44 глава

(Анна)

Я лежала на холодной каменной плите абсолютно голая, рядом такой же голый лежал Теренс, а Селия фиксировала мои лодыжки и предплечья, пристегивая их металлическими кандалами к камню. Мои руки и ноги в отличие от тела, находились в углублениях, а от этих углублений шли желобки, что наталкивало на ужасные догадки.

Очень сильно хотелось не думать о плохом — о том, что меня ждет, о том, что Прат сейчас не может мне помочь, и что стоит, замерев возле плиты, и смотрит на меня. В его глазах столько вины, но он не в состоянии мне помочь. Теренс его сразу же обездвижил, как только вошел в комнату. А следом и в меня бросил какое-то заклинание. И мы с Пратом, как марионетки пошли за драконом в это ужасное место.

— Анна, понимаешь, все с самого начала пошло не так.

Селия, что решила оправдаться передо мной?

— Я не желала гибели твоим родителям, просто так случилось, понимаешь? Они неизбежные жертвы на этой войне. А это война, самая настоящая война! Дело не в тебе лично, просто так получилось…

Закончив затягивать кожаный ремень на моем запястье, она отвернулась от меня и сгорбилась. Хотя я совершенно не понимала, к чему эти ремни, все равно двигаться не получалось.

А Селия решила продолжить свой монолог:

— Когда мы появились в этом мире Анна, я была замужем, у меня был любимый…. А еще у нас были дети, семь прекрасных сыновей и дочка… Но началась эта повальная эпидемия… когда все самки начали умирать, и когда был издан закон, о том, что самка должна принадлежать выводку, мы и не думали, что он коснется нас… Ведь я была замужем, уже более тысячи оборотов…

Она обернулась и, подойдя ближе, повернула мою голову к Теренсу и начала ее тоже фиксировать. Теренс смотрел мне в глаза, с какой-то блаженной улыбкой, мне очень хотелось зажмуриться, но ничего не получалось, даже моргнуть.

— Я и подумать не могла, что он когда-то положил на меня глаз… — продолжила Селия свой рассказ. — Эрих из рода Черных драконов… Когда-то давно, когда я еще не была замужем он предлагал мне, но мой отец естественно отказал. Простой законник, и не фуарэус, всего лишь огненный, да сильный, да воин, но вводить в нашу ветвь воинов отец не желал, мы были фуарэусами, наша ветвь шла от королевской, созидатели, инженеры, биологи, экологи, но не воины…

«А еще подлые интриганы и предатели» — хотелось добавить мне.

— А он оказывается затаил обиду…. Тогда он не был главой совета, когда мы очутились в этом мире, воспользовался неразберихой и как-то занял это кресло… У него было шестеро сыновей. Они пришли в наш дом…. И убили всех….

Она всхлипнула…

— Моих мальчиков и моего любимого…. а мою дочь и меня просто забрали…

… И видимо поэтому, Селия теперь решила предавать, убивать и пытать всех окружающих. Странно, вот мне тоже в жизни было не сладко, но при этом близких друзей я не предавала…

— Он изнасиловал меня в эту же ночь, и я сразу же забеременела. Я проклинала ту часть моей королевской крови, которая позволяла мне подходить любому самцу… мы скрывали эту особенность, но каким-то образом Эрих про нее прознал.

«Значит, мне подходит любой самец?»

— Я хотела умереть и убить своего сына… Но когда ощутила биение его жизни во мне, то не смогла этого сделать.

Она подошла и погладила по голове лежащего Теренса, а он прильнул к ее ладони, прикрыв глаза. Семейка психов. Мама, сын, дочь. И мы с Крисом попались на их пути…

— Мой мальчик стал для меня спасением… Он родился чистокровным фуарэусом, что означало, что в его жилах тоже течет королевская кровь.

Она опять погладила его по волосам и пристально посмотрела на меня, словно ожидая какой-то реакции. Я что должна быть счастлива от осознания, что меня будут пытать и насиловать драконы, в чьих жилах течет королевская кровь?

