать ему всецело?!

Но развить эту мысль я не успела. Кеймон вновь бережно накинул на мои обнаженные плечи пальто с пушистым меховым воротником, затем ловко и без малейшего усилия подхватил меня на руки и сбежал по ступенькам крыльца к саням, темный силуэт которых едва угадывался за белой мглой продолжающегося снегопада.

Минута-другая – и я уже сидела в прохладной тьме крытой повозки. Спустя несколько секунд Кеймон тяжело опустился на лавочку рядом со мной и совсем по-хозяйски обнял меня за плечи. А под низким потолком повозки затеплилась слабая искорка, разгоняющая мрак.

Я услышала, как кучер прищелкнул языком, и сани мягко тронулись с места.

Некоторое время было тихо. Повозка опять плыла сквозь белую мглу. Плотная стена снегопада глушила любые звуки спящего города, что придавало нереальности происходящему. Поэтому казалось, будто я угодила в какой-то затянувшийся кошмар.

Мыслями я невольно обратилась к тем страшным откровениям, что вывалили на мою голову Абальд и Хельга. Не могу поверить, что весь этот кошмар устроила моя родная сестра! А все из-за зависти ко мне и ненависти к матери! Нет, я согласна, что Ардали Артьян поступила очень несправедливо по отношению к своей старшей дочери. Наверное, она боялась держать девочку в доме, поскольку рано или поздно, но кто-нибудь из слуг обязательно бы заметил ее удивительное сходство со мной. И все-таки Ардали обязана была придумать какой-нибудь выход. Нельзя было выгонять Хельгу прочь!

– По всей видимости, у бога-пасынка свое мнение на этот счет, – вдруг проговорил Кеймон, явно тем самым завершив какое-то свое внутреннее рассуждение.

Я удивленно взглянула на него. О чем это он?

– Помнишь, что случилось с телами Хельги и Абальда? – пояснил он, заметив недоумение на моем лице.

Я выразительно поморщилась. По-моему, забыть такое просто невозможно! Они же разлагались на глазах! Такое чувство, будто мрак пожирал их, слизывал плоть, оставляя после себя лишь кости.

– Без магии в этом деле точно не обошлось, – продолжил Кеймон. – Когда мой дядя убеждал меня примкнуть к ним, то уверял, будто эти обряды не имеют никакого отношения к служению богу-пасынку. Мол, наши души останутся при нас, ни о каких сделках с демонами и речи не идет, поэтому ничего бояться не стоит. Я сомневался – как это? Убийства мы будем совершать во славу тьмы, но нам за это ничего не будет? Как-то с трудом верится, согласись. А как же принцип высшей справедливости? Но дядя лишь смеялся над моими опасениями. Хотел бы я, чтобы он присутствовал в момент смерти Абальда и этой нервной истерички! Какой небылицей мой дядя бы попытался объяснить то, чему мы стали свидетелями?

Я невольно посмотрела в противоположную стену повозки, за которой на облучке располагался кучер. Тишина вокруг царила такая, что я слышала, как падал снег. Наверняка кучер слышит наши разговоры, как прежде он слышал мои крики о помощи. Наверное, Кеймон всецело доверяет ему!

– Не беспокойся о кучере. – Кеймон усмехнулся, без особых проблем догадавшись, о чем я сейчас задумалась. – Он слабоумный, к тому же немой. Экипажем правит исправно, лошадей обожает. Но говорить не умеет, только мычит и слюной брызгает. Тупое бессловесное животное, правда, всецело преданное мне.

И опять я поморщилась, покоробленная развязным тоном королевского наместника. Но он не заметил моей реакции на свои слова. Вместо этого он обратил задумчивый взор в окно, за которым танцевали крупные пушистые хлопья непогоды.

– Почему Хельга и Абальд называли твоего дядю Вейром, а не Аргасом? – немного осмелев, задала я вопрос.

– Вейр в переводе с какого-то древнего языка означает «Породитель тьмы», – отозвался тот. – Им это показалось забавным. К тому же в Хельоне не так много Аргасов. Случайно вырвавшееся имя могло породить ненужные подозрения. Эта троица неплохо спелась за долгие годы совместного существования.

– Да уж, – пробормотала я, вспомнив жуткий рассказ Абальда и Хельги про их преступления.

– Если тебе интересно, то я не имел никакого отношения к убийству твоих родителей, – проговорил Кеймон, кинув на меня быстрый внимательный взгляд. Криво ухмыльнулся. – По правде говоря, я действительно верил, что твой отец – государственный изменник. Уж больно убедительные доказательства состряпал мой дядюшка. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, если учесть его более чем близкие отношения с твоей матерью.

Я болезненно скривилась. О да, очень нелегко смириться с такой правдой о моей матери! Подумать только, я ничего о ней не знала! Даже ее истинный возраст оказался сюрпризом для меня, что уж говорить о наличии у меня старшей сестры!

– Уже позже, когда твоих родителей похоронили и немного схлынул азарт удачного расследования, я принялся задаваться вопросами, – продолжил Кеймон. – Как ни старался дядя, но он все-таки оставил несоответствия. Да, они были крошечными, почти незаметными, но все же в совокупности рождали чувство, будто что-то не так. Общественное мнение гласило, что твой отец передавал государственные тайны на сторону, потому что желал отомстить королевскому наместнику за то, что тот забавлялся с его женой. Но Ардали, уж прости за откровенность, всегда вела свободный образ жизни. И граф Грегс Артьян всегда смотрел сквозь пальцы на ее измены. Думаю, что он испытывал своего рода болезненное наслаждение, представляя свою жену в объятиях других. В мою бытность следователем я порой встречался с такими извращенцами, которые сами подкладывали своих жен и дочерей в постели друзей, а потом украдкой наблюдали за их развлечениями.

Наверное, стоило возмутиться таким предположением. Как-никак речь шла о моем отце! Но я так устала за этот бесконечно долгий вечер, наполненный всевозможными ужасами и омерзительными тайнами, что продолжала спокойно смотреть на Кеймона. Ему придется очень потрудиться, чтобы заставить меня бурно выразить эмоции.

