Когда тебя я обнимаю трепетно…

Вера заварила свежий чай, тонкими кружочками нарезала лимон, достала абрикосовое варенье, которое они варили летом с тетей Людочкой. Выложила его в вазочку на высокой ножке и у каждой чашки положила розетки. Теплые пироги ей помог нарезать муж. На всякий случай сделала она и бутерброды с сырокопченой колбасой.

— Солнышко, посиди с нами, пожалуйста!

— Рим, я поднимусь к малышам, а потом лучше пойду к себе. — У вас стихийный мужской слет! Общайтесь свободно! Я не хочу вам мешать. Если понадоблюсь, позвони. Я не буду ложиться спать без тебя, мой родной, — сказала она тихо. И совсем шепотом добавила: я очень сильно люблю и хочу тебя...

— Верушка, я так давно ждал эти слова, — едва не задохнулся от счастья Римас, крепко сжимая в объятиях жену. — Только дождись, любимая!

Сначала мужчины пили чай с пирогами молча. Утолив жажду и голод, начали пересмеиваться, поглядывая на Вика. Смех нарастал, как лавина, и, наконец, выплеснулся в оглушительный хохот. Они хохотали, показывая время от времени пальцем на Вика.

Он тоже хохотал, не понимая, чем вызвано такое внимание к его персоне.

— Наверное, эти жеребцы обсуждают мою шишку на лбу, — подумал он. — Вот же дураки! Разве я виноват, что этот сицилиец вломил мне прямо с порога. Хорошо, что нос не расквасил. Шишку я переживу. Одно радует: его нос Римас свернул одним ударом. Нет, ну чего так ржать! — хотел возмутиться он. Но, проследив за пальцем Павла, понял, что они смотрят на фартук, который он забыл снять.

— Ну и что смешного? Чего вы так ржете? Подумаешь, забыл фартук снять! Я дочке кашу варил, а тут звонок. Я думал это вы, а оказался сицилиец, — начал оправдываться Вик. — Да еще и сразу врезал мне по лбу!

Хохот только усилился.

— Вик, скажи, а что означает надпись на фартуке? — едва отдышавшись, спросил Римас.

— Да пес его знает!

Услышав ответ, друзья вновь покатились со смеху. Дело в том, что увидев Вика в фартуке с надписью Sono una bella ragazza (Я красивая девушка), который он забыл снять, Вера тихо рассмеялась и перевела эту фразу Римасу. А Иван, самостоятельно осваивавший итальянский, перевел эту фразу Павлу. Вот они все и хохотали, переглядываясь.

Когда Вику перевели эту фразу с итальянского, он сам зашелся от смеха.

— Наверное, этот мафиози прочитал надпись и решил, что я... — дальше от смеха он не мог выговорить ни слова.

Лишь отсмеявшись, он с грустью сказал: «Это фартук Кьяры...» — «Но ты, Римас, отомстил ему за мою шишку, свернув нос».

Они еще долго сидели, обсуждали переезд Римаса с семьей, строительство парка «ЯсенькИ», сегодняшний пожар, мировые новости. Потом еще пили чай. Уже под утро стали расходиться.

Расстроенный Римас от того, что пришлось засидеться с друзьями, а потом еще и с Ваней быстро убирать следы застолья, не ожидал, что Вера будет ждать его.

Но она не спала. Она даже не услышала как он вошел. Расположившись в эркере, она корпела над переводом с французского, который ей подбросил Седецкий.

Римас просил ее больше не брать никаких переводов и сказать Глебу о переезде. Но тот, видимо, напоследок решил выхватить самый сложный заказ и уговорил Веру его выполнить.

С одной стороны, он понимал жену: она хочет быть в курсе всего, что происходит в мировой литературе. С другой стороны, он совсем не хотел для нее лишних нагрузок. Она и так устает с малышами.

— Солнышко мое, ты ждала меня! — тихо сказал Римас.

Увидев мужа, Вера по-детски радостно взвизгнула, и бросилась в его объятия. Она не сразу поняла, что Римас, покрывая ее лицо поцелуями, читает ей удивительные стихи:

Когда тебя я обнимаю трепетно,

В душе моей творится волшебство:

Весь мир куда-то исчезает временно.

И ты не скоро возвратишь его.

Я уношу тебя в своё безумие

Где каждый миг и вздох неповторим.

И может быть, молчание Везувия

Ничто перед молчанием твоим.

О, этот взгляд!

О, этот свет немеркнущий!

Молитву из признаний сотворю.

