Юбилей банка

Римас с Верой на новенькой Audi фисташкового цвета подъехали к зданию банка. Машину он приобрел летом, но не стал перегонять в село. В свой недавний приезд он показал машину Вере, и она ей очень понравилась. Следом за ними подъехала закрытая машина, на которой Женя доставил фантастически огромный праздничный торт.

Машину с тортом и кондитера беспрепятственно пропустили по специальному пропуску за подписью генерал-майора УВД Громова Дмитрия Анатольевича.

Гостей встречал сам Лукас Брониславович с одним из заместителей и помощниками. Он сразу узнал Римаса и обнимая его сказал: «Как же ты похож на своего деда, сынок! Наслышан я, что у тебя такая же хватка!»

Взглянув на Веру, он обомлел.

— Не может быть! — воскликнул он. — Дитя мое, как звали вашего отца?

— Лукас Брониславович, я дочь Арсения и Марии Ясинских. И о вас я много слышала от своей мамы.

Гости прибывали, заполняя холл, становились в очередь, чтобы поприветствовать Управляющего, а пожилой банкир все держал руки Веры в своих руках. Наконец он выпустил их. Но попросил Веру остаться рядом с ним, и называть его только дядя Лукас. Всем представлял ее как свою единственную племянницу Веру Штейн.

Вера заметила, что Римаса многие здесь помнят, искренне радуются встрече, спрашивают о том, чем занимается и какими судьбами занесло его в родные края.

Наконец к Римасу подошел помощник управляющего и проводил их с Верой в зал, усадив в первом ряду.

Официальную часть открыл Лукас Брониславович поздравлением всех присутствующих с замечательной датой. Далее последовал основательный отчет о деятельности банка, начиная со дня основания. Через несколько минут помощник принес Римасу папку с докладом, чтобы ему было легче ориентироваться в потоке цифр.

Коснулся в отчете управляющий и недостатков в работе некоторых филиалов, предложив при этом пути решения.

Завершив свой отчет, Лукас Брониславович еще раз поздравил коллектив с красивой датой и пожелал дальнейшего процветания.

Настал момент назвать имя преемника... Сердце у Веры готово было выпрыгнуть. Она понимала, какие эмоции переполняют сейчас ее мужа, и осторожно сжала его руку, а он в ответ приложил ее руку к своим губам.

— Я рад и счастлив вдвойне, что кандидатура преемника, выдвинутого мной, была утверждена единогласно на республиканском уровне и так же единогласно согласована Советом Министров страны, — объявил Лукас Брониславович. — Этот человек — внук моего друга и соратника, легендарного потомственного банкира Натана Айзенбаха — кандидат математических наук, доктор экономических наук, профессор Римас Штейн!

* * *

Под аплодисменты Римас поднялся с места. Положив правую руку на сердце, он кивком головы поприветствовал зал, а затем с легкостью вспрыгнул на напоминающее сцену возвышение. Вера улыбнулась, слегка покачав головой (опять хулиганит!), и еле удержалась от смеха, услышав знакомые женские вскрики «красавчик»!

В это время кто-то большой, опрысканный щедро мужским тяжелым одеколоном, попытался пройти между рядами и занять слева от нее пустующее место.

«Господи, вот только этого сейчас не хватало!» — подумала она, увидев сияющее от счастья лицо генерала Громова.

— Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич! Между прочим, проходить к своему месту нужно лицом к сидящим, извиняясь за беспокойство! — высказала она свое недовольство.

— Простите невежду-солдафона, Верочка! Я, признаюсь, и не знал таких тонкостей!

Но Вера цыкнула на него: Римас говорит!

Римас поблагодарил Лукаса Брониславовича за оказанную честь и доверие. Поздравил с юбилеем банка служащих, выразив надежду на взаимопонимание и успешное сотрудничество.

— Мне сейчас пришла на ум одна притча, и я хочу, уважаемые коллеги, поделиться ею с вами, — сказал Римас.

По тому как блеснули его глаза, Вера поняла: притча не будет простой. Она будет жесткой!

— Одному человеку потребовалась пересадка сердца. Он долго ждал донора и наконец ему предложили на выбор сразу три сердца: учителя, генерала и банкира.

Как вы думаете, чье сердце он решил выбрать? — обратился Римас к присутствующим.

