Глава 1.2

Последнее слово он произнес с особенной интонацией, от которой у меня внутри все перевернулось. Алиса напряглась,

Катя отвела глаза, а Полина нахмурилась. — Добрый вечер, — сказала я максимально нейтрально. — Мы отдыхаем. — Отдыхаете? — он хмыкнул и прошел ближе, нагло пододвинул стул и сел рядом со мной. Слишком близко. Нарушая личное пространство. — Ну-ну. А чего такая серьезная? Цену себе набиваешь? Правильно, умная девочка. Зачем дешево продаваться, когда можно подороже? — Простите? — я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Да ладно, не строй из себя недотрогу, — он отмахнулся, словно я муха, которая мешает. — Я все понимаю, вы, девочки, тут работаете. Нормальный бизнес. Сколько берешь за вечер? За ночь? Алиса открыла рот, чтобы что-то сказать, но я жестом остановила ее. Я смотрела на этого наглого типа и видела перед собой не просто пьяного мажора. Я видела человека, для которого весь мир разделен на тех, у кого есть деньги, и тех, кто эти деньги зарабатывает, в том числе самым унизительным способом. И он уже повесил на нас ценник, даже не потрудившись узнать, кто мы. — Вы ошибаетесь, — сказала я спокойно, но внутри все кипело. — Мы не те, за кого вы нас принимаете. — Ой, да брось, — он приблизился ко мне, дыша перегаром прямо в лицо. Я инстинктивно отодвинулась, но уперлась спиной в спинку стула. — Я таких, как вы, каждый день вижу. Приходите в красивые места, надеваете короткие юбки, строите из себя принцесс, а потом уезжаете с теми, кто больше заплатит. Нормально, я не осуждаю. Бизнес есть бизнес. Так сколько? Называй цену. — Послушайте... — начала Алиса, но я снова остановила ее. — Уважаемый, — я смотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знаю, с кем вы обычно имеете дело, но мы пришли сюда отметить мое повышение по работе. Мы стюардессы. Мы не продаем ничего, кроме своих профессиональных навыков на борту самолета. А вам я советую протрезветь и извиниться. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но пьяное самолюбие уже разогналось, и тормозить было поздно. — Стюардессы? — он расхохотался, громко, неприятно. — О, еще лучше! Девочки из небесного эскорта! Слушай, это даже интереснее. Официантки неба, разносчицы еды, которые мечтают подцепить богатенького пассажира. А чего ждешь здесь? В самолете бы и знакомилась. Или там конкуренция слишком высокая? — Вы переходите все границы, — процедила я сквозь зубы. — Границы? — он наклонился еще ближе, практически вплотную. — Детка, для таких, как ты, границ не существует. Вы готовы на все ради денег. Просто кто-то умеет держать фасон, а кто-то сразу ценник вешает. Ты явно из первых. Мне нравится. Играешь роль недотроги, ждешь, пока клиент созреет. Я созрел. Поехали со мной? У меня есть яхта, можем встретить рассвет на воде. Заплачу столько, сколько ты за месяц в своем бизнес-классе получаешь. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает лава. Не обида, не страх — именно ярость. Этот человек даже не пытался понять. Он просто пришел со своими деньгами, со своим наглым самомнением и развесил на нас ярлыки, как в дешевом супермаркете. — Знаете, — сказала я тихо, — у вас есть деньги. У вас есть положение. У вас есть папино имя. Но у вас нет одного — мозгов. И воспитания. Вы смотрите на женщину и видите только ценник, потому что ваше внутреннее содержание настолько ничтожно, что вы просто не способны разглядеть в человеке что-то большее, чем возможность купить. Его лицо дернулось. Компания за соседним столиком притихла, прислушиваясь. — Ты... ты че себе позволяешь, мелкая?... — Я позволяю себе защищать свое достоинство, которого у меня, в отличие от вас, в избытке. Идите проспитесь, мальчик. И когда проснетесь, попробуйте вспомнить, что не все продается. Некоторые вещи, например самоуважение, вообще не имеют цены. Он вскочил, схватил меня за запястье, сжимая так, что на коже наверняка останутся синяки. — Слушай сюда, дешевка. Ты сейчас поедешь со мной, или я тебя так урою, что ты вообще из этого города уедешь. Поняла? Я Андрей Резник. Я могу купить все. И тебя куплю, даже если не хочешь. Дальше я действовала на автомате. Рука взметнулась сама собой — и звонкая пощечина разрезала воз

