Неутомимый сеятель добра

После чая с рижскими рожками Римас, Иван и Вера закрылись в кабинете.

— Солнышко, ты только не нервничай сейчас, — попросил ее Римас. — Иван нашел ту девицу с фотографии.

— Я вчера выбрал фото, на котором ее физиономия более четко видна, и поехал в университет. Показал парням. Они сразу узнали эту дрянь.

— Дальше, Вань, я сам расскажу, — остановил его Римас. — В конце прошлого года эту девицу я не допустил до экзамена. Ее курсовая была чистейшим плагиатом, на что я ей и указал. В отместку она накатала на меня заявление, обвинив меня в домогательстве. Мне пришлось предъявить ее работу и показания студентов, находившихся в то время в аудитории.

У меня принцип: я никогда один на один не остаюсь в аудитории со студентами.

Я отказался принимать у нее экзамен в прошлом году. Как и каким образом это существо его сдавало, меня не интересует.

Я не стал тебе ничего рассказывать, солнышко, чтобы не расстраивать. А сейчас подходит срок сдавать курсовые. И хотя я настоял, чтобы ее перевели в другую группу, допуск к защите остался за мной. Совершенно очевидно, что она решила заранее позаботиться, чтобы нейтрализовать меня теперь уже вот таким грязным способом!

— Римас, можно я поговорю с ней? — предложил Иван.

— Нет, Ваня, это сделаю я сам! Но попрошу тебя быть на подстраховке. Кто знает, что у нее в башке. Как ее зовут, кстати? Я забыл.

— Зинаида Потешная, — еле выговорил сквозь смех Иван.

— Да, — усмехнулся Римас. — Потеха, да и только!

* * *

Вера поднялась наверх и заглянула к детям. Затем сменила постельное белье в спальне, положила на край стопку чистого белья для мужа. Достала новый шампунь с бальзамом, увлажняющий крем Estée Lauder (Римас на годовщину свадьбы подарил ей роскошный набор косметики Estée Lauder) и новые духи Coriandre.

Для начала Вера решила принять ванну с бадузаном. Хвойный аромат расслабил все тело. Так бы и заснула, как в сосновом бору. Как же хорошо, что Рим в прошлом году заменил их маленькую ванну на большую, да еще и с гидромассажем. Дети теперь визжат от восторга и ловят своими ручками пузырьки, бегущие по воде, когда им включают гидрорежим.

Древесно-травянистый аромат нового шампуня оправдал свое название «Лучики солнца». Волосы искрились на свету и были легкими.

Увлажняющий крем для лица мгновенно впитался, оставив на коже приятное ощущение упругости и тонкий, едва ощутимый аромат.

Не зная, как будут сочетаться новые духи с шампунем, дезодорантом и кремом, Вера решила их не использовать.

Выйдя из ванной, она прошла в детскую, чтобы убедиться, что дети спят. Римас тем временем поднялся в спальню и, увидев, что Веры нет, заглянул в ванную.

— Наверное, она поднялась к сыну, — подумал он и быстро поднялся к Арсению. Заглянув в комнату сына, понял, что Веры и здесь нет.

— Ты не должен бегать по дому и разыскивать жену, — подсказал ему внутренний голос. — Она могла зайти к тете Люде, к малышам, в туалет, наконец!

Вера была в детской. Она поправила одеяльце Сашеньке, убрала у Гришеньки кубики из-под одеяла, которые не заметила, когда укладывала его спать. Подняла упавшую на пол куклу Машеньки.

— Верушка, это я, — прошептал он, чтобы не напугать ее. — Кто-то плакал?

— Нет, но я после ванны решила заглянуть, — так же шепотом ответила она. — Знаешь, мне показалось, что Гриша раньше всех начнет читать. По-моему, он научился складывать слова. Он даже спит с кубиками, — тихо рассмеялась она.

— Помнишь, родная, как я тебя мучил своими вопросами: будут ли наши дети такими же талантливыми, как и Арсений? — Я думаю, они уже проявляют себя, опережая по многим параметрам сверстников.

— Рим, ты позанимайся с ними завтра математикой. Думаю, тебе будет интересно!

