Глава 3

Ночь уже опустилась на холмы в родной долине, но еще не до конца задрапировала небеса темным бархатом. На западе по-прежнему переливалась глубокая лазурь, через которую едва заметно проступали звезды.

Мы шли по дороге среди зарослей вереска, и то там, то тут из них поднимались светлячки, оставляя в воздухе флер серебристой пыльцы.

Я с тоской смотрела на довольного Аламбера. Что-то подсказывало, – это несомненно неспроста.

– Если ты передумала, то можем вернуться, – коварно предложил высший.

Я только гордо задрала голову и двинулась вперед, внутренне уже сожалея о поспешном решении. Ну вот и что я сейчас скажу Лирнестин? Мама здравствуй, давно тебя не видела, соскучилась и решила навестить? Почему с мужиком? Да как-то так сложилось, что о необходимости дочернего визита я вспомнила, когда надо мной нависла угроза романтического свидания.

Что за тип, который за мной вьется? Да так, мой декан, высший лорд и бывшая нянька одного из воплощений королевы Титании. Также именно благодаря ему я и обрела суть глейстиги. В общем, есть за что благодарить и есть чем восхищаться, но сил терпеть уже никаких нет!

Ы-ы-ы-ы…

Родной холм надвигался с неотвратимостью злого рока. Как и всегда, вокруг него вились самые что ни на есть обычные комары, сверкали в траве очень даже волшебные лиргани – мелкие грызуны с крылышками. Они тут были жирненькие и непуганые, потому не взлетали из травы, а лишь разбегались в разные стороны.

Лирнестин запрещала охотиться в пределах своего холма и ручья с маленькой заводью, от которых даже в ночи вкусно тянуло тиной и водной прохладой.

Пока я думала о том, как именно постучать и что конкретно сказать, – судьба все сделала за меня.

Из мглы позади нас выступил силуэт в женском платье, и мелодичный голос протянул:

– Даже высшим лордам нужно спрашивать разрешения, когда они заходят на родовую территорию других фейри. И уж тем более невежливо кутаться в полог невнимания, с которого скатываются как взгляды, так и чары.

Я всем телом повернулась на голос, и щелкнула пальцами, сотворяя магический огонек. Тот, расправив лучики, взлетел над нашими головами, выхватывая из темноты золотые волосы и точеное лицо прекрасной глейстиги. Она стояла в шерстяном платье настолько глубокого синего цвета, что в детстве я спрашивала у матери, как бы и мне отрезать от ночного неба клочок, чтобы сшить себе наряд.

Моя мать и правда была практически совершенством. Красива настолько, что это сделало бы честь и благородным леди.

– Ула! – воскликнула хозяйка холма и метнулась ко мне, заключая в крепкие объятия. – Девочка моя, хорошая моя! Как же я рада!

– Мамочка! – Я закрыла глаза, ощущая, что, как в детстве, все печали и горести словно смывает родниковая вода.

– Я скучала, – шепнула мне на ухо фейри и, отстранившись, метнула настороженный взгляд в сторону высшего лорда, который с интересом наблюдал за картиной нашего воссоединения. – У тебя проблемы?

Ну да, обычно компания высших так или иначе сопряжена с неприятностями.

Достойный драматической сцены момент нарушил Алам, который мелодично рассмеялся и пояснил:

– Вовсе нет, прекрасная Лирнестин. Боюсь, что от знакомства с вашей дочерью проблемы у меня. Но я лишь счастлив подобному разнообразию.

Судя по острому взгляду, глейстига не поверила, но поступила согласно законам гостеприимства.

– Прошу вас стать гостем моего холма, Аламбер Янтарный.

– Мне даже не надо представляться? – с веселым удивлением вскинул бровь дивный.

– Слава о господине Времени летит впереди него, – с каменно невозмутимым лицом проговорила Лирнестин, так что непонятно, комплимент это или прискорбная констатация факта.

К счастью, Алам не стал ставить всех в неудобное положение, вопрошая, какая именно слава впереди него несется, и послушно ступил под своды сида.

Побывав не в одном жилище представителей волшебного народа, я не уставала удивляться тому, насколько было уютно в родном.

