Глава 17.1

Часы на стене показывали 19:47. Тринадцать минут до восьми. Я стояла перед зеркалом и поправляла лямку чёрного платья. Своего. Простого, без вырезов, без страз. Ткань ложилась мягко, не кричала, а шептала. Я провела пальцами по ключицам, там, где вчера его губы оставляли влажные следы, а сегодня кожа уже успела затянуться тонкой корочкой воспоминаний. Флешка всё так же лежала в тайнике. Я проверяла её трижды. Потом убрала руку. Оставила. Не как щит. Как обещание: сегодня я без брони. В подъезде пахло сыростью и чужими ужинами. Я спустилась по лестнице, считая ступени. Одна. Две. Три. Сердце колотилось ровно, без паники. Не как перед рейсом. Не как перед отцом Резника. Как перед чем-то, чему я наконец-то решила довериться.

Но дыхание… его всё равно перехватывало. Как у юной школьницы перед первым свиданием. А в голове снова и снова играл припев старой песни группы «Фабрика»: Пять минут. До встречи пять минут. Как вечность. Ты ещё не знаешь это много или мало… Господи, какой же я была счастливой! Счастливой и влюблённой! У подъезда стоял чёрный кроссовер. Не «Мерседес» с водителем. Обычный. Без тонировки. Без охраны. Андрей уже вышел. В тёмно-сером свитере, без пиджака, без галстука. Волосы слегка растрёпаны. В руках большой букет нежно-розовых роз. Они будто говорили о влечении, нежности, страхе о чём-то ещё. Совсем неуловимом. Очень личном. — Ты пришла, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Прекрасное платье. — Обещала, — ответила я, подходя. — Спасибо. Андрей вручил букет глядя прямо мне в глаза. Я поблагодарила, приняла. Как же мне хотелось поцеловать его, а может даже… Но я не решилась. Не сейчас. Андрей открыл машину, я села, тут же убрала цветы на заднее сиденье. В салоне уже пахло ими. А ещё пахло Андреем. И тишиной. Он обошёл машину, сел на своё место. Завёл мотор. Не включил музыку. Не заговорил. Просто выехал на дорогу, нарушив правила парковки, но соблюдая что-то другое. Что-то, что нельзя записать в протокол. Телефон на приборной панели мигнул. Один раз. Потом ещё. Имя контакта: Котов. Андрей не посмотрел. Только пальцы на руле чуть побелели. Потом расслабились. — Не ответишь? — спросила я тихо. — Потом, — ответил он. Голос прозвучал хрипло, сонно. Без масок. — Сейчас я здесь. А там… там пусть подождут. Я повернулась к окну. Город мелькал размытыми огнями. Не Сити. Не центр. Мы ехали по старой Можайке, мимо лесопосадок, мимо старых дач, которые давно стали частью Москвы, но ещё хранили тишину. Дорога сузилась. Фары выхватывали из темноты кованые ворота, заросшие плющом. Охранник кивнул, не спрашивая пропуск. Ворота открылись. Мы подъехали к усадьбе. Не дворцу. Не музею. Просто старый особняк, отреставрированный с любовью. Кирпич, дерево, панорамные окна, за которыми горел тёплый свет. Никаких камер. Никаких машин. Только он. И я. — Частная галерея, — пояснил Андрей, выключая мотор. — Я выкупил вечер. Хозяин — старый друг отца. Должен мне услугу. Говорит, здесь тихо. И никто не мешает. — Ты выкупил галерею ради свидания? — я не могла скрыть удивления. — Я выкупил два часа тишины, — поправил он. Вышел. Обошёл. Открыл мою дверь. — И ради тебя. Это разные вещи. Мы вошли внутрь. Зал был небольшим. Полукруглые арки, приглушённый свет, картины на стенах — современные, абстрактные, с резкими мазками и тёплыми оттенками. Ни души. Только мы. И тихая джазовая музыка, которая лилась из скрытых колонок. Андрей снял свитер. Повесил на вешалку. Повернулся ко мне. — Не надо напрягаться, — сказал он тихо. — Сегодня никаких тестов. Никаких ролей. Никаких «что ты там услышала» или «что они сказали». Сегодня — просто ты. Та, что рвёт рубашки. Та, что не терпит несправедливости. Та, что целует под дождём, как будто завтра не наступит. Я смотрела на Андрея. На то, как он стоит. Не как хозяин. Не как магнат. Как человек, который только что снял доспехи и ждёт, примут ли его без них. — Я не умею быть просто, — прошептала я. — Я всегда готова к удару. — Тогда позволь мне быть щитом, — ответил он. Сделал шаг. Ещё один. — Хотя бы сегодня. Хотя бы на два часа. Он протянул руку. Не для того, чтобы вести. Просто. Чтобы быть рядом. Я вложила свою ладонь в его. Кожа к коже. Тепло. Пульс. Без спешки. Без отчаяния. Только узнавание. Мы шли по залу медленно. Он не комментировал картины. Не объяснял. Просто стоял рядом, когда я задерживалась у какой-то работы. Иногда его плечо касалось моего. Иногда пальцы скользили по моей спине. Не требовательно. Осторожно. Как человек, который боится спугнуть.

