43 глава

(Криспин)

Хотелось взвыть от досады, но я ничего не мог поделать. Оставалось лишь сжимать лапы, скрипеть зубами и что есть силы махать крыльями.

Моя память вернулась, но я не был уверен, что вся. Мне все казалось, что я что-то упускаю. Какие-то осколки воспоминаний, а то и целые куски. На всякий случай старательно восстанавливал в памяти детство и юность, годы жизни во дворце, войну…. Анну. Казалось, что вот она передо мной, сидит, играет в траве, а вот здесь все же был пробел, она почему-то уже повзрослевшая, рисует. А тут мы уже в городе, и название его я не помню, или помню? Судан? Да точно, значит помню. Уже хорошо! А здесь мы опять вместе. Ее запах, ее взгляд.

Хотелось рвать и метать, хотелось добить эту тварь, что посмела сотворить со мной такое. Но пришлось сдержаться.

Любовь? Пусть она кормит других идиотов своими сказками! Она все рассчитала, вся ее семейка, все они изменили жизнь Анны. Да, я понимаю, что иначе, я бы так и остался бессловесной тварью, но ведь они сделали больно Анне! Моей Анне!

Кирод продолжал лететь за мной, в его лапах болталась полусонная Хольсия. Я оставил их обоих в живых, так как, к моему огромному сожалению, они оба были мне еще нужны.

Они знали, где может находиться Анна. И я переживал, что они могли мне соврать, а пытать их, совершенно, не было времени. Судя по тому, что мы услышали от драконицы, времени у нас не было вообще.

Эта женщина рассказала нам о брачном ритуале, что решил провести ее брат и мать. С каждым ее словом, когда из нее вытаскивал сведенья Кирод, мне становилось все тяжелее и тяжелее на сердце.

Сам ритуал, был ужасен! Самое настоящее изнасилование и обязательно должна быть боль, сильная! Ломают кости, дробят, медленно методично, каждую косточку, пальцы руки, ноги. Каждый раз все восстанавливается под действием магии. Ритуал продолжается в течение суток. А в самом конце — самец должен взять самку. Они должны испытать оргазм одновременно, таким образом, ритуал будет завершен.

Я думал об Анне, и понимал, что она просто сойдет с ума, она не выдержит, с ней такое уже было. Нет ничего страшнее, увидеть вновь в ее взгляде пустоту. А если, она все же пройдет через ритуал? Значит, она меня уже никогда не будет любить? О чем я думаю? О себе? Как это не горько признавать, но так и есть, я думал о себе. Впервые в моей жизни появилась та, о которой мне хотелось заботиться, столько лет один, никому не нужен, а Анне всегда был нужен, даже бессловесной тварью готов у ее ног сидеть, лишь бы она была со мной. Но после этого ритуала, если она останется вменяемой, то я ей буду уже не нужен.

Хольсия уверяла, что она забудет всю боль, но для нее останется только один мужчина — этот фуарэус, брат Хольсии.

Вот уже три дня мы летим практически без остановок, и только сейчас я начал задумываться об этом. Бесконечно гнать от себя эти мысли было совершенно бесполезно. Вот и получалось, что сейчас для меня было самым главным вопросом: что, если в глазах моей любимой я не увижу ответа, когда скажу, что люблю? Что тогда я буду делать? Как поступлю? Развернусь и уйду? Нет! Я же не смогу! Но что же тогда делать?

Кирод все время молчит, на всех стоянках, возится с драконицей, держит ее в полусонном состояние. А мне хочется каждый раз ее убить. Не знаю, что со мной происходит. Я никогда не поднимал руку на женщину, но драконица с меня словно все тормоза сорвала, когда попыталась при помощи артефакта мной манипулировать.

Глупая женщина.

Считала себя абсолютно неуязвимой и уверенной в себе. И теперь мне приходится сдерживать то, что вырвалось наружу ее стараниями, мои первобытные инстинкты, которые нас с детства приучали сдерживать. Это драконы рождаются в образе беззащитных младенцев, а мы уже взлететь можем сразу после рождения. Вот только не знаю, как Анна отнесется к новому мне, да и вообще нужен ли я ей буду, после того, что она испытает?