— Солнышко, а ведь ты права! — Как мне это в голову не пришло! И с Арсом завтра часа на два засядем. Я сейчас в душ и будем наверстывать упущенное...

* * *

Римас с Иваном договорились приехать в среду в университет чуть пораньше, чтобы у Римаса было время до зачета дать понять Зинаиде, что ему известна ее мерзкая выходка и единственный выход у нее — это написать заявление о переводе в другой вуз, на другую специальность, хоть к черту на кулички...

Кроме того она должна публично признаться в деканате в содеянном и обьяснить причину. В противном случае ее ждет уголовное дело о клевете и шантаже и гарантировано «волчий билет».

Иван при этом под видом оператора, снимающего документальный фильм об университете, будет снимать все, что будет говорить и делать Зинаида.

Однако то, что произошло накануне, заставило Римаса принять другое решение.

Едва он вошел в вестибюль, как навстречу ему бросилась Зинаида Потешная, бледная, с черными кругами под глазами.

— Здравствуйте, Римас Александрович, это... вы... я... то есть... — осеклась она, увидев, с каким презрением смотрит на нее преподаватель.

Римас поднялся на второй этаж и вновь перед ним возникла Зинаида. Со слезами на глазах она стала умолять его зайти в деканат.

— Что, очередной пасквиль накатали? — возмутился он.

Она отрицательно покачала головой и пробормотала что-то насчет заявления.

— У меня пять минут свободного времени, — взглянув на часы, сказал Римас и вошел в приемную.

— Приветствую всех, коллеги! — поздоровался он. — Григорий Иванович, рад видеть вас снова в строю!

— Да если бы не ты, Римас, и то лекарство, которое ты достал, вряд ли бы я сидел сейчас вместе с вами.

Отдельное спасибо тебе за Арсения. Твой сын вытащил на себе работу, которую с трудом выполнял у нас кандидат наук. К Новому году выпишу ему хорошую премию! К олимпиаде-то готовитесь?! Я уверен, что он победит!

— Спасибо вам, Григорий Иванович!

— А вы чего здесь замерли? — обратился Григорий Иванович к Зинаиде.

— Я хочу попросить у вас... нет, при всех вас прощения у Римаса Александровича. Я в прошлом году наговорила на него, а в этом году сделала еще хуже. А он самый лучший препод, его все любят и уважают, и я тоже. Ну в смысле как преподавателя и человека.

Римас не выдержал и рассмеялся, а за ним и его коллеги.

— Позвольте, позвольте... забыл, как вас там называть?

— Зинаида Потешная, — подсказала Григорию Ивановичу его секретарь Евгения Львовна.

— Значит, теперь так выражают почтение лучшему преподавателю и человеку?! — O tempora, o mores! — воскликнул декан факультета. Да вы, поди, и не знаете значения этой крылатой фразы, — усмехнулся Григорий Иванович. Да... О времена, о нравы!..

— Простите меня, пожалуйста, Римас Александрович. У меня младшая сестренка тяжело больна. Ей нужна срочная операция. А я хотела вас... шантажировать, чтобы денег заработать.

— Ну ты, Потешная, и дрянь! — возмутилась Евгения Львовна.

— Дальше рассказывайте, — жестко потребовал Римас.

— А что рассказывать? — Мой бывший одноклассник сделал фотомонтаж, а я подбросила эти фотки в ваш почтовый ящик. А сейчас я поняла, что не смогу с этим жить, и Катенька моя плачет, просит вас простить меня.

— Чем занимаются ваши родители?

— Спились и оба скончались в один день. А я пришла, Евгения Львовна, к вам с заявлением о переводе меня на заочное отделение. Я так смогу работать в больнице нянечкой и ухаживать за Катей.

— Решайте ваш вопрос с переводом и дайте мне адрес больницы, номер палаты, ФИО врача и вашей сестры. Поднимитесь потом на кафедру. Я посмотрю, что можно сделать.

— Нет-нет, Римас Александрович, я буду работать день и ночь, чтобы заработать деньги.

— А учиться вы как собираетесь? Опять будете переписывать чужие работы?

— Нет, — смутилась Зинаида. — Вот справка из больницы с диагнозом и информацией о состоянии моей сестры. Здесь же и фамилия врача — Воронов Евгений Викторович.

