Глава 33

— А меня… — девушка снова скуксилась, будто собиралась заплакать, но всё же в последний момент сдержалась. — Понимаешь, мамочка, я никогда не могла и подумать, что Никита уйдет от меня. Мне казалось, что он будет любить меня вечно.

Одинокая слеза всё же покатилась по щеке девушки. Но буквально через два десятка секунд Марина с горячностью несправедливо обиженного человека заговорила.

— Да! Я не всегда была права, признаю… Он хотел детей, а я не хочу, пока. Нам нужно пожить хоть немного для себя. Заняться, в конце концов, своей карьерой. — Марина, ища поддержки своим словам, попыталась поймать взгляд матери. — Я даже и не предполагала, что вопрос детей был для него так принципиален. Мог бы и сказать, если возникла такая острая потребность!

— Маришка! Ну как же, моя дорогая? Дети это важная составляющая благополучия любой семьи. Я вот, например, ни разу не пожалела, что у меня есть ты, хотя и родила тебя в двадцать лет.

Они порывисто обнялись, и тут же обе заплакали. Спустя какое-то время Марина, сквозь непрерывно льющиеся слёзы, пробормотала.

— Ну, а теперь поздно что-то менять! Никита сказал, что Вирра ждет ребенка, и он не может её бросить.

У Алины внутри все похолодело.

— Кто ждёт ребенка? — заплетающимся от внезапно испытанного шока языком переспросила женщина.

— Вирра… Никита ушёл к Вирре… Сестра называется… — и Марина снова захлюпала носом.

«Господи! Да эта негодяйка испортила жизнь всем, кому могла… Даже моей дочери! Это её месть мне и Кириллу! — поняла она. — Вирра наиграется и Никиту тоже бросит. Эта девочка вообще не способна любить… никого, кроме себя, своих эгоистичных амбиций. — И уже спустя минуту у Алины возник иной, вполне резонный вопрос. — А как же её любовь к Кириллу? Её уверение в безумной любви к нему… О Господи!».

— Хорошая моя! Ну как же так?! Я же сразу вас предупредила, что бы не доверяли ей полностью. Вирра не хороший человек, не имеет понятия ни о чести, ни о совести. Даже Сережка и Кирилл, растившие её, утверждали, что если ей что-то нужно, то она не остановится ни перед чем, пока не получит то, что хочет.

— Мама! Ты не поверишь, но я не осуждаю её… Вернее осуждаю, но у меня нет к ней осуждения, граничащего с ненавистью. Понимаешь, мы в последнее время как-то очень сильно отдалились с Никитой друг друга, перестали жить общими интересами.

— И как давно у вас произошло это… охлаждение?

— Давно, — и Марина тяжело вздохнула. — Почти год…

Алина охнула.

— Маринка! Я не верю! Вы ведь приезжали к нам на остров, и у вас всё было в порядке.

— Именно там у нас только и было… Остров для нас являлся каким-то волшебным местом. Он был «заражен» вашими любовными флюидами, поэтому на нем мы просто были обречены общаться по-другому. Но как только возвращались — в душе опять апатия, безразличие и холодность.

Марина погрузилась в свои какие-то воспоминания, а потом продолжила.

— Именно поэтому я и не рисковала заводить ребенка. Я разочарована… не думала, что Никита может меня предать. Мне именно от этого удара в спину больно. Если бы он просто поговорил со мной: всё рассказал, объяснил, что больше не любит — я бы поняла, приняла и спокойно отпустила его. А так получается, что всё сделал исподтишка и теперь я брошенка… я одна.

— Нет, моя хорошая. Ты не права! Какая разница как произошло у вас расставание — с предупреждением или без такового. Если вы перестали интересоваться друг другом, если у вас пропала душевная близость, если перегорели чувства, то не нужно было вообще держаться друг за друга. Вы должны были дать шанс своим отношениям уже в другом качестве — в качестве если не лучших, то хороших друзей… И попытаться построить новые отношения с другими людьми.

Марина вздернула носик и с вызовом спросила.

— Так ты предлагаешь мне с ним ещё и дружить?

Алина покачала головой.

— Нет. Твоё дальнейшее общение с Никитой — это только твой выбор. Я говорю сейчас о том, что вы уже шли к завершению своих отношений. Понимали, что у вас что-то идёт не так, но так и не нашли сил откровенно поговорить. Никита — пошёл искать утешения в постели у другой, а у тебя обида… что не ты это сделала первой.

Марина аж задохнулась от предположения матери. То, что слова матери нашли истинную причину, главное зерно обиды, расстроило девушку чрезвычайно. Но как же не хотелось признаваться в том, что она права! От обиды девушка даже отодвинулась от неё и, надув губы, отвернулась.

Молчание продлилось около пяти минут. Алина дочь не торопила.

«Пусть подумает. Раз между ними давно всё закончилось, то в Маринке сейчас просто играет женское самолюбие. Вон, она даже Вирру не осуждает».

Девушка и правда вскоре снова прильнула к матери.

— Мама! Прости меня! Ты во многом права. Это я живу эмоциями.