– Вы пришли вовремя – я как раз возвращалась с охоты, – глейстига качнула правой рукой, которой за уши держала тушку безвольно обмякшего зайца. – У нас будет жаркое на ужин. Шакен!

Прямо их густой травы пола выскочил старичок-брауни и буркнул:

– Раскричались тут… здесь я хозяйка, здесь!

– У нас гости, – подарила старому ворчуну нежную улыбку хозяйка. – Проводи господина Янтарного в умывальню, а затем к столу?

– Как прикажете госпожа!

– И не шали, – еще одна нежная улыбка.

– Дык я ж не самоубийца, с высшим-то шалить!

– Вот и умница. Ула, поможешь мне с ужином?

– Да, мам. – Я склонила голову и из-под ресниц наблюдала за тем, как Шакен увел Аламбера по одному из боковых коридоров.

– Прекрасно… – Лирнестин скрутила переход прямо в холле и перенесла нас на просторную кухню. К нам бросились мелкие духи и низшие фейри, которые уже давно меня не видели и сейчас норовили не то обнять, не то за волосы подергать и укусить. Почти живность, ничего не поделаешь. Я кого погладила, кого почесала, а кому-то по носу дала, а после повернулась к маме.

– Где бы с ним познакомилась? – оказался первым же вопрос. – И почему он сейчас здесь? Девочка моя, насколько глубоко ты увязла в делах Аламбера Янтарного и, самое главное, в каком качестве?

– Он такой страшный? – пошутила я. – Если да, то в таком случае стоило рассказывать сказки про этого бабайку, а не про других.

– Этот бабайка обладает в целом безобидными странностями, потому и не рассказывала.

Я вспомнила выставку-коллекцию Алама и согласилась, что да, могло бы быть и хуже. К примеру, если бы он увлекался резьбой по кости наивных детишек, как памятная феечка из моего детства.

– Высшие – это всегда плохо. – Лирнестин так сильно стиснула тушку несчастного зайца, что когда опомнилась и разжала пальцы, ее перламутровые ногти окрасились кровью.

– У меня не было других вариантов. Мы познакомились в ночь Холлан-Тайда. Он меня спас. И сейчас… я по-прежнему должна ему два желания, а он не торопится их озвучивать. И вообще хитрый. Исполнение конкретного желания подразумевает под собой помощь в комплексе других мероприятий.

– Долги – это тоже плохо. Но ничего, справимся… А тут он что делает?

– Одна из наших договоренностей – провести вместе ночь. Я полагала, что визит к матери его отпугнет, – со вздохом созналась я и в ответ на скептический взгляд Лирнестин тут же попыталась оправдаться: – Всегда же срабатывало!

– Девочка моя, – в это короткое словосочетание, наполненное нежностью и осуждением к заблудшему чаду, матушка вложила все свое честное мнение о моих умственных способностях. – Помоги мне с ужином.

Лирнестин редко готовила сама, только для особо почетных гостей, так что Аламбер мог бы чувствовать себя польщенным. Мог бы… если бы наверняка не был уверен, что достоин именно такого обхождения.

И у меня даже не получалось фыркнуть в сторону того, что он принимает почитание как должное. Потому что высшие были высшими не только потому, что обладали большей магией. Они в принципе считались существами выше нас.

Надо, кстати, как-нибудь подискутировать с ним на эту тему. Любопытно, что думает Янтарный лорд на тему расслоения общества фейри.

Как всегда, мысли о высоком не задержались в моей голове, когда рядом творилась восхитительная, но куда более приземленная магия кулинарии. На то, как фейри готовят, можно любоваться вечно, даже если ты с ними живешь всю жизнь. Несмотря на обретение дивной сути, меня по-прежнему не отпускало восхищение тем, насколько непринужденно моя мать обходилась как с острым ножом, так и с пикантными специями.

Она отсекла дичи голову, сделала несколько надрезов на шкуре и стащила ее с тела зайца как чулок. Выпотрошила, разделала и отправила в печь, а тушка по пути сама по себе обсыпалась пряностями, солью и обмазалась медом.

Спустя несколько минут блюдо было уже готово.