— Я понял, — сказал Римас и вышел из кабинета.

После консультации он позвонил доктору Воронову, своему приятелю. Воронов обрадовался, услышав голос бывшего соседа. Римас выяснил все о больной Кате Потешной: каковы риски, прогнозы и т.д. Сказал Воронову, что сейчас снимет деньги в банке, подъедет к нему и передаст всю сумму на операцию и реабилитацию девочки. Он не слышал, как вошли Евгения Львовна с Зинаидой. Обернулся он от вскрика Евгении Львовны и шума падающего тела.

Зинаиду быстро привели в чувство от голодного обморока. Римас дал ей денег и велел спуститься в столовую и поесть, а сестре купить хороших яблок.

— Успокойтесь, Зинаида, — сказал он. — Прогноз по вашей сестре благоприятный. Не будь вы такой идиоткой и расскажи вы все по-честному, ваша сестра давно бы уже бегала. Прощайте!

Вечером после ужина он рассказал все Вере и Ивану.

Ваня изумился и покачал головой, а Вера поддержала мужа:

— Старайся всегда протянуть руку помощи, нуждающемуся в ней... — Где-то я читала эти удивительные слова, — сказала она, а потом добавила: «Твори добро и будь счастлив, Римас Штейн!»

* * *

Не успел Римас войти в дом и переодеться, как раздался телефонный звонок. И сбивающийся голос Павла прокричал: «На помощь, Римас! Мы с мамой горим!»

Схватив старую куртку и натянув резиновые сапоги, Римас крикнул Вере, что у Павла в доме пожар, сел в машину и рванул с места.

— Мам, — а куда это папа сорвался? Даже ворота не закрыл.

— Закрой их, сынок, пожалуйста. — У Павла пожар. Дай Бог, чтобы все обошлось.

Еще не доехав до дома Павла, Римас понял, что пожар не шуточный. Его обогнали две пожарные машины, а следом пронеслась скорая и еще одна пожарная.

На улице перед трехэтажным домом стояли жильцы, кто в чем выскочил. Дом был старый, с деревянными лестницами и перекрытиями. Воспламенялось все мгновенно. Римас увидел закутанную в теплую шаль Нину Павловну и понял: Пашка в квартире пытается хоть что-то спасти.

Не раздумывая, он влетел на второй этаж и обнаружил в комнате лежащего на полу Павла. Он явно надышался дымом. Римас выволок его на себе на улицу, и Павла подхватили медики. Сам бросился в квартиру и вытащил чемодан, который его друг пытался спасти.

Павел пришел в себя и хотел опять бежать. Но врач его не пускал.

— Римас, там ребенок в соседней квартире закрыт на ключ! Соседка ушла в магазин, а ключ матери оставила. А она только сейчас о нем вспомнила.

— Ключ! — заорал Римас, — какая квартира?

— У лестницы справа!

Римас бросился в подъезд. Открыл ключом дверь. Малыш лежал прямо у порога, сжимая в руках плюшевую игрушку. Рядом истошно орал от ужаса кот. Схватив ребенка и кота, Римас, задыхаясь, выскочил из подъезда. К нему с криком «Сашенька!» бросилась молодая женщина и схватила малыша. Римас сбросил с себя куртку и передал женщине, чтобы она закутала ребенка. Сам велел Павлу идти к машине.

— Паша, что за семья у твоей соседки?

— Нормальная семья была. Муж у нее погиб в прошлом году, затянуло в болото. А она работала или работает в поликлинике. По-моему, она ЛОР...

— Вот и бери ее в свою клинику. Да повнимательнее присмотрись.

Римас довез их до своего дома, надел старую куртку сына и сказал, что скоро будет. Он не мог представить себе, что будет делать одинокая женщина с маленьким ребенком без одежды, денег и документов. «Надеюсь, она еще там», — подумал он.

— Ой! — вскочила она с какого-то ящика, на котором сидела. — Вы, наверное, приехали за курткой?

— Как вас зовут?

— Надежда Дмитриевна Литвинова.

— Вот что, Надежда Дмитриевна, садитесь в машину, пока не застудили ребенка. И кота своего прихватите. Будете жить у нас.

