Глава 32

Алина, подключив своих миланских помощников, нашла Марину в Аогостино Джемелли — государственной университетской клинике города Рим. Несколько часов назад сюда, по «желтому коду», скорая помощь доставила девушку с сильнейшим отравлением. Она наглоталась таблеток.

Прилетев в итальянскую столицу, Алина тут же отправилась в больницу. Быстро найдя нужное отделение, женщина влетела в него, словно за ней гналась свора голодных собак. Почти сразу же, в холле, наткнулась на бледного Никиту, поджидающего лечащего врача пока всё ещё своей жены. Подскочив к растерянному парню, не сдержавшись, ухватила того за грудки и рванула с такой силой, что от его рубашки и пальто на пол тут же посыпались пуговицы. Даже не обратив внимания на это досадное недоразумение, шипя, словно дикая разъяренная кошка, не церемонясь в употребляемых словах, потребовала.

— Сученыш, рассказывай!

Парень съежился, будто ожидая удара.

— Алина Сергеевна! Я знаю, что очень сильно виноват…

Договорить ему не удалось. Из кабинета вышел молодой, симпатичный итальянец и представился на довольно неплохом русском.

— Здравствуйте. Я, Риччи Де Пископо, лечащий врач синьоры Марины Бортной. Это вы её родственники?

— Да, — одновременно сказали экс зять и тёща.

— Я мама, — дополнила Алина.

— Я муж… — и помедлив, уточнил, — бывший.

Алина, бросив злой взгляд на Никиту, устраивать разборки при докторе не стала. Однако молодой мужчина разлад между этими двоими сразу же уловил. Оценивая сказанное Никитой, недоуменно изогнул брови. Едва скользнув непонимающим взглядом по практически уже бывшему супругу «синьоры Марины Бортной», демонстративно отвернулся, явно не одобряя услышанное. А переведя взгляд на Алину, с улыбкой обратился к ней.

— О, синьора! Теперь я вижу, в кого синьора Марина Бортной такая красавица. Ей красота досталась от вас…

Алина невольно улыбнулась по-итальянски горячему, но незатейливому комплименту молодого врача. Тот же, по-прежнему улыбаясь, принялся пояснять.

— Синьора, не волнуйтесь! Сейчас всё страшное уже позади. Вашей дочери намного лучше. Этот, — и он, наконец, кивком головы обозначил присутствие Никиты, — успел вовремя вызвать машину скорой помощи. Поскольку синьору Марину Бортной в больницу привезли по «желтому коду», то помощь ей была оказана очень быстро. Конечно, синьоре придется на несколько дней задержаться в нашей больнице, а затем в обязательном порядке дополнительно пройти курс реабилитации — поработать с психологом. Но уже сейчас, опираясь на опыт, могу сказать, что состояние синьоры довольно скоро стабилизируется. Если хотите, я вас провожу к ней.

И, метнув косой взгляд на Никиту, добавил.

— Но сейчас пущу только вас. А вам, — он хмуро взглянул на молодого человека, — думаю, там делать нечего…

Никита, низко склонив голову, никуда не ушёл, а опустился на кушетку, стоявшую тут же. Доктор, кивнув Алине, повел её в палату к дочери.

— Синьора! — обратился он к женщине, шагая по широкому больничному коридору. — Вы верите в любовь с первого взгляда?

Алина, не ожидающая подобного вопроса, споткнулась, а доктор тут же поддержал её, не дав возможности упасть, и уже глядя прямо в глаза, произнес.

— Синьора! Надеюсь, вы не подумаете ничего плохого. То, что я вам сейчас скажу, продиктовано моим сердцем, и я прошу вашего снисхождения, — и он судорожно сглотнул. — Ваша дочь очень красива. У неё ещё будет много счастья, — вдруг засмущался он. — Я понимаю, что это не вовремя, но я бы хотел попросить вашего позволения ухаживать за синьорой Мариной Бортной.

Маска растерянности застыла на лице женщины, и она с удивлением уставилась на доктора. Тот расценил это по-своему.

— Я из обеспеченной семьи потомственных итальянских врачей. У нас очень хороший, стабильный бизнес — свои медицинские клиники. И сегодня я единственный, кто работает в государственном учреждении, но у меня здесь отличная должность и высокий доход. Учился я в России, отсюда и знание вашего языка. Есть научная степень. Мне 32 года, но я так и не женился. Женщин вокруг много, но у нас в семье принято жениться один раз и навсегда. Я влюбился в вашу дочь с первого взгляда.

Алина всё так же молча смотрела на молодого доктора, не в силах поверить в абсурдность происходящего. Мужчина с горячностью, свойственной итальянцам, принялся её уговаривать.

— Поверьте! Так бывает — увидишь человека и понимаешь, что потерял голову навсегда.

«Ирония судьбы! — подумала Алина. — Господи! Это какая-то комедия абсурда: что называется — «не было бы счастья, да несчастье помогло». В конце концов, новая любовь — лучшее лекарство от старой. Парень вроде бы серьезный и говорит правильные вещи. И если Марина примет эти ухаживания, то пусть он попробует».

— Понимаете, доктор…

— О, сеньора, можете называть меня Риччи…

— Хорошо, Риччи! Я не могу запретить вам ухаживать за Мариной, но я боюсь, что она не воспримет это сейчас правильно, так как это вам нужно.

Доктор заулыбался открытой и чистой улыбкой.

«Так улыбается Кирилл… когда счастлив», — подумалось ей. И сердце вдруг заныло.

