Глава 3.2

Когда я вернулась с бокалом, он даже не поблагодарил. Просто взял, отпил глоток и скривился. — Теплое, — констатировал он. — Это называется охлажденное? Замените. Я заменила. Он сделал глоток и поставил бокал на столик, даже не взглянув на меня. — Принесите плед. И подушку. И налейте еще шампанского, но уже нормально охлажденного. Следующие два часа превратились в ад. Андрей Резник, который «не узнал» меня, методично истязал меня своими капризами. Ему было то холодно, то жарко. То плед слишком тонкий, то подушка слишком жесткая. То шампанское не той марки, то сок слишком кислый. — Жанна, — звал он каждые пятнадцать минут, и я подходила, потому что не подойти не могла. — Жанна, у меня не работает столик. Жанна, этот журнал прошлого месяца. Жанна, можно сделать музыку тише? Жанна, почему так долго? В какой-то момент он потребовал пересесть. Просто потому, что ему показалось, что кресло 2А «неудобное», а 4С свободно. Я объяснила, что пересаживаться во время полета запрещено правилами безопасности, особенно в бизнес-классе, где балансировка салона имеет значение. — Мне плевать на ваши правила, — отрезал он. — Я плачу за комфорт. Хочу сидеть там. — Это невозможно, — повторила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Невозможно? — он приподнял бровь. — А если я напишу жалобу на некомпетентность персонала? Если скажу, что вы хамите пассажирам? Я сжала зубы. — Я приглашу старшего бортпроводника, и он объяснит вам правила безопасности. Игорь Сергеевич пришел, спокойно и вежливо объяснил Андрею, что пересаживаться нельзя. Андрей выслушал, кивнул, а когда Игорь Сергеевич ушел, снова посмотрел на меня с той же кривой усмешкой. — Хорошо, Жанна. Вы победили. Пока. Я выдохнула. Но рано. Через час, когда я разносила обед, он снова встал. Просто резко поднялся с кресла, даже не посмотрев, что я стою рядом с тележкой, и несу поднос с едой для пассажира из 3-го ряда. Я не успела среагировать. Поднос накренился, тарелка с горячим супом соскользнула и полетела прямо на Андрея. Суп вылился ему на брюки, на пиджак, на белоснежную рубашку. Овощи и зелень живописно украсили дорогую ткань. На секунду в салоне повисла тишина. Пассажиры обернулись. Кто-то ахнул. А потом Андрей заорал. — Ты что творишь, идиотка?! — закричал он, вскакивая и отряхивая одежду. Суп продолжал стекать по брюкам, оставляя жирные следы. — Ты совсем слепая?! Смотреть надо, куда прешь со своей тележкой! — Я... вы резко встали, я не ожидала... — попыталась оправдаться я, хотя понимала, что формально виновата. В т