Вера как чувствовала, что Павла с Ниной Павловной Римас привезет к ним и подготовила две комнаты для них на первом этаже. А тут неожиданно он привез еще женщину с ребенком. Лицо женщины показалось ей знакомым.

— Верушка, я привез к нам еще жильцов. Мне кажется, они могут занять бывшую комнату тети Людочки.

— Здравствуйте, меня зовут Вера, — приветливо улыбнулась она погорельцам. — Пойдемте, я вам покажу, где вы можете расположиться с сыном... И котом. Правда, у нас собаки. Но, надеюсь, все разрешится мирным путем.

Проходя мимо ванной, Вера показала женщине, где лежат полотенца.

— Здесь же стоит стиральная машинка. Вы можете стирать белье и развешивать его в сушилке. Порошок, мыло, шампунь и детское мыло можете брать отсюда и спокойно всем пользоваться, — объяснила Вера, открывая шкафчики. А это ваша комната, открыла она дверь в светлую и уютную комнату тети Людочки.

— Спасибо вам, Вера, — тихо прошептала Надя и, не сдержавшись, расплакалась.

— Не пугайте, ребенка, — сказала ей Вера. — Как тебя зовут, мой хороший? — обратилась она к малышу.

— Саша, а кота — Мурзик. Только он испугался и залез туда, — тихо сказал он, показав на диван.

— Надя, я сейчас подберу вам и Сашеньке что-нибудь из одежды. Ему годика два-три? У нас тоже маленькие мальчишки. Вы пока умывайтесь и не переживайте. Вы живы, это самое главное! Остальное постепенно нормализуется.

Мне кажется, Надя, я видела вас в поликлинике. Вы там работаете?

— Да, я отоларинголог.

— Вот и отлично! Располагайтесь!

Вера поднялась в гостевую комнату, чтобы посмотреть, что из вещей можно будет предложить Наде и малышу.

— Солнышко, а где Пашка? — окликнул ее выходящий из спальни муж.

— Рим, он умылся и помчался в клинику. Вдруг кому-то понадобится помощь. А ты далеко собрался?

— Верушка, я в сельсовет хочу наведаться. Надо узнать, как они собираются помогать пострадавшим. Ну и примкнуть, конечно. Кроме того, я сделал копию всех документов по строительству парка. Заодно переговорю с Михаилом Ивановичем по этому вопросу. Я ненадолго, любимая, — обнял он жену и поцеловал.

— Ты мой неутомимый сеятель добра! — улыбнулась Вера.

Из сельсовета Римас отправился в клинику. Хотел посмотреть, как там справляется с обязанностями медбрата Семен, второй из «эсесовцев». К Павлу привезли двоих пострадавших: у одного был несложный ожог и Семен осторожно обрабатывал ему руку. Второй — надышался дымом. С ним работал Степан. Пожилого дедка привели в чувство с помощью нашатыря. Затем напоили горячим чаем и сейчас Степан велел ему выпить целую упаковку активированного угля, чтобы вывести токсины. Дед никак не мог понять, зачем нужно кого-то куда-то выводить. И все порывался бежать к своей бабульке.

— Слушай, Пашка, а парни-то молодцы! Наша терапия помогла!

— Это твоя терапия, дружище, им помогла. — Я бы уволил их. А с твоей помощью они могут людьми стать!

* * *

Перед ужином сначала накормили детей. Арс с Гошей тоже решили пораньше поужинать. К ним должны были прийти друзья.

Римас с интересом наблюдал, как общаются его младшие дети со сверстником.

В воскресенье, когда в кукольном театре они познакомились с Виком и маленькой Верочкой, дети никак не могли понять, почему Верочка расплакалась, когда погас свет в зале.

Гришка тогда повел себя как настоящий мужчина. Он обнял Верочку, поцеловал ее в щечку, достал носовой платочек из своего кармашка и вытер ей слезы. А потом держал ее ручку в своей руке весь спектакль. И Верочка больше не боялась. Она весело смеялась, когда колобок пел свою песенку.

После спектакля все поехали в кафе. Гриша и Саша помогли девочкам снять пальто, а затем усадили их за стол.

