4

Влад

Я сидел в машине напротив студии, где Маша занималась танцами и ждал, когда она выйдет. Конец октября был по-настоящему осенним и жутко холодным. На улице буйствовал ветер, разметая во все стороны капли затяжного дождя. Погодка была мерзкая. Как и мое настроение. Я понимал, что, дважды не приехав за Машей, я давал нам обоим шанс избежать того, что между нами закручивалось. Но стоило мне вспомнить ее наивный взгляд и пухлые губы, мне становилось плевать на все шансы мира. Я хотел ее увидеть.

В то утро, когда она от меня сбежала, я даже обрадовался. Потому что не знал, как смотреть ей в глаза. Не знал, что сказать. Чувствовать на себе ее осуждающий взгляд с примесью страха и неприязни было выше моих сил. Никогда ничего подобного не испытывал. Всегда было плевать. Но в это раз желание и понимание того, что я и пальцем не прикоснусь к малышке, заставляли меня нервничать. Поэтому не увидев утром ее в своей квартире с облегчением выдохнул. Только позвонил Кате и убедившись, что, Маша приехала к ней, не найдя на свою маленькую попку приключений, решил все оставить, как есть и постараться избегать встречи с этой крышесносной малолеткой.

А она стопудово была крышесносной.

Про попку, которую я запомню надолго, я вообще молчу.

Но в ней была еще куча притягательных вещей. Красивые глаза в обрамлении пушистых ресниц, глядящие на меня со страхом и любопытством, пухлые розовые губы, еще маленькая грудь, узкая талия и стройные ноги. Да, да, в этот раз я успел ее разглядеть, а лучше бы не делал этого.

Маша — ребенок. По сравнению с ней я в свои двадцать четыре взрослый дядя, и именно поэтому как бы она сексуально и маняще не выглядела, она еще ребенок. Будь мы с ней постарше на три-четыре года, и наша разница в возрасте не особо бы бросалась в глаза, но шестнадцать — это слишком мало не только для меня, а для даже для любого совершеннолетнего парня.

Насколько она мне нравилась, настолько я понимал, что не смогу даже прикоснуться к ней. Но не понимал я теперь, как можно целовать, и тем более затащить в свою постель этого невинного ангелочка. Да она от страха сознание потеряет. Поэтому лучше выкинуть ее из головы и остановиться сейчас, пока еще не поздно.

Нет, я не боялся осуждения или ответственности, тем более уголовной, но точно знал, что буду хотеть до одури, но не смогу причинить боль ей или обидеть. Маша достигла возраста согласия, но мне кажется только по закону. В голове она оставалась еще ребенком, которому неведомы даже мысли, не то, чтобы действия, которые я вытворял с ней в своей голове. И в голове все это и оставлю. Я точно не буду первым, кто откроет в ней девушку. А работа и девочки постарше мне помогут.

И у меня даже получалось не вспоминать о ней и заглушить свою тягу к ее еще не до конца сформировавшемуся телу. Работа допоздна и девочки постарше делали свое дело. Я едва успевал высыпаться, но меня все устраивало. Я был в своей стихии. И после двухнедельного беспрерывного труда в офисе, я решил сделать себе выходной. Вот тут-то меня и атаковала Катя. Она попросила меня отвезти ее в торговый центр и по пути заскочить к кому-то за какой-то тетрадью. Я с удовольствием согласился. Тем более мы так редко виделись с Катей, что я чувствовал вину за собой.

Боже, как же я охренел, когда увидел к кому она приехала за тетрадью. А когда потащила Машу в машину, еле успел нацепить на лицо добродушную улыбку.

В обтягивающих джинсах, в черной курточке и черной спортивной сумкой через плечо, без макияжа, с хвостом на затылке и с полными глазами ужаса она не тянула даже на свои шестнадцать. И если с возрастом и внешностью я ничего не мог поделать, то страх в ее глазах был по моей вине. Неприятный холодок по позвоночнику напомнил мне, какой же я все-таки козел. Но виду не подал. Хотя в этот момент хотел, чтобы Маша перестала меня бояться. Такими темпами она скоро начнет от меня шарахаться.

Не знаю, Катя все подстроила, или мы случайно оказались наедине, но это был реальный шанс поговорить с Машей и убедить ее, что не такой уж я и монстр, как она думает. Я решил им воспользоваться. А ведь уже тогда нужно было отправить ее за Катей и закончить любое общение с ней. Я это задницей чувствовал. Но выбрал совсем другое.