аких ситуациях всегда виноват бортпроводник, даже если пассажир встал как ужаленный. — Не ожидала она! — передразнил Андрей на весь салон. — Вы видели? Видели, что здесь творится? Это что за сервис? Я заплатил за бизнес-класс, а меня кормят помоями, обливают супом, хамят! — Успокойтесь, пожалуйста, — Игорь Сергеевич уже спешил к нам. — Мы все уладим. Женя, принеси салфетки и воду. Я бросилась выполнять, но Андрей не унимался. — Я подам в суд! — кричал он. — На вас, на вашу авиакомпанию, на эту безрукую! Костюм стоит двести тысяч, между прочим! Часы залило! Вы понимаете, что часы — это лимитированная серия, их теперь только в Швейцарию везти чистить? — Мы компенсируем стоимость химчистки, — пытался урезонить его Игорь Сергеевич. — Напишите претензию, мы обязательно... — Химчистки? — взвился Андрей. — Да эту одежду после такого только выбросить! Я требую книгу жалоб! Я требую, чтобы эту... эту девицу уволили! Чтобы она больше никогда не работала в авиации! Я стояла в проходе с салфетками в руках и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он добился своего. Он пришел не мстить сразу, он пришел уничтожить меня медленно, методично, с наслаждением. И у него получалось. Игорь Сергеевич пытался успокоить разбушевавшегося пассажира, предлагал компенсацию, извинялся. Андрей требовал книгу жалоб, требовал мои данные, требовал, чтобы капитан вышел и лично перед ним извинился. Весь салон бизнес-класса наблюдал за этим спектаклем. Кто-то сочувственно смотрел на меня, кто-то — осуждающе на Андрея, но большинство просто наслаждалось бесплатным шоу. Наконец, когда самолет пошел на посадку, Андрей немного успокоился. Он записал мои данные — фамилию, имя, номер удостоверения — и пообещал, что завтра же свяжется с руководством авиакомпании. — Вы пожалеете, что вообще связались со мной, — прошипел он, когда я проходила мимо, проверяя ремни перед посадкой. — Жанна. На этот раз в его голосе было столько яда, что я поняла: он помнил. Помнил все. И эта игра с «Жанной» была частью наказания. Я не ответила. У меня не было сил. Самолет приземлился в Берлине. Пассажиры начали выходить. Андрей Резник вышел одним из первых, даже не взглянув в мою сторону. Просто прошел мимо, как будто я была пустым местом. Алиса подошла ко мне, когда последний пассажир покинул борт. — Жень, ты как? — спросила она тихо. — Нормально, — соврала я. — Он специально это сделал. Ты же понимаешь? Он специально встал, когда ты несла еду. — Понимаю. — Игорь Сергеевич сказал, что напишет объяснительную, что пассажир вел себя неадекватно. Может, пронесет. — Может, — кивнула я, хотя в глубине души знала: не пронесет. У таких, как Резник, всегда есть план. И этот план работал безупречно. Мы начали уборку салона. Пассажиры бизнес-класса всегда оставляют после себя меньше мусора, чем эконом, но сегодня, кажется, кто-то специально сорил. Салфетки на полу, пустые бутылки, скомканные журналы. Я механически собирала все это, стараясь не думать о том, что ждет меня в Москве. — Я пройду по салону, проверю, все ли в порядке, — сказала я Алисе. — Ты пока начинай на кухне. — Хорошо. Только не убивайся, Жень. Прорвемся. Я кивнула и пошла по проходу, проверяя каждое кресло. Подняла упавшую подушку, поправила плед, заглянула в кармашки кресел. Пусто. Ряд 2А. Кресло Андрея. Я остановилась, глядя на пустое сиденье. Здесь он сидел два часа и мучил меня. Здесь он уничтожал мое профессиональное достоинство по кусочкам. Здесь он... Я опустилась на корточки, чтобы проверить, не завалилось ли что-то под кресло. Пассажиры часто роняют мелочи, и если не проверить, следующий рейс начнется с жалобы на грязь. Под креслом что-то блеснуло. Я запустила руку в щель между сиденьем и полом и нащупала маленький предмет. Когда вытащила его на свет, увидела обычную флешку. Черную, неприметную, без опознавательных знаков. Таких миллионы. Наверное, кто-то из пассажиров обронил. Может, даже Андрей. Я уже хотела положить ее в коробку для забытых вещей, как вдруг что-то остановило меня. Какое-то внутреннее чувство, похожее на электрический разряд. Я посмотрела на флешку, потом на кресло, пот

ом снова на флешку. Эта вещь принадлежала ему. Человеку, который только что уничтожил мой первый рейс в бизнес-классе. Человеку, который пообещал меня уволить. Человеку, который пришел мстить за пощечину и коктейль. Я сжала флешку в ладони. Она была теплой от моего прикосновения. Внутри боролись два голоса. Один говорил: «Отдай, это не твое, не впутывайся в криминал, мало ли что там». Второй, тихий, но настойчивый, шептал: «Оставь. Просто на всякий случай. Он же не знает, что она у тебя. А вдруг пригодится?» Я посмотрела на свои пальцы, сжимающие флешку. Потом на кресло, где сидел мой враг. Потом в сторону выхода, где он скрылся несколько минут назад. И, не отдавая себе отчета в том, что делаю, сунула флешку в карман формы.