Глава 22 · Марк

В реалии моего мира, который начинает складываться из камней и опилок, как в шутку я называю свое состояние, неожиданно врывается отец. Он как огромный танкер заходит в тихую гавань, желая засорить ее токсичными отходами своей жизнедеятельности. Иначе трактовать его приезд я не могу. Честно скажу, отболело и прошло, возможно, глубоко внутри сидит обида, но не более того. Этот вопрос я проработал с психологом в центре, где нахожусь на лечении. Такие специалисты нужны и именно квалифицированные, ведь не всем везет после аварии встать. Не каждый принимает тот факт, что больше не сможет бегать, кататься на роликах и самокате, покорять волны. Многие теряются, когда понимают, что потеряли всех своих друзей, а кто и родных. У кого-то натурально едет крыша, кто-то пытается покончить с жизнью, потому что не видит ее, не видит своего будущего.

О том, что отец приехал ко мне в гости, сообщает лечащий врач, который внимательно смотрит на мою реакцию. Он на данный момент решает важный вопрос – допускать эту встречу или оставить все как есть?

Я делаю отличные успехи, могу самостоятельно стоять некоторое время, проходить несколько шагов с опорой, но о чем-то большем говорить еще рано. Месяц, как говорит Матвей Сергеевич, еще пройти должен. Но вот стрессы, которые мне нежелательны, могут все усугубить.

– Я с ним поговорю, – отвечаю спокойно, с радостью отмечая, что внутри меня ничего не трясется и не волнуется. Там просто пусто. Все чувства, начиная от радости и заканчивая гневом, похолодели к этому человеку.

– Чтоб сразу вызывал медсестру, – грозит он мне пальцем. – Поехали, он ждет тебя в комнате для встреч. Дальше его не пущу.

Видимо, между ними уже произошел какой-то разговор. Не самый приятный, возможно, даже на повышенных тонах. Но Матвей Сергеевич одержал победу, раз позволяет мне пойти на эту встречу. Обычно он очень осторожно относится к тем, кто появляется спустя долгое время, чтобы навестить больного. Ходят слухи, что врач лично беседует с каждым, узнает причины долгого отсутствия в жизни того или иного человека, потом либо критикует и прогоняет, либо дает шанс. Что же касается отца, то тут нет никакого шанса.

Я еду по коридору с каменным выражением на лице и полным безразличием внутри. Врач пристально наблюдает за мной и позволяет первому заехать в лифт.

– Ты, Марк, держись! – неожиданно говорит Матвей Сергеевич. – Боец по жизни будет бойцом до конца своих дней, в каком бы состоянии он ни был. И… – он задумался на мгновение, – не вставай.

Я киваю, принимая просьбу врача. Да и рисковать не хочется, мне… интересно посмотреть на реакцию.

Комната для встреч находится на первом этаже, поэтому до места добираюсь не так быстро, как хотелось бы.

У двери замираю. Отца я не видел давно. Глубоко вздыхаю и киваю, когда рядом останавливается медсестра. Она скоро распахивает две двери, фиксирует их, чтобы мог проехать в просторное и светлое помещение с бирюзовыми диванчиками. На одном из них сидит отец, а рядом с ним… Нет, не мама. Его секретарь, которая поджимает губы и низко опускает голову.

Я знаю, что выгляжу совсем не так, как раньше. Сильно похудел, оброс, на мне трехнедельная щетина и несколько мелких шрамов, оставшихся на память на лбу и висках. Отдаю себе отчет, что до красавца мне очень далеко, но так откровенно морщиться не надо. У меня не курорт с полным включением отдыха.

Специально не проезжаю дальше, останавливаюсь в дверях и смотрю с усмешкой на отца, который явно не может подобрать слова. Наверное, в его понимании я должен был быть другим. Не таким… беспомощным.

– Зачем приехал? – спрашиваю, чуть наклонив голову в сторону.

– Тебя навестить, – он отводит взгляд в сторону, чуть сильнее сжимает кулаки и снова поворачивается. Мне даже кажется, делает это через силу.

– Вот он я, – говорю, – поломанный, но в целом… Разговариваю, значит, со мной все хорошо.