— Вот именно — эмоциями. Но это наш всеобщий женский бич. Надо жить не эмоциями, а чувствами. Мы часто путаем эти два понятия… Да и потом, Никита же не единственный мужчина на земле. Только дай чуть- чуть себе времени, и ты встретишь другого…

— Нет, мама. Меня унизили настолько, что я теперь не смогу никому поверить. Я всё время буду думать, что за моей спиной и он может так же, как и Никита, с кем-нибудь другим делать детей…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Марина вновь хлюпнула носом. А Алина гладила дочь по голове, по её длинным, черным, шелковым волосам, и наконец рискнула задать страшный вопрос, тревоживший душу матери.

— Маришка! Ну, зачем же ты таблеток наглоталась?

— Мне стало так обидно, что они родные для меня люди и… посмеялись надо мной. Я теперь никому не нужна…

— Марина. Это неправда. Мне нужна! Ты обо мне подумала в этот момент? Каково мне было бы потерять ещё и тебя?

— Мамочка! Прости меня, родная! Я полная дура!

Снова молчание, тягостное, липкое, словно давно сжеванная жевательная резинка. Затем Марина прошептала.

— Как мне быть? Я не хочу окончательно рвать отношения с Никитой, не хочу терять его как друга.

— Счастье моё! Всё просто — поговорите друг с другом: без скандалов, без укоров, без выяснения отношений.

— Захочет ли Никита теперь со мной разговаривать после того, что произошло?

— Захочет. Это ведь Никита тебе скорую вызвал… Он оплачивает твоё лечение, не побоялся — дождался меня, хотя понимает, что такое разъяренная теща, — и они обе тихонько засмеялись, — да и сейчас в коридоре сидит…

— Да?

— Сидит! — уверенно сказала она. — Если силы есть — поговорите. Только доктора нужно предупредить, чтобы пустил его к тебе… А то он у тебя такой серьезный… Кстати, ты видела, какой симпатичный у тебя врач?

Марина ничего не успела ответить, как дверь открылась и в палату вошёл улыбающийся доктор Риччи. Он нес огромный букет цветов.

Марина, увидев, вспыхнула и тут же заявила.

— Отдайте этот букет обратно!

Доктор растерялся.

— Синьора Марина, но это невозможно!

— Я не приму от него никаких извинений. Пусть забирает свои цветы и уходит к ней! Я подаю на развод.

Доктор снова заулыбался.

— О! Синьора! Это цветы не от вашего плохого мужа! Это цветы от меня!

Алина подбадривающе улыбнулась сидевшей на кровати девушке и, погладив ту по руке, прошептала.

— Я же говорила тебе, что всё наладится. Но вам всё же лучше поговорить с Никитой.

Марина растерянно взглянула на мать, а потом на улыбающегося доктора и покраснела.

— Всё, моя хорошая! Я пойду. Ещё в гостиницу нужно устроиться. Сегодняшний день оказался для меня очень тяжелым. До завтра, моя любимая девочка!

— Пока, мамочка… И ещё раз прости меня.

Едва Алина отошла от палаты, как тут же увидела Никиту, так и сидящего на больничной кушетке. Парень был растрепан, бледен, глаза у него были красные, губы тряслись и он, похоже, недавно плакал. Увидев Алину, дернулся навстречу, но тут же сел обратно, так и не решившись подойти и спросить об уже практически бывшей жене.

Женщина после встречи и разговора с дочерью немного успокоилась. Понимая, что будет лучше, если не Марина, то хоть она сама, но объяснится с молодым человеком, устало присев рядом с почти бывшим зятем, попросила.

— Никита! Марина пока не готова тебя видеть. Не жди. Уезжай, куда ехал.

— Алина Сергеевна. Я наверное, не вправе сейчас спрашивать вас… но не могу не спросить… Как Маришка?

Алину больно резанул его искренне озабоченный голос.

«Ой, Никитушка! Запутался ты совсем! Не отпустил ты Маринку, не отпустил! По живому рвать будете… И Вирру не бросишь теперь, но и с Маринкой точку ещё не поставил».

— Доктор сказал, что всё будет хорошо. Она, в принципе, уже нормально общается, вот только придётся ей теперь с психологом курс реабилитации проходить. Может, это и хорошо, что с ней специалисты поработают.

— Простите меня и пусть Марина простит. Я и подумать не мог, что она так поступит.

— Плохо, Никитушка, плохо. Вы так давно вместе, что мог бы и подумать… Всё таки она твоя жена.

Парень, осознавая правоту тещи, снова склонил голову. По его покрасневшим ушам Алина поняла, что ему действительно стыдно.

— Простите… Понимаете, у нас с Мариной в последний год стали складываться не очень хорошие отношения. Она отдалилась от меня и уж простите, что скажу… мы даже спать вместе престали.

Алина удивленно посмотрела на парня.

— А ты спрашивал её в чем дело?

— Спрашивал. Она сказала, что я перестал интересовать её как мужчина.

Алина не поверила своим ушам, хотя, практически то же самое буквально полчаса назад ей сказала дочь…

— Но что-то же стало причиной вашего разлада?