– В общем, я начал рыть дальше, – сухо сказал Кеймон, искоса глянув на меня и вновь отвернувшись к окну. – И об этом достаточно скоро стало известно дяде. К тому времени он был уже очень болен. Сила, полученная от убийства невесты Абальда, заканчивалась, а для нового ритуала было еще слишком рано. Хельга, как ты сама слышала, мечтала провести тебя через все круги отчаяния и нужды, поэтому необходимо было дождаться февраля, как самого сурового месяца в Хельоне. Понятное дело, дядя уже не мог полноценно справляться с возложенными на него обязанностями. Тогда он вызвал меня к себе и предложил занять его кресло. Он уверил меня, что без проблем добьется для меня нового назначения, поскольку имеет нужные связи в столице. Все, что от меня требовалось: отступить. Я должен был оказать максимум содействия следователю, прибывшему из Гроштера. Естественно, и речи не могло идти о том, чтобы поделиться с ним своими сомнениями.

– И вы согласились? – тихо поинтересовалась я, хотя ответ был более чем очевиден.

– Той же ночью после разговора с дядей ко мне в спальню проникла Хельга, – произнес Кеймон, сделав вид, будто не услышал моего вопроса. Хмыкнул. – О, твоя сестра умела доставить удовольствие! Сперва я подумал, что все еще сплю и вижу потрясающе реальный сон, до краев наполненный наслаждением… – на этом месте он запнулся, но через пару секунд с видимым усилием продолжил: – Наслаждением весьма странного толка. Хельга так умело сочетала боль и удовольствие, что порой я не понимал, кричу ли от муки или от счастья. Уже потом я обнаружил, что она изодрала мне всю спину своими ногтями. Ты же видела их. Точь-в-точь когти снежной рыси.

Перед моим мысленным взором предстало то, с какой непринужденной легкостью Хельга полосовала лицо Гарольда, а потом слизывала выступившую кровь. Н-да, стоит признать, моя сестра была очень своеобразной личностью.

Почему-то вспомнился рассказ Абальда про так называемые коконы, в которые порой превращаются люди после общения с демоном. Яд твари бога-пасынка выжигает душу несчастного, оставляя пустую телесную оболочку. А что, если и Хельга, и Абальд уже давным-давно обратились в такие коконы? Нельзя служить тьме и не заплатить за полученное могущество страшную цену.

– Я сбился со счета, сколько раз кончил той ночью, – нарочито грубо и развязно продолжил Кеймон, хотя мне чудилась в его тоне непонятная горечь. – И только утром осознал, что это все было в реальности. Уверен, что без чар, изменяющих сознание, тут точно не обошлось. Твоя сестра была настоящей мастерицей в подобных делах. Полагаю, она хотела влюбить меня в себя. Влюбленным человеком легко управлять.

И Кеймон тяжело вздохнул, надолго замолчав.

Я не решалась нарушить затянувшуюся паузу новым вопросом. Если честно, больше всего на свете я хотела, чтобы этот бесконечно долгий вечер наконец-то завершился. Мне казалось, что сани не едут, а стоят на месте. Вдруг мы не успеем к началу ритуала? И от этого жуткого предположения я готова была кричать во все горло от нетерпения. Если бы не Кеймон, то, пожалуй, я бы выбралась из саней и побежала впереди них. Я была готова на все, что угодно, лишь бы не сидеть в неизвестности о судьбе брата. Только бы с Дирком было все в порядке! Только бы мы успели вовремя!

– Этим же утром Хельга рассказала мне всю правду о моем дяде, о смерти своих родителей и о той роли, что она сыграла во всем этом, – неожиданно продолжил Кеймон.

Я невольно вздрогнула, поскольку не ожидала, что он опять примется говорить. По-моему, он и без того рассказал достаточно. Я уже понимала, почему Кеймон решил убить подельников. Не в благородстве дело. Просто не хочет играть роль послушной марионетки в руках жестокого и подлого дяди. Да, Аргас Регас уступил племяннику кресло королевского наместника. Но наверняка он планировал стать своего рода главным советником при нем, который всегда остается в тени. То бишь остаться истинным правителем Хельона, в чьих руках сосредоточена вся полнота власти.

– Признаюсь честно, это… ошеломило меня, – с небольшой запинкой признался Кеймон. – Ты, наверное, считаешь меня злодеем, получающим удовольствие от мучений невинных. Но нет, ты не права. Право слово, Хеда, я считаю себя неплохим человеком. Да, конечно, у меня есть свои недостатки, но имеются и достоинства. Все мы живые люди. Идеальных среди нас нет. В действительности я не испытывал никаких дурных чувств к твоему отцу. Напротив, мне было его даже жалко. Я искренне считал, что он глубоко несчастный человек и своим глупым предательством пытался повысить значимость в глазах собственной жены. Кто же тогда мог предположить, что реальность окажется настолько пугающей. Но больше всего меня удивило в Хельге то, с какой легкостью она говорила о гибели родителей. Она получала истинное удовольствие, смаковала каждую деталь. А какая ненависть послышалась в ее голосе, когда она упомянула тебя!

Кеймон повернулся ко мне. Тыльной стороной ладони легонько провел по моей щеке, убрав выбившийся из прически локон. Тронул подушечкой большого пальца мои губы.

Нет, в его действиях не было никакой страсти или вожделения. Он словно изучал мое лицо на ощупь.

– Поразительно! – прошептал он. – Вы так похожи! И в то же время настолько разные характерами!

Я попыталась незаметно отодвинуться, но Кеймон уже сам отвернулся, вновь уставившись в белую мглу.

– Наверное, как честный и благородный следователь я должен был немедленно подать соответствующие бумаги в Гроштер, – грустно сказал он. – Но я… Я испугался, Хеда. У моего дяди действительно есть серьезные связи в столице. Его слово против моего. Уверен, что донесение даже не дошло бы до короля. И еще одна вещь. Я не мог смотреть в глаза Хельги. Она по-настоящему пугала меня. Было в ней что-то… что-то не совсем нормальное. Как будто иногда из ее глаз на меня смотрел некто иной. Тот, кому плевать на ценность человеческой жизни. Стыдно признаться, но я предпочел оставить все как есть. Правда, одну вещь я все-таки сделал. Начал исподволь приглядывать за тобой и Дирком. Слишком меня насторожила та злость, с которой Хельга говорила о тебе.

Начал приглядывать? Я не удержалась и с сарказмом хмыкнула. Толку-то мне было от такого проявления заботы. Лучше бы он тайком мне еду присылал. Или заплатил бы целителю, когда Дирк по вине Абальда заболел огненной лихорадкой.

– Я хотел вмешаться, Хеда, – с извиняющейся интонацией протянул Кеймон, видимо, угадав мои мысли по этому поводу. – Я действительно хотел вмешаться, когда узнал, что твой брат серьезно болен. Но дядя запретил мне. Он сказал, что Хельга как никогда близка к исполнению своей мечты. И мы не имеем права ей мешать. И опять я не осмелился протестовать, хотя в глубине души презирал себя за такое малодушие.