Я знал, что нельзя. Знал, но все же сделал это. Я прикоснулся к ней. Взял ее дрожащую ладонь в свою руку и с этого момента мне не забыть ее бархатистую нежную кожу, ее чуть приоткрытые губы от моей неожиданной даже для меня самого ласки. Я утонул в ней, забывая, что передо мной всего лишь ребенок.

Но клянусь, тогда я просто хотел, чтобы она перестала смотреть на меня затравлено. Так словно я вот-вот ударю ее или еще что похуже. Да если бы не элементарные правила приличия, она бы уже давно бежала от меня сломя голову. Я все видел в ее глазах. Не умела она скрывать свои эмоции. Но черт возьми, держалась стойко, как оловянный солдатик. Дрожала, но даже осмелилась не отвести своего взгляда. И пусть с виду она была хрупкой и невинной, но уже тогда я знал, что внутри нее горит тот еще огонь, и через пару лет она задаст всем жару.

А сейчас я просто хотел, чтобы она не дергалась в моем присутствии. Ведь если она продолжит дружить с Катей, то уверен, что это не последняя наша встреча. И если она будет шарахаться от меня каждый раз, то так недолго и в дурку загреметь. Именно этим я и руководствовался, когда предлагал ей подождать ее после тренировки. Был уверен, что откажет, но к моему удивлению она согласилась.

А потом увидел ее в компании тех, кто скрашивал мои вечера все две недели. Нет, не конкретно эти девушки, но из того контингента, что за ночь со мной душу дьяволу продадут, и за кольцо на пальчик готовы зубами меня грызть, но я-то калач тертый, и у меня свои методы борьбы с такими продуманными стервами. Но речь не об этом. а о том, что они успели что-то нашептать Маше. Ее распахнутые глаза и поникшие плечи говорили сами за себя. И мне до безумия захотелось укрыть, спрятать ее от всех бед и невзгод, поэтому и посадил рядом с собой. И это был еще один мой промах. Она оказалась слишком близко. Так близко, что я чувствовал ее ванильный запах, ее хрупкое тело. Даже руки начали трястись. А когда ее губы оказались так близко от моих, то в моей голове не осталось ничего, кроме ее притягательного рта. И я просто начал играть по тем правилам, о которых она даже не слышала.

— А ты бы хотела покататься на моей машинке? — я идиот полный.

Ведь она до сих пор меня боится, но я хочу услышать ее ответ. Если она даст отпор или хотя бы просто улыбнется, я буду знать, что Маша может играть в мою игру. Ну, просто невозможно с такими зовущими губами быть такой невинной.

И она дала ответ. Такой, что я чуть не поперхнулся.

Уроки, мать твою! Я сразу же вспомнил где я и с кем. И в ту же минуту поклялся себе, что отвожу этого ребенка домой и думать о ней забываю. Раз и навсегда!

Поклялся и забыл. Мне даже на мгновение показалось, что это не я играю. Это Маша со мной играет. Потому что ни хрена не понимал, зачем я уговорил ее на встречи со мной. Ну понятно, она неопытная и ей скорее всего просто любопытно. А вот чем я думал — одному Богу известно.

И я не собирался ее обманывать. Хотя бы потому что она подруга Кати. А Катя еще тот зверь. Не дай бог мне обидеть этого ангела. Да и самому мне было интересно. Поэтому ждал понедельника и почему-то радовался каждой мелочи, хотя где-то в глубине души понимал, что это все неправильно.

А вечером позвонил Матвей и объявил о видеоконференции с немцами, которые сейчас в Мексике, но готовы выслушать наши предложения. Как же я матерился. Правда, про себя. Не мог я сейчас рассказать о своем приключении ни Максу, ни Матвею. Я остался в офисе, и мы до двенадцати вели дебаты, а я тихо ненавидел все и всех вокруг, потому что думал о Маше. Я даже боялся представить, что она почувствует, когда не увидит меня и что себе навыдумывает. Не знаю, почему меня волновали ее чувства и мысли, но вот обижать я ее точно не хотел. В этот вечер с немцами мы не договорились и перенесли переговоры на вторник. А потом на среду. И освободился я только в час ночи.

— Что у тебя случилось? — спросил Макс, когда мы покидали офис.

— Пока ничего, — не хотел я пока что рассказывать Максу о своем промахе.

— Ты весь дерганый. Не влюбился?

— В кого? В работу что ли?

— Ага, я тоже так думал, пока Дашу не встретил. И знаешь, не сразу понял, что она моя.

