9

Маша

Как же было стыдно. И обидно.

Я даже не знала, что больше меня заставляет трястись крупной дрожью.

Стыд за то, что оказалась такой дурой и предложила Торопову себя поцеловать. Или обида за то, что он отказал мне.

Я прижималась к холодной стене подъезда и тщетно боролась с подступившими слезами. И лишь понимание того, что уже поздно и мама скорее всего будет встречать меня заставило проглотить все свои эмоции и страхи и пойти домой.

Как я и ожидала, мама ждала меня на кухне.

— Маш, время второй час. Мне кажется ты немного загулялась.

— Да, мам прости. Очень долго ждали такси, а потом всей толпой разъезжали по городу. Даже не получилось позвонить или написать, — безбожно врала, стараясь выглядеть усталой.

— Все нормально? — мама словно чувствовала мое смятение и пристально разглядывала меня.

— Да, мама. Все хорошо. Просто устала, — я вымученно улыбнулась, и вроде моя игра прокатила, потому что мама обняла меня, пожелал спокойной ночи, а я, не теряя ни минуты, юркнула в свою комнату.

А уж там я наконец-то дала волю слезам. Беззвучным и душевыматывающим.

Думала, думала над своим поведение, а потом тихонько всхлипывала в подушку. Кусала губы, ругая себя за импульсивность и за глупость. Мне так хотелось хоть немного быть похожей на ту девушку, что была с Тороповым около клуба, чтобы не выпрашивать его поцелуя. Чтобы он сам захотел поцеловать меня. Без всяких там просьб и унижений. Но я отчетливо понимала, что мне никогда не быть такой. Никогда не завладеть его вниманием. И в поэтому мне оставалось только одно: выкинуть его из своей головы, научиться не думать о нем и просто забыть все то, что было между нами, включая сегодняшний вечер.

У меня почти получилось. Ведь я очень старалась. Зубрила учебники и в школе, и дома, не щадила себя на тренировках и для пущей занятости набрала кучу рефератов и докладов по разным предметам. Катя и Лиза странно поглядывали на меня, но мне было все равно. Уж лучше грызть гранит науки, чем страдать по Катькиному брату без капли надежды на взаимность.

Меня хватило на две недели. Я устала так от перенапряжения, что у меня даже не было настроения отмечать свой семнадцатый день рождения, который нагрянул почему-то так неожиданно. Сообщив девочкам о своем нежелании, я намеревалась уехать к бабушке в деревню с родителями и там за торжественным ужином отметить свой день рождения. Но Катя и Лиза вцепились в меня словно клещи и уговаривали хотя бы устроить пижамную вечеринку у Тороповой дома. Ее родители куда-то укатили и их дом был в полном нашем распоряжении. Идея была заманчивой, но мне не хотелось обижать родителей. Но после недолгих сомнений я рискнула и спросила у них разрешение остаться в городе.

— В клуб пойдете? — строго выспрашивал папа.

— Пап, просто у Кати потусим. Если бы я хотела в клуб, я бы у тебя напрямую спросила.

— Ладно. Только ночуешь дома. И это не обсуждается.

— Да, капитан, — я поцеловала папу в щеку, и довольная побежала звонить девочкам.

И уже в субботу вечером мы сидели в Катиной комнате, разукрашенной шарами и гирляндами, объедались вкусняшками и смотрели наших любимых вампиров. Мне, конечно, было немного страшно, что Торопов может появиться в отчем доме, но Катя клятвенно заявила, что нам никто не помешает. И тогда я позволила себе расслабиться, понимая насколько я устала. Для меня оказалось очень тяжело держать свои чувства и мысли взаперти. Тяжело и выматывающе. Поэтому, когда Катя принесла бутылку шампанского, я с удовольствием согласилась немного выпить шипучей жидкости.

Я не заметила, как мы распили всю бутылку. И только танцы на кровати и неописуемое чувство легкости и раскованности говорило о том, что это лучший мой день рождения.

— А поехали в клуб? — неожиданно предложила Катя, выключив музыку и тем самым прервав, наши телодвижения.

— Какой клуб, Торопова? Ты шмотки на нас видела? — возразила Лиза.

— А ты помнишь, чем закончился мой поход в клуб не так давно? — я рассказала девочкам о том, как мы ждали шанса и мерзли почти час, мечтая оказаться внутри ночного заведения, но у нас так ничего и не получилось.

Про встречу с Владом я не упомянула. Не посчитала нужным, рассказывать о своем падении.