Кеймон посмотрел на меня. Магическая искорка к этому моменту почти потухла, не получая должной энергетической подпитки, поэтому я с трудом различала лицо королевского наместника. Как будто из полутьмы на меня оскалился человеческий череп, выбеленный временем, в глазных впадинах которого плескался мрак.

– Чем дольше я наблюдал за тобой, тем больше влюблялся, – почти шепотом сказал Кеймон. – Такая маленькая, а с такой силой духа! Ты казалась мне хрупкой осиной, которую жестокие ветра терзают, пригибают к земле, но каждый раз после окончания бури она радостно стремится навстречу небу. Ты могла пойти той же дорогой, что в свое время твоя сестра. Могла отправиться в портовый бордель, где тебя приняли бы с радостью. Зато в тепле и накормлена. Но нет, ты бралась за самую грязную работу, и каждый свой кусок хлеба делила с братом. И я видел, как Хельга бесится из-за этого. Ее ненависть к тебе становилась все сильнее и сильнее, потому что ты оказалась лучше, чем она. Кстати, она по-прежнему желала делить со мной постель, но теперь уже я начал сторониться этой близости. Да, Хельга умела дарить наслаждение, но ее прикосновения все меньше возбуждали меня. И все чаще я представлял на ее месте тебя.

Я смущенно кашлянула. Н-да, даже не знаю, как реагировать на такие признания. Такое чувство, будто королевский наместник признается мне в любви. Правда, вот беда, я-то не испытываю к нему теплых чувств. Наверное, я слишком привыкла считать его главным виновником всех бед, что обрушились на мою семью. И мне будет очень нелегко изменить свое мнение об этом человеке.

– Когда я узнал, как именно должна закончиться твоя история, то пришел в настоящий ужас, – все так же тихо сказал Кеймон. – Почему-то Хельга очень хотела остаться единственным ребенком Ардали, которому повезло выжить. Понятия не имею, почему ей было так важно убить тебя и Дирка. Дирк-то вообще не причинил ей ни малейшего вреда. А еще она задумала избавиться от Гарольда. Тот продолжал надеяться, что его жена осталась в живых, и его убежденность в этом начинала беспокоить Хельгу. К тому же она мечтала выйти из тени, сбросить опостылевшую шкуру служанки и начать семейную жизнь с Абальдом. Ты бы погибла, а она бы заняла твое место. И Гарольду, единственному, кто бы мог разоблачить ее обман, тоже был подписан смертельный приговор. Правда, Хельга не учла одного. Она не подумала, что в компании ее подельников есть тот, кто намерен сорвать ее план.

И Кеймон жестоко ухмыльнулся.

Я не могла проникнуть в его мысли, но почему-то не сомневалась, что сейчас он вспомнил тот миг, когда лезвие остро наточенного кинжала пронзило спину Хельги.

– Я не хочу, чтобы мое тело однажды тоже пожрал мрак, – проговорил Кеймон, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Я не хочу потерять душу, Хеда. Возможно, я не самый лучший человек, но все-таки не желаю уподобляться этой троице. Да, я угрожал тебе всевозможными несчастьями, потому что должен был заставить отправиться на торжество. Ну и Абальду нужен был удобный момент, чтобы объявить тебя своей невестой. Подумать только, в глазах окружающих он совершал такой благородный поступок, а на деле…

Кеймон не завершил фразу, лишь расстроенно махнул рукой. Да это было и не нужно. Я и так поняла, что он имел в виду.

– А что насчет той сцены по дороге на праздник? – поинтересовалась я и тут же замолчала, ощутив, что начинаю краснеть.

– Я должен был убедиться, что ты не такая, как Хельга. – Кеймон пожал плечами, по всей видимости, не испытывая особого раскаяния по поводу неудавшейся попытки изнасилования. – Будь ты настолько же испорчена, то с радостью бы приняла мои приставания. Согласись, у меня был веский повод не доверять тебе. Все-таки ты поддалась Гарольду.

– О да, поддалась! – с горечью воскликнула я. – Он угрожал, что иначе выкинет меня и Дирка обратно на улицу. Что я могла сделать? Лишь принять предложение стать его любовницей.

– Мне очень жаль, – оборвал мои стенания Кеймон.

Правда, прозвучало это равнодушно и сухо.

Я посмотрела на Кеймона. Он смотрел в окно, словно потеряв ко мне всяческий интерес. Странный он все-таки человек. Такое чувство, будто под показной холодностью бушует настоящий вихрь эмоций и страстей. Будет ли мне дано когда-нибудь заглянуть в его мысли?

– Я предложил тебе сделку, Хеда, – вдруг проговорил Кеймон, хотя я считала, что наш разговор уже завершен. – Если ты согласишься стать моей, то я сделаю все, что только от меня зависит, и даже немного больше, но ты забудешь об этих жутких днях. Увы, я вряд ли сумею очистить память твоего отца от обвинения в государственной измене. И твоему брату вряд ли верну дворянство. Но я дам ему возможность получить отличное образование в Гроштере. А там, глядишь, он быстро получит право на приставку «вир». Возможно, со временем опять станет «виером».

Я опустила голову, пряча в тени печальную усмешку. О да, очень щедрое предложение. Я опять стану любовницей. Содержанкой без особых прав, но с обязанностью всеми возможными способами ублажать своего хозяина. А когда я надоем, то меня передарят другу или знакомому. А возможно, просто выкинут на улицу.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Хеда, – вдруг совершенно неожиданно для меня проговорил Кеймон. – Я хочу иметь полное право представлять тебя обществу как виеру Хеду Регас. Да, я понимаю, что ты привыкла видеть во мне врага. Что ж, я терпелив. Готов предоставить тебе столько времени, сколько потребуется. И я надеюсь, что рано или поздно, но ты увидишь во мне человека, достойного твоей любви.

Я не удержалась и изумленно вздохнула. Кеймон предлагает мне стать его женой? Нет, даже не так. Виер Кеймон Регас, королевский наместник Хельона, предлагает мне руку и сердце? Он бы мог взять меня силой. Впрочем, зачем такие сложности? Он бы мог поставить меня перед таким же выбором, что и Гарольд совсем недавно: жизнь моего брата в обмен на постельные утехи со мной. Но вместо этого желает сделать все так, чтобы мой статус подле него приобрел официальную роль. А ведь я – дочь опального графа, лишенного титула и дворянства. Более того, Кеймон готов даже мириться с тем, что не станет моим первым мужчиной. Неужели он в самом деле настолько влюбился в меня?