Но с другой стороны, если бы Хольсия этого не сделала, если бы она не обнажила во мне мою истинную животную суть, я бы ни за что на свете не догадался, какой силой обладаю.

Только лишь благодаря Хольсии, я узнал, что моя родовая магия, оказывается, распространяется не только на моих сородичей, но и на драконов тоже.

Это сейчас я могу здраво рассуждать или хотя бы пытаться, пока лечу, пока врываюсь в холодные потоки воздуха, но как только мы опускаемся на привал и я вижу виновников исчезновения Анны, меня сразу же начинает переклинивать и моя родовая магия автоматически вырывается из меня.

Тогда после того, как я выкинул артефакт и память начала возвращаться ко мне, магия тоже словно сорвалась с тормозов и полилась волной во все стороны. Люди — слуги в замке не выдержали давления и все погибли. Кирод выдержал, но его изрядно потрепало. Какого же было мое удивление, что и Хольсия попала под волну. Наверное, мое удивление от того, что моя сила повлияла на драконицу, причем проверил я это на всякий случай не один раз, меня и успокоило. И я не так сильно злился на нее, и все же оставил в живых.

По словам Кирода нам осталось лететь всего сутки. Мне не хочется прерываться на отдых, я боюсь опоздать, но в тоже время понимаю, что от бессилия могу просто упасть и не долететь до Анны живым и, видя, как снижается Кирод, скрепя зубами, снижаюсь вслед за ним.

— Повелитель…

Кирод держится чуть в стороне, понимает, что подходить ко мне близко слишком опасно.

— Я хотел поговорить на счет того ритуала, что должны провести с Анной.

Я не стал смотреть на Кирода, лишь кивнул головой. Почему-то говорить, после того, как память ко мне вернулась стало слишком сложно, каждый раз приходится над собой делать усилия, чтобы хоть одно слово сказать.

Кирод медленно приближается и тащит за собой тушу, кажется это местное копытное. Он начинает ее разделывать, и костер разводить. А я смотрю на мясо и понимаю, что и так бы поел, безо всякой готовки. Но приходится сдерживать себя. Нельзя же совсем превращаться в животное? Стараюсь заглушить дикий голод и раздражение воспоминаниями об Анне. Кажется, получается, и я даже слышу Кирода.

— … я понимаю, что вы захотите убить…

Кирод и сам не знает, какое слово подобрать. Видно, что он напряжен и раздражен, его великий план не сработал или сработал не так, как он того хотел, а может и опять играет? Что творится в его голове вообще невозможно понять, но одно я знаю точно, он как и я хочет найти Анну, и это хоть немного, но успокаивает мою очередную вспышку гнева.

— …соперника…,- продолжает каракс, — но это очень опасно для Анны, ведь если ритуал уже провели, она с ума сойдет после его смерти. Нам вначале нужно будет выяснить ее отношение к нему, а затем уже думать, что делать дальше.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не зарычать. Значит, этого гада еще и убить будет нельзя?

— … и старую драконицу, тоже трогать нельзя, в ней слишком много знаний, и если ритуал уже проведен, то мне нужно будет эти знания от нее получить.

Кирод смотрит на меня, чтобы понять, услышал ли я его.

Я сжимаю кулаки и смотрю на жир капающий с мяса на угли. Жир шипит, дымит и испаряется. И мне становится немного легче. Я понимаю, о чем говорит Кирод. Никого нельзя убивать в том проклятом месте, где держат мою Анну. Иначе, она никогда ко мне не вернется. И нужно будет настраивать себя на это, но как на такое настроиться? Медленно выдыхаю и киваю Кироду. Он тоже выдыхает, видимо ждал моего ответа.

— Было бы хорошо, если бы мы успели до ритуала, но вы и сами должны понять, что, скорее всего, мы не успеем, и к этому нужно быть готовым.