Я навсегда душой

И телом верующий

В твою любовь

И красоту твою.

Они забыли обо всем на свете.

Римас чувствовал ее дыхание, биение сердца, манящий аромат ее волос и тела.

Их физическая близость вышла на тот уровень, когда начинаешь с полунамека понимать желания друг друга.

Сегодня они оба хотели нежности: нежные поцелуи, нежные ласки, нежность в каждом движении, тихие стоны и горячая волна, захлестнувшая обоих...

Они медленно приходили в себя. Римас лежал на спине и нежно прижимал Веру к своей груди.

— Рим, чьи это были стихи? Они прекрасны! — тихо спросила Вера.

— Это новые стихи Андрея Дементьева. Мне они тоже очень понравились.

— Знаешь, любовь моя, я очень счастлив с тобой. Ты мой свет и моя жизнь.

Верушка, мне так легко с тобой, ведь я могу делиться своими мыслями, переживаниями, планами, мнением по самым важным вопросам и быть уверенным, что ты услышишь меня и поддержишь, выскажешь свою точку зрения, дашь мудрый совет.

Я могу с легкостью обсуждать с тобой любые вопросы: философские ли, жизненные ли, просто говорить о книгах, фильмах, музыке...

Настойчивый звонок будильника не дал ему договорить.

— Ну почему эта механическая дрянь всегда не вовремя вмешивается в нашу жизнь! — в сердцах воскликнул он. А Вера тихо рассмеялась.

— Ах вот ты как! Значит ты на стороне этих стрелочек, циферок, пружинок?! — он театрально воздел руки к потолку.

Вера уже хохотала. В итоге все завершилось «фугой» и небольшим опозданием на работу.

Они с Павлом съездили с Надей на квартиру и подождали ее. Она вышла заплаканная с небольшим чемоданом и сумкой. Одежда, белье, мебель были безнадежно испорчены.

Римас довез ее до дома. Не заезжая во двор, он быстро донес до порога чемодан и сумку и поехал в школу.

* * *

Надя вошла в дом. Ей не хотелось нарушать привычный ритм жизни большой семьи Римаса Александровича и Веры. Сегодня утром ей пришлось ненадолго оставить сына под присмотром Викентия Викентьевича, друга семьи, с которым она познакомилась утром.

У него очаровательная дочка Верочка. Да и сам он очень красив. Оказывается, они жили в Италии. Его жену убили и ему пришлось вернуться на родину. Больше всего Надю удивило то, что ее сын спокойно согласился остаться с маленькой Верочкой и ее отцом. Пока Людмила Яновна и Вера готовили завтрак детям и взрослым, она неловко себя чувствовала и даже хотела отказаться от завтрака. Но Римас Александрович и ее сосед Павел так на нее удивленно посмотрели, что она чуть не провалилась со стыда и быстро съела вкусную манную кашу, которую сварила Вера и выпила чашку бесподобного какао.

Она прошла в комнату, в которой они ночевали с сыном. Здесь было светло и уютно. Вера вчера поделилась с ней одеждой. Платье, юбка и свитер, теплый шарф, ночная рубашка и даже колготки — все было новое, с ярлычками, но без ценников. И все было очень высокого качества.

И для Сашеньки она принесла много самой разной одежды: куртки, ботинки, шапки, свитерки, пижамки и детские колготки. Такой красивой и качественной одежды у сына никогда еще не было. Вера принесла еще и развивающие игрушки и книжки.

Из всех Надиных вещей, которые не пострадали от воды и пены, лежали сейчас в чемодане только джинсы, халат, новый комплект постельного белья, который им подарили на свадьбу и который так и остался в упаковке, и новый свитер мужа. Она подарила его Игорю на день рождения, откладывая понемногу с зарплаты. Но он так ни разу его и не надел. Чудом сохранились ее новые лакированные чешские туфли. Все остальное было залито пеной.

Оставив чемодан в комнате, она собралась идти в сельсовет и неожиданно столкнулась с Викентием Викентьевичем. Он обрадовался, увидев ее, и предложил подвезти на машине. Надя смутилась и попыталась отказаться, но он настоял. Сказал, что они быстро обернутся, а детьми сейчас занимается Вера. Она их накормит, потом они поиграют немного и будут заниматься.

— Не волнуйтесь, Наденька, наши дети в надежных руках, — ласково улыбнулся ей Викентий. И она вдруг почувствовала как ухнуло ее сердце от его улыбки.

Они очень удачно съездили в сельсовет. У нее приняли заявление на материальную помощь.