– Ну так как? – Кеймон вдруг порывисто развернулся ко мне, схватил меня за руки и с такой силой сжал пальцы, что я охнула от боли.

Но он, по-моему, даже не заметил этого – с таким напряженным вниманием ожидал моего ответа.

– Я уже сказала, что буду с тобой, – уклончиво проговорила я.

– Ты так сказала, потому что боишься за брата. – Кеймон презрительно фыркнул. – Нет, Хеда, я хочу от тебя не повиновения из-за страха. Я хочу искренних чувств. Скажи, у меня есть хотя бы маленький шанс, что когда-нибудь ты полюбишь меня?

Это был слишком сложный вопрос, на который, увы, я не знала ответа. Да, я уже перестала считать Кеймона негодяем и подлецом, погубившим моих родителей, и была искренне ему благодарна за спасение. Но полюблю ли я его? Не знаю. Честное слово, не знаю. Но боюсь, что у меня просто нет выбора.

Любовь без права выбора. Я грустно хмыкнула от этого словосочетания. Кому-то бы оно показалось забавным, но для меня стало поистине роковым. У меня не было выбора, когда я соглашалась на сделку с Гарольдом. У меня нет выбора сейчас, когда только Кеймон может остановить готовящийся ритуал.

– Я постараюсь, – мягко проговорила я, осознав, что Кеймон по-прежнему ждет ответа. – Я очень постараюсь, клянусь!

В тусклом свете умирающей искорки я видела, как губы Кеймона тронула слабая улыбка. И в этот же момент сани плавно остановились.

– Приехали, – коротко обронил Кеймон, бросив быстрый взгляд в окно. – Сиди здесь, я сам разберусь!

После чего стремительно выбрался из повозки и скрылся за плотной стеной все еще продолжающегося снегопада.

В тот же миг с тихим хлопком искорка погасла, окончательно исчерпав свой запас.

Мгновенно стало очень темно и очень страшно. Нет, я знала, что совсем рядом сидит кучер, я даже видела мягкие отблески фонаря, должным образом защищенного от ветра и снега и который хоть немного освещал дорогу перед мордой лошади. Но все равно. Мрак, столь стремительно затопивший повозку, казался очень плотным и каким-то липким. Я невольно вспомнила, как совсем недавно похожая тьма разъедала тела Абальда и Хельги, погибших от рук Кеймона, и мне окончательно стало не по себе.

Неожиданно залаяла собака и тут же захлебнулась в сиплом вое. Неужели Тиана оплакивает гибель целителя? Странно, ведь она была храном отца Абальда, то бишь вряд ли питала добрые чувства к своему новому хозяину. Что, в общем-то, доказывает ее извечная привычка огрызаться. Она не имела права игнорировать прямые приказы, но при этом не упускала случая съязвить. Абальд пытался объяснить это якобы дурным нравом храна, но теперь я была почти уверена: истинная причина заключалась совсем в ином. Просто Тиана знала, кто убил ее предыдущего владельца, но была вынуждена повиноваться ему.

И тут же мертвую тишину поздней ненастной ночи прорезал громкий крик, преисполненный ужаса и боли.

Дирк! Я подскочила на месте от этой мысли. Путаясь в полах длинного пальто, которое Кеймон не удосужился забрать у меня, буквально вывалилась из повозки.

Пушистый снег мгновенно забился мне под платье и промочил легкие туфельки. Но на помощь к Дирку я готова была мчаться и босиком!

Позади кто-то страшно замычал. Должно быть, это встрепенулся кучер, увидев, что девушка, оставленная на его попечение, куда-то собралась. Но я не стала останавливаться, лишь ускорила шаг. Ускорила шаг! Пожалуй, это слишком неправильное определение для моего способа передвижения. Я скорее плыла по снегу, отчаянно разгребая его перед собой руками, которые уже почти не чувствовали холода.

Жилище Абальда был совсем рядом. Сегодня его не освещали яркие приветливые огни. Дом ныне покойного целителя словно ослеп, мрачно таращась на меня темными бельмами мертвых окон. Лишь на втором этаже виднелись какие-то слабые отблески. Как будто кто-то бродил там с одинокой свечкой, бережно прикрывая ее пламя ладонью.

Я сделала последний рывок и оказалась на крыльце. Буквально взлетела по ступенькам, не обращая внимания на отяжелевшее от снега и воды платье. Занесла было руку, желая постучаться, но тут же поняла, насколько это будет глупо в сложившейся ситуации. И смело вошла в дом.

В прихожей, вопреки моим дурным ожиданиям, не было темно. Здесь под самым потолком едва теплилась магическая искорка. Она выхватывала из мрака начало лестницы, на верху которой слышался звук тяжелых шагов, будто там кто-то ходил от стены к стене.

Я бросила быстрый взгляд в гостиную через арку. Но комната утопала в непроглядной тьме. Если там и притаился кто-то, то я этого не почувствовала. Никакого ощущения чужого недоброго взгляда не было. Ни малейшего звука. Ничего. Скорее всего там действительно никого нет, а самое интересное сейчас происходит на втором этаже.

Я опять перевела взгляд на лестницу, гадая, что ждет меня наверху. В этот момент звук шагов стих, но через пару секунд возобновился снова, правда, стал еще тяжелее. Шаг. Короткая передышка. Еще шаг. От стены к стене. Да кто там расхаживает-то?

– Моя дорогая Хеда, – в этот момент раздался сверху старческий сухой голос. – Если ты не поторопишься, то не успеешь проститься с твоим братом и любовником. Оба погибнут.

И незнакомец издал короткий лающий смешок.

Я со свистом втянула в себя воздух. Вот, значит, как. Получается, Кеймон сам угодил в ловушку.

«Или же он с самого начала лгал мне, – подумала я. – Специально заманил сюда, чтобы дать возможность своему дяде расправиться со мной. Правда, тогда непонятно, зачем он убил Абальда и Хельгу. А впрочем, не все ли равно? Подельники могли просто надоесть королевским наместникам: бывшему и нынешнему. Или же они начали представлять опасность для Аргаса. Как говорится, чем больше людей знает о тайне, тем больше вероятность, что вскоре она станет достоянием общественности».