— Все организационные вопросы я беру на себя, — заявила Катя, — вам нужно только согласиться.

Мы с Лизой недоверчиво переглянулись.

— Давайте, трусихи, соглашайтесь! Когда у нас выпадет еще такой шанс? — подначивала Катя.

В глазах Лизы я увидела загорающийся интерес, и, наверное, в купе с шампанским, я утвердительно кивнула. Ну почему бы и нет? Я заслужила небольшой отдых и перерыв в войне с собой и своими чувствами.

А дальше началась убойная вечеринка.

Катя выпотрошила все свои шкафы с нарядами в поисках образа для нас троих на предстоящий образ. На кровати устроила настоящий салон красоты, завалив его кремами и косметикой. А чтобы было не скучно, притащила еще шампанского.

Спустя час мы с Лизой, сжав кулачки в надежде, смотрела как Катя звонит Илье Захарова и просит провести нас в клуб, но при этом все должно пройти в тайне от брата. Уж не знаю, что она там ему пообещала, но Захаров согласился.

И теперь мы разряженные в пух и прах, стояли и ждали такси, немного околевая от зимнего холода. Но слава богу, такси приехало быстро, и мы не успели умереть смертью замерзнувших и не дождавшихся. А у входа в клуб нас уже ждал Илья.

У меня перехватило дыхание, когда мы проходили мимо охраны. И раздеваясь в гардеробе, я поняла, что меня потряхивает от предвкушения. И лишь изучающий взгляд Захарова заставил меня немного прийти в себя.

Илья, глядя на нас лишь покачал головой и загадочно улыбнулся.

Не спорю. Выглядели мы эффектно.

Катя в джинсовом комбинезоне и белой рубашке выглядела сногсшибательно. Ее высокий рост, нагло вздернутый нос и гордо расправленные плечи вряд ли у кого-то бы вызвали сомнения, что это девчонка впервые на такой тусовке. Лиза выбрала для себя красное платье в обтяжечку, скрывая за соблазнительным силуэтом свою юность и неопытность. А мне досталась белая майка с горлом, но без рукавов и синяя многоярусная юбочка. Именно юбочка. Уж слишком коротковата она была. Но Катя сказала, что круто. А как я могла ей и не поверить? А прически мы сделали одинаковые. Собрали волосы в высокие хвосты, потому что на что-то более красивое и шикарное совсем не было времени.

Мы гуськом шли за Ильей. Внутри все дрожало от оглушающей музыки и переполняющих эмоций. Клубная жизнь закружила мою голову мгновенно. Свет софитов, модные биты, пары алкоголя и табака, извивающие тела, нескромные наряды и наглые взгляды парней — все это было так волнующе и жутко опасно. Моя кровь бурлила и боялась потеряться в этой какофонии. Окажись я здесь одна — ночная жизнь раздавила бы меня в одно мгновение. Я старалась не отставать от Кати и Лизы и не вертеть головой, как китайский болванчик. У меня в голове не было ни одной мысли. В этот момент работало только зрительное восприятие. Наверное, именно поэтому я смутно помню, как мы поднимались наверх и шли по полутемному коридору. И именно зрение первым выхватило картинку, от которой к горлу подкатила тошнота.

Мы зашли в вип-комнату, где собрались парни и девушки, расположившиеся на удобных диванах вокруг заставленного стола. И прямо напротив сидел он. Его голова была опущена к шеи светловолосой девушки, которая устроилась на его коленях и заливисто смеялась. И пусть я не видела лица Торопова, но я точно знала, что это он. Ведь как я ни старалась забыть его, я помнила каждую мелочь в нем, начиная от шелковистых волос и заканчивая цветом обуви.

Его руки лежали бесстыдно на бедрах блондинки, забирая и без того короткое платье. Но это похоже мало кого здесь волновало. Как и то, что Влад собирался поцеловать сидящую у него на коленях. Я даже перестала дышать, наблюдая как его губы тянутся ко рту его подружки. Но он не успел. Ему помешал Илья.

— Принимай товар, Торопов! Клялись, расплатиться всем, что у них есть, лишь бы попасть сюда!

Влад в непонимании смотрит на нас, и пока его глаза рассматривают нашу троицу, слышу Катин голос где-то в стороне!

— Ну, ты и козел, Захаров!

— Еще какой! Но не дурак, чтобы отхватывать лещей за вашу глупость.