Разговоры начали появляться сами собой. Как и хотел Андрей. О детстве, о семье, о хобби. Мы будто прожили друг без друга целую жизнь и теперь спешно пытались уложить её в два часа. Смущенно. Неловко. Вразброс. И после всего, что было между нами в пентхаусе, после всех проблем, всей бури чувств это ощущалось так… так безопасно. Так, будто это моё. — Почему ты не сказал мне про отца? — спросила я вдруг. Остановилась у окна. За ним уже темнело. Огни города мерцали вдали. — Про аудит. Про шейха. Про всё. Он вздохнул. Подошёл. Встал за спиной. Не обнял. Просто стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на шее. — Потому что ты не должна нести это, — сказал он тихо. — Я сам накликал этот шторм. Я сам выбрал ударить. Я сам знал, чем это пахнет. И я не позволю тебе платить за мою импульсивность. Ты и так отдала мне слишком много. Свою гордость. Своё спокойствие. Своё тело. Я не заберу у тебя ещё и твою слабость. Позволь ей быть. Хотя бы рядом со мной. Я обернулась. Посмотрела на Андрея. В его глазах не было вины. Только решимость. И та самая тёплая тень, которая появлялась только когда он смотрел на меня. — А если я хочу разделить это? — спросила я. — Не как жертва. Не как шантажистка. Как… партнёр. Андрей усмехнулся. Медленно. Без иронии. — Потом. Когда я закрою все дыры. Когда юристы перестанут звонить. Когда отец поймёт, что я не его марионетка. А сейчас… — он протянул руку. Коснулся моей щеки. Большой палец скользнул по скуле. — Сейчас я просто хочу, чтобы ты была рядом. Без доспехов. Без флешки. Без «а что, если». Просто ты. Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось. Но не от страха. От осознания. Мы не спасли друг друга. Мы просто перестали прятаться. — Танцуешь? — спросил он вдруг. Тихо. Почти шёпотом. — Всё ещё не очень, — ответила я, не открывая глаз. — Алиса так и не смогла меня научить. Андрей рассмеялся. Тихо. Бархатно. — Тогда позволь мне вести. Не как начальник. Не как магнат. Просто как мужчина, который хочет чувствовать тебя. Он обнял меня за талию. Не крепко. Уверенно. Вторая рука легла на мою ладонь. Я почувствовала, как его пальцы смыкаются. Как тепло проникает сквозь ткань платья. Как дыхание выравнивается. Музыка сменилась. Медленнее. Глубже. Как биение сердца. Раз. Два. Три. Шаг. Поворот. Дыхание. Я не думала. Не считала. Не строила защиту. Просто чувствовала. Как его ладонь скользит по спине. Как его плечо прижимает меня ближе. Как его губы почти касаются моего виска. Как мир сужается до одной точки. До нас. — Женя, — прошептал он. Не вопрос. Признание. — Я устал врать. Себе. Им. Тебе. Я не хочу делить тебя с этим миром. Но я пока не могу его отпустить. Дай мне время. Дай мне вычистить эту грязь. А потом… потом я заберу тебя. Навсегда. Я подняла на него взгляд. В его глазах не было обещаний. Только правда. Голая. Неудобная. Настоящая. — Я не убегу, — сказала я. — Но и не стану твоей трофейной женой. Ни сейчас. Ни потом. — Женой? Вот это ты быстрая. Я ещё не получил фотографии из Дубая. Без них – никакой свадьбы! Я тихо засмеялась и легонько ударила Андрея в грудь. В этом был весь он. И мне… мне нравилось это.

Его пальцы на секунду замерли на моей талии. Усмешка смягчилась, и в глазах снова появилась та самая серьёзность.

— Не станешь, — Добавил Андрей. Притянул ближе. — Будешь той, кто меня держит. Когда всё летит к чертям. И вообще. Сначала знакомство с родителями. Моих ты, увы, уже знаешь. Могу я познакомиться с твоей семьей? Я несколько раз моргнула. В моей жизни уже были отношения, но никогда они не заходили так далеко. Неужели всё это правда? Неужели это не сон? Мне было так страшно поверить. — Ты правда этого хочешь? — тихо уточнила я. — Правда. Музыка затихла. Мы замерли. Дышали в унисон. Воздух между нами сгустился. Стал тягучим. Горячим. Как расплавленный воск. Андрей наклонился. Губы коснулись моих. Не жадно. Не отчаянно. Медленно. Сознавая каждую секунду. Каждый вздох. Каждый микродвижение. Я подалась навстречу. Обвила его шею. Почувствовала, как его пальцы сжимают мою талию. Как дыхание срывается. Как мир перестаёт существовать.

Телефон в кармане его свитера завибрировал ещё раз. Коротко. Назойливо. Он не разорвал губ. Только крепче прижал меня к себе, будто давая понять: завтрашний шторм подождёт. Сегодня Андрей выбрал меня.