Кирод говорит очень медленно и осторожно подбирает слова.

И я опять киваю.

Мой дар сработал быстрее, чем я понял, что Хольсия очнулась, обернулась и начала взлетать.

Кирод упал на землю и захрипел, драконица тоже со всего размаху ударилась о землю, и я услышал хруст ее сломанных крыльев, а затем и ее крик. Наверное, только этот крик остудил мой разум, и я очнулся, мгновенно остановив поток магии.

Кирод харкал кровью, стоя на четвереньках, но я не обратил на него внимания, я пошел к Хольсии. Если она умрет, то возможно, я уже никогда не увижу Анну.

Я собрал всю свою силу воли и, подойдя к глупой самке, сконцентрировался на лечебной магии.

На пару секунд ее сердце остановилось. Но все же я смог его запустить.

Драконица вернула себе человеческое обличье, даже не приходя в сознание. Голая и вся в крови она осталась лежать на земле. Я вернулся к костру. Кирод тоже лежал на земле с закрытыми глазами, но явно был в сознании.

— Повелитель, она жива? — прохрипел каракс, не открывая глаз.

— Жива.

Все же смог выдавить я из себя. Затем снял мясо с углей и наконец-то смог утолить голод.

Я дал отдохнуть Кироду пару часов и сам даже вздремнул немного.

Мы полетели дальше, что было с Хольсией, меня не волновало, главное, что я слышал биение ее сердца и краем глаза, видел, как Кирод подхватывает ее лапами.

Подлетая к замку, я чувствовал страх. Мне было страшно вновь заглянуть в глаза Анне. Хотелось сказать и даже крикнуть, что все эти ритуалы чушь! Как можно заставить кого-то полюбить при помощи боли? Но слова Хольсии так и продолжали преследовать меня: «Этот ритуал придумали боги, для своих наместников королевских драконов, и этот ритуал действовал в течение многих тысячелетий». Да и Кирод мастер игр с подсознанием, согласился, что то, что описывала Хольсия, вполне может случиться.

— Я учил Анну ставить щиты против чужой магии, но вот боль… через боль, все ее щиты исчезнут… — говорил мне Кирод, когда я уже мог более-менее мыслить, на одном из привалов.

И вот сейчас все эти мысли смотались в один клубок и скручивали все мое нутро.

Мы опустились на одну из террас находящуюся на верхних этажах замка и вошли вовнутрь.

Я постарался настроиться на Анну, но ничего не получалось. Сколько бы, не пытался это сделать еще тогда, когда все вспомнил, но мой мысленный зов уходил в пустоту. Неужели драконица умудрилась уничтожить нашу связь навсегда? Я даже в этом замке не чувствовал ее. Посмотрел на Кирода. Тот прикрыв глаза к чему-то словно прислушивался, а затем, посмотрев на выход уверенно проговорил:

— Я чувствую ее повелитель!

И каракс взяв драконицу на руки, пошел на выход.

Мы спускались и спускались вниз по лестницам, проходили через коридоры и опять спускались по лестницам. Потом вошли в неприметную комнату для слуг, и Кирод показал мне на зеркало.

— Нажмите на один из кирпичей под зеркалом, — сказал он мне.

Я нажал нужный кирпич и проход открылся. Мы побежали по потайному коридору.

Когда добежали до очередного коридора ведущего вниз, Кирод резко затормозил и с тревогой посмотрел мне в глаза.

— Повелитель, прошу, помните о нашем разговоре, они все нужны нам живыми!

Я кивнул, хотя на самом деле, не был уверен сейчас ни в чем.

И Кирод снова двинулся вдоль коридора, и еще одна лестница и опять поворот. Кажется, мы спустились уже на три уровня в низ.

И я услышал Анну.

…Она кричала…

Дальше я уже плохо соображал, где-то маячил Кирод, что-то кричал мне, я пытался сдерживать себя, но у меня не получилось, я не смог вовремя остановиться.