– Идем? – улыбнулась Лирнестин. – Пора потчевать гостя, не так ли?

Когда мы прошли в парадную столовую холма, то Аламбер уже был там и, сидя за столом, с огромным интересом расспрашивал брауни… про особенности пространственной магии. Какие именно чары тот наложил на подвал, чтобы туда впихнулось больше репы!

– Ула! – Радостный дивный повернулся ко мне, и поделился новостью: – Представляешь, уважаемый брауни не пользуется при накладывании чар математическими расчетами! И неведомым образом у него отлично впихивается невпихуемое, а у меня вот нет.

– Предлагаешь перестать считать? – хмыкнула я, ставя на стол блюдо с печеными яблоками. – Боюсь, тогда твой холм все же треснет по швам, Алам.

– Будет грустно, – совсем уж легкомысленно откликнулся Янтарный.

– Это неправильно – так относиться к своему наследству, – все же не удержалась я от комментария. – Холм, это же нечто… это же часть тебя! С ним нужно аккуратно, бережно, очень нежно.

Все это я впитала от Лирнестин… не с молоком матери, но уж точно с течением воды ее ручьев.

Моя мать очень любила свой холм. Фейри по-разному обретают свое жилье. Кто-то получает в наследство, кто-то привязывает к себе бесхозный сид, если ощущает в нем биение магии. В любом случае твой холм – это что-то гораздо большее, чем просто горка с земляной пещерой под сводами.

Получив ироничный взгляд от Аламбера и одобрительный от матушки, я немного стушевалась, и потупилась. Лирнестин расставила блюда, села и проговорила:

– Думаю, что на семейном ужине нам можно пренебречь манерами и поговорить за едой. Ведь, как понимаю, потом ты уйдешь? – в мягком как глубинное течение голосе девы-фейри звучала такая же глубокая печаль. – Дети так быстро растут. Это оказалось для меня удивительным потрясением.

– Правда? – как ни странно, в ответной фразе Аламбера слышался искренний, жадный интерес, а не дежурная вежливость.

– Лорд Янтарный, сколько значимых событий вы можете вспомнить за последние двадцать лет вашей жизни? – зашла с неожиданной стороны Лирнестин. – Мало, не так ли? А я за два десятилетия пережила столько ярких минут, наполненных самыми разнообразными эмоциями, что дух захватывает. Вот Ула только родилась, и я гадала, что же делать с младенцем, а потом прошло буквально немного времени – и она уже пошла! Великая Дану, за обычным человеческим ребенком не могли уследить все мои слуги вместе взятые! Ула умудрялась от них удрать и влипнуть в приключение.

– Хочу заметить, что эта чудесная способность сохранилась у вашей дочери и по сей день. – Губы Алама дрогнули в едва заметной улыбке.

– Надеюсь, вы этим не злоупотребляете? – нежным голоском поинтересовалась глейстига.

– Что вы, прекрасная Лирнестин… я наслаждаюсь.

Несколько мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза, и я даже не знала то ли радоваться, что после такого приема высший, скорее всего, и правда оставит меня в покое… то ли переживать за матушку! А вдруг Алам обидится? Дивные – крайне непредсказуемые поганцы, могут на пустом месте оскорбиться и потом вдохновенно мстить столетиями.

Месть высшего может быть губительна для простой глейстиги. Пора бы и мне про это вспомнить, не так ли?

– Кхм-кхм! – выразительно откашлялась я и невинно заметила. – Мам, прекрасная зайчатина. Отлично пропеклась.

На меня посмотрели с иронией. Притом оба. Но послушно прокомментировали ужин.

– Ула, расскажи о том, как идет твоя учеба, – поинтересовалась матушка уже после того, как мы разделались с основным блюдом и теперь, не торопясь, потягивали вино, сидя на диванчиках у камина. Я грелась под боком у Лирнестин, а развалившийся напротив Аламбер казался непривычно серьезным и вдумчивым.

– Неплохо, – откашлялась я, мысленно перебирая то, что можно спокойно рассказать матушке.

Так… про тропы, про студентов, про учебу, ну и про мои впечатления от великолепной туате-де-данан например? Никаких Терновых рыцарей и сопутствующих им неприятностей.