Мои ноги между тем уже начали подъем. Да, я не хотела идти наверх, очень не хотела! Но я понимала, что другого выбора у меня все равно нет. Даже если я сбегу сейчас, то смогу ли потом жить, понимая, что оставила брата на верную гибель?

– Умничка, деточка, – прошелестело вокруг, будто Аргас каким-то образом мог видеть, чем я сейчас занимаюсь. А скорее всего, он просто не сомневался, что я поступлю именно таким образом.

Как я ни старалась отсрочить неминуемый миг, но наконец он наступил. Я остановилась на самой верхней ступеньке и быстрым взглядом окинула так называемый кабинет Абальда, который также выполнял роль и его спальни, и так называемой комнаты для размышлений.

Тут было немного светлее, чем в прихожей, однако магическая искорка, плавающая в воздухе, была не в состоянии разогнать всю тьму, которая заливала углы просторного помещения.

Светлый ковер был небрежно откинут в сторону. На полу извивались какие-то странные символы, от одного взгляда на которые у меня нестерпимо разболелась голова. Чудилось, будто знаки шевелятся, переходят друг в друга, изгибаясь под немыслимыми углами. И от этого создавалось впечатление, будто я смотрю на клубок змей, беспрестанно жалящих друг друга.

В центре круга, образованного столь замысловатым переплетением линий, лежал мой брат. Он или спал, или находился без сознания, поскольку его глаза были закрыты.

А вдруг я опоздала и Аргас уже убил Дирка?

От настолько страшного предположения я несколько секунд не могла дышать – грудь стальным обручем стиснула тревога. Но почти сразу я расслабилась, заметив, как легонько дрожат ресницы моего брата. Дирк что-то неразборчиво пробормотал во сне и несмело улыбнулся, и я с нескрываемым облегчением вздохнула. Жив, все-таки жив!

Пока жив.

После этого я продолжила осматривать комнату дальше.

На какой-то миг мне показалось, будто здесь больше никого нет. Но почти сразу я увидела чей-то темный силуэт, притаившийся напротив меня за границей круга.

Свет магической искры почему-то гас, едва достигнув этого загадочного места. Я с трудом различила, что там кто-то стоит. Кто-то, кто очень не хочет показать мне свое лицо.

Да, но где же Кеймон?

И я с удвоенным интересом принялась оглядываться, то и дело устремляя удивленно-вопрошающий взгляд на человека, упорно прячущегося в тени.

– Ищешь моего племянника? – опять раздался все тот же старческий дребезжащий голос, который прежде позвал меня наверх. – Не беспокойся, он здесь, подле меня. Отдыхает.

Я недоуменно нахмурилась. О чем это он?

В тот же миг, повинуясь неслышимому приказу, вспыхнула еще одна магическая искра. Тьма с недовольным шорохом отпрянула, растеклась по щелям между половицами. Нет, сгорбленная фигура Аргаса напротив меня все еще оставалась сокрыта сумраком, но, по крайней мере, я увидела Кеймона.

Бедняга стоял подле своего дяди, который упорно не желал продемонстрировать мне свою внешность. Правда, сейчас нынешний королевский наместник Хельона более напоминал восставшего из фамильного склепа мертвеца. Ранее Кеймон и без того не мог похвастаться румянцем, но сейчас на его лице не осталось ни кровинки. Сухая пергаментная кожа туго обтягивала кости черепа. Обычно светлые глаза были настолько черными из-за неестественно расширенных зрачков, что чудилось, будто их нет вовсе. Но испугало меня не это. Куда больше страшило то, что сейчас во взоре Кеймона не было и намека на какое-то чувство или мысль. Словно он уже умер, а упасть на пол ему не дает Аргас, любезно придерживающий племянника под локоть.

– Глупцы! – прошамкал Аргас. – Вздумали тягаться со мной! Ладно ты, дурная малолетняя девчонка. Ты и понятия не имеешь о той силе, которая стоит за мной. Но Кеймон?.. Я ведь дал ему так много. Сделал королевским наместником, запретил Хельге играть с ним так, как она любила… И вместо благодарности получил такой удар в спину от собственного же сына!

Сына? Я открыла было рот, желая сказать, что Аргас, должно быть, оговорился. Кеймон – его племянник, сын его сестры.

– Да, он – мой сын! – с напором повторил старик.

Удивительно, разумом я понимала, что не должна так его называть. Аргас Регас был мужчиной пусть и в летах, но до старости ему было еще далеко. Но сейчас у меня язык не поворачивался назвать его как-нибудь по-другому. Да, я могла видеть лишь общие очертания фигуры бывшего королевского наместника Хельона. Но не сомневалась, что передо мной стоит именно старик. Сгорбленный от прожитых лет, неопрятно расплывшийся от неумеренного аппетита, с гнилыми зубами и смрадным дыханием, вонь которого долетала даже до меня, хотя я стояла на приличном расстоянии от Аргаса.

– Но его мать… – робко начала я и тут же осеклась, осознав, на что намекает Аргас.

– По всей видимости, ты хотела сказать, что его мать – моя сестра, – насмешливо завершил Аргас. – Да, все так. Но это не мешает Кеймону быть моим сыном. Моим единственным сыном. И кто бы мог подумать, что он прельстится на твои невинные глазки и предаст своего отца!

Я с омерзением передернула плечами. Фу, какая гадость! Теперь понятно, почему Аргас дал свою фамилию Кеймону и почему всячески помогал ему.

– Впрочем, неважно, – проговорил Аргас, и я заметила, как его костлявая рука с силой сжалась на руке Кеймона. К слову, последний даже не пошевелился, продолжая глядеть перед собой ничего не выражающим взором.

– Скоро, совсем скоро я вновь стану молодым, – сказал Аргас и препротивно захихикал. – А значит, заведу себе нового сына, которого буду воспитывать сам. Это все дурное влияние его матери. Глупышка всегда была слишком мягкотелой и слишком боялась гнева небес. Наверное, потому и покончила с собой, едва только Кеймону исполнился год.

Я аж скрипнула зубами от такого вывода. Ну да, ну да. Мягкотелой она, значит, была. А скорее всего: до смерти боялась своего брата, понимала, в какую омерзительную грязь и низость он ее толкает, и не видела другого выхода. Вряд ли после рождения сына Аргас оставил бедняжку в покое. Скорее всего продолжил удовлетворять свои низменные потребности с той, кто безропотно принимала все это.