Пока Катя и Илья пререкаются, Влад поочередно окидывает нас взглядом. Да и не только он. Все смотрят на нас. Но я вижу только Торопова. И отвожу глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом. Знаю, что не выдержу. Мне и так чертовски больно от того, что я вижу. Тут и слов не надо. Все понятно, кроме одного. Почему я слышу звон разбившихся не понятных мне самой чувств?

Я хочу отсюда сбежать. Домой. Залезть под одеяло и выть, как белуга.

— Какого хера вы тут делаете? — в его голосе столько льда, что я удивлена, как на нас не появились порезы.

Катя начинает оправдываться, и мне очень хочется поддержать ее, но Торопов встает и идет к нам. В связи с чем мой мозг отключается. Я вижу, как они спорят, но ни слова не слышу. Просто стою и глазею на парня, которого так старательно вычеркивала из своей жизни последние две недели. Он все такой же красивый, сильный и притягательный. Но не мой.

— У тебя день рождения? — его вопрос обращен ко мне, но я не слышу его. И ему приходится повторить его.

Все на что я способно, так это невпопад пожать плечами и судорожно кивнуть головой.

— Блядь! — вырывается у него, и он нервно проводит рукой по волосам.

А мне хочется его ударить. Я понимаю, что не за что. Что он мне ничего не обещал. Он мне никто. Но руки чешутся и в глазах пощипывает от желания причинить ему боль. Такую же, как он мне.

— Стойте здесь, — бросает он и уходит.

И мы, как три дуры, стоим под общим пристальным вниманием. Ничего хуже в жизни не испытывала. Похоже свой семнадцатый день рождения я запомню навсегда. Торопов возвращается и приказывает идти за ним. Хочется послать его к черту, но ни при всех же.

Он провожает нас в отдельную комнату, но сам не заходит. Я иду последней, и Торопов умудряется оттащить меня в сторону.

— Маш, я не знал! Я бы обязательно поздравил! — почему-то оправдывается он. А мое желание ударить его не прошло, и я с трудом себя сдерживаю. Даже несмотря на то, что он близко, от него одуряюще вкусно пахнет и я по нему скучала.

— У тебя помада, — я тычу ему пальцем в небритую щеку, — вот тут.

Он растерянно смотрит на меня, а потом, никак не реагируя на мое замечание и прищурив глаза, выдает:

— А ты еще та маленькая сучка! С Днем рождения!

И уходит, оставив меня с открытым ртом.

Я бы так и стояла, и смотрела ему вслед, но голос Лизы заставляет меня пойти к девочкам.

Еще одна вип-комната, которую Торопов нам организовал, только закрытого типа. Тут ни окон, ни стекол, лишь огромное зеркало на всю стену. И тишина. Звуков клуба здесь не слышно.

И мы сначала расстроенно смотрим друг на друга, но, когда нам приносят шампанское, клубнику и разные закуски, понимаем, что праздник продолжается.

Если честно, мне не до праздника. Мне все еще хреново. А если я начинаю думать, что Влад вернулся к той девушке, то вообще плакать хочется, но довольное моськи девчонок не дают мне раскиснуть. Я должна постараться выглядеть счастливой, хотя бы ради них. И стиснув зубы, и не обращая внимания на ноющее сердце, мы продолжаем веселье.

Если не брать мое паршивое настроение, которое испортил Торопов, то время мы провели отлично. Шампанское и клубника — это что-то. Никогда не пробовала, но мне очень понравилось. И наши танцы босиком на шикарных кожаных диванах, а потом бессмысленная болтовня ни о чем, лежа на этих диванах с задранными вверх ногами. Ну что с нас взять? Пьяные, дорвавшиеся до сладкого, школьницы.

А потом, спустя часа три, за нами пришел Торопов. Злой и колючий. Но мне уже было пофиг. Его я хотела меньше всего видеть. Я понимала, что это он устроила нам девчачий мини-праздник, но теперь смотрела на него другими глазами. Кажется, обиженными и пьяными.

— Так, девочки, по домам! — объявил он, не глядя на меня. — Кому куда?

— Нам с Лизой ко мне, — отчиталась Катя, — а Маше домой.

— Значит вы с Лизой ко мне в машину, а Машу отвезет Илья, — отрезал он.

Кажется, не только я не хочу его видеть. Торопов меня избегает. И это тоже неприятно.

— Я на такси.

— Ну уж нет! — восклицает Катя, уперев руки в бока. — Мы с Лизой поедем с Ильей. У меня к нему разговор по душам. А ты отвезешь именинницу.

Теперь Торопов смотрит на меня. Прямо в глаза. Но я не вижу в них ни одной эмоции.