– Как там Энирен? Я слышала, что опальный рыцарь вернулся и не скрывает, кому он этим обязан.

Я подавилась вином. Напротив сверкнули золотом еще недавно умиротворенно-темные глаза Янтарного лорда.

– То есть уже вся Волшебная страна в курсе?! – хриплым шепотом спросила я, наконец-то откашлявшись.

– Не вся. – Прохладные пальцы матери коснулись моего лба как раз в том месте, где начали расти рожки. – Просто я достаточно стара для того, чтобы завести много полезных знакомств.

Алам не преминул расшаркаться.

– В случае с фейри я бы сказал «мудра». Возраст тут уже скорее комплимент. Так что там говорит хозяин Светлого Дола?

– О, я думаю, что вы прекрасно это знаете, лорд Янтарный. Ула, девочка моя, хочу заметить, что горда твоими свершениями. Ты умудрилась сделать столько, казалось бы, невозможных вещей, что просто захватывает дух. Не так ли, ваша сиятельность?

Сиятельность явно разделяла мнение Лирнестин, но была совсем чужда ее благого настроя. Хотя держалась просто отлично!

Я бы никогда не поняла, что Алам чем-то недоволен, если бы не знала его чуть ближе, чем моя мать. Хотя фейри такие фейри. Не исключено, что Аламу просто нравится играть своими же эмоциями. Ревность, конкуренция, что может быть увлекательнее?

Разговор вилял то в одну, то в другую сторону, и спустя какое-то время я с удивлением поняла, что не остаюсь за бортом этой беседы, как обычно случалось раньше. Все же когда завуалированно спорят двое гораздо более зрелых, чем ты, существа, то невольно отступаешь и начинаешь наблюдать.

Но сегодня все действительно было иначе, и я заслуженно собой возгордилась!

– Время позднее, а на ночь решительно претендовал лорд Янтарный, и будет преступлением лишать его законного времени, – внезапно решила Лирнестин едва ли не посреди разговора о том, по каким именно тропам лучше идти до Вороньего Мыса. – Ула, свой долг будешь отдавать под сводами моего холма?

Ы-ы-ы-ы… а я наивно рассчитывала, что матушка меня прикроет и до утра будет вешать лапшу на длинные и весьма для этого удобные ушки Алама.

* * *

Пока я вела Аламбера по коридорам родного холма, то успела три раза перекипеть самыми разнообразными эмоциями, направленными на… Лирнестин.

Наверное, я ожидала, что мать, как в детстве, бросится на мою защиту и спасет от плохого дяденьки. Но все же стоит учитывать, что я уже не маленькая девочка и связана с «дяденькой» вполне взрослыми обязательствами.

Лирнестин в первую очередь фейри. Возврат долга для нее священен. Да и я не собиралась увиливать, просто хотела провести эту ночь в более комфортной обстановке. И за то, что мне это позволили, кстати, тоже неплохо бы быть благодарной…

– Спасибо, – на выдохе проговорила я, чуть замедлив шаг и дождавшись, пока мы с Аламом поравняемся.

– За что именно? – спокойно спросил высший.

– За то, что позволил прийти сюда.

Ответом мне был лишь легкий смех и совсем непонятная фраза:

– Ты даже себе не представляешь, до каких пределов может дойти мое попустительство в твоем случае… Ула, дочь Лирнестин.

Я очень обрадовалась тому, что мы наконец-то достигли круглых дверей в гостевые апартаменты. И не просто в гостевые, а в самые роскошные. Вообще, судя по наблюдениям, в холме любого фейри, пусть это даже будет нора брауни или вообще хобгоблина, обязательно есть комнаты, в которые не стыдно и короля поселить, не говоря уже о высшем аристократе.

Обычай, появившийся в те времена, когда Титания и Оберон активно странствовали по волшебным землям. Были ночи, когда в дверь могла постучать даже величественная и злая королева Мэб…

Когда-то раньше, когда короли и королевы были к нам чуть ближе. Теперь они так же далеки, как боги. Рядовой фейри может не увидеть Титанию ни разу в жизни, а ведь раньше она постоянно странствовала со свитой… А я ее видела. И ведь этим нужно гордиться, правильно?

