Гость из прошлого

Накормив детей завтраком, Вера с тетей Людой в сопровождении Андриуса отправились на старинный рынок Хале. Располагался он в красивом здании, которому было около 100 лет. На этом рынке можно было приобрести отменные молочные и мясные фермерские продукты.

У Римаса с Верой здесь появился «свой» мясник Каюс. Увидев Веру, он радостно приветствовал ее.

— Сегодня доброе утро, Вера. Я заметил, когда вы приходите, у меня торговля идет замечательно. Я не вижу Римаса. У него все в порядке?

— Доброе утро. У Римаса все хорошо. Каюс, мне нужна очень хорошая свинина на шашлык. Много. Не меньше пятнадцати килограммов.

— Есть такая свинина, но здесь будет больше. Возьмете целиком или отрезать?

— Возьмем целиком! Здравствуй, Каюс! — раздался за спиной Веры голос Римаса.

— Рим, ты как здесь оказался?!

— Соскучился, солнышко! — рассмеялся он. И у меня хорошая новость: у нас программа пошла! Наш сын гений! Три глобальные ошибки нашел!

— Весь в тебя! — Рим, ты допоздна будешь сегодня на работе?

— Нет, солнышко! Звонил Данилов. Они уже в Риге. Приедут к вечеру.

— О-о-о, давай тогда ускоряться! — забеспокоилась Вера. — Ну что ты смеешься! Я ведь могу не успеть.

— Все мы успеем, родная! К тому же я подогнал тебе помощников. После третьего урока Арс с Гошей поступают в твое распоряжение.

— Рим, не надо было их отпрашивать с уроков. А то еще зазнаются от своей... исключительности.

— Ты права, солнышко. Но сегодня тебе нужна будет помощь. Я приеду домой только к шести часам. Сейчас быстро купим всяких копченостей и домой!

— Красавчик мой, Бэзилу сала не забудь! — вспомнила тетя Людочка. И еще картошка нам нужна, да и морковь со свеклой.

Римас приехал домой к шести часам, как и обещал.

Вера успела испечь творожные пироги, сварить борщ и приготовить бефстроганов. Вдвоем с тетей Людочкой они наполняли кремом трубочки. Она очень удивилась: крема почему-то не хватило. Выражения лиц у всех при этом были совершенно невинными.

Тогда она решила взбить сгущенку с густыми сливками и заполнить оставшиеся трубочки. Гоша быстро открыл банку и даже предложил взбить сливки в густые пики.

— Я такой крем не буду пробовать, — неожиданно заявила Маша.

— Почему, Машенька? — удивилась Вера.

Причина, по которой Маша готова была отказаться от дегустации, сразила всех наповал.

— Я не хочу есть крем из жира какой-то бЕлки углеводы! — брезгливо наморщив носик, сказала она.

Повисла пауза. Все пытались понять, что имела в виду Маша.

— Машенька, повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказала про какую-то белку, — попросила ее Вера.

— В этой банке жиры бЕлки углеводы! — сказала Маша и протянула пустую банку Вере. — Вот, мамочка, смотри сама. Состав: жиры бЕлки углеводы.

Раздался звук упавшего портфеля и Римас, корчась от смеха, сполз по стене.

— Ой! Папочка упал! — вскрикнула Маша и бросилась к отцу.

— Ах ты, моя белочка углевода! — не переставая хохотать, обнял он свою малышку.

— Машенька, здесь нет никаких бЕлок, а есть белОк. Ты просто неправильно поставила ударение.

И запомни, доченька: белкИ, жиры и углеводы — это питательные вещества, которые содержатся в разных продуктах питания, из которых наш организм получает энергию.

— Спасибо, папочка! — обрадовалась Маша и поцеловала отца в щеку.

— Папа, а еще бывают слова, которые пишутся одинаково, но звучат по-разному, например, зАмок и замОк, — сказал вдруг Саша.

— Молодец, сынок! — Это о-мог-ра-фы. — А бывает так, что слова пишутся и произносятся одинаково, но смысл у них разный. Например, лук — это оружие со стрелами и...

— Лук, который мы едим, — быстро сообразила Маша.

— Умница моя! — чмокнул он ее в щечку. Такие слова одинаково пишутся и звучат. Но они разные по значению. И называются они о-мо-ни-мы, — произнес Римас по слогам.

— Давайте будем собирать в корзинку о-мо-ни-мы, как собирают грибы!

— Саша, ты бери себе белые кружочки, Гриша, ты бери зеленые, а я возьму голубые, — высыпала она из коробочки с мозаикой разноцветные кружочки. Будем придумывать слова и бросать их в корзинку. У кого будет больше кружочков, тот и выиграл.