– Сегодня я решил немного изменить ритуал, – сказал Аргас. – Мне не нравится, что промежутки между ними так значительно сократились. Эдак вскоре мне придется убивать каждый год, а то и месяц. Не то чтобы мне это не нравилось, просто не хочу привлекать ненужного внимания…

Я с трудом удержалась от саркастического замечания. Помнится, почти так же рассуждал Абальд.

– Ранее жертву, невинную телом и душой, я убивал милосердно, во сне, – задумчиво проговорил Аргас. – Она даже не успевала проснуться и почувствовать боль. Но сегодня… О-о, сегодня все будет иначе. Твой брат сполна испытает страдания. Сначала он увидит, как я расправлюсь с тобой и этим щенком, которому не стоило давать свою фамилию. А потом я примусь убивать его. Полагаю, он еще успеет увидеть рассвет. Такой длительный процесс позволит мне как можно полнее высосать его силы.

Я беззвучно ахнула. Посмотрела на безмятежно спящего Дирка. Нет, я не позволю этому гаду мучить моего брата! Но как же мне поступить? Если уж Кеймон, обладающий магическим даром, оказался бессилен против отца, то разве смогу я противостоять ему?

– А тебя убьет мой сын. – Аргас опять зашелся в сухом скрипучем смехе. – Подумать только, этот сопляк действительно влюбился в тебя. Ишь ты, даже не побоялся ручки кровью замарать, а все твердил, что выше этого. А знаешь, что забавнее всего в моей идее? Что он от первой и до последней секунды будет отдавать отчет в своих действиях, но ничего не сумеет поделать. Власть над его телом принадлежит мне!

В подтверждении этих слов Кеймон осторожно высвободил свою руку из хватки дяди и двинулся ко мне, медленно обходя круг, в котором спал мой брат. Тотчас же Дирк зашевелился. Зевнул и потер глаза, явно приходя в себя. Видимо, Аргас не лгал мне, когда сказал, что брат будет наблюдать за моей смертью.

Мои мысли метались, подобно переполошенным птицам, к чьему гнезду с беззащитными птенцами подбирался голодный уличный кот. Что же, что же делать? Неужели моя история завершится в этой комнате и негодяй Аргас получит еще несколько лет жизни? Ему уже давно пора дать ответ за свои злодеяния!

Я попятилась, не отводя настороженного взгляда от Кеймона, который приближался ко мне с неотвратимостью Вечного странника. Но вдруг он ринулся ко мне с такой скоростью, что его движения слились в одно. Миг – и он повалил меня на пол.

Я взвизгнула, пребольно ударившись затылком об пол. Но тут же замолчала, круглыми от ужаса глазами уставившись на острие кинжала, занесенное над моей грудью.

– Не торопись, мой мальчик. – Аргас опять фыркнул от с трудом сдерживаемого смеха. – Делай все медленно и осторожно. Я не хочу, чтобы эта девчонка слишком быстро умерла.

– Хеда? – тут же послышался преисполненный страха тонкий голосок Дирка. – Хеда, что происходит?

– Дирк, не смотри! – сдавленно взмолилась я. – Прошу тебя: не смотри! Отвернись, закрой уши, только не смотри!

– Но я…

Раздался тихий хлопок и болезненный стон Дирка, запахло чем-то паленым. И опять Аргас разразился смехом. Я не видела, что произошло. Однако догадывалась, что, должно быть, Дирк попытался пересечь пределы круга и получил удар заклятьем.

– В следующий раз будет больнее, мальчик мой, – давясь от хохота, предупредил Аргас, подтвердив тем самым мои предположения. – Намного больнее. Так что сядь и наслаждайся зрелищем. И не бойся: до тебя тоже очередь дойдет.

Я с отчаянием уставилась в бесстрастное лицо Кеймона. Неужели он не в силах побороть чары отца?

Королевский наместник опустил кинжал и легонько, едва касаясь, прочертил первую тонкую царапину на моей груди, которая тут же вспухла крупными каплями крови. Я прикусила губу, стараясь не сорваться на стон. И в тот же миг на самом дне зрачков Кеймона мелькнуло что-то, больше всего напоминающее глубокое и страшное отчаяние. Будто я посмотрела в глаза дикого зверя, осознавшего, что он обречен остаток жизни провести в клетке на потеху другим.

– Кеймон… – беспомощно прошептала я, видя, как он заносит руку для нового удара.

– О да, умоляй его, плачь, пытайся достучаться до разума! – возбужденно хохотнул Аргас. – Он великолепно тебя слышит, девчонка. И прекрасно осознает, что делает. Но не может остановиться.

Одинокая слезинка сорвалась с ресницы Кеймона. И тотчас же вниз пошел кинжал, наметив на моей коже новую кровавую дорожку. На этот раз рана оказалась глубже, и я все-таки застонала.

– Тиана, вина! – повелительно приказал Аргас. – Хочу сполна насладиться моментом.

Тиана? Получается, после смерти Абальда его хран не исчез, вернувшись в мир духов, а продолжает обитать в этом мире? Интересно, а как собака подаст вино старику? Неужели притащит бутылку в пасти?

Кеймон еще раз взмахнул кинжалом, готовясь нанести новый кровавый мазок на мою кожу. Но мои мысли сейчас были заняты не им и не ожиданием боли.

Я вспомнила Арту, ее обещание принести мне отвар синельника ядовитого в тот миг, когда мое отчаяние станет поистине безграничным. А что, если ей удастся подлить его в вино, предназначенное для королевского наместника? Хотя нет, пожалуй, не стоит даже пытаться. Тиана вряд ли испытывает ко мне добрые чувства, поскольку именно из-за меня погиб ее хозяин. Поэтому хран не будет молчать.

И все-таки в какой-то безумной надежде я потянулась к Арте. Представила ее настолько реально, насколько смогла. Высокая сухощавая женщина средних лет, чьи виски уже посеребрила ранняя седина. Строгая, справедливая, но имеющая свои недостатки. К примеру, она никогда не упускала удобного случая почесать язык со служанками. Неужели она не откликнется на мой зов? Да, это усилие наверняка упокоит ее окончательно. Но, по-моему, именно об этом мечтают все храны. Вырванные из мира вечного безмолвия и спокойствия, они изо всех сил пытаются как можно скорее вернуться обратно. А сейчас на кону стоит жизнь последних представителей рода Артьян!

И мне почудилось, будто Арта отозвалась. Я почти услышала ее глубокий низкий голос, уверяющий, будто все будет хорошо, а мои ноздри пощекотал аромат лаванды – ее любимых духов. Но это мимолетное ощущение сразу же исчезло, как будто его никогда не было.