– Миленько. – Аламбер вышел в центр комнаты и осмотрелся. – Несколько пафосно, на мой взгляд, но миленько. Тебе нужно сходить за вещами или ты уже не стесняешься?

Я уже шагнула в сторону дверей и от души рассчитывала смыться, но так и замерла с занесенной над порогом ногой.

– В смысле?

– В прямом. Ночь еще не кончилась.

Дверь сама собой захлопнулась перед моим носом, а на плечи легли теплые руки внезапно оказавшегося за моей спиной мужчины.

– Отважные девочки не сбегают посреди настолько интересной затеи, – как натуральный кот промурлыкал Алам мне на ушко. – Отважные девочки поворачиваются к дяденькам и спрашивают: «А чем мы сейчас будем заниматься?»

И что я сделала? Конечно же, я повернулась и спросила:

– Ну и чем мы сейчас будем заниматься?

– Прелесть какая, – натурально умилился Алам. – Спать мы будем, Ула. И разговаривать… например о звездах. Если я не ошибаюсь, мы сейчас в вершине сида, верно? Попросишь его?

– Но… – Я, не удержавшись, покосилась на огромную кровать. Настолько здоровенную, что на нее действительно можно было уложить правящую чету вместе с придворными!

– Тебе не в чем спать? – тотчас предупредительно поинтересовался Аламбер. Тут же щелкнул пальцами, и на нас упали тончайшие вещицы. Стекли на пол словно водный шелк, искрясь в свете ламп лунным светом. – Держи. Все для тебя, козочка.

Я проглотила «козочку». Сказала спасибо, сгребла вещицы и рванула в ванную переодеваться, под тихий смех Аламбера и фразу:

– Все же до сих пор стеснительная. Прекрасный, невыносимо милый рудимент этот твой стыд, детка.

Уже в ванной комнате я рассмотрела то, что ниспослала мне судьбинушка в лице Алама. Оная весьма расщедрилась! К счастью, одежка не напоминала вещицы из категории «надеть, чтобы сняли». Сорочка и панталончики. Выглядят мило и даже прилично!

Я стянула одежду, облачилась в мягкую ткань и, задумчиво переступив копытцами по мрамору пола… решилась. Спустя миг ступни обожгло холодом, и я выпрыгнула из комнатки, на сей раз действительно как самая натуральная коза!

– Ого! – оценил сей кульбит босой, стоящий у кровати Алам, который, кстати, пока и не подумал начать разоблачаться. Я испытала легкое разочарование, которое тотчас беспощадно заткнула.

– Я сплю в человеческом виде, – со вздохом пояснила в ответ и, перебежав по деревянному полу, села на край кровати.

Было дико неловко.

Оттого, как потускнели магические светильники, погружая комнату в полумрак, от этой нежданной-негаданной близости с высшим, оттого… что он решительно снял рубашку!!! Сейчас вот совсем не по себе стало!

– Малышка, неужели ты думаешь, что я сплю в одежде? – усмехнулся уголком губ мужчина и бросил рубашку на кресло возле постели. Я с повышенным вниманием проследила ее полет.

Да, это далеко не первый раз, когда я увижу его без одежды, но раньше у нас как-то были оправдывающие этот разврат моменты вроде великой цели. Что не просто так голышом бегаем, а по конкретному поводу! Уважительная причина!

А сейчас… сейчас фейри снимал с себя штаны, и я не знала, куда деть глаза. А вот сами глазоньки очень даже знали, на что они хотят смотреть, потому нагло уставились на Янтарного, не собираясь пропускать ничегошеньки из представления!

Разоблачался он… великолепно. Быстро, грациозно, без ненужного самолюбования. Раньше передо мной раздевался только один фейри, в попытке перейти к личным отношениям, местный сатирчик, но делал он это… слишком напоказ.

Совершенно обнаженный Аламбер растянулся на постели рядом со мной и спокойным, даже деловитым голосом напомнил:

– Холм.