— Нет, Головин. Даже не думай, что я как все вдруг влюблюсь, женюсь и буду счастлив в браке. Но вот в пятницу, хоть марсиане пусть на связь выходят, меня не жди. Я занят.

Макс в ответ загадочно улыбнулся и лишь пожал плечами.

А мне ничего не оставалось, как ждать пятницу. И я дождался. Приехал к студии, когда не было еще восьми. Сидел теперь и гадал, что мне ожидать от Маши. Если бы она была постарше, я бы без проблем уболтал ее, и она думать бы забыла о моем отсутствии, но это была Маша. Маленькая и недоверчивая девочка. И она явно будет вести себя соответственно своему возрасту.

Цветы я сразу отмел. А вот глядя на разбушевавшуюся погоду, сходил за двумя стаканами кофе. Уверен, намерзнемся мы с ней под дождем, пока я буду бежать за ней до остановки и оправдываться за свои отгулы. Правда не уверен был, что будем отогреваться теплыми стаканами с кофе, но все же рискнул.

Машу я увидел сразу. Все так же в джинсах и курточке, только шапку надела. Она вышла все в той же компании. И они тоже сразу увидели мою машину. И Маша в том числе. Я приготовился к забегу. Даже в темноте города представил, как она сжимает обиженно свои губы и идет в противоположную сторону на остановку. Но ребенок меня удивил. Выслушав комментарии своих подружек по танцам, а они явно были обо мне, она, накинув капюшон, уверенно направилась в мою сторону. И уже через минуту забралась на соседнее сиденье. Я, бывалый бабник и сердцеед, растерялся.

— Привет, — буркнула она и уставилась перед собой.

Оправданий мне не избежать. Но хоть не под ледяным дождем.

— Привет.

Я жду, когда она повернется, но она упорно смотрит вперед и молчит.

— Маш! Я все объясню.

— Мне в десять нужно быть дома. Родители будут волноваться, и как всегда невыученные уроки.

Я слышу обиду в ее голосе. Она старается не показывать свои эмоции, но получается у нее не очень.

Я завожу машину и еду к ее дому. По пути есть торговый центр и там огромный паркинг. Заезжаю туда и останавливаюсь. Здесь уже почти никого нет, и мы можем спокойно поговорить.

— Если я опоздаю, то мне влетит, — равнодушно сообщает Маша. За время поездки ей удалось справиться с эмоциями.

— Ровно в десять будешь дома. Повернись ко мне.

Она послушно поворачивается и смотрит своими красивыми глазами так внимательно, что я чувствую себя не в своей тарелке.

— Я работал. Допоздна и просто не мог вырваться. Очень хотел, но не получилось.

Маша кривит губы и качает головой так, словно знает что-то совсем отличное от моих слов.

— Мне все равно. Это было неприятно. Я не игрушка. И не надо со мной играть в твои игры. Я даже пробовать не буду. Проиграю, даже если буду знать правила. Просто найди кого-нибудь другого для своих издевок.

А вот это что-то интересное. Я даже представления не имею, что сейчас в ее голове, но очень хочу знать. Прочитать в глазах не могу, потому что она взяла себя уже в руки и снова отвернулась от меня.

— Я не играл с тобой.

— Не оправдывайся. Ты не должен. По сути я даже не знаю, как тебя зовут. Если бы не Катя, я бы вообще в неведении была, кто меня напугал до смерти. В общем, ты мне ничего не должен.

— А зачем села в машину?

— Просто сегодня погода плохая. Просто отвези домой. Ну, и девочки смеялись. Они видели, как я тебя ждала и как ты не приехал. А еще я опоздала домой. И было не очень приятно врать маме. Больше не хочу врать и ждать, — признается она открыто, а мне не по себе. — Не нужно больше приезжать за мной.

— Маш, черт! Я…

— Нет. Ничего не говори. Я понимаю, что ты просто был занят.

— Маш, я действительно был занят.

— Я знаю.

— Откуда?

— Спросила у Кати.

— У Кати? И что она сказала?

У меня тоже была идея спросить у Кати номер телефона Маши и позвонить ей и объяснить свое отсутствие. Но я не решился. Нет, не испугался. Просто зная Катю, этого не стоило делать. Она бы из Маши всю душу вытянула, и придумала бы столько всего, чего ни в одной сказке нет. А еще бы контролировала Машин телефон в ожидании, когда я позвоню, чтобы узнать, что я сказал. Не нужен Маше этот контроль со стороны Кати.