Все зря. Я прерывисто вздохнула, осознав, что моя последняя надежда бесследно испарилась. Покорно уставилась на острие кинжала, которое медленно опускалось к моей груди.

– Хорошая собачка, – из какого-то невообразимого далека послышался голос Аргаса.

Раздался характерный звук, с которым открывается бутылка вина, и бульканье. Видимо, бывший королевский наместник слишком торопился смочить пересохшее горло, поэтому не стал утруждать себя поисками бокала. А я почувствовала еще одно прикосновение безжалостной стали к коже. Кеймон чуть сильнее нажал, и я торопливо прикусила губу, понимая, что в этот раз не сумею удержаться от крика.

Время словно замерло в ожидании неминуемой боли. Но секунды шли – и ничего не происходило. Кеймон не усиливал нажим, даже более того, он вдруг растерянно заморгал, словно приходя в себя.

– Что за… – удивленно произнес Аргас, наконец-то оторвавшись от бутылки. И вдруг зашелся в тяжелом изнуряющем кашле.

Кеймон нерешительно убрал руку. С таким изумленным видом уставился на кинжал, который все еще держал, словно искренне не понимал, что это за вещь и как у него оказалась. Затем с неожиданной злостью вдруг швырнул его в сторону лестницы. Звякнув, кинжал полетел вниз по ступенькам.

Мне было еще слишком больно, поэтому я не рискнула подняться. Вместо этого я повернула голову и посмотрела на Аргаса.

Бывший королевский наместник Хельона умирал. Тьма, прежде скрывающая его облик, схлынула, и в безжалостном свете магической искры, замершей прямо над ним, я видела, как старик бьется в агонии на полу. Впрочем, человеком это создание можно было назвать с большой натяжкой. Почему-то пришло на ум сравнение с огромным отвратительным слизняком, настолько надутым, что кажется, будто он вот-вот взорвется изнутри.

Я увидела, как Дирк, сидящий на коленях посреди круга и изо всех сил прижимающий к лицу ладони, осмелился бросить один быстрый короткий взгляд на Аргаса. Тут же побледнел и опять закрыл лицо. Умница! Пытается выполнить мой приказ: ничего не видеть, ничего не слышать.

А вот Кеймон, напротив, стоял в полный рост и с каким-то непонятным наслаждением наблюдал за смертью своего, как выяснилось, отца. Он даже не моргал, словно опасался пропустить какую-нибудь деталь. И на его лице застыла настолько жестокая ухмылка, что мне невольно стало не по себе.

Неожиданно около меня засеребрился воздух, принимая очертания высокой сухощавой женщины.

– Арта, – выдохнула я, морщась и прижимая ладонь к изрезанной груди.

– Я выполнила свой долг, – едва слышно проговорила она. По всей видимости, материализация в чужом доме, который находился настолько далеко от нашего родного имения, выпила почти все ее силы. Арта печально улыбнулась и добавила: – Девочка моя, ты звала – и я пришла. Могу ли я теперь быть свободной?

Как же мне не хотелось ее отпускать! Да, я знала, что нет для храна большего счастья, как вновь удалиться в мир вечного безмолвия, особенно если он спас представителя рода, которому служил. Но Арта была моей последней связующей ниточкой с прошлой жизнью, где я была не нищей приживалкой и не содержанкой без права голоса, а дочерью графа с блестящим будущим.

Арта спокойно смотрела на меня, дожидаясь моего решения. И мне невольно стало стыдно за свои мысли. Если я не отпущу ее, то Арта вновь вернется в наш старый опустевший особняк и еще долгие годы будет едва заметным облачком перетекать из комнаты в комнату, оплакивая участь рода Артьян.

– Иди, – негромко приказала я. – Ты славно послужила мне и можешь быть свободна.

Губы Арты тронула едва заметная улыбка. Миг – и призрак растаял легкими струйками белесого тумана.

Однако почти сразу воздух около меня опять принялся густеть на глазах. А это еще что такое? Неужели Арта решила вернуться?

Но, к моему величайшему удивлению, это оказалась не Арта, а Тиана. Миг, другой – и собака-хран окончательно материализовалась рядом со мной.

– Прости, – прошептала я.

Нет, я не чувствовала вины за смерть Абальда. Это чудовище надлежало остановить! Но я прекрасно осознавала, что храну плевать на мои соображения. Она обязана была служить Абальду при любых условиях.

– Я не держу зла, – неожиданно ответила Тиана. – Напротив, иначе не позволила бы твоему храну добавить яда в вино. Абальд… Да, я служила ему. Но у меня не было выбора. Он заставил меня. А я ведь видела, как жестоко он расправился со своим отцом – моим прежним хозяином.

– Мне жаль, – еще тише сказала я. Кашлянула и все-таки не удержалась от вопроса: – Но почему ты не исчезла, когда умер Абальд?

– Потому что в этом мире есть еще один потомок его рода, – загадочно ответила Тиана. – Хельга была не единственной женщиной, с которой он спал. Когда-то очень давно Абальд действительно влюбился. Но достаточно скоро он понял, что это чувство скорее всего приведет к смерти его избранницы, поэтому сделал все, чтобы она покинула Хельон. Правда, он не знал, до самой смерти не знал, что та девушка уехала из города не одна, а с ребенком под сердцем. Он давно родился, но даже не подозревает, кто был его отцом. По всей видимости – и не узнает никогда. Но пока он жив – я не могу уйти сама. Нужен маг, который бы смог упокоить меня.

И Тиана устремила умоляющий взгляд на Кеймона, видимо, подразумевая именно его.

Однако тот был слишком занят картиной агонии Аргаса. Старик уже давно перестал сучить ногами и руками. Но изредка крупная дрожь еще пронзала его тело, и тогда казалось, будто волна жира перекатывается с места на место. И вдруг очередная такая судорога с такой силой выгнула Аргаса, что я услышала неприятный хруст позвоночника. И тотчас же радостно взбурлил мрак, все это время таившийся в дальнем углу комнаты. Пополз к бывшему наместнику, жадно цепляясь отростками темноты за половицы.

Кеймон издал короткий смешок. Подошел ближе к кругу, в котором все еще сидел мой брат, уткнувшись лицом в ладони, небрежно затер мыском сапога один из символов.

– Хеда, идти сможешь? – бросил он через плечо, не глядя на меня.

– Постараюсь, – пробормотала я, приподнимаясь и стараясь не слишком сильно кривиться от боли.