— Конечно банкира! — выкрикнули несколько голосов.

— А почему!

— Сердце банкира знает, что такое деньги и умеет их считать!

— Браво!.. Но вот что интересно. Человек, который выбрал сердце банкира, свой выбор объяснил несколько иначе. Он сказал так: «Я абсолютно уверен, что он никогда при своей жизни не пользовался им!»

В зале раздался смех.

— Не знаю, как вы, но я в этой притче увидел нечто... Сразу возникла ассоциация с двухсоттонным гладким, холодным и жестким гранитным монолитом, установленным в 1969 году в финансовом квартале Сан-Франциско. Вряд ли кто-либо сейчас вспомнит название необычной работы скульптора Масаюки Нагаре Transcendence («Превосходство»).

Но зато все запомнили название «Сердце банкира», появившееся с подачи обозревателя San Chronicle Герберта Кана. Считается, что этот памятник был установлен в назидание тем, кто надеется, что служащих этого учреждения можно разжалобить.

И вот теперь, прошу меня простить, мне придется добавить маленькую ложечку дегтя в бочку меда.

Сегодня утром я предложил моей супруге немножко пройтись по близлежащим к нашему дому улицам. Увидев на одной из улиц подведомственное банку учреждение, я вспомнил своего деда-банкира. Время от времени он приглашал «тайного посетителя» в банк, которым руководил, с просьбой сыграть роль клиента. Сам же незаметно наблюдал за служащими. Потом делал соответствующие выводы.

Так вот и я решил заглянуть в первую встретившуюся по пути сберкассу, став свидетелем вот такой сцены.

Молодая и привлекательная девушка-операционист, очевидно, только что получила приглашение на юбилей и постаралась сообщить столь радостную новость всем своим коллегам. Сидя на рабочем месте, она достала маникюрный набор и занялась более «важными» делами, не обращая внимания на стоящую у окна кассы пожилую даму. На вежливую просьбу клиентки обслужить ее, девушка ответила, что она сейчас занята и предложила даме прийти завтра.

Женщина объяснила, что завтра похороны ее супруга, и она накануне сделала заявку, чтобы снять определенную сумму со своего счета и оплатить поминки.

То, что произошло дальше, не укладывалось в рамки этических и общечеловеческих норм. Не говоря уже о правилах профессиональной этики и служебного поведения работников подведомственных банку учреждений.

Со словами «приходите завтра» сотрудница повернулась спиной к клиентке и продолжила заниматься более важными, по ее понятиям, делами.

Я не мог не вмешаться. И настоял, чтобы пожилую даму немедленно обслужили.

Вот теперь я думаю: случайно ли был установлен тот памятник, получивший такое необычное название «Сердце банкира»?

Минута тишины... и весь зал взорвался аплодисментами. Присутствующие стоя аплодировали Римасу. Вера вздохнула с облегчением, любуясь мужем. «Господи, ты одарил моего мужа талантом. Поддержи его, молю тебя, в его начинаниях. Спаси, сохрани и помилуй всех нас!» — думала она, не слыша, что говорил ей в этот момент Дмитрий Анатольевич.

В завершении Римас сказал:

— Я еще раз поздравляю с юбилеем Лукаса Брониславовича и всех служащих банка и хочу пожелать уверенности в завтрашнем дне, стабильности в экономике, энтузиазма в деятельности каждого из сотрудников. И самое главное, пусть наш банк с уважением относится к каждому клиенту, даря возможность для реализации его мечтаний!

Как известно, на праздник без подарка не приходят! И я прошу внести его сюда!

Женя в белоснежном халате, идеально накрахмаленном колпаке и тончайших белых перчатках ввез на тележке гигантский торт, с удивительной точностью воспроизводящий двухэтажное здание банка с цифрой 45 на фронтоне.

Крыша была выстлана шоколадными монетами, покрытыми золотой мастикой. По периметру вокруг, как живые, располагались заснеженные ели и лавочки.

И сама идея подарка, и торт, и его подача, и талантливый кондитер произвели настоящий фурор. Лукас Брониславович как маленький ребенок вскочил с места и бросился рассматривать чудо-торт! Больше всего его поразили золотые монетки, которыми была выстлана крыша.

