Глава 3.1

Я не помню, как закрывались двери самолета. Не помню, как объявляли о начале полета, как показывали инструкцию по безопасности, как взлетали. Все это происходило где-то на автомате, пока мое сознание было заморожено в одной точке: он здесь. Андрей Резник сидел в кресле 2А. В трех метрах от меня. И улыбался. Нет, он не улыбался. Он вообще на меня не смотрел. Устроился в кресле, достал ноутбук, наушники, сделал вид, что меня не существует. И это было страшнее любых угроз. Когда человек угрожает, ты знаешь, чего ждать. Ты готовишься, выстраиваешь защиту. А когда он молчит, просто сидит и делает вид, что ты пустое место — это как если бы надо мной занесли нож, но не опускали. Зависли в миллиметре от шеи, давая возможность рассмотреть лезвие во всех деталях. Что он задумал? Зачем пришел? Будет мстить здесь, на борту? Дождется в Берлине? Или это только начало, а основной удар случится потом, когда я расслаблюсь? Я украдкой наблюдала за ним, пока раскладывала питание, проверяла запасы, пересчитывала пледы. Он сидел, уткнувшись в экран, изредка что-то печатал. Идеальный пассажир бизнес-класса. Слишком идеальный. В какой-то момент ко мне подошла Алиса. Она была в этом рейсе — мы летели вместе, и я мысленно благодарила судьбу за это. Алиса умела вытаскивать меня из любых состояний. Но сейчас даже она выглядела встревоженной. — Ты видела? — шепнула она, кивая в сторону 2А. — Видела, — ответила я так же тихо. — Женя, это же тот самый... из клуба. Я его сразу узнала. — Я тоже. — Что он здесь делает? — Не знаю. Но догадываюсь. Алиса посмотрела на меня с сочувствием и страхом одновременно. Она помнила ту ночь. Помнила его угрозы. — Может, просто летит по делам? — предположила она без особой уверенности. — Мир тесен. — Ага. А еще он тесен ровно настолько, что сын миллионера, у которого собственный самолет, покупает билет в бизнес-класс обычного рейса Москва — Берлин. Алиса открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент в разговор вклинилась Катя. Мы с Катей тоже были знакомы — она летала в экономе, но сегодня подменила заболевшую коллегу. Катя была из тех, кто всегда все знает, все слышит и умеет складывать два плюс два быстрее любого аналитика. — Вы про Резника? — шепотом спросила она, подходя ближе. — Ты его знаешь? — удивилась я. — Кто ж его не знает? — Катя закатила глаза. — Светская хроника, тусовки, скандалы. Но вы знаете, что странно? У Резников же есть свой самолет. Bombardier Global, если не ошибаюсь. Папаша ему на восемнадцатилетие подарил. Они всегда на нем летают, всей семьей или с компанией. — Может, самолет на обслуживании? — предположила Алиса. — Может, — с сомнением протянула Катя. — Но я слышала от наших, кто в чартерах работает, что Резник-младший терпеть не может коммерческие рейсы. Принципиально. Считает это зазорным для своего уровня. А тут вдруг бизнес-класс... Обычный, между прочим, бизнес-класс, не первый. Странно, правда? Очень странно, подумала я. Настолько странно, что сомнений не оставалось. Он пришел за мной. Не просто случайно оказался на моем рейсе — он специально выбрал этот рейс, эту авиакомпанию, это время. Потому что мог. Потому что для таких, как он, нет преград. Я посмотрела на кресло 2А. Андрей по-прежнему сидел в наушниках, уставившись в ноутбук. Но краем глаза я заметила, как дрогнули его губы. Усмешка. Он знал, что мы говорим о нем. Знал и наслаждался. Самолет набрал высоту. Загорелась табличка «Пристегните ремни», но пассажиры бизнес-класса уже начали ерзать, требуя внимания. Кто-то хотел шампанского, кто-то — плед, кто-то — свежий номер журнала. Я включила режим профессионала. Улыбка, спина прямо, голос мягкий, но уверенный. Я здесь не Женя, которую унизили в клубе. Я бортпроводник Молчанова, и это моя территория. Или нет? Я подошла к креслу 2А. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно. Надо прояснить ситуацию. Надо понять, чего он хочет. Может, если я извинюсь, если объясню, что та ночь была ошибкой, что я не хотела его унизить, просто защищалась... Может, он отстанет? Глупая надежда. Но она теплилась где-то внутри. — Простите, — начала я, останавливаясь рядом с его креслом. Голос прозвучал тише, чем я планировала. — Можно вас на минуту? Андрей не спеша снял наушники. Поднял на меня глаза. В них не было ни узнавания, ни интереса. Пустота. Как будто перед ним стоял предмет мебели. — Слушаю, — сказал он равнодушно. — Я... я хотела извиниться. За тот вечер. В клубе. Я понимаю, что вела себя неподобающе, но вы... — Девушка, — перебил он, и его голос был ледяным, — принесите мне шампанского. «Вдова Клико», если есть. И покрепче охладите. Я замерла. Слова застряли в горле. Он что, не помнит? Не узнает? Не может быть. Как можно забыть пощечину и коктейль на голове? — Я... вы не поняли, — попыталась снова я. — Мы встречались в клубе. Я та девушка, которая... — Жанна, — снова перебил он, и в его голосе появились металлические нотки. — Я сказал: шампанское. Мне без разницы, где мы встречались. Или вы не поняли, что я — пассажир, а вы — стюардесса? Шампанское. Быстро. Жанна. Он назвал меня Жанной. Во мне боролись два чувства: облегчение, что он не помнит и не будет мстить прямо сейчас, и странное оскорбление. Я для него настолько ничтожна, что он даже не запомнил мое имя? — Меня зовут Женя, — сказала я, стараясь сохранять профессиональный тон. — Я принесу шампанское. — Жанна, — отрезал он, даже не взглянув на меня. — Пока вы мне приносите шампанское, я буду называть вас так, как мне удобно. За те деньги, которые я заплатил за билет, я могу называть вас хоть Кларой. Принесите шампанское, Жанна. Я сглотнула ком в горле. Промолчала. Развернулась и пошла за шампанским.