Возвращаю ему те брошенные слова, которые показались обидными.

– Я же не знал, что так плохо? – он подскакивает на ноги и начинает ходить из стороны в стороны.

– Ты же видел машину, – вздыхаю, – каким я должен был выбраться из нее? Отдохнувшим и счастливым?

Он резко останавливается, тяжело дышит. Бросает еще один взгляд на Марину и выдает то, к чему я как бы уже готов.

– Я с твоей матерью развелся, – вот совсем не удивлен.

– Знаю, – мне непонятен мотив сегодняшнего приезда.

– Я женюсь на Марине! – говорит отец, прищуривая глаза. Сейчас я замечаю, как сильно он постарел, исхудал и изменился. От былого человека, который с важным видом ходил по офису, не осталось и следа. Даже костюм сидит на нем совершенно несуразно. Отец похудел, лицо осунулось, и многочисленные морщины вышли на первый план. Голова сильно поседела, а ведь ранее такого не было. Глаза стали болезненно светлые, из них ушла уверенность. Видно потрепал его бывший партнер хорошенько.

– Совет да любовь, – отвечаю. – От меня-то ты что хочешь? На свадьбу приехать не могу, извините. Да и не уверен, что вы меня приглашаете. Так что?

Он глубоко вздыхает, отчего плечи, вместе с наглухо застегнутым пиджаком, приподнимаются.

– Я не смогу тебе помочь с лечением, – он смотрит на мою коляску и отворачивается к окну.

– Помог в самом начале. Спасибо, – суть уловить никак не могу. Для чего он приехал, чтобы сообщить о своем отказе помогать. Так он больше и не помогает.

– Ты не понимаешь! Мои счета заморожены, а у нас свадьба…

– Я ж за вас рад, – поворачиваю голову на девушку, которая покраснела до неприятного алого цвета. – Денег мне не надо, я еще в прошлый раз тебе все вернул. Что опять не так?

Марина вскидывает голову и удивленно смотрит на моего отца.

– Ой, – прикладываю руку ко рту, – я не знал, что у вас друг от друга секреты. Но раз уж тебя интересует данный вопрос, то отвечаю сейчас. Так сказать, на берегу, прежде чем наши пути с тобой окончательно разойдутся. За лечение деньги я вернул, больше ты мне ничего не присылал, значит, друг другу мы не должны.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом, в котором я не смог прочитать ничего. Настолько он был пустым и безжизненным.

– Идем, – сказал он Марине, даже не посмотрев в ее сторону. Да и девушка как-то отрешенно поднялась на ноги и первой направилась в сторону выхода, обходя меня. Надеюсь, ей хватит ума поступить правильно. Даже мне, человеку, не знающему всех тонкостей их жизни, понятно – счастья в этой семье не будет.

Отец постоял напротив меня еще некоторое время, а потом молча ушел. Собственно, ничего и не ждал. Уже давно.

Что ж, вот и закончилась еще одна история, которая сильно тянула меня назад. Балласт сброшен, больше меня никто и ничто не замедляет.

Я выехал из комнаты для встреч самым последним, внутри смеясь тому, что даже сюда отец приехал с пустыми руками, зато целым набором претензий. Да и ладно, ему дальше с этим жить, не мне.

Когда вернулся в палату и перебрался на кровать, снова открыл проект Миланы и стал его дорабатывать. Впервые я и сам проникся работой, впервые захотелось сделать что-то другое – более легкое и воздушное, свободное и безопасное. В этом домике лично мне слышится счастливый смех детей, которые бегают из комнаты в комнату. Чувствуется запах кофе с корицей и горячего шоколада. Здесь будет зелень, жизнь и счастье, граничащее с любовью. Даже улыбка на лице появилась, когда сделал два разных варианта планировки одной из комнат. И как само собой вспомнился разговор с Милой.

Она приняла мой второй подарок, обещая не задавать вопросов и как-то поднимать эту тему. Квартира, о которой мечтала девушка, целиком и полностью в ее распоряжении. С теми же статуэтками на подоконнике, с кашпо на балконе. Со стенами в пастельных тонах и деревянной скамейкой в коридоре. Думаю, Мила будет счастлива, когда снова войдет в эту жилплощадь, но уже в качестве хозяйки.