— Вам с сыночком повезло, гражданочка, — сказала секретарь, принимавшая у нее заявление, узнав, что их приютил Римас Александрович Штейн. — Мало того, что он отличился на пожаре вчера, так еще и первым приехал и предложил свою материальную помощь пострадавшим. Он же ученый с мировым именем. Вот и перечислил свой гонорар за статьи.

Когда они ехали домой, Надя попросила Викентия Викентьевича рассказать ей немного о семье Римаса Александровича.

И он поведал ей, что Римас защитил докторскую диссертацию по экономике несколько лет назад. Он профессор. Он даже давал урок в Лондонской школе и произвел там фурор. Об этом много писали в газетах. Его статью он, Викентий Северский, лично отвозил в издательство в Амстердаме, когда ездил туда на международную выставку парикмахерского искусства. И вообще он честнейший человек. И очень смелый. Он спас своего сына от волка, заговорив его так, что волк слушал его, будто он его духовный учитель.

Ну а Вера... — грустно вздохнул Вик, — Вера — это его счастье и награда по жизни. Они очень любят друг друга.

Это Надя уже поняла, когда увидела, как он целует Веру, уезжая на работу.

* * *

Утром, уже опаздывая на работу, Римас попросил Веру позвонить Жене и заказать обед на завтра на 20 человек с доставкой на дом.

— Не хочу, солнышко мое, чтобы ты уставала. Я собираю завтра в двенадцать часов совещание всех участников проекта «ЯсенькИ». Они должны познакомиться друг с другом и осознать масштабы работ. Продумай сама, Верушка, чем будем угощать собравшихся.

Надя, выходя из гостиной, случайно не только увидела, но и услышала как Римас, обнимая и целуя Веру перед уходом, сказал: «Еще не ушел, а уже скучаю. Люблю тебя, солнышко мое, больше жизни! До вечера!» Эти слова просто обожгли ее. Никогда она не слышала ничего подобного от своего мужа.

Они учились вместе в медицинском институте. У Игоря была специализация хирургия, а у нее — отолорингология. Они случайно встретились после окончания института на дне рождения у бывшей однокурсницы. Игорь тогда пошел Надю провожать и удивился, что она живет не в городе, а в селе. Но делать нечего: вызвался — провожай! Они доехали до села на последней электричке, и она предложила ему остаться на ночь.

Наде досталась от бабушки небольшая полуторка, и она уложила гостя в маленькой комнате, но наутро он оказался в ее постели. За завтраком совсем буднично Игорь предложил ей расписаться, и она согласилась.

Они расписались через несколько дней в сельсовете, и Игорь переехал к ней. Он перевелся в местную больницу, а она работала в поликлинике. Через год Игорь стал ведущим хирургом, а спустя еще год возглавил хирургическое отделение.

Домой приходил поздно, иногда подвыпившим. Но никогда не скандалил и не обижал ее. Уже будучи беременной, она узнала, что муж ей изменяет с молодой воспитательницей из детского сада. Но решила сделать вид, что ничего не знает. В день, когда она родила сына, Игорь погиб. Он с друзьями поехал на болота уток стрелять и попал в трясину. Друзья ничего не успели сделать...

И сейчас, вспоминая свое замужество, она думала: неужели и ей когда-нибудь кто-то скажет такие волшебные слова: «Я люблю тебя!»

Днем, когда детей уложили спать, а взрослые спустились на обед, Надя решила попросить Веру разрешить ей перейти в гостевой домик. Как потом выяснилось, Викентий Викентьевич тоже попросил Веру о том же.

— Как вам будет угодно, — сказала Вера. — Только, Надя, сами с Виком решайте, кто какой этаж займет. Сейчас пообедаем и пока дети спят, я провожу вас туда и можете перебираться.

Гостевой домик и Вику, и Наде очень понравился. Они осмотрели оба этажа и пришли к единому мнению: поскольку у них маленькие дети, они остановятся на первом этаже, а лестницу на второй этаж перекроют. В гостиной и холле дети смогут играть, а как готовить на кухне — они договорятся.

— Вам решать, — улыбнулась Вера, оставила им ключи и ушла.

— Мам, тебе папа звонил, он еще на работе. Просил тебя перезвонить.

— Спасибо, сынок. Я сейчас ему перезвоню.

Она не успела взять трубку, как раздался звонок. Они с Арсением рассмеялись.