Видимо, в лице Алины эта боль всё же отразилась, потому что Риччи с беспокойством глянул на неё и спросил.

— Синьора… вам плохо?

Алина отрицательно покачала головой.

— Это от волнения. Мне последние дни пришлось много нервничать. Меня зовут Алина Подъяпольская. Можете называть — Алина.

— Спасибо, Алина. Вам действительно не нужна моя помощь, как доктора?

Женщина отрицательно покачала головой. Доктор снова улыбнулся.

— Не беспокойтесь за синьору Марину Бортной. Ваша дочь очень хорошая молодая женщина. Я знаю, что то, что с ней случилось — случилось из-за её бывшего мужа. Он не заслуживает, чтобы его так любили. А так любить плохой человек просто неспособен.

Он внимательно смотрел на женщину, ловя каждое движение мимики её лица. Алина, подбадривая доктора, улыбнулась, и вдохновленный мужчина продолжил.

— Я приложу все усилия, чтобы наладить отношения, пока синьора Марина будет здесь, у нас в больнице. Постараюсь по-максимуму использовать это время, чтобы доказать девочке, что я тот, кто ей нужен. И благодарю вас за оказанное мне доверие, — с горячностью произнес он и поцеловал Алине руку.

— Ну а теперь — прошу, — и он толкнул дверь, возле которой они стояли.

Они вошли в просторную светлую палату на одного человека: кровать, тумба со встроенным мини холодильником, комод, шкаф, два кресла и между ними небольшой столик, на котором стояла круглая керамическая ваза. В изголовье кровати висела большая картина — постер с изображением Базилики Санта Мария Маджоре, на противоположенной стене — телевизор. Рядом с кроватью — бра, а на окнах — красивые белые шторы с узором пепельного цвета.

Увидев удивление Алины, Риччи пояснил.

— Это коммерческая палата. Супруг синьоры Марины сказал, что оплатит пребывание в больнице жены по всем позициям.

Алина кивнула и подошла к дочери. Марина лежала на кровати с закрытыми глазами. Она была очень бледной, под глазами залегли темные круги, губы потрескались.

«Бедная моя девочка! И как только доктор сумел разглядеть в ней красавицу?».

— Маришка! — тихонько позвала Алина дочь, присев на краешек кровати.

Ресницы девушки дрогнули и медленно поползли вверх. Спустя какое-то время её взгляд всё же сфокусировался на женщине.

— Мамочка! — прошептала она. — Прости меня, мамочка, — слёзы потекли по её щекам. — У меня сердце разорвалось от боли… Зачем мне жить без него? Из меня будто душу вынули…

— Родная моя! Не надо плакать… В жизни можно исправить всё, кроме смерти.

Голос её предательски дрогнул… Доктор подвинул кресло поближе к кровати девушки. Женщина благодарно взглянула на него, а Риччи, кивнув Алине, ретировался за дверь. Пересев, она взяла Марину за руку, принялась рассказывать.

— Ты знаешь мою жизнь… за свои 45 лет я похоронила двоих мужей — твоего отца и своего лучшего друга Сережку. Ты стала взрослой, сама, к сожалению, теперь поняла, что кроме любви, счастья существуют подлость и предательство… Игорь, твой отец, — Алина запнулась, — растоптал меня, как жука, случайно заползшего на дорожку, по которой он шёл. И даже не заметил, что там кто-то был. А к жизни меня вернул Сергей… Именно он показал мне, что значит быть любимой женщиной, и подарил почти полтора года ежедневного, ежечасного, ежеминутного счастья.

Алина, замолчав, сглотнула, пытаясь сдержать наворачивающиеся слёзы. Девушка в упор смотрела на мать широко открытыми глазами, и было понятно, что сейчас она уже практически полностью забыла о своем горе. Слушая рассказ матери, Марина вдруг осознавала, что не всё в её жизни было так просто, красиво и безоблачно… Губы молодой женщины дрогнули, а на глаза навернулись слёзы…

— Мамочка…

— Ты видела Сережку, общалась с ним, и поэтому понимаешь, какой потерей это для меня обернулась эта утрата… В тот момент я умерла вместе с ним… И именно это уже не исправить… У меня остались только наши воспоминания.

— Мамочка, прости меня, — в глазах девушки блестели слёзы. — Ты не говорила, что тяжело переживала ту потерю.

Алина вперила в девушку неверящий взгляд.

— Марина! Ты меня прости, но я не думала, что ты не понимала тогда, как больно терять любимых…

Марина, не выдержав, заплакала. Она плакала над осознанием своей черствости, своего равнодушия. Её собственная трагедия с Никитой показалась девушке надуманной и фальшивой…

— Прости, мамочка. Сережа был хорошим человеком, но я… не знала, что ты так его любила…

— Не так, — всхлипнула Алина.

Марина, вытерев слёзы, уже удивленно посмотрела на мать.

— Мама…Ты о чем?

— Доченька… я любила Сережку, но ещё больше люблю Кирилла.

— Кирилла? — переспросила она. — А это кто?

Алина тоже вытерла слёзы и, надрывно вздохнув, принялась рассказывать дочери их историю знакомства, влюбленности, расставания и новой встречи и любви с Кириллом, уже спустя два десятка лет. К концу истории Марина, сидя на кровати, крепко обнимала мать. Глаза её горели, а щеки раскраснелись.

— Мам! Ты у меня такая… — взгляд дочери ясно выражал неподдельное восхищение и восторг. — Мы никогда так честно не разговаривали… наверное, зря. Но тебе повезло — они любили тебя всю жизнь…