— Пофиг, — говорит он, — через пять минут все на улице.

Я пытаюсь возмутиться, но после Торопова уже и след простыл, а Катя начинает бурчать, что я зануда и веду себя как старуху. Лиза ее поддерживает. А мне хочется закричать. И рассказать им о своих чувствах. Потому что я не знаю, что мне делать сейчас. Я не готова оказаться с Владом наедине.

Но тем не менее, через пять минут я сижу в его машине, и мы едем в сторону моего дома. В тишине. Даже музыка не играет. Тугое напряжение царит между нами. Но Влад словно не замечает этого. Он угрюм и сосредоточен на дороге.

А мне хочется услышать его голос. Я понимаю, что я ему не нужна. Что для него я не больше, чем подружка сестры из небогатой семьи. И ничего не могу ему дать, кроме себя. Не то, что эти его модели и светские львицы. Ведь мне теперь понятно, что все это время он не убивался по мне, а проводил время с ними. И я не маленькая. Я даже представляю как.

Когда мы подъезжаем к моему подъезду, я уже себя накрутила, навыдумывала, и мне бы промолчать, но алкоголь в крови заставляет меня говорить неожиданные для меня вещи. Именно алкоголь. Потому что в трезвом уме и светлой памяти я бы никогда не решилась на такие вопросы, особенно после нашей последней встречи.

— Ты с ними спишь?

— В смысле, Маш? — Торопов ошарашенно смотрит на меня.

— Ну, любовью там занимаешься? Я не знаю, — кажется, я заикаюсь и краснею.

Он так долго молчит, что я уже перестаю верить в то, что услышу ответ.

— Ты с какой целью интересуешься? — его рука ложится на руль и пальцы нервно постукиваю по рулю, но взгляд от меня он не отводит.

— А со мной бы так смог?

Боже, какая я дура! Он же ведь оттолкнул меня однажды.

— Любовью? Заняться? Нежно? — он выдерживает паузы между словами и мне становится так неловко, но шампанское удерживает меня на месте.

— Так, один эксперимент провожу, — вру я ему.

— Нет.

Господи, я что ждала, какой-то другой ответ! Маша! ТЫ унижаешься перед ним! Иди домой!

— Почему?

Торопов вздыхает глубоко и склоняется к моему лицу так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке:

— Потому что я их трахаю. Так, что щепки летят. В таких позах, которые тебе не снились. Так, что потом ходить больно. Могу только так? Хочешь?

У меня от его слов мурашки по коже, а в животе образуется тугой узел, отчего я судорожно выдыхаю. И блин, мне совсем не страшно. Только обидно, что он даже не скрывает своих связей.

— Нет, — качаю головой, — нежно хочу.

Кажется, я сошла сума. По-другому свое состояние никак не могу назвать.

— Я не понял, Савельева, ты что, мне сейчас себя предлагаешь

От его слов я вся съежилась. Только сейчас до меня доходит смысл нашего разговора. Мне казалось, что я только хотела выяснить правду, пусть и горькую, а получилось, что сама готова оказаться на месте любой из девушек Торопова. И мало того, что я действительно готова, так я еще и реально предложила себя. Это так унизительно. Вдвойне. Потому что он откажется. Вижу по его холодному взгляду.

Я не могу найти оправдание своему идиотскому поведению. Не понимаю, почему рядом с Тороповым я теряю голову и говорю такие вещи, о которых — то даже и думать не могла. И это точно не алкоголь. Или он самый? Но ведь я все помню и осознаю. Ужас какой-то! Одним словом, глупая малолетка без стыда и совести.

— Нет, Торопов, — задираю гордо нос, — ты ж не умеешь нежно. Так что извини, но ты в пролете.

Ну а что мне еще ему сказать? Я даже не представляю — как это оказаться в его постели. Нет, я знаю, что происходит в той самой постели, но почему-то мои мысли о нем никогда не доходили до кровати. Мне бы просто его прикосновения почувствовать на себе. Мне бы вдохнуть эту мятную свежесть, а вместо этого мы обсуждаем пошлые и неприличные вещи.

Пока я осознаю, что происходит, Влад наклоняется ко мне и упираясь своим лбом в мой лоб, отрывисто шепчет:

— Ох, Маша, Маша! С тобой я смог бы все что угодно. И нежно, и ласково, и, вообще, так, как ты захочешь! Но сейчас тебе лучше уйти. Не будем делать того, о чем будем потом сожалеть оба!