Я покраснела, потому как за стриптизом забыла о просьбе и, коснувшись стены, мысленно обратилась к полуразумной сущности сида. Она откликнулась и кольнула мои пальцы вопросительным импульсом.

Услышав просьбу, холм какое-то время не отзывался, а потом… потом мы увидели звезды.

Казалось, что потолок состоял из прозрачной сферы, на которую кто-то набросал земли, и теперь она осыпалась в разные стороны, открывая вид на бескрайнее антрацитовое небо, усыпанное искрами.

– Чудесно, просто чудесно. Ложись, Ула…

Я осторожно, на выдохе, опустилась на постель рядом с Янтарным. Мысли стали короткими и рваными. Небо сверху, мужчина рядом… горячие пальцы на моей руке.

На руке очень глупой и забывчивой глейстиги. Потому что мы не уточняли, как именно пройдет обещанная ночь. Например, он мог бы научить меня играть в шакрих… или собирать со мной на пару ягоды остролиста… Но глупая глейстига в моем лице ни о чем не жалела.

– Расскажи мне, – вдруг тихо попросил Аламбер, кончиками пальцев скользя от запястья вниз. Нарисовал круг в центре расслабленной ладони и не торопясь пересчитал мои пальцы, задерживаясь на самых нежных местечках. Великая богиня, я и не знала, что на фалангах может быть столько невероятно чувствительных зон. Мозг туманился, а ведь мужчина едва-едва меня касался.

– Что рассказать?

– О своих мыслях. О своих планах. О своих чувствах. Чего ты хочешь от своей бессмертной жизни, маленькая глейстига?

Вопрос оказался неожиданно сложным. Настолько, что размышления меня захватили и я даже почти не обратила внимания на то, что фейри переплел наши пальцы, лишь сжала его руку в ответ. А потом проговорила:

– Не знаю. Понимаешь, всю мою сознательную жизнь… – Я задержала дыхание, а потом уточнила: – Всю мою человеческую жизнь… передо мной была цель. Огромная, великая, практически невыполнимая. И я настолько увлеклась ее достижением, что немного растерялась, когда мечта сбылась. Вдобавок по пути к ее исполнению я встретила тебя. И в моей жизни впервые появился кто-то…

– Настолько красивый? – тотчас деловито поинтересовался высший с отчетливо слышимой иронией.

– Нет, – с усмешкой ответила я.

– Практически оскорбление, но ладно. Неужели настолько могущественный?

– Пока в нашем мире существуют короли, королевы и туате-де-данан, мне кажется, называть высшего, сколь бы умел он ни был, «самым могущественным» – очень неосмотрительно.

– Ох, сложно с тобой, Ула. Так может быть, я был самым умным? Ну хотя бы.

Вообще да. Какие он читает лекции – ум-м-м!

– Ты несомненно очень умный, – с улыбкой отозвалась я, рассматривая яркое звездное полотно над головой. Звезды были такими далекими и холодными, а вот лежащий рядом Алам был возмутительно близок… и горяч настолько, что это чувствовалось даже через то небольшое расстояние, что оставалось между нашими телами. – Но я, скорее, о другом. Впервые встретился кто-то, настолько со мной не считающийся. В местных холмах Лирнестин хоть и не высшая, но достаточно старая и опытная фейри, чтобы с ней считались многие. А я – ее дочь и воспитанница. Потому и…

Замолчала, не зная, что еще добавить, и мысленно досадуя на себя: снова запуталась и не смогла донести свою мысль красиво и гладко. Ничего, у меня будет еще много столетий на то, чтобы поупражняться в ораторском искусстве.

– Потому привыкла к определенному статусу и обращению, – проговорил Алам. – Понимаю тебя.

– Действительно? – откровенно удивилась я.

– Действительно. – Он выдернул пальцы из моей расслабленной хватки, ладонь обдало холодом, и я почувствовала пустоту и мимолетное разочарование. Очень мимолетное, потому как фейри перевернулся на живот и, опершись на локти, продолжил рассказ: – Мы все заложники стереотипов.

– И в чем заключаются твои?

Я повернула голову, глядя на такого близкого, такого невообразимо притягательного сейчас высшего. Его и так безупречные черты в лунном свете казались еще идеальнее, а в волосах танцевали серебристые искры светил.