— Верушка, — сказал Римас жене, — какая же ты у меня умница! Ты замечательно воспитываешь наших зайчат! Посмотри, как галантно наши парни ухаживают за дамами!

Сегодня Маша первой проявила интерес к незнакомому мальчику.

— Привет! А как тебя зовут? Сколько тебе лет?

— Саша Литвинов, — тихо ответил он. — Мне три года.

— А я Машенька Штейн. А это мои братья. Одного брата зовут Гриша, а другого — Саша. Нам всем тоже три года. А вон там сидит мой брат Арс. Ему и Гоше целых пятнадцать лет!

— Ого, как их много у тебя! — улыбнулся Саша.

Дети с аппетитом поели. Маша за всех поблагодарила мамочку и бабулечку за вкусный ужин, и они побежали в детскую играть. За ними умчались и собаки с котом. Мурзик явно пришелся по душе Ястребу и Тоше. Они скучали по Тихону, которого забрала к себе Варвара.

Когда взрослые уселись за стол, в вечерних новостях пустили репортаж о пожаре.

Стало известно, что пожар удалось локализовать спустя несколько часов. Дом оказался непригодным для проживания. Всех, кому некуда было идти, разместили в новом общежитии. Со всего села люди несли пострадавшим одежду, обувь, постельное белье, одеяла, подушки, посуду.

Нина Павловна с Надей вновь расплакались. А тетя Люда им сказала:

— Бог взял, но Бог и дал! Живы вы и ваши дети, а все остальное уже мелочи жизни!

Римас рассказал о том, что узнал в сельсовете.

— Надя, простите нас, но мы с Павлом побывали в вашей квартире. Документы мы нашли в шкафу. Они, конечно, намокли, но просохнут, и вам хотя бы не придется бегать за новыми. Вы должны будете завтра с утра сами посмотреть, что сможете забрать из вашей квартиры. Конечно, зрелище не для слабонервных: все залито водой. Мы с Павлом проедем с вами. Дверь мы заперли на ключ с трудом. Если что, завтра придется взламывать.

Затем вы должны будете с паспортом обратиться в сельсовет для получения материальной помощи на восстановление утраченного имущества.

Каким будет размер помощи определят на экстренном заседании сегодня.

Дом пойдет под снос, потому что большая его часть полностью выгорела. Вы будете жить здесь. У нас есть еще гостевой дом. Он расположен за теплицей. Там тоже тепло, уютно и предусмотрены все удобства. Это я к тому говорю, если вдруг кто-то захочет тишины и спокойствия от нашей шумной семьи и собак, может перебраться туда.

Но мы всей нашей шумной семьей переезжаем полным составом в другой город в середине января.

Что-то из мебели и бытовой техники мы заберем, но вы можете здесь жить столько, сколько вам потребуется. После нашего отъезда к вам присоединится мой близкий друг. У него случилась беда, убили его молодую жену. Он остался с двухлетней дочкой на руках. Он будет работать здесь.

Надя ахнула, закрыв рот рукой.

— Сынок, а не о Вике ли ты сейчас говоришь? — спросил Василий Никитич.

— Именно о нем. — Я получил разрешение на строительство парка «ЯсенькИ», Василий Никитич. Проект мы готовили с сыном и Ваней. Он утвержден без изменений и правок. Проект рассчитан на два года. Работать будет бригада Игната. Но нужен смотритель или куратор, координатор. И Вик согласился на эту должность.

— Сынок, дай я тебя расцелую, — обнял его Василий Никитич. — Я знал с той самой первой минуты, как впервые тебя увидел, что ты — посланец Божий! Наш земной Ангел! — расчувствовался он.

— Ну... — закашлялся Римас, — вы как-то слишком высоко меня вознесли! — Настоящие ангелы сейчас у нас на втором этаже хохочут. А мы так...

— Простые творцы добра! — рассмеялась Вера, целуя мужа.

— Не скромничай, красавчик мой, один только волк чего стоит!

— А почему я ничего не знаю про волка? — заинтересовался Павел.

— Потому что тебя еще не было с нами, — ответил Иван.

Римас поспешил сам рассказать историю с волком в своей любимой иронической манере. Пока все смеялись, Вера поднялась наверх посмотреть, как там дети.