Сожалеть? Да я прямо сейчас таю от его близости. Я ведь так хочу быть рядом с ним. Его слова не дают мне совсем расклеится и вселяют крохотную надежду. Мне бы совсем немного его внимания, и он бы точно понял, что я не так безнадежна, как он меня видит. Пусть еще несовершеннолетняя, но я не хуже этих кукол, которые окружают его толпами.

— Влад, я… — но я не успеваю продолжить свою мысль, потому что Торопов перебивает меня.

— Маша, не говори ничего! Не надо! Ты же все понимаешь. Ничего хорошего не получится.

— Почему? — шепчу ему в ответ.

— Потому что, Маш! Я не хочу быть грубым с тобой. Единственное что могу сказать, так это если очень хочешь продолжить наше общение, просто подрасти! Давай вернемся к этому разговору через год. Тогда, когда я буду уверен в том, что ты понимаешь и несешь ответственность за свои слова и поступки.

Ну, конечно! Мне просто нужно подрасти. Потому что сейчас за все несет ответственность он. Я же малолетка. И как бы я не хотела, он не увидит во мне девушку, которой он просто понравился.

А через год все будет по-другому. Я буду взрослой, чтобы меня просто трахнуть. И срать он хотел на мои чувства.

— Я больше никогда не хочу тебя видеть, Торопов! Никогда. Не подходи ко мне! Ты ужасный и противный!

Я отталкиваю его и тянусь к дверце, чтобы в очередной раз сбежать от него. Но Торопов проворнее и успевает схватить меня за руку, прежде, чем я оказываюсь на улице.

— Маша, блиииин! Да ты не так все поняла!

— Отпусти! — кричу я, и кажется довольно громко, потому что Влад отпускает меня. Последнее что я вижу, так это его взгляд, наполненный каким-то вселенским отчаянием.

Но мне уже все равно.

Я сейчас действительно не хочу его видеть. Я пьяна и мои мысли скачут, как кони. Конструктивного разговора у нас не получилось, поэтому я просто иду домой. В пустую квартиру. Где снова даю волю слезам.

Я сделала все, что было в моих силах, чтобы заинтересовать его. Я переступила через себя и свою гордость. Но видимо, мне действительно надо подрасти, что бы Торопов относился ко мне серьезно.

Слезы и алкоголь выбивают меня из сил, и я засыпаю без задних ног. А вот утром мне очень плохо. Голова болит и от стыда хочется застонать и спрятаться под одеяло с головой. Не хочу даже думать о том, что вытворяла вчера.

Я всегда была довольно скромной девчонкой, но сейчас я себя не узнаю. Спрашивать Торопова о его похождениях — это надо ж было до такого опуститься. Можно свалить вину на алкоголь, но это будет неправдой. Он просто придал мне смелости, а все остальное я говорила от ревности и безответных чувств. Как вспомню ту блондинку на его коленях, так сразу начинает подташнивать и разум тут же отключается.

К приезду родителей я привела себя в порядок и даже нацепила маску со счастливой моськой, но внутри меня все сжималось от стыда и разочарования в себе, от магнитной тяги к парню, которому я неинтересна. И я почти сумела себя уговорить, что это лишь мои юношеские гормоны и не стоит зацикливаться на Торопове и на всем, что у нас с ним было, но вечером все равно не смогла сдержать слез обиды и щемящего ноющего чувства в груди. Именно в этот момент меня и застала мама, которая пришла пожелать мне спокойной ночи.

— Маш, все в порядке? — встревоженно спросила она, вглядываясь в мое лица, которое я попыталась спрятать за одеялом.

— Да, — просипела я и даже попыталась улыбнуться.

Но предательские слезы вдруг потекли ручьем и уже через мгновение я была в маминых объятиях, судорожно всхлипывая

— Маша, что случилось? Не пугай меня, ради бога!

Я отрицательно замотала головой.

— Мама, все хорошо, правда. Просто… просто…

Мне не хватало слов, чтобы придумать себе оправдание. Но почему-то именно сейчас мне не хотелось врать маме. За то очень хотелось выговориться.

— Мам, я красивая?

— Как принцесса из сказки.

И она туда же!

— Мам, он мне очень нравится, — выпалила я на одном духу.

— Так сильно, что ты даже слез не можешь сдержать? — мама сразу догадалась о причине моих слез.

Не могу. Он красивый и я ему совсем неинтересно.

— Если не секрет, можно узнать кто заставил мое солнце так рыдать?

— Мам! Ты только не ругайся!

