Доктор Саша

Она заехала домой, чтобы предупредить маму, что едет к Анне Андреевне и может задержаться. Но будет звонить.

Анну Андреевну она не узнала: распухшее от слез и горя лицо, растерянность и какая-то детская беспомощность. Она очень обрадовалась приходу Веры, сказала, что завтра из Израиля прилетит их сын Сашенька и займется организацией похорон. А ей надо срочно закончить перевод, но в голову ничего не лезет.

— Анна Андреевна, давайте сюда ваш неоконченный перевод. Я поработаю с ним, а вы прилягте, постарайтесь немного поспать.

— Вера, деточка, спасибо тебе за душевный отклик. У тебя такое доброе сердце. Вот бы моему дуралею такую женщину встретить!

Анна Андреевна прилегла на диван, а Вера взялась за перевод. За три часа она закончила работу Анны Андреевны. Позвонила домой и спросила, чем занимается Арсений.

Едва повесила трубку, как раздался резкий звонок в дверь, и она пошла ее открывать. На площадке стоял высокий интересный мужчина в дорогих очках с дорожной сумкой через плечо.

— Вы кто? — удивился он, внимательно ее разглядывая.

— Вы, наверное, Александр Михайлович?

— Да, я Александр Лифшиц. А что с мамой?

— Анна Андреевна неважно себя чувствует, и я уговорила ее прилечь отдохнуть. Меня зовут Вера Ясинская. Я коллега вашей мамы.

— Так вот вы какая, Верочка Ясинская, — восхищенно улыбнулся он. — Мне о вас и вашем талантливом сыночке рассказывал отец. — Вы позволите мне войти в квартиру?

— Простите, — смутилась она, — проходите, пожалуйста.

— Верочка, детка, к нам кто-то пришел? — раздался голос Анны Андреевны.

— Мама, это я! — отозвался Александр, не сводя глаз с Веры.

— Сашенька, сынок, как хорошо, что ты прилетел сегодня. Спасибо вот Верочке, что посидела со мной.

— Анна Андреевна, я могу сдать завтра ваш перевод. Не беспокойтесь, я дома отпечатаю вашу рукопись и утром все сдам.

— Спасибо тебе, деточка!

— Не буду вам мешать, Анна Андреевна, — сказала Вера. — Мне к сыну пора. Не забудьте, что ваша рукопись у меня.

— Вера, я вас провожу! — крикнул из другой комнаты Александр.

— Я думаю, вам лучше остаться дома, — ответила Вера и, воспользовавшись тем, что Александр ответил на телефонный звонок, ушла, не прощаясь.

Дома первым делом она встала под душ. Потом зашла к сыну.

— Мамочка, смотри, что я нарисовал, — обрадовался Арсений, увидев Веру, и протянул ей лист. — Я нарисовал наш дом: это папа, это ты, это бабуля и дедушка Вася, а это наша собака. Нравится тебе?

— Очень нравится, сынок! Особенно собака, которой у нас нет, — улыбнулась она и подумала, что и папы у них тоже нет. Я вставлю твой рисунок в рамку, повешу на стену и буду каждый день любоваться.

— Мам, ты пила чай? — зашла она к матери.

— Нет. Давай я сама заварю и выпью с тобой чашку. Сделать тебе бутерброд с сыром? Мы с Ясеньком сегодня удачно сходили в магазин. Купили сыр костромской, сгущенное молоко и его любимую колбаску.

— Давай тогда один бутерброд с сыром, а второй — с колбаской. Арсения уложу и сяду печатать. Надо Анне Андреевне помочь. Она не успела отпечатать свой перевод. Хорошо, что сын прилетел из Израиля.

— Сашка?! Красивый мужик! В Мишу пошел лицом и мозгами. И гинеколог он, говорят, хороший. Когда работал здесь, к нему очереди выстраивались.

— Доченька, а может у вас с ним что-нибудь получится? Ты ведь после родов стала настоящей красавицей. Твоя женственность, манкость, чувственность, магнетизм наконец-то вышли наружу. Я же вижу, мужики как мотыльки стремятся на свет, который излучаешь ты.

— Мама, не надо мне никакого Саши и никаких мотыльков. Я люблю отца моего сына и буду любить его всегда.

— Бедная моя девочка, — обняла дочь Мария Андреевна, даже не пытаясь выяснить у нее, кто он, этот таинственный незнакомец... — Как же тебе тяжело сейчас, Верочка. А ты знаешь, англичане говорят: «Every Jack must have his Jill» /У всякого Джека своя Джилл (досл.). Всякая невеста для своего жениха родится/.

Поверь мне, моя глупышка, лет через пять-шесть вы встретитесь с ним и будете счастливы! — прервала она затянувшуюся паузу. Я гадала на картах.

— Absence makes the heart grow fonder,— грустно усмехнулась Вера. — Разлука укрепляет чувства...

— Именно так, моя хорошая. Есть хороший аналог русского перевода этой пословицы: «Разлука для любви, что ветер для искры: маленькую затушит, а большую сделает еще сильнее». Все у тебя будет хорошо!

* * *

Вера дочитала сыну сказку Валентина Катаева «Цветик-семицветик».

— Я бы не стал так тратить волшебные лепестки, — сказал вдруг Арсений. Я бы первым делом попросил лепесток, чтобы к нам приехал мой папа. Я его очень люблю и жду. А когда он приедет, мне этот семицветик и не нужен будет. Потому что рядом будет мой папа. Он самый умный, сильный и смелый! А цветочек я бы, мамочка, вернул волшебнице или отдал тому, кому он нужнее.

Вера еле сдержала себя, чтобы не разрыдаться. Через неделю сыну исполняется четыре года. «Надо обязательно купить ему подарок от имени отца и вложить в коробку небольшое письмо», — решила она.

— Нет, мамочка, я бы еще один лепесток попросил, чтобы он моего дедушку нам вернул, — сказал сын. А то бабушка каждый вечер смотрит на фотографию дедушки Арсения и рассказывает ему про тебя, про меня, а потом плачет.

Арсений уснул, а Вера перенесла на кухню печатную машинку. Кухня у них была просторная. Здесь даже диван стоял, на котором спал Василий