Глава 13.1

Дождь стучал по стеклу такси, размывая огни ночной Москвы в длинные, дрожащие полосы. Я сидела на заднем сиденье, прижав ладонь к губам, и всё ещё чувствовала вкус его кожи. Солёный от дождя. Горячий. Настоящий. В голове звенела тишина, которую нарушал только гул мотора и моё собственное дыхание, слишком частое, слишком неровное для человека, который только что вернулся с ужина. Поцелуй не был нежным. Не был обдуманным. Он был срывом. Точкой, где маски, протоколы и многомесячная игра в «перемирие» наконец лопнули под давлением того, что мы оба так долго отрицали. Я закрыла глаза и позволила себе на секунду вспомнить, как его пальцы впились в мою талию. Как его дыхание обожгло шею. Как мой собственный разум, всегда такой строгий, такой расчётливый, просто отключился. «Ты проиграла первую битву? Нет. Я просто перестала воевать в одиночку», — пронеслось в голове. Но сейчас, когда такси затормозило у моего подъезда, я поняла: это не была победа. Это был переход через невидимую черту, за которой уже не было ни флешки, ни угроз, ни безопасной дистанции. Были только мы. И то, что мы только что разбудили нам уже неподвластно. Я вошла в подъезд, не оглядываясь. Лифт поднимался медленно. Зеркальная стенка отражала девушку с растрёпанными волосами, размазанной тушью и губами, которые всё ещё горели. Я провела по ним пальцем. Дрожь пробежала по спине. Не от холода. От осознания: завтра всё изменится. Или я перестану бояться. Или флешка наконец перестанет быть якорем. Или мы с ним начнём говорить на одном языке. Ключ провернулся в замке. Я вошла, сбросила туфли, прислонилась лбом к холодной стене прихожей. Внутри всё ещё гудело. Не от страха. От напряжения, которое не ослабевало, а просто меняло форму.

Мама с Лизой давно спали. Нужно было стараться сохранить тишину.

Я зашла в душ и включила воду. Села на край ванны и достала телефон. Как и ожидалось от Алисы была куча сообщений. Я даже не стала вчитываться. Отправила подруге короткое: «Мы поцеловались». Ответ прилетел мгновенно в виде голосового сообщения. Хорошо, что я додумалась приложить телефон к уху. Крики Алисы услышали бы даже в соседней квартире. Но обсуждать всё это я не была готова. Потому отложила телефон, разделась и отправилась в душ.

Вода была горячей, но не могла смыть то, как пах его пиджак. Как звучало его «Женя» в тишине под дождём. Как он смотрел на меня, когда отстранился: испуганно. Искренне. Счастливым. Я легла поздно. Засыпала долго. В голове крутились обрывки: руки на руле, его взгляд в зеркале заднего вида, поцелуй, который перевернул всё. Когда я наконец провалилась в сон, мне приснилось не прошлое. А будущее. Где уже не было ни родителей, ни контрактов, ни флешек. Где был только он. И только я. И где мы наконец перестали притворяться. *** Утро наступило без предупреждения. Я проснулась за пять минут до будильника. Организм уже знал: сегодня не обычный день. Телефон на тумбочке завибрировал. Не будильник. Сообщение. Это был Андрей. «Доброе утро, красавица. Не забудь про летучку перед Дубаем».

И следом ещё одно: «Я уже успел соскучиться». Я перечитала дважды. «Я уже успел соскучиться». Не извинение. Не отступление. Констатация. Признание того, что между нами теперь нет пути назад. Я встала, подошла к зеркалу. Под глазами залегли тени, но в них не было усталости. Была решимость. Я надела строгую блузку, тёмные брюки, собрала волосы в низкий пучок. Броня. Не для того, чтобы спрятаться. А для того, чтобы выдержать то, что будет дальше. В ангаре 4 пахнуло керосином, свежей краской и утренней прохладой. Я прошла через КПП, показала пропуск, поднялась по металлической лестнице в служебный кабинет. Дверь была приоткрыта. Я толкнула её и шагнула внутрь. Андрей уже сидел за столом. Без пиджака. Рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем положено по протоколу. На экране монитора — маршрутные листы, графики, сводки по грузу. Но он не смотрел на них. Он смотрел на меня. В его глазах не было привычной игры. Не было ледяного превосходства. Было что-то тяжёлое. Взвешенное. Живое. — Ты вовремя, — сказал он. Голос прозвучал тише, чем обычно. С лёгкой хрипотцой, от которой у меня внутри всё сжалось. — Я всегда вовремя, — ответила я, закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко. В комнате остались только мы. Кондиционер тихо гудел. За окном снова начинался дождь. Он встал. Обошёл стол. Остановился в полушаге от меня. Слишком близко. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела. Уловила тот самый терпкий парфюм, смешанный с запахом кофе и чего-то неуловимо мужского. Мой пульс участился. Я инстинктивно подалась чуть назад, но спинка кресла не позволила отступить. Я была в ловушке. И ему это нравилось. Я читала это в чуть прищуренных глазах, в том, как он медленно перевёл взгляд с моих губ на глаза и обратно. — Ты плохо спала, — констатировал он. Не вопрос. Утверждение.