— Ай да Машенька, ну и голова! Как она быстро придумала вовлечь братьев в новую игру, — удивился Римас.

— Верушка, это твоя школа!

Он переоделся и спустился вниз. Через несколько минут на кухне появился расстроенный Андриус и сказал, что хлеба нигде нет. Он даже в деревню съездил к своей сестре и привез мешок белой муки и немного ржаной. И еще он слышал, что с хлебом будут перебои.

— Рим, немного хлеба у нас есть. На ужин всем хватит. Я предлагаю быстро самим испечь вкусный хлеб без дрожжей. Мы его с мамой пекли в шестидесятых годах. Тогда тоже были проблемы с хлебом. Но мне нужны помощники!

— Я готов, любовь моя! — первым откликнулся на призыв Римас.

— Мам, мы тоже с Гошкой поможем.

Хлеб, который предложила испечь Вера, был очень прост. Она достала четыре формочки, в которых иногда выпекала кексы и даже куличи. Принесла четыре коробки йогурта, четыре яйца, муку. Поставила по две миски каждому и велела просто слушать ее и повторять все действия за ней.

У них все получилось за исключением одного: тесто не удавалось собрать ложкой в колобок. Но это уже были мелочи. Вера быстро и ловко сама собрала тесто в аккуратные колобки.

Хлеб поставили в прогретую духовку на 200° и через полчаса по дому поплыл восхитительный аромат хлеба. Еще сорок минут пребывания в духовке и осталось только крикнуть, как в цирке: вуаля! Чудо-хлеб вынули из формочек и оставили на решетке отдыхать.

Вера поднялась к себе переодеться. Она успела принять душ. Просушив феном волосы, она не стала наносить духи. Ее крем для лица был настолько нежен и выразителен, что заменял духи.

Она надела черную кашемировую водолазку с рукавом 3/4 и кофейного цвета юбку-карандаш до колена с ассиметричной контрастной вставкой и скошенным поясом с оригинальной пряжкой. Черные туфельки на тонком и невысоком каблучке завершили ее наряд.

Из украшений она надела крупные грушевидные в золоте с натуральным королевским янтарем серьги и кулон с таким же удлиненным камнем на золотой цепочке — подарок Римаса на первую годовщину их свадьбы. Янтарной заколкой прихватила волосы.

В момент, когда Вера начала спускаться по лестнице, в холл ввалились трое хохочущих мужчин вместе с Римасом и тут же замолчали, окруженные собачьей стаей.

Тоша вышел вперед и вперил волчий вгляд в одного из помощников Данилова. Потом подошел поближе, обнюхал и глухо зарычал.

Римас скомандовал «свои!» Но Тоша даже не отреагировал. Оскалив зубы, он вплотную подошел к мужчине и неожиданно прихватил зубами руку, которую тот держал в кармане.

— Что у вас там? — жестко спросил Римас.

— Н-н-ничего, — еле слышно прошептал помощник.

— А-а-алексей Владимирович, пес, наверное, так реагирует на мой АПС, — заикаясь произнес он.

— Зачем ты у себя держишь «Стечкина»? — спросил Римас.

— Так мне по долгу службы положено. Я отвечаю за жизнь Алексея Владимировича.

— Римас, это я виноват, забыл тебя предупредить. У меня двое помощников: Вадим — водитель, а Антон — вроде моего телохранителя, — объяснил Алексей.

— Тоша, — обнял пса за шею Римас, — ты молодец! Ты правильно среагировал на оружие. Но это мои гости. Твой тезка такой же охранник, как и ты. У тебя для защиты зубы, у него — пистолет. Отпусти его руку. Он никому не причинит зла. Дай своим команду и расходитесь по местам.

И пес послушал хозяина. Нехотя разжал пасть и отошел в сторону, уводя стаю вглубь холла.

— Как твоя рука? — спросил Римас Антона.

— В порядке, Римас Александрович. Он не прокусил, просто сделал захват. Правильный пес, с понятиями. Руку перехватил и... обезоружил. Но страшный какой, настоящий волчище!

— А он и есть волк! Ну все, слава Богу, разобрались. Добро пожаловать! — рассмеялся Римас.

— Верушка, знакомься! Это Алексей Владимирович Данилов.

— А мы знакомы, Рим. Возможно, Алексей Владимирович забыл, но он бывал у нас дома. Моя мама в свое время помогала ему осваивать немецкий.

— Не может быть! — всплеснул руками Данилов. — Так вы... ты... вы дочь Марии Андреевны Ясинской?!

— Ну да! — рассмеялась Вера.