— Римас, неужели эти монетки можно будет съесть?! — воскликнул он.

— Это очень вкусный шоколад! — объяснил ему Римас и тут же подсчитал в уме, сколько у него еще осталось «исполняющих желание» шоколадок от Верушкиного подарка!

Лукас Брониславович объявил небольшой перерыв, после чего гостей пригласили на фуршет с танцами в холле второго этажа.

На выходе из зала к Римасу и Вере бросились радостные Юргис и Рамуне. Женщины решили подняться в дамскую комнату.

Там полным ходом шло обсуждение нового босса.

— Спорю, я его в течение дня смогу соблазнить прямо в кабинете! — хвасталась одна из девиц.

Девушки не обратили внимание на вошедших, увлеченные спором. Говорили они на родном языке.

Рамуне хотела ответить девице, но Вера подала ей знак молчать.

А девица, не замечая вошедших, заверила коллег, что в первый же день новый босс пригласит ее в кабинет, а там уж она не растеряется, можете быть уверены! Такого красавчика она не упустит!

Вера вышла из кабинки и вежливо попросила девушек переместиться в сторону, чтобы помыть руки. Обернувшись, они замолчали, кроме девицы, воспевавшей свои умения и достоинства.

Вера усмехнулась, поправила прическу, оглядев свысока девицу, и на литовском обратилась к Рамуне:

— Согласись, самонадеянность всегда слепа... Ты же помнишь Алину? Тот же случай: каков род, такова и порода... Точнее, ее полное отсутствие! — И обе рассмеялись.

Они вышли из дамской комнаты. И к Вере тотчас подбежал один из помощников Лукаса Брониславовича, сообщив, что ее ждет дядя и ищут Римас Александрович и генерал Громов.

— Ну почти как у Маршака: ищут пожарные, ищет милиция... — рассмеялась она и почувствовала, как за талию ее обхватил Римас.

— Благодарю, Томас, — кивнул он помощнику. И, обращаясь к Вере, спросил:

— Верушка, ты куда исчезла так незаметно? Я даже решил, что Громов тебя умыкнул. Потом смотрю, он сам в растерянности, — хохотнул Римас.

— Рим, ты меня ревнуешь?!

— Я беспокоюсь, но и врать не буду: ревную! Ты же знаешь, солнышко, я рожден под знаком Скорпиона: все мое — это только мое!

Они вошли в кабинет Лукаса Брониславовича, где был накрыт стол для VIP-гостей. Он еще раз представил присутствующим Римаса со всеми его учеными степенями и званиями и Верочку — единственную свою племянницу — дочь его безвременно ушедшего троюродного брата.

Женщины с пристрастием разглядывали Веру, ее наряд, украшения, маникюр и перешептывались. Наконец Агния Густавовна, возглавлявшая отдел образования, спросила Веру, кем она работает.

— Я переводчик, работаю в издательстве, но сейчас нахожусь в декретном отпуске, — ответила Вера на литовском, и дамы прикусили языки.

— Верочка, а кто же у вас с Римасом родился: мальчик или девочка? — спросил Лукас Брониславович.

— Тройняшки: два мальчика и девочка! — гордо ответил Римас. — А старшему пошел шестнадцатый год. Он у нас победитель республиканской олимпиады по математике. Доучиваться три месяца ему предстоит здесь.

— Не волнуйтесь, Римас Александрович, в лучшую школу определим! Только почему три месяца?! — удивилась Агния Густавовна.

— Он уже выпускник! Из пятого перескочил экстерном в седьмой класс.

— Ай да Верочка! — с восхищением думал генерал, — троих родить! Да за это орден нужно давать, шутка ли! Сегодня во что бы то ни стало, я буду с ней танцевать! Я ведь ей сказал, что первый танец сегодня мой. Но услышала ли она меня?

Внутренний голос ему подсказывал: угомонись, Дмитрий Анатольевич, с чего ты решил, что она откликнется на твою просьбу потанцевать с тобой? Не усложняй жизнь ни себе, ни ей, ни ее мужу.

Пока он раздумывал, в кабинет ворвался с большим букетом и огромной бутылкой французского шампанского его старый друг по партии Егор Плотников. С ним они не виделись лет пятнадцать, и Громов ужаснулся: как же время меняет людей!