— Ты тоже, — парировала я. Голос прозвучал ровнее, чем я чувствовала. Он усмехнулся. Уголок губ дрогнул.

— Вчера… — он начал, но запнулся. Сделал паузу. Впервые за всё время я увидела, как он подбирает слова. Не как магнат. Не как начальник. Как человек, который боится спугнуть. — Вчера я не планировал этого.

— Я тоже, — выдохнула я. И это была правда.

Это был тот самый момент. Тот неуловимы последний момент, когда всё ещё можно было отменить. Забыть. Списать на ошибку. На эмоции.

Андрей шагнул ближе. Расстояние сократилось до сантиметра. Я чувствовала, как его дыхание коснулось моей щеки. Горячее. Ровное. Контролируемое.

— Но я этого хотел, — проговорил он. Голос упал на полтона. Стал гуще, обволакивающим. — И, если ты скажешь, что это была ошибка, я не буду спорить. Но я не дам тебе отступить. Не сейчас. Не когда мы наконец перестали врать друг другу.

Я смотрела на него. На линию его челюсти, на легкую щетину, на шею, на то, как его пальцы слегка сжались в кулаки, будто он сдерживал порыв. Внутри всё закипело. Лава, которую я так долго прятала под улыбками, протоколами и «держу лицо», вдруг вырвалась наружу.

— Я не собираюсь отступать, — сказала я. Тихо. Чётко. — Но я не буду твоей пешкой. Ни на ужинах. Ни в кабинетах. Ни в небе. Если мы идём дальше — то на равных. Без флешек. Без угроз. Без «перемирий». Он замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на азарт. — Принято, — ответил он. И в его голосе прозвучала сталь. — Тогда давай договоримся раз и навсегда. Флешка остаётся у тебя. Не как гарантия. А как напоминание. Что ты держишь меня на крючке. И что я не собираюсь его обрывать. Сердце пропустило удар. Я сглотнула. Горло пересохло. Снова захотелось понять «а что, если».

— А если я передумаю?

— Не передумаешь, — он шагнул ещё ближе. Его колено коснулось моего. Ткань брюк зашуршала. Воздух между нами стал густым, тяжёлым. — Потому что ты устала прятаться. Я вижу это в твоих глазах. Слышу в том, как ты дышишь, когда я подхожу слишком близко. И я больше не буду позволять тебе держать дистанцию. Я закрыла глаза на мгновение. Разум кричал: отойди. Сохрани контроль. Но тело предало. Оно помнило, как его пальцы скользили по моей талии под дождём. Как его губы горели на моих. Как он назвал меня «Женей» не как шантажистку, а как равную. Я подалась вперёд. На миллиметр. На долю секунды. Он это почувствовал. Его рука медленно, почти неуверенно поднялась. Пальцы коснулись моей щеки. Его большой палец скользнул по моей скуле, задержался на губах. Воздух в кабинете стал разрежённым. Я слышала только стук собственного сердца. И его дыхание. Ровное. Но срывающееся. — Женя, — прошептал он. Не вопрос. Признание. — Скажи «стоп». Скажи сейчас. Я больше не смогу сдерживаться. Я смотрела на него. На его тёмные зрачки. На приоткрытые губы. На то, как он ждал. Не как начальник. Не как магнат. Как человек, который только что перешёл черту и не знал, примет ли его та сторона.

— Не скажу, — прошептала я.

Этого хватило.

Андрей прижал меня к себе с такой силой, будто думал, что я всё ещё сомневаюсь, но он уже не опустит меня. Его губы впились в мои. Не так, как вчера. Горячее. Грубее. Сильнее. Сильные пальцы Андрея впились в мою рубашку, в кожу спины. Мне стало немного больно, но это была такая сладкая боль. С моих губ сорвался тихий стон, и Андрей тут же углубил поцелуй. Будто поджидал момента. И я отвечала. Отвечала на этот неистовый и пламенный поцелуй, которого так долго ждала. Да, я очень этого ждала, просто боялась признаться себе.

Руки скользнули по спине, ухватили меня за ягодицы. Я не успела опомниться, как Андрей подхватил меня и мои ноги обвили его торс.

Развернувшись, он рванул к столу, смахнув с него всё, что там было одним движением руки. Затем Андрей усадил меня на край.

Пуговица на моей блузке расстегнулась сама собой. Я не помнила, когда это произошло. Помнила только, как его пальцы нашли край ткани, как его дыхание стало неровным, как моё собственное тело отозвалось жаром, который нельзя было контролировать. Он провёл губами по шее, задержался на пульсирующей точке под ухом. Я запрокинула голову, закрыв глаза. В голове звенела только одна мысль: наконец-то. Я провалилась в этот тягучий омут и не хотела, чтобы Андрей останавливался.