Глава 7

Виола Я застегнула пуховик до самого подбородка, пытаясь скрыть улыбку. Михаил стоял у входа на каток, разглядывая коньки, будто это артефакты из другого века. – Ты уверен, что хочешь? – спросила я, подкидывая в руке пару варежек. – Здесь лёд, а не ковер. Он фыркнул, подхватывая коньки. – Дед Мороз на льду? Легендарно. Только обещай, что не будешь смеяться. Первый круг Миша прошёл, держась за борт. А я каталась рядом. Мы вместе смеялись так, как я не смеялась давно. Его руки, вцепившиеся в бортик, неловкие движения по льду – всё это выглядело комично. – Дед Мороз, может, возьмем санки? – поддразнила я. – Нет! – Михаил попытался сделать шаг, но ноги разъехались. Я успела подхватить его под руку, и мы оба рухнули в сугроб возле бортика. Снег забился мне за воротник, а дыхание Михаила смешалось с моим. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. – Это… часть обучения? – прошептал он, не отпуская моей талии. – Нет, – я приподнялась, снежинки таяли на его ресницах. – Это часть хитрого плана. Его губы были холодными, но поцелуй – горячим. Мы забыли про каток, про людей, про время. – Эй, вы тут с большой и чистой романтикой или коньки арендовали? – Катившиеся мимо мальчишки засмеялись. Сделав несколько кругов, мы решили сдать коньки. Выпили в местном кафетерии горячий какао и пошли прогуляться в зимний парк около катка. Сначала мы просто шли, разговаривали. А потом Михаил легонько кинул в меня снежком. – Это за то, что не предупредила про гололёд! – засмеялся Михаил. Я ответила ему тем же, и через минуту мы уже носились друг за другом, смеясь до слёз. И снова целовались. На следующий день мы снова встретились. На этот раз мы отправились на зимний фестиваль пряников. Везде пахло корицей, ванилью. Как в детстве. Фестиваль пряников развернулся в старом парке. домики-лавки, горки, украшенные елки, гирлянды из лампочек и светодиодных лент на деревьях. – Выбирай! – я показала варежкой на прилавок с пряниками. Михаил склонил голову, будто решал судьбу мира. – Вот этот. И этот! – Михаил набрал пряники разной формы – круглые, прямоугольные, с белой глазурью. Мы сидели за деревянным столиком, потягивая чай из глиняных кружек. Он откусил пряник и скривился. – В моём детстве пряники были проще. И, кажется, вкуснее. – Ну как сноб, – я стряхнула крошку с его одежды. – Это же почти искусство! Вот, попробуй мой. Я протянула ему пряник в форме сердца. Он взял его зубами, не отрывая взгляда от меня. Мои щёки вспыхнули, но я сделала вид, что не заметила. – У тебя дома такой вкусный чай! – внезапно сказал Михаил, прожигая меня взглядом. – Да, мне тоже очень нравится! – я натянула шарф повыше, чтобы спрятать улыбку. – К этим пряникам так не хватает чая, ты не находишь? Я порядком устала от прогулки на свежем воздухе и была не против, чтобы Михаил проводил меня домой. *** Печь потрескивала, отбрасывая тени на стены. Михаил сидел на кухонном табурете, сняв свитер – осталась только белая футболка, обтягивающая его мышцы. Я пыталась сосредоточиться на чайнике, но взгляд Михаила прожигал мне спину. – Виола… – он встал, приблизился. Его пальцы скользнули по моей талии, разворачивая меня к себе. – Мы… сейчас будем пить чай! – пробормотала я, теряя дар речи. Его губы прижались к моей шее, и я забыла, как дышать. Меня словно магнитом притягивало к Михаилу. Он прижал меня к себе и поцеловал, сначала осторожно, а потом настойчиво и горячо. Мы рухнули на диван, и набросились друг на друга. Тепло его кожи, шёпот моего имени и мой тихий стон. А потом мы лежали в обнимку и слушали, как бьются наши сердца. – Ты… ты волшебница, Снегурочка! – прошептал он. Звонок соседки прозвучал неожиданно и не вовремя. Нарушил нашу идиллию. Баба Валя просила помочь по хозяйству – я иногда ходила к ней помогать. Ей было тяжело управляться по дому, поэтому она обращалась ко мне. А взамен вручала мне закрутки, варенье или выпечку. Я натянула свитер, целуя Михаила в лоб. – Отдохни пока здесь, я скоро! Он лениво потянулся, улыбаясь так, что захотелось остаться. – Буду ждать! Возвращайся скорее, а то я уже начал скучать! На пороге я обернулась. Он лежал, закинув руки за голову, и смотрел на меня проникновенным взглядом. Как же я хотела, чтобы это не кончалось. Переделав все, что просила баба Валя я уже почти собралась домой, как вдруг услышала настойчивое мяуканье своей кошки Мармеладки с улицы. На сердце стало тревожно. Быстро накинув