– Уведи Дирка вниз, – приказал Кеймон. – Будьте там, пока все не закончится.

– А ты? – спросила я, сама не заметив, что оставила свой обычный вежливый тон.

– А я должен это видеть, – с непонятным сладострастием отозвался Кеймон. – Должен! Иначе до конца жизни обречен буду сомневаться, что этот гад каким-то чудом избежал гибели.

Дирку не надо было повторять приглашение. Он мгновенно выскочил из круга, обогнув Кеймона по широкой дуге. Подбежал ко мне, глянул на платье, залитое спереди кровью, и побледнел. То ли от беспомощной ярости, то ли от жалости ко мне, то ли от накатившей дурноты, а скорее – от всего вместе.

– Все в порядке, – заверила его я и растянула губы в улыбке. – Это только выглядит страшно. Дирк, со мной все хорошо.

Брат кивнул, показывая, что услышал меня. Протянул мне руку, которую я с радостью приняла.

Позади послышалось неприятное чавканье, с которым мрак принялся пожирать тело Аргаса. Мне не надо было видеть это, чтобы догадаться, что происходит. Наверняка очень скоро от бывшего наместника Хельона останутся лишь кости.

Дирк тоже не стал смотреть назад, чтобы проверить, откуда раздаются столь неприятные звуки. Все-таки такие невеселые приключения научили его благоразумию. И мы отправились к лестнице.

Дирк держался молодцом. В гостиной он осторожно довел меня до ближайшего кресла, усадил в него и лишь после этого позволил себе заплакать. Причем заметила я это лишь после того, как посмотрела на него. Плакал Дирк беззвучно, явно не желая расстраивать меня. Крупные прозрачные слезы обильно струились по его щекам, при этом брат поднес ко рту и прикусил указательный палец, пытаясь заглушить рыдания.

При виде этой картины я почувствовала, что сама вот-вот зарыдаю. Нервное напряжение потихоньку отпускало. Меня бил озноб, хотя в комнате было тепло, даже жарко.

– Мне было так страшно, – прерывающимся голосом, захлебываясь, выдохнул Дирк. – Я так боялся за тебя!

– Я тоже боялась за тебя, – пробормотала я.

Дирк особенно громко вздохнул и осторожно обнял меня.

Какое-то время было тихо. Я ласково перебирала волосы Дирка, стараясь не думать о том, что сейчас происходит наверху. Но мои мысли то и дело возвращались к Аргасу Регасу и его сыну. Неужели этот кошмар подошел к концу? Неужели мне больше не стоит опасаться за свою жизнь и жизнь брата?

Едва только я так подумала, как из прихожей послышался громкий шум. Через арку я видела, как входная дверь с грохотом отлетела в сторону. Порыв ледяного ветра ворвался в дом с вихрем снежинок. А на фоне черного прямоугольника неподвижно замер какой-то мужчина. Я никак не могла разглядеть его лицо, поскольку свет магической искры, замершей над моей головой, не достигал его.

– Ты! – Дирк мгновенно отпрянул от меня. Воинственно сжал маленькие кулачки и с вызовом выпрямился напротив очередного незваного гостя. – Не подходи!

– О, хвала небесам, с вами все в порядке! – с нескрываемым облегчением выдохнул незнакомец.

Я изумленно вздернула брови. Сдается, я узнаю этот голос. Виер Фелан? Но что он делает здесь?

Между тем гость небрежно скинул прямо на пол тяжелый полушубок, быстро пересек прихожую и вошел в гостиную. Мягкие отблески магического огня легли на влажные белокурые волосы, на которых таяли снежинки, отразились в глубине по-кошачьи зеленых глаз.

– Виер Фелан? – удивленно спросила я.

Почему-то стало стыдно за свой потрепанный вид и пятна крови, щедро украсившие лиф моего платья.

Фелан уже был около моего кресла, причем я не заметила, как он пересек комнату. Его взгляд был устремлен на порезы, из которых все еще медленно сочилась кровь.

Я почувствовала, что начинаю краснеть. О небо, как же стыдно! Казалось бы: я не виновата во всем произошедшем, но тем не менее стыжусь. Как будто Кеймон вырезал на моей груди что-то неприличное, навсегда заклеймив бранным словом.

– Не надо, – пробормотала я и попыталась прикрыть грудь ладонью, когда Фелан опустился передо мной на колени, не отводя напряженного взора от моих ран. – Все в порядке.

– Останутся шрамы, – возразил тот. – Дайте мне осмотреть вас. Я помогу, обещаю.

Я поморщилась, невольно подумав об Абальде. Тот тоже, помнится, изображал из себя целителя. Нет, не спорю, ожоги на щиколотках он мне вылечил. Но кто бы мог подумать, что свой магический дар он питает чужими смертями.

– Не волнуйтесь, я буду нежен и аккуратен, – коротко хохотнул Фелан, видимо, ощутив мою неуверенность и стеснение. Правда, тут же вновь стал серьезным и мягко отвел мою руку в сторону.

Почти сразу с его пальцев полился прохладный голубоватый свет. Я негромко ойкнула, когда порезы на груди начало пощипывать. Но неприятные ощущения мгновенно исчезли. Секунда, другая – и о случившемся наверху напоминали лишь пятна крови на платье.

– Легкая задача, – произнес Фелан, поднявшись и глядя на меня сверху вниз. – Вот с вашим приятелем Гарольдом пришлось повозиться. Потому и опоздал. Норберг вряд ли бы справился сам.

Норберг? Я нахмурилась было, но тут же вспомнила, что так звали мужчину, с которым Кеймон долго разговаривал перед началом торжества по случаю назначения его королевским наместником Хельона. Правда, в сказанном меня заинтересовало совсем другое.

– Гарольд жив? – отрывисто спросила я.

– Жив, – подтвердил Фелан. Замялся на неуловимое мгновение, после чего неохотно добавил: – Правда, боюсь, зрение к нему вряд ли вернется. Его отравили чем-то посерьезнее, чем яд демона.

Я взволнованно охнула, открыла было рот, желая спросить еще о самочувствии Гарольда, но Фелан уже не слушал меня. Он устремил взгляд поверх моей головы на лестницу, и я повернулась, желая увидеть, что же его так заинтересовало.

К нам медленно спускался Кеймон. На губах королевского наместника Хельона играла настолько радостная и открытая улыбка, словно не было этой бесконечно долгой ночи, наполненной ужасом и страшными признаниями.

– Кончено, – проговорил он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Он умер.

После чего запрокинул голову и от всей души расхохотался.