Маша на мой вопрос жмет плечами.

— Что она сказала? — повторяю строже свой вопрос.

— Что ты занят своими девками. Даже дома не появляешься, — теперь Маша смотрит на свои руки и, кажется покраснела.

— Девками? Даже так?

— Я не против, — Маша вскидывает свой пронзительный взгляд на меня, — мне вообще все равно. Просто это было некрасиво с твоей стороны. Я же тебя не просила ни о чем.

— Маш, я знаю, что получилось некрасиво. Но точно не из-за девок. Я правда работал и правда хотел тебя увидеть. Если бы не хотел, меня бы здесь сейчас не было, — чувствую себя оленем.

Оправдываюсь перед малолеткой, да еще и из-за каких-то непонятных девок. Девки! Слово-то какое! И вообще, почему она за них уцепилась? Мои девки не должны ее вообще волновать. Но акцентировать внимание на этом не собираюсь. Сейчас главное, помириться.

Маша молчит, и я лезу на заднее сидение за, наверное, уже остывшим кофе.

— Я не знаю, какой ты любишь. Поэтому взял капучино обоим. И он, кажется остыл.

Протягиваю стаканчик и встречаюсь с любопытным взглядом. Он медленно обхватывает стаканчики своими пальчиками и наши руки соприкасаются всего лишь на доли секунды. Но я ощущаю жар ее рук. Придурок хренов. Ведь понимаю, что это ребенок. Но ничего не могу с собой сделать. Ей достаточно просто посмотреть на меня, как я тут же забываю о ее возрасте. И все это нездоровая фигня.

— Спасибо, — она вскрывает стаканчик, и прикладывает его к губам, а я ловлю себя на мысли, что хорошо, что это просто стакан с кофе, а не пломбир какой-нибудь. И все это буквально ни с чего. Просто с пол-оборота.

Мне явно бы сейчас не помешали девки. Срочно требовалось снять напряжение.

— Поедем домой? — Маша явно торопится уйти.

Удивительно, но она не дует губы, не отводит взгляд и не показывает свой норов. Просто сидит и медленно потягивает кофе в ожидании моего ответа.

Но что ж настаивать не буду. Разговор получился не таким, как мне хотелось. Но все же. Если бы я мог себе позволить прикоснуться к ней, обнять, то уверен, смог бы растопить ее лед. Но и так не плохо. Она по крайней мере не обвиняет и не льет слезы. Довольно мудрое поведение для ее возраста.

Завожу машину, и мы в тишине за пятнадцать минут оказываемся около дома. Но почему-то Маша не спешит уходить. Она возвращает мне полупустой стаканчик и словно не может решиться что-то сказать.

— Дай свой номер телефона, — прошу я.

Не хочу, чтобы повторилась подобная ситуация.

— Зачем? — Маша искренне удивлена.

— Если вдруг у меня не получится приехать за тобой, я сообщу заранее.

Маша смотрит не мигая, а потом качает головой, словно сброисв наваждение:

— Нет. Не нужно за мной приезжать. Я не боюсь тебя и не обижаюсь. Это правда. А еще не хочу ждать и волноваться, что кто-то скажет мне гадость или волноваться о том, что опоздаю домой или о тебе узнают мои родители. Мне это не нужно. Да и ты сам понимаешь все лучше меня. Поэтому, прошу не надо. Спокойной ночи!

Она открывает дверь, и я единственное понимаю, что не хочу, чтобы она ушла сейчас.

— Маш!

— Да?

— Влад!

— Что?

— Меня зовут Влад!

Она улыбается, освещая все ярким светом вокруг:

— Спокойной ночи, Влад!

Ее худенькая фигурка скрывается в подъезде, а я продолжаю сидеть и смотреть в окно. Наше общение с самого начала пошло не по моему сценарию. Маша оказалась не только маленькой, наивной и желанной, но еще и непредсказуемой. Она смогла меня удивить.

Настроение паршивое. Потому что она права. Ничего хорошего их наших встреч не вышло бы. Просто я почему-то завис на ней. И мне хотелось еще. Пусть даже через обиды и непонимание, но я оказался не готов к нашему расставанию. Хотя мне следовало бы радоваться. Из нас двоих умней оказалась Маша. У нее хватило мозгов грамотно отшить меня и закончить наше не совсем правильное общение.

И в этот раз мне ничего не оставалось, как выполнить ее просьбу и больше никогда не вспоминать о маленькой девочке с красивыми глазами.