дух. Голова Резника дернулась в сторону. На щеке проступил красный след. Хватка на запястье ослабла. Он замер. Все замерли. Даже музыка, кажется, стала тише. Но мне было мало. Рядом стоял мой недопитый коктейль. Я взяла стакан и медленно, с наслаждением, вылила содержимое ему на голову. Лед, мята, лайм и сладкий сироп потекли по его дорогому пиджаку, по лицу, по рубашке. — Это тебе за воспитание, — сказала я спокойно. — И за то, что решил, будто можно купить любого. Будешь вспоминать меня, когда в следующий раз захочешь унизить женщину. Тишина стала абсолютной. Андрей сидел мокрый, красный, с бешеными глазами. Лед таял в его волосах, сироп стекал по подбородку. Его друзья замерли в шоке. Охрана уже начала двигаться в нашу сторону. А потом он прошептал, цедя каждое слово: — Ты... ты за это заплатишь. Я тебя найду. Ты у меня из-под земли вылезешь, проститутка дешевая. Я тебя уничтожу. И подруг твоих. Вы у меня все пожалеете, что вообще родились. Я смотрела на него сверху вниз и чувствовала странное спокойствие. Страшно будет потом. А сейчас — только холодная ярость и удовлетворение. — Знаете, — усмехнулась я, — если для того, чтобы купить женщину, вам нужно ее сначала уничтожить, то проблема не в женщинах. Проблема в вас. Встаньте в очередь. Только предупреждаю: очередь длинная, а у меня мало времени на всяких... мальчиков. И, развернувшись, пошла к выходу. Подруги, приходя в себя, бросились за мной. Краем глаза я видела, как охранники замешкались, не зная, останавливать нас или нет. Видела, как друзья Андрея пытаются привести его в чувство, подают салфетки, а он отмахивается, глядя мне в спину с такой ненавистью, что, кажется, кожу жгло. Уже на улице, когда мы выскочили под холодный воздух, меня начало трясти. — Ты с ума сошла! — закричала Алиса. — Ты понимаешь, кто это?! Он же тебя реально найдет! Он такие вещи не прощает! — Пусть ищет, — ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я ничего не нарушила. Я защищала себя. — Женя, у таких, как он, свои понятия о справедливости. Он же тебя уничтожит! И нас заодно! Ты слышала, что он сказал? — Он пьяный, — попыталась успокоить ее Катя, но голос дрожал. — Утром протрезвеет и забудет. — Такие не забывают, — Полина, самая опытная среди нас, мрачно покачала головой. — У меня был знакомый, который перешел дорогу одному из таких. Через месяц его бизнес сгорел. В прямом смысле. Я молчала, глядя на огни ночного города. Где-то там, в этом городе, мама ждала меня с работы, Лизка делала уроки, а я только что нажила себе врага, который может перечеркнуть всё, чего я добилась. Но знаете что? Я не жалела. Ни секунды. Пусть ищет. Я умею прятаться. Я умею держать удар. Я умею улыбаться, когда внутри ад. А этот мажор пусть идет учить манеры. Может, когда-нибудь вырастет в человека. Если папа его не прибьет раньше за то, что он позорит фамилию. Я обняла себя руками и пошла к машине. Подруги семенили следом, возбужденно переговариваясь. А в голове уже прокручивался завтрашний день: смена, улыбки, работа. И надежда, что угрозы этого Резника — просто пьяный бред. Как же я ошибалась. Как же сильно я ошибалась.