на себя обувь и верхнюю одежду, я поспешила домой. Вбегая во двор, я почувствовала запах дыма. Мармеладка уселась на крыльце и не стала заходить в дом. А из щелей дома валил дым. – Михаил! – вырвалось само собой. Я рванула внутрь, прикрыв лицо рукавом. Дым ел глаза, но я подошла к дивану, на котором спал Михаил. – Эй! – трясла его за плечи, кашляя. – Просыпайся! Он застонал, глаза приоткрылись. – Ви…ола? Что случилось? Я потянула Михаила к выходу, распахнув дверь настежь. Ледяной воздух ворвался в комнату, смешиваясь с дымом. Осторожная Мармеладка по-прежнему не хотела заходить домой. – Тут же угли тлели! – выкрикнула я, выгребая из печки полусгоревшие дрова. – Ты мог… Голос дрогнул. От страха, что могло произойти, если бы я не прибежала. Мармеладка ведь мяукала не просто так, она звала меня. – Спасибо тебе, – прошептал он. – Я… – Не благодари, это моя кошка, Мармеладка – она меня позвала, – бросила я, гладя кошку по спине. Та мурлыкала, уткнувшись в мою ладонь. В доме проветрилось, Михаил вышел на улицу подышать воздухом. За ним отправилась и Мармеладка. А я наводила порядок в доме. Взяла куртку Михаила со стула, чтобы повесить на вешалку. Из кармана выпала какая-то бумажка. Я хотела уже засунуть бумажку обратно в карман, но взгляд упал на четкий крупный шрифт. Это была визитка. И на ней было написано. Михаил Силин. Исполнительный директор ООО «Силин групп». «Силин групп»? Так это же крупная компания, которая построила у нас в городе торговый центр, туда входят предприятия. И я вдруг вспомнила, что владельцы – братья Силины. Михаил зашел в дом, держа в руках мою кошку. Она тарахтела у него на руках. – Миша, а у тебя есть брат? – Да, есть. А почему ты спрашиваешь? Я протянула ему визитку. – Что это? – спросила я у Михаила. Вижу, как он переменился в лице. – Ты… – мой голос сорвался. – Ты же говорил, что подрабатываешь на праздниках! Зачем ты это делал? Ты что, мне врал? Но для чего? – Виола, я могу все объяснить… – Объяснить что? Зачем ты мне соврал? Не понимаю! – пролепетала я в полном шоке. Внутри меня всё похолодело. Для чего Михаил ломал эту комедию? Он так увлеченно играл роль Деда Мороза, что я поверила ему. Я вспомнила и про часы, и про одежду. И встретила я Михаила в торговом центре «Звезда» – там находится их офис. – Я не хотел врать. Просто… – Не понимаю! Какая цель начинать отношения с вранья? Как я могу тебе доверять теперь? Он попытался взять меня за руку, но я отпрянула, будто обожглась. – Иди! Сейчас же. Уходи от меня! – Виола, пожалуйста… Я забрала из его рук кошку Мармеладку, прижала к себе. Она смотрела на меня своими выразительными глазами. Да, Мармеладка, я тоже не понимаю смысла этого вранья. Это за гранью моего понимания! Я отвернулась от Михаила, полностью игнорируя его. – Виола, давай поговорим! Я всё объясню! – Нет, мы не будем говорить. Мне важны только твои поступки. Они говорят за человека всё. Ты не прошел проверку на элементарную искренность, нам больше не о чем говорить! Прошу – уходи! Уходи! – закончила я на повышенных тонах. Мармеладка выскочила из моих рук и ускакала от нас с Михаилом подальше. Явно ей не нравилось, что тут происходило. Михаил вздохнул, натянул куртку и вышел, захлопнув дверь. *** Потом он звонил. Каждый час. Сообщения сыпались и сыпались. «Прости. Дай шанс объясниться» «Я не проверял тебя. Я… боялся» «Виола, ответь хоть что-нибудь» Я удалила всё. Его свитер, забытый на диване, я хотела в порыве обиды выбросить. Но от него пахло Михаилом, его парфюмом. Я поднесла свитер к лицу и заплакала, вдыхая этот запах. За эти несколько дней Михаил запал мне в душу и ранил. Когда на третий день у крыльца замерцали фары большого внедорожника, сердце ёкнуло. Михаил вышел, держа в руках букет ромашек (откуда он их достал зимой в нашем северном городе?!). Он подошел к окну и постучал. Я закрыла занавески на окне. Тогда Михаил вошел в дверь, но я преградила ему путь на пороге. – Уходи! – строго произнесла. А сердце колотилось. Он постоял, положил цветы на порог и уехал. Мармеладка мяукнула, понюхала лежащие на полу ромашки и вопросительно посмотрела на меня. – И ты за него? – прошептала я. И вздохнула. Ночью, когда ветер выл за стенами, я лежала в кровати и вспоминала, как он смеялся, катаясь в сугробе, и как дрожали его руки, когда он впервые обнял меня. Как мы кидались снежками и катались на катке, ели на морозе пряники. Обманщик. Почему это так больно?