— А вот это уже интересно.

— Мам, он старше меня! И считает меня маленькой!

— Ничего себе! — если мама и была удивлена моим признанием, то виду не подала. — И на сколько старше?

— На восемь лет, со вчерашнего дня на семь.

Я смотрела на маму и ждала осуждения с ее стороны, но она лишь улыбнулась, и взяв меня за руку, ласково произнесла.

— Маш! Ну, конечно, он взрослый! И может быть тебе действительно не стоит с ним общаться. У вас с ним что-то было?

— Нееет, мам! Говорю же, что он считает меня маленькой и хочет, чтобы я немного подросла. Мам! Но мне ведь семнадцать! Я взрослая.

— Детка, это конечно, все хорошо! Но таким взрослым парням не стоит верить. Для них обмануть такое наивное создание, как ты, вообще ничего не стоит. И дело даже не в том, что у вас с ним что-то было или не было. Просто он может разбить твое сердечко вдребезги. И, если честно, я даже рада, что ты ему неинтересна.

— Мам, но почему?

— Потому что первые чувства — они так обманчивы. Тебе сейчас кажется, что он весь твой мир, а через год ты будешь улыбаться, вспоминая как ты глупо и безосновательно рыдала.

— Ну, может, ты и права, — я тяжело вздыхаю. — но мне так плохо. Неужели ему трудно пригласить меня в кино. Неужели обязательно разбивать мое сердце вдребезги?

— Нет, конечно. Было бы здорово, если бы у вас возникли взаимные чувства. Но я рада, что парень с мозгами оказался. Пусть ты и взрослая уже, но школу надо закончить, поступить в универ, и для него ты еще школьница. Он прав, тебе нужно подрасти, а там еще неизвестно, кто за кем будет переживать. Я не хочу читать тебе нотаций и нравоучений, но постарайся отвлечься и пусть все идет своим чередом.

— Мама, это так сложно….

Мама притягивает меня на свое плечо и нежно гладит по голове.

— Жизнь, Маша, вообще сложная штука. И реветь каждый раз это совсем не выход. Нужно научиться быть не только сильной, но и радоваться каждому моменту этой жизни. И не плакать от того, что сердечко стонет от обиды, а запомнить, а запомнить, как сладко замирало от первых непонятных чувств. Хотя бы для того, чтобы в старости было побольше хороших воспоминаний И, тогда все будет хорошо.

— Обещаешь?

— Сомневаешься?

— Мам, я тебя так люблю.

— Я тоже, детка, тебя люблю.

— Мам! Ты только папе ничего не говори.

— Почему?

— Ну, просто папа, он же ему уши оторвет. А Влад, — я решаюсь произнести имя Торопова вслух, — он правда даже пальцем меня не тронул. Он вообще меня прогнал. И у нас вообще ничего не было. Просто пару раз поговорили.

— Хорошо. Только при одном условии, — соглашается мама, — ты не в коем случае не скатываешься по учебе, и, если вдруг этот Влад тебя обидит, ты обязательно расскажешь мне.

— Чтобы ты рассказала папе, — я понимаю ее уловку и не могу скрыть улыбку.

— И он оторвал уши твоему обидчику, — заканчивает мама.

После разговора с мамой стало легче. Стыдно за свое поведение не перестало быть, но по крайней мере мне теперь не нужно было скрывать от нее знакомство с парнем старше себя. Хотя бы один камень свалился с моих плеч.

Мы с мамой всегда находили общий язык, и с самого детства я привыкла делиться с ней своими радостями и горестями, но почему-то в случае с Тороповым я не спешила. Может боялась ее осуждения или непонимания, но теперь была рада, что мне удалость ей рассказать о своем объекте обожания. Пусть и не все, но все же.

Я вернулась к учебе. Как и в предыдущие две недели, я завалила себя заданиями выше крыши, чтобы у меня небо ни одной свободной минуты. Чем меньше я думала о Владе, тем спокойней билось мое сердце. Но как я не старалась, это голубоглазый мерзавец проникал в мои мысли. В автобусе, когда я целый час пиликала до своей студии и обратно, или перед сном, когда мои глаза слипались от усталости и переизбытка информации из учебников. Я гнала его из своей головы, но тщетно. Он поселился там уверенно и бесповоротно. И чтобы не сойти с ума, я позволила себе иногда мечтать о Торопове. Нет, я его больше не ждала, и знала, что он не приедет, но окончательно выкинуть из головы так и не смогла. Училась и мечтала, стараясь не идеализировать его и не делать своим кумиром. А когда все-таки тоска по нему накатывала, то я воскрешала в памяти картинку с блондинкой в клубе. И сразу же становилось легче. Пусть неприятно от понимания того, что он развлекается и не думает обо мне, за то действенно. По, крайней мере, как сказала мама, он не успел разбить мое сердце вдребезги. А это уже хорошо.