Сам Дмитрий Анатольевич старался поддерживать форму. А когда узнал, что Римас назначен на должность управляющего республиканским банком, обрадовался, что сможет чаще видеть Верочку, и зачастил в спортзал.

А что ему еще оставалось делать? Его жена Лариса два года назад погибла, не справившись с управлением автомобиля, потому что села за руль пьяной. И сына чуть не угробила. Нет, — принял он решение: с Егором поговорю, на Верочку издалека полюбуюсь и тихонько, не прощаясь, отбуду.

Услышав звуки музыки, Лукас Брониславович подхватил Веру под руку и пригласил ее на первый танец.

Для своего возраста танцевал дядя Лукас превосходно. Он рассказал, что с ее отцом они даже посещали танцевальную школу. Им было тогда лет одиннадцать. Здесь, в Вильнюсе, была известная школа танцев мадам Лейфер. И их с Арсением записали на ускоренный десятидневный курс, когда он приезжал погостить к ним со своим отцом.

Поскольку мальчиков, кроме них не было, то спрос на них был ого-го какой! Он вспомнил, как две гимназистки подрались из-за Арсения, просто вцепились друг другу в волосы, так он им приглянулся! Вера смеялась от души.

Дядя Лукас ей очень понравился, и она подумала, как же странно судьба распорядилась: отняв у нее отца, она вдруг почти полвека спустя посылает ей навстречу его троюродного брата.

Как только закончился танец, к ней устремился Егор Васильевич. Вера удивилась, насколько он изменился за несколько недель: лицо отекло, глаза покраснели, руки стали подрагивать. Это она заметила, когда он поднимал бокал с шампанским. «Хорошо, что Гоша и Иван не видят его таким», — подумала она.

— Как вам, Егор Васильевич, работается на новом месте? — не удержалась от вопроса Вера. — Не жалеете, что переехали?

— Скажу честно: очень жалею, — тяжело вздохнул он. — Но назад дороги нет, Верочка.

— Выход всегда есть! И работу вы всегда сможете найти! У вас очень усталый вид, — тихо сказала она, хотя вид его внушал тревогу. Так могут вести себя люди, бесконтрольно увлекающиеся психостимуляторами. Она переводила не так давно книгу всемирно известного психотерапевта и знала, какую опасность таит увлечение психостимуляторами: передозировка может привести к летальному исходу ввиду острой дыхательной или сердечной недостаточности. «Интересно, а Рим заметил резкую перемену во внешности и поведении Плотникова?» — подумала она.

Римас тем временем налаживал контакты. Агния Густавовна намекнула ему, что Лукас Брониславович шефствовал над одной из школ города. Римас порадовал ее тем, что не собирается нарушать добрые традиции. И тут же спросил, нет ли у них вакансии директора школы.

— Мой друг детства — опытный директор. Школа, которую он возглавлял, стала за год настолько востребованной, что туда выстраивались очереди. Четыре года назад он собрался уезжать в Израиль и уволился. Но затем передумал. К сожалению, остался не у дел. Поверьте, Агния Густавовна, вы не пожалеете, если возьмете его.

— Пусть завтра приходит к девяти утра. Побеседуем. Если согласится, то школа — его. Сразу скажу: коллектив звездный, сложный, найти общий язык не удалось ни одному директору. Их за год сменилось пятеро. Скоро конец года, а школа без руководителя. Так что, пусть приходит. А как его зовут?

— Гринберг Яков Борисович!

— Яша?! — воскликнула радостно она. — Пусть приходит с документами! Мы с ним вместе на одном курсе в университете учились.

— Ну, Яшка, считай тебе повезло! — подумал Римас, а вслух сказал, что выбирает эту школу в качестве подшефной.

— Как там мое солнышко? — огляделся он по сторонам.

Ему с трудом удалось подавить в себе скорпионье начало, увидев группу мужчин, наперебой старающихся развлечь присевшую отдохнуть Веру.

— Солнышко, могу я тебя пригласить на танец?

— Конечно, любимый!

— Верушка, тебя нельзя оставлять даже на минуту. Ишь, налетели! — кивнул он в сторону мужчин, и Вера улыбнулась.

— Рим, я так горжусь тобой! Ты был великолепен! Эта притча... Она прошла через мое сердце. Я уверена, она многих затронула.