– В том, что я закостенел в них, словно попал в собственную янтарную ловушку, – голос Алама нырнул к самым низким тональностям баритона. – Стал холоден и скучен как та застывшая смола, в которой изучены уже все мошки и все песчинки. Считается, что каждая личность – бесценный камень. Но за столетия ты настолько изучишь все свои грани, что скользишь по ним уже по привычке. Все, что ты слышала в Академии про меня, – совершеннейшая правда.

Ы-ы-ы…

Так он в курсе слухов про импотенцию? И вот так просто признается? Или я зря шутила насчет того, что в следующий раз надо предупреждать, что момент уникальный и им следует пользоваться?

Дошутилась, Ула!

Несколько мгновений мы пристально смотрели друг другу в глаза. Я краснела, а вот Алам с огромным интересом за этим наблюдал.

– Прям все-все правда? – наконец-то осторожно поинтересовалась я.

Он несколько секунд глядел на меня все с тем же выражением, а потом вдруг хмыкнул, и внезапно мир перевернулся. Вернее, это я перевернулась, и теперь не Аламбер нависал над моим тельцем, а я над ним. Смотреть на фейри сверху вниз оказалось удивительно захватывающе.

– Ула-а-а, – с какой-то странной нежностью в интонациях протянул он, запуская пальцы в мои волосы и массируя кожу головы. Когда чуткие подушечки добрались до рожек, я прерывисто выдохнула, вызвав довольный прищур высшего… а потом он убрал руки. Да! Вот так вот совершенно подло убрал руки и проговорил:

– У меня все в порядке по мужской части. Но я действительно… зануда. Долгие годы был одержим лишь своим предметом и коллекцией. Мне были интересны лишь тропы и новые экспонаты. Что касается плотской любви, к которой не теряют интерес даже самые древние… Женщины, мужчины, твари всякие… что я там не видел?

– Мужчины, твари? – пискнула я не зная, какой их этих фактов больше меня потряс.

– Ох, испорченная девочка, – укоризненно цокнул языком Алам. – И вообще с тобой сложно, маленькая. Ты слишком… слишком маленькая. Я уже полчаса стараюсь тебе сказать, что ты для меня особенная.

Сказал. Сказал, но словно прочитал заклятие, и на комнату упала абсолютная тишина. Я пялилась на него совиными глазами и не могла понять, как реагировать.

В душе поочередно поднимались волны самых разнообразных эмоций, и я никак не могла найти в себе сил отдаться на волю этому шторму. Я ведь глейстига – водное существо. Как волна может меня убить?

К счастью, Янтарный Лорд действительно был древним и мудрым. Он притянул меня ближе к себе, заставив уткнуться носом в изгиб между шеей и плечом, и погладил по волосам.

Он просто поделился со мной тем, что думает. Поставил в известность и ничего не просил взамен прямо сейчас.

А я лежала, вдыхала невероятно будоражащий запах его тела и отчаянно сожалела… что я не могу, как любая фейри, просто потянуться навстречу и закончить эту ночь совсем иначе.

Будь на моем месте другая глейстига, то сейчас на этой самой кровати два обнаженных тела переплетались бы в древнейшем танце.

Будь на моем месте другая волшебная девушка, она оказалась бы счастлива, если бы один из высших предложил ей провести вместе ночь.

Но я по-прежнему слишком человек. Меня накрывает пробуждающейся чувственностью, но зная, что потом мне с Аламом неизбежно общаться… отдаться на волю момента не получается.

– Человек… действительно слишком человек, – словно озвучивая мои мысли, грустно шепнул Аламбер и, повернув голову, коснулся губами виска. – Спи, моя прелесть.

А уснула я далеко не сразу.

Это была длинная, очень длинная и бесконечно нежная ночь, не окрашенная даже искрой плотской страсти. Просто он гладил меня по спине, пока я не успокоилась. Просто чертил кончиками пальцев замысловатые узоры на открытых участках тела. Просто я, осмелев, впервые скользила руками по его лицу, изучая его словно слепая.

Ночь была милосердна и давала мне эту иллюзию.