И, возможно, действительно все было бы хорошо, но, кажется судьба просто измывалась надо мной.

Проснувшись в воскресное утро за три дня до Нового года, я взяла телефон и просто потеряла дар речи. Там высветилось пятнадцать пропущенных вызовов и целая куча сообщений от Торопова. Я сначала испугалась, что-то случилось, но прочитав его письма, поняла, что Торопов тот еще козел и решил помотать мне нервы, которые я почти успокоила.

«Все еще дуешься?» — гласило его первое сообщение, отправленное около двух часов ночи.

А потом, видимо, не дождавшись от меня ответа, он просто строчил их, не задумываясь о последствиях.

«Маш, поговори со мной»

«Блин, Маша! Не молчи»

«Возьми трубку!»

«Маша, приезжай завтра ко мне. Я соскучился по вампирами «Маша, я сума схожу!»

«Ну, пошли меня хотя бы на хуй. Это лучше, чем ничего»

«Принцесса, прости меня, я просто бухой!»

Мое сердце колотилось, как бешеное. И я просто не понимала, что происходит. Что случилось с Тороповым и зачем это все он мне написал? Нет, то, что он пил, это понятно, но ведь это не из-за алкоголя? Или все же из-за него?

Тысячи вопросов. Тысячи мыслей. Я меряла шагами свою комнату и не знала, что делать. Перезвонить? Написать?

Не знаю, как я выдержала, но в один момент поняла, что если он действительно хочет меня увидеть, то напишет или позвонит еще раз. И в этот раз я точно к нему не поеду. Нужно — пусть сам приезжает.

Но все эти мысли были лишь моим вымыслом. Влад больше так и не позвонил, и не написал. И я в очередной раз поняла, что я просто дура. Что как бы я не старалась забыть, я все равно его жду и надеюсь на встречу. Но в этот раз слава богу, у меня хватило ума не пойти у него на поводу и проигнорировать его звонки и сообщения.

Новый год я встречала в деревне у бабушки. Папа был в рейсе, и я просто не могла оставить маму и бабушку одних. Им нужна была компания. А мне нужно было отвлечься. Тем более Катя устраивала вечеринку у себя дома и настоятельно меня приглашала, а я боялась пойти к ней. Потому что, если там объявится Влад, я представления не имею, как себя поведу и что наговорю ему в этот раз. Уж лучше не видеться с ним, оберегая себя от лишних унижений и расстройств.

Но девочкам я пообещала вернуться к Рождеству, и сходить с ними на каток.

Пообещала — сделала. В канун рождества мы втроем осваивали азы фигурного катания до тех пор, пока ноги не перестали нас слушаться. Мы делились впечатлениями от Нового года и просо хорошо проводили время. Наверное, впервые за все время я не думала о Торопове. А зря.

Потому что после катка отправились в ближайшее кафе и едва успели утолить голо пиццей, как к нашему столику подошли Илья и Влад. Вот так неожиданно. Просто взяли и пришли. У меня даже в глазах потемнело и в горле пересохло. И естественно у меня пропал дар речи. Я оказалась не готова увидеть Влада. Где-то в глубине души знала, что нам придется увидеться, но уж точно не сегодня и не здесь.

Торопов как всегда был одет небрежно и стильно. Пальто нараспашку и полосатый свитер, отсутствие шапки и наличие сногсшибательной улыбки. И я как всегда, не под стать ему. В старых джинсах и совсем не модном, но за то теплом свитере.

Я боялась на него взглянуть. И поэтому просто изучала свои руки, слушая как Катя обрадовалась встрече с братом и предложила ребятам присоединиться к нам. Они вежливо отказались.

Я робко взглянула на Влада и с облегчением выдохнула. Он не смотрел на меня. Даже я бы сказала не замечал. И это было обидно. Хотя ведь не именно ли этого я хотела, когда просила его больше никогда не появляться в моей жизни?

Катя расстроилась их отказу, но Илья сообщил, что они едут в боулинг и могут взять нас с собой. Дурацкая идея, но Катя и Лиза чуть ли от радости в ладоши не захлопали. А мне захотелось сбежать. Ведь это был единственный выход избежать общения с Владом. Я боялась, что не выдержу его так долго и так близко.