Знаешь, родной, я всегда удивляюсь тому, как быстро ты подчиняешь себе любую аудиторию.

— Спасибо, солнышко мое! Твое мнение для меня превыше всего. Я, честно говоря, не смог заранее выстроить свою речь. А тут вдруг взглянул на тебя и вспомнил утренний случай в банке. Ты тогда расстроилась. И в моей памяти всплыла притча.

— Рим, мне стало как-то не по себе...

— Ну что ты, родная! Все у нас будет хорошо. Приедем домой, поговорим с нашими зайцами и зайчатами. Я помогу тебе снять напряжение дня, — в его глазах замелькали хитрые лучики, — и ты успокоишься.

— Рим, я имею в виду не нас. Давай посмотрим, где дядя Лукас. Он сказал, что поднимется наверх и принесет мне то, что хранится у него в сейфе и принадлежит мне. Не знаю, что он имел в виду, но прошло уже около часа, а его все нет.

Римас, увидев Томаса, подозвал его к себе и спросил, не видел ли он Лукаса Брониславовича.

— Я сам его ищу. Я узнавал, он не выходил из здания. Я находился в приемной, когда генерал Громов зашел попрощаться с ним и забрать свою шинель. Генерал вышел с шинелью и сказал, что в кабинете никого нет.

— Рим, с ним что-то случилось! — воскликнула Вера.

— Томас, кто еще знает, где находится личный сейф?

— Только я и Альгис. Но ключи... Один ключ был у Альгиса. Вон он, собирается уходить.

— Альгис! — окликнул его Римас, спускаясь по лестнице. — Далеко собрался? Ай-ай-ай! Народ еще веселится, а ты уходишь, не прощаясь!

— Да... — занервничал тот, — я что-то плохо себя чувствую...

— Еще бы тебе не было плохо! Ключи от сейфа сюда! — резко сменил интонацию Римас.

Вера не поняла, как ее муж догадался, что Альгис причастен к исчезновению дяди Лукаса. А уж как Римас мгновенно среагировал на попытку Альгиса нанести ему удар по голове небольшим, но увесистым портфелем, осталось загадкой для охраны и Томаса с Юргисом.

Молниеносно среагировав, он нанес прямой удар основанием ладони в челюсть, отправив Альгиса в нокдаун. Подбежавшим охранникам он велел его обыскать. Томас подсказал: ключ во внутреннем кармане пиджака.

— Глаз с него не спускать, охранять как зеницу ока. Вызвать скорую, милицию, никому не расходиться! — отдал приказ Римас.

— Юргис, за мной! — Томас, прихвати портфель! Быстрее! — прокричал он, выхватывая связку странных плоских ключей у охранника.

— Рим, я с тобой! — крикнула Вера.

Вчетвером они влетели в небольшое помещение. Дверь была не заперта. В нише стоял старинный сейф в рост человека.

— Бог мой, он запер дядю Лукаса в этом сейфе! — вскрикнула Вера.

Римас понимал, что времени у него в обрез. Как открыть этот странный сейф, на абсолютно гладкой поверхности которого размещалась лишь одна массивная ручка, с тремя впаянными крупнми круглыми заклепки? По низу сейфа был выбит растительный орнамент. И ни одногонамека на замочную скважину! Никакой зацепки!

Римас нервничал. Он понимал, что нужно срочно отыскать замки. Присев перед дверью, он стал ощупывать орнамент и... о чудо! — случайно нажал на едва заметную кнопку, резко отщелкнувшую замки под заклепками.

— Так, понятно, замки с замысловатыми ключами, — разговаривал он сам с собой. На ключах были вытеснены буквы и цифры: «E2», «Л1», «Я3».

— Думай, думай, — приказал он себе. — Что это может значить? Стоп! Кто знает, как звали его жену? — неожиданно спросил он.

— По-моему, Лея, — тихо сказала Вера и совсем шепотом добавила:

— Рим, мне кажется, вот этот ключ напоминает единичку, если его перевернуть.

— Точно! Умница ты моя! — воскликнул он, и первым вставил ключ «Л1», затем по часовой стрелке — «E2» и «Я3».

Сейф открылся. Из него выпал Лукас Брониславович, живой, но с синюшными губами и пальцами рук.