— Нет, ты представляешь! — обратился он к Римасу, — твоей жене тогда было лет четырнадцать. Худющая, длинноногая, с битыми коленками... Настоящий гадкий утенок, правда, с очень красивыми глазами. А сейчас я в полной расстерянности...

— Вера, если бы я вспомнил тогда эту сказку, я бы сразу на вас женился!

— Алексей, нам всем по жизни иногда мешают разные «бы». Но у вас не было бы шанса. Я знала, кого я жду!

— Вера, вы прекрасны! Это вам, — целуя руку, протянул он ей букет.

— Ой, а что это за пробка из молодых и симпатичных мужчин у нас образовалась?! — раздался голос тети Людочки, вернувшейся с прогулки.

— Алексей Данилов?! Ты ли это, негодник этакий?!

— Людмила Яновна?! Неужели это вы? Время над вами не властно!

— Люда, да дай ты нам пройти! — возмутился Василий Никитич, пытаясь сдвинуть супругу.

Он вошел, а следом за ним ввалился Григорий Иванович Майский и оба одновременно и удивленно воскликнули:

— Алексей?!

Ошеломленный Данилов ничего не мог понять. Люди из его далекого прошлого неожиданно собрались сейчас в этом доме.

Что это? Случайность? Специально организованная встреча? Нет. Он сам напросился к Римасу.

Всех он знал. Более того, он с большим уважением относился к каждому из них.

Когда-то эти люди ему даже помогали: Мария Андреевна (кстати, а где она?) помогала осваивать немецкий язык, который давался ему с трудом. А еще она учила его этикету. И никогда не отпускала, не накормив его обедом. А кулинарка она была превосходная, пальчики оближешь!

Людмила Яновна и Василий Никитич иногда подключались к ним, когда разыгрывались какие-либо ситуации. Даже «гадкий утенок» Верочка, принимая участие в ролевых играх, так и провоцировала его сложными вопросами, и он допускал ошибки. Но зато потом она понятно все объясняла ему.

В университете Григорий Иванович вел у него математику. Его лекции были, наверное, самыми лучшими. Раз в месяц он приглашал любимых студентов (в их числе был и Алексей) на математические посиделки.

Говорили не только о математике, скорее, даже не столько о математике, сколько о жизни, поэзии, новых тенденциях в искусстве и даже о моде. Спорили, смеялись. И всегда был чай и щедрое угощение...

А что же было дальше?.. Выходит, что он, получив от них все, что ему пригодилось в жизни, ни разу потом не позвонил, не написал, не задумался, не поинтересовался, как же они живут, эти люди... А ведь ты свин... свин... свин... — застучало в его голове.

Интересно, а как они все здесь собрались? Неужели они родственники? Мысли его путались. Но Вера... Бог мой, какое преображение! Теперь понятно, в кого так безнадежно был влюблен Егор...

Пауза затянулась. И Римас взял бразды правления в свои руки.

— Алексей, давай, все воспоминания оставим на время после ужина. Сейчас вы размещаетесь здесь или в гостевом доме, умываетесь, приводите себя в порядок и через полчаса мы все встречаемся в гостиной. Ужинаем. А потом, пожалуйста, можно и предаться воспоминаниям.

— У тебя есть гостевой дом?

— Да. Два этажа, четыре комнаты, кухня, гостиная, две ванны, телевизор, холодильник. Все удобства, — ответил на его вопрос Римас.

Он надеялся, что Алексей предпочтет гостевой дом. И даже был бы этому рад. Но Данилов отправил туда помощников. Пришлось срочно готовить ему комнату на первом этаже.

Наконец все встретились в гостиной. Римас представил гостям свою большую семью. А дальше... изголодавшиеся по домашней еде мужчины, набросились на борщ. Постанывая, покряхтывая, смачно причмокивая, они с завидным аппетитом уплетали гастрономическое творение Веры, восхищаясь вкусом и превознося хозяйку до небес. Это было так смешно, что Вера, боясь рассмеяться, вышла на кухню под предлогом разогрева пирогов и там, открыв кран, тихо смеялась.

Зато дети смеялись от души.

— Вы едите смешно, как поросята из мультика «Кошкин дом»! — заявил Гриша.

— Мы по лавочкам сидим, из лоханочек едим, — неожиданно пропел Алексей и, хрюкнув, подмигнул детям.

— Ай-люли, ай-люли, из лоханочек едим, — радостно подхватили они припев из песенки поросят. И все принялись хохотать.

После ужина, осоловевшие от вкусной еды, помощники решили отправиться спать.

— Как? Вы даже чаю не попьете с мамиными знаменитыми трубочками? — в один голос воскликнули Арс с Гошей.

— А что это?

— Объяснить это невозможно! Можно только наслаждаться!