— Я, к сожалению, не смогу, — виновато улыбнувшись, я принялась складывать свои вещи в рюкзак.

— Маааш! Но почему? Блин! Там здорово, — расстроилась Катя.

— Правда не могу. В следующий раз.

Торопов даже не взглянул на меня. Ну а как я хотела? Надеялась, что он будет меня уговаривать? Да на хрен ему это не надо.

Сухо попрощавшись, я побежала к выходу из торгово центра, на ходу натягивая свою смешную шапку и застегивая пуховик. Мне срочно нужен был глоток свежего воздуха.

Я дышала глубоко и прерывисто. Но была рада, что справилась. Что не глазела и не вела себя как дура. Но радость была короткой, потому что за спиной раздался знакомый голос:

— Моя машина слева за поворотом. Надо поговорить. И без глупостей, Маш! Я за ноги притащу!

Я резко обернулась и задохнулась.

Я скучала по нему.

Влад опять был так близко, что приходилось руки в карманах держать в кулаках, чтобы не накинуться на него с кулаками или с поцелуями. О Боже…

Торопов тоже изучал мое лицо. Господи, только не дай ему увидеть в моих глазах, как он мне нужен. Ведь я ничего в его не вижу, кроме уверенности в своих действиях и словах и решительности в своих намерениях. Бежать бесполезно. Даже я это понимаю. Хотя совсем недавно моим желанием было провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его сейчас.

Он кивает в сторону машины, и я понимаю, что сопротивление бесполезно, поэтому послушно плетусь за ним. Мы снова едем молча. Я боюсь спросить куда, и лишь по маршруту понимаю, что мы едим к нему. Он даже не спросил меня, согласна ли я, но я боюсь нарушить тишину, и мне слишком интересно, о чем Влад хочет со мной поговорить.

— Как у тебя дела? — Торопов сам нарушает тишину.

— Отлично, — поспешно отзываюсь и мы снова замолкаем.

Ни один из нас не смотрит в сторону другого. Но его присутствие я ощущаю всей кожей. Мне жарко, и когда мы выходим из машины, то я с удовольствием глотаю свежий воздух.

— Не боишься? — спрашивает Торопов, пока мы идем к подъезду.

— Ну ты же не убивать меня будешь? — стараюсь выглядеть смелой и уверенной, хотя вся эта авантюра с моим похищением заставляет меня немного волноваться.

Влад ничего не отвечает. Просто улыбается сам себе и пропускает меня в лифт. Мы стоим друг напротив друг. И как только наши глаза встречаются, время для меня останавливается. Я тону в его бездне. Я забываю обо всем, я ловлю каждую секунду, чтобы запомнить. А когда понимаю, что в его глазах плещется интерес ко мне, то краснею от кончиков волос до пяток. Мое тело, почувствовав его притяжение, начинает дрожать, и я не замечаю, как мы приезжаем на нужный этаж. Двери лифта открываются и закрываются. Так и не дождавшись, когда мы выйдем. Это какое-то наваждение, но ни один из нас не шевелится.

Я не знаю, сколько мы изучали друг друга взглядом, но Торопов очнулся первым. Он нажал на вызов, и как только двери открылись, Влад кивнул в сторону своей квартиры.

Идти было тяжело. Ноги перестали меня слушаться, а сердце бешено стучало, пока Влад открывал дверь, а я стояла, прижавшись к стене и старалась не смотреть на него.

Он снова пропустил меня вперед.

— Раздевайся, — его голос был тихим и низким.

Я послушно сняла рюкзак, шапку, пуховик и отдала ему. Пока он вешал мою одежду и раздевался сам, я сняла сапоги. Не смея пройти в гостиную, я сцепила руки и просто ждала, когда он снимет обувь.

Торопов медленно подошел ко мне. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. Он втянул воздух рядом с моими волосами и закрыл глаза. А я просто уставилась на его грудь, изучая полоски на свитере. Вокруг нас все плавилось. Я дрожала. И я не знаю, чем бы все закончилось, но еще немного и я бы закричала от напряжения.

— Ты хотел мне что-то сказать, — я не отвожу взгляда от полосок.

— Я скучал. Очень.

У меня ноги подкашиваются от его слов. И снова тишина. Только наше рваное дыхание.

— Ты играешь со мной?

— Я никогда не играл с тобой.

Желание прижаться к нему невыносимо.

— Зачем я здесь?

— Буду учить тебя целоваться.