— Ну что ты бушуешь, мой Зевс! — она еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться. — Где я была? В гостевом домике. Показывала его Вику (она специально сделала небольшую паузу) и Наде. Они, не сговариваясь, решили пожить там. Холодильник подключили, телевизор в гостиной стоит. Они решили остаться на первом этаже.

— Верушка, я соскучился! А чем ты сейчас будешь заниматься?

— Сейчас проснутся дети, мы немного погуляем. Не волнуйся, Арс и Гоша с собаками пойдут с нами. Ужин готов.

— Ты все еще любишь меня, солнышко?

— Я все еще люблю тебя, мой Зевс! И буду любить всегда, несмотря на то, что ты такой балбес! — рассмеялась она, услышав радостный смех мужа в ответ.

* * *

После ужина она с тетей Людой решила заняться пирогами с творогом к завтрашнему чаепитию. Нина Павловна присоединилась к ним.

Детям она надела фартуки и выделила небольшой кусок теста, чтобы они тоже приняли участие в выпечке.

Она думала, что малыши просто поиграют с тестом и убегут к себе. Не тут-то было. Они заинтересованно следили за всем процессом и очень удивились, что мама, взбив творог с сахарной пудрой, добавила в него ваниль и пять крошечных перепелиных желтков. А бабушка Люда, взбив творог, всыпала туда муку и начала замешивать тесто.

Вера раздала им по чайной ложечке и разрешила попробовать творожную начинку. Они набрали по ложечке и, попробовав, замерли от восторга. В этом твороге не было крупинок, он был нежный как... как... Им не хватило словарного запаса, чтобы выразить свои ощущения. И Вера предложила им втроем посовещаться и придумать образное выражение, которое может стать названием.

— Если справитесь, разрешу вам съесть еще по ложечке этой начинки.

Малыши отошли от большого стола и принялись совещаться. Вера, увидев Римаса, стоявшего в проходе, подошла к нему. Он обнял ее и тихо сказал:

— Какая же ты умница, солнышко, — ты учишь их думать.

— Это похоже на то, чем мама мазала папин торт. Я забыл как оно называется, — услышали они голос Гриши.

— А ты откуда знаешь? — спросил Саша.

— Я лизнул его, когда никого не было. Это было, как будто мамочка читает сказку, когда все хорошо и в животике сладко-сладко.

— Это ты лизнул крем, он вкусный. Зато мы с Сашкой слизали все цветочки, — сказала Маша.

Вера ахнула: так вот куда делись розочки из крема! А она тогда подумала, что забыла украсить торт и быстро разровняла крем, а из кондитерского мешка выдавила остатки в форме большого цветка, расположив его в центре торта.

А Саша подумал и сложил образное выражение из Гришиных ощущений: «Сладкая сказка».

— Мама, мы придумали название. Это называется «Сладкая сказка», — объявила Маша. — Можно нам взять еще по ложечке?

— Сейчас папа все решит. Пока он думает, мы с вами подойдем к крану и вымоем ваши ложечки, потому что грязными ложками нельзя лезть в начинку так же, как и слизывать крем с торта.

— Я больше так не буду делать, мамочка, — тихо сказал Гриша, сдерживая слезы.

— И мы тоже больше не будем слизывать крем, — раскаялись Маша и Саша.

— Название засчитывается! Вы, зайчата, молодцы! Я вами доволен!

— Ура! — закричали радостные малыши. — А можно мы папе дадим ложечку попробовать? — спросил Гриша и, получив разрешение, принес отцу столовую ложку.

И все принялись смеяться.

— Верушка, ты творишь чудеса: обучаешь, воспитывая и играешь, обучая, — восхищался женой Римас.

Он помог детям распределить начинку по пирогу и покрыть ее тонким слоем теста. Затем выдал им вилку и показал, как можно с помощью вилки украсить пирог красивыми линиями. И дети испещрили свои пироги замысловатыми линиями.

Вере тоже очень понравилась идея с украшением верхушки пирога.

— Солнышко, тебе понравились мои фантазии? Ну тогда бери вилку в руку, буду тебя учить, — сказал Римас.

Встав за ее спиной, он одной рукой обнял ее за талию и притянул к себе. Другую руку положил поверх руки Веры и начал направлять ее, вырисовывая замысловатые геометрические фигуры. Они получались еще более причудливыми, потому что Римас сбивал ее, нашептывая на ухо слова любви.

— Пятый год пошел, — удивлялась тетя Люда, наблюдая за Римасом и Верой, — а они будто вчера поженились. Дай Бог им крепкой любви и да поможет им Матерь Божия!