Селия видимо прочитала в моих глазах, то, что я думаю, по этому поводу и отвернулась и даже руку отдернула от «своего маленького мальчика», который старше меня чуть ли не в пятнадцать раз.

— Эрих отдал мою дочь Фаруху из рода лазурных драконов, своему заместителю. И моя дочь, будучи еще совсем ребенком, ей было как тебе Анна, тоже забеременела и родила тройню, но ее сыновья не унаследовали крови фуарэусов, они были чистокровными лазурными…

Не пойму, она сожалеет что ли? Дочь не оправдала надежд матери? Или это какое-то буйное помешательство на чистокровности? Хотя мама тоже по этому поводу постоянно рассуждала, ратуя на то, что моя кровь сильно разбавлена. Это видимо пунктик такой у всех древних драконов…

— Анна, ты и твоя королевская кровь… Мы сможем с помощью тебя поднять восстание…. У нас очень много сторонников. Все давно мечтают свергнуть совет и вернуть королевскую кровь на трон. Кроме того есть еще караксы… Мы больше не желаем с ними воевать, мы уже очень многих освободили, Анна. Я понимаю, ты еще молода, многого не понимаешь. Но ты обо всем забудешь, ты будешь любить моего мальчика и только лишь его, Анна!

«Тогда зачем она сейчас распинается тут передо мной? Для очистки собственной совести?»

— Та привязка, что мы сделали ранее, когда тебя принес Прат, исчезла, к сожалению, но мой мальчик любит тебя, его привязанность к тебе не прошла, сейчас мы совершим повторный ритуал, ты все забудешь, и просто будешь любить его.

Ну, хоть теперь понятно, почему я ощущала что-то к дракону, до того, как обратиться. Значит они уже проводили со мной этот ритуал, и я все забыла… И скоро опять все забуду и Криса забуду… В груди закололо от понимания всей ситуации и стало холодно на душе от того, что я перестану любить Криса.

Словно подслушав мои мысли, Теренс обратился к Селии:

— Мама, она ведь забудет этого каракса?

— Конечно, малыш, она перестанет о нем думать.

— Тогда я смогу его убить?

— Нет, сынок, он нам пока еще нужен! Ты подумай, он ведь повелитель всех караксов, единственный с королевским даром. Ты же знаешь, что для них это может быть большей мотивацией. Да еще и для Анны он сделает, то, что она ему скажет. А ей скажешь ты, когда мы совершим ритуал. Да и Кирод тоже нужен, Анна и его умудрилась зацепить. Два властителя и у нас в руках, все благодаря твоей девочке.

Теренс недовольно скривился. А мои глаза расширялись от ужаса, если бы я могла орать я бы орала и кричала от безнадежности всей этой ситуации.

Она видимо заметила мою реакцию и, вздохнув с грустью произнесла:

— Анна, ты ничего этого не будешь помнить, ты просто будешь любить моего сына, и жить с ним, а он будет любить тебя. Не будет его братьев, только ты и он. Мы свергнем совет, уничтожим все их дурацкие законы, и нам помогут караксы в этом, а так же очень многие наши сторонники, мы покажем им тебя, и они все пойдут за тобой…и за Теренсом. Анна, ты ведь и сама бежала от этой участи, от этих безумных законов, неужели ты, зная, что это в твоей власти изменить мир, откажешь нам в помощи?

А мне так и хотелось сказать местную поговорку: «Благими намерениями выложена дорога в ад».

— Я знаю, ты злишься, что твои родители погибли, знаю, я виновата, но я клянусь, что всю оставшуюся жизнь заменю тебе твою маму, я всегда тебя любила, девочка. Как только твоя мама сказала, что беременна тобой… Алекса…

В глазах Селии появились слезы.

— Я не хотела, чтобы все закончилось именно так, но она не оставила мне выбора. Я не знаю, почему она уперлась, не понимаю ее мотивов! И уже никогда не пойму.

«И ты отдала приказ Прату, через артефакты, убить маму» — мысленно закончила я монолог за Селию.

А учитывая силу этих артефактов, мои дяди не смогли бороться. Вот как сейчас Прат даже с места не может сдвинуться.

Селия посмотрела на Прата.

— Зря ты прилетел, Прат, я думала ты умнее своих братьев, а оказалось, что нет, значит, увидишь все своими глазами и мне понадобиться твоя помощь, а потом присоединишься к своим братьям в чертогах местного бога.

Значит Соун и Кэйси мертвы…

Она отошла от меня, а затем вновь вернулась и я увидела в ее руках какие-то металлические приспособления, чем-то напоминающие длинные сапоги, только в нескольких местах, на них были затягивающие винты.

Об их предназначении я узнала позже, когда эти винты вкручивал Прат, усиливая давление на мои кости и очень медленно дробя их.

Она позволила мне двигаться и даже кричать позволила. А Теренс держал меня за руку и смотрел в глаза, взламывая мое подсознание. И я поняла, что долго сопротивляться просто не смогу. Не знаю, может это был внутренний протест, не желание подчиняться, вот так вот сразу сдаваться, а может где-то еще теплилась надежда, что быть может Прат остановится?

Селия просто отдала ему приказ, и он продолжал стягивать винты и дробить мои кости. Я ведь уже чувствовала боль раньше, я смогу сопротивляться.

Но сопротивлялась я не долго, боль была невыносимой и я закричала так, как никогда в жизни не кричала и поняла, что сдаюсь. И мое сознание начало затягивать в синеву глаз дракона.

И казалось вот оно — блаженство, здесь нет боли, только любовь и ласка. Но что-то удерживает меня на самой границе, не дает переступить черту. Я оглядываюсь, а меня выдергивают, и вновь я слышу собственный крик, я уже не кричу, я хриплю. Боль не исчезает, но и не появляется новая.

Я вдруг понимаю, что мои глаза закрыты и руки…. кто-то освобождает их. Я боюсь открыть глаза, мне страшно опять попасть в этот синий омут.

Я чувствую, как с моих ног убирают эти приспособления и из моего горла вырывается хрип. Голоса уже нет.

Я чувствую руки на своем лице и чувствую лечебную магию. Боль исчезает постепенно. Я расслабляюсь и проваливаюсь в полудрему, где-то на краю сознания висит не заданный вопрос: «Закончилась ли эта пытка, или будет еще и мне просто дали передохнуть?».

Кто и куда меня нес на руках, я не знала. Я находилась в каком-то полуобморочном состоянии — на грани сна, на грани яви.

Я все же открыла глаза и увидела Криса. Моего Криса.

В его взгляде было столько вины и тревоги, что мне захотелось обнять его и стереть все эти плохие мысли из его головы.

Когда я оглянулась, то поняла, что мы сидим на какой-то высокой скале у входа в пещеру. Еще одно место силы?

— Анна…

Я опять посмотрела на Криса. Очень хотелось попрощаться с ним, ведь я понимала, что это всего лишь сон, и скорее всего я вижу своего Криса последний раз. Вот только почему такое ощущение, что все это по- настоящему? Что я не в глубоком обмороке и не лежу сейчас в подвале, а мое тело бьется в агонии боли?

Я подняла руку и погладила Криса по щеке. Она была мокрая…

— Ты плачешь?

Он закрыл глаза и силился что-то сказать, но у него никак не получалось.

— С тобой что-то случилось?

Крис смог лишь кивнуть.

— Крис скажи, что это не сон?

Он открыл рот, и я услышала его хриплый голос:

— Не… сон…

Я еще раз оглядела себя и поняла, что вся голая и в крови, но боли больше нет.

Хотела встать, но Крис держал меня слишком крепко и не позволил это сделать.

— Ты не отпустишь меня?

Он опять открыл рот, но не смог произнести ни слова, потом крепко зажмурился и прижал меня к себе еще сильнее.

А мне было настолько хорошо в его объятиях, что я вновь закрыла глаза и уснула.