После таких слов помощники решили задержаться.

— Ну, Леша, расскажи нам, как тебе живется, — открыл вечер вопросов и ответов Григорий Иванович. — Не жалеешь, что подался в политику?

— Да как вам сказать? Бывают периоды, когда идешь на подъеме, а бывает как сегодня, когда хочется семьи, уюта, вот такого борща и веселых песенок поросят! — рассмеялся он.

— Дядя Леша, а у тебя дети есть? — неожиданно спросила его Маша.

Он замер. А потом, пересилив себя, ответил: нет, Машенька.

— Совсем-совсем нет? А как же ты живешь?

— Маша, это совсем недетские вопросы, — попыталась остановить ее Вера. — И вам всем пора спать.

— Хорошо, мамочка! Я только скажу дяде Леше что-то на ушко.

Алексею пришлось встать на одно колено. Маша погладила его по голове и тихо сказала:

— У тебя, дядя Леша грустные глаза, даже когда ты смеешься. Нельзя жить без детей! Вот наш папа говорит: «Самое большое счастье — это когда ты возвращаешься домой и слышишь радостные крики твоих детей, бегущих к тебе навстречу, и видишь счастливую улыбку твоей любимой женщины!»

Тебе надо детей родить. Тогда у тебя глазки будут счастливые.

Маша обняла Алексея. И он вдруг почувствовал такое тепло, такую нежность, что ему впервые за долгие годы захотелось услышать радостный детский крик: «Ура! Папа пришел!»

— Спасибо, Машенька! — не удержался он и поцеловал Машу в пухлую щечку. — Ты мне сейчас очень помогла понять, что такое счастье и смысл жизни. Я постараюсь последовать твоему совету!

Вера увела детей спать. Они быстро уснули даже без чтения книги.

С тетей Людой они заварили чай, достали вишневое и абрикосовое варенье, нарезали аккуратными дольками лимон и подали творожный пирог, слегка присыпанный сахарной пудрой, и трубочки с кремом.

Арс с Гошей свою долю сразу положили на поднос и вместе с чаем отнесли к себе.

Помощники Данилова, попробовав выпечку, захотели набрать себе на тарелку побольше трубочек, но строгий взгляд Алексея заставил их поблагодарить хозяйку за чудесный десерт и отправиться спать.

Вера с тетей Людочкой выпили на кухне по чашке чая и тоже пошли отдыхать: мужские разговоры могут затянуться надолго.

Григорий Иванович, дед Вася и дядя Лукас быстро поняли, что приезд Алексея не случаен. Ему нужен Римас, и они не стали мешать мужчинам.

Римас это тоже понимал. Но вопросов не задавал. Ждал, когда Алексей сам начнет разговор.

Разговор Данилов начал со своей семьи, которая погибла в авиакатастрофе.

Он женился по любви и был счастлив, когда у них родился сын. Все началось со встречи с Натальей, дочерью одного из влиятельных в стране политиков. Благодаря ей, он быстро продвинулся по партийной линии, но, как оказалось, потерял семью.

Жена узнала о его измене и уехала с сыном к родителям в Иркутск. Чтобы не портить ему карьеру, она не стала подавать на развод, но и жить с ним больше не могла. Он прилетал к ним в Иркутск, но она под любым предлогом отказывалась от встреч с ним.

В его последний приезд Ника согласилась с ним встретиться и поговорить. Он пригласил ее в свой гостиничный номер, потому что на улице стоял трескучий мороз. В какой-то момент он не выдержал и упал перед женой на колени, умаляя его простить за роковую ошибку. И она, истосковавшись по нему за долгих пять лет, сдалась. Они провели фантастическую ночь.

Он был безумно счастлив и хотел сразу забрать жену и сына с собой. Но Ника не захотела портить своим отсутствием юбилей отца, первого секретаря обкома партии. И тогда он сам, своей рукой купил жене и сыну билеты.

— Я сам, понимаешь, сам отправил их на смерть! — уже не кричал, а ревел Алексей, как дикий израненный зверь.

Понимая, что истерику так просто не остановить, Римас выволок обезумевшего Данилова в ванную. Открыл кран с холодной водой и сунул его голову под кран.

— Ты что, спятил?! — сразу пришел в себя Алексей.

— С возвращением! — подал ему чистое полотенце Римас. — Снимай свою футболку, она намокла, — велел он Алексею и достал из ящика банный халат. И волосы просуши феном. Я чай пока заварю.

— Ну у тебя и силища, Римас! Во мне ведь восемьдесят килограммов чистого веса, а ты меня чуть ли не на руках сюда приволок.

— Пей чай!

— А можно пирога с сыром? — скорчил жалостливую гримасу Данилов.