О том, где буду обитать сам – даже не задумывался. В моем случае подойдет и небольшая коморка, лишь бы заезжать в нее было удобно. Ну и придется на некоторое время забыть о ванне. Мой вариант – душ, в который смогу заползти в крайнем случае.

– Все хорошо? – ближе к вечеру зашел врач, чтобы оценить мое душевное состояние.

– Да, – улыбнулся, – все замечательно.

– Сколько у нас осталось времени до твоего звездного часа?

Под этим часом я называл день, когда поеду встречать Милану. В идеале на костылях, но коляска все равно должна быть под рукой.

– Две недели точно у меня есть в запасе.

– Что ж, – усмехнулся Матвей Сергеевич, – тогда готовься! С завтрашнего дня начнем пробовать.

У меня даже внутри все всколыхнулось от радости.

– Это замечательная новость! Спасибо!

Мужчина на меня лишь рукой махнул, выходя из палаты. А я быстро стал писать Милане, но стер первое сообщение. Пусть это будет для нее сюрприз. Зато с превеликим удовольствием спросил, как она провела сегодняшний день.

«Позвоню?» – пришел ответ.

«Конечно!»

Звонок раздался почти сразу.

– Привет, – тихий и такой родной голос раздался из динамика.

– Как ты? – спросил, прикрывая глаза. Эти наши разговоры как бальзам на душу. Иногда даже кажется, что благодаря им и держусь.

– Как обычно, – смеется Мила. – Воюю с заказчиками и командой, если считаю, что они неправы. Ну и они со мной, соответственно.

Она тихо смеется и пересказывает события сегодняшнего дня. А у меня в голове рисуется картинка, такая яркая и настоящая, словно сам все это время находился рядом. Да и спроси меня сейчас, что делала Милана вчера или неделю назад, расскажу все досконально и в тех подробностях, в которых рассказывает мне девушка. Я слушаю очень внимательно, впитываю, радуюсь или грущу. Мы… сильно сблизились за это время.

Я понимаю, что за время расставания каждый из нас изменился, принял свою философию. Возможно, построил какие-то планы на будущее. Но мы все равно были близки духовно.

– А как твой день прошел? – я пока еще не знал, рассказывать Миле об отце или нет. С другой стороны, мы уже давно друг от друга ничего не скрываем.

– Сегодня отец приезжал, – совершенно безразлично произнес.

– Да? – ахнула Мила. – Но он же…

– Я думал точно так же, – рассмеялся, – но все оказалось намного интереснее. Он приехал лично сообщить, что больше не сможет давать мне денег на лечение.

– Минуточку, – грозно прошипела девушка, – он же только в самом начале сделал перевод.

– Да, как раз на операции. После этого все держалось только на тебе.

– Да брось, – попыталась отмахнуться Мила.

– Нет-нет, все действительно на тебе держалось. Даже не спорь со мной. Но если вернуться к разговору с отцом, то я так и сказал: «Все, что брал, тебе вернул. Ничего нового не получал и получать не хочу». Он к свадьбе готовится…

– Ну надо же… На той девушке, про которую ты мне рассказывал?

– Да, на ней, – вздохнул, – хотя я очень рассчитываю, что у Марины есть голова на плечах.

Мила на мою последнюю реплику ничего не ответила, зато перевела тему разговора в более приятное русло. Она вообще ловко уходила от сложных тем, которые волновали, хоть и самую малость души.

– Я так жду твоего приезда, – сказал в конце разговора.

– И я жду нашей встречи.

– Спасибо, – произношу, смотря в окно, где уже давно светят фонари.

– За что? – удивляется Мила.

– За то, что дала мне шанс.

Мы прощаемся до завтрашнего дня. А я еще долго лежу в кровати и не могу представить, как пройдет наша встреча. Я должен успеть до этого момента сделать многое, уже даже отпросился из больницы, связался со Львом Константиновичем. Предвкушение было такое, что часа два точно не мог уснуть совсем!

Пусть все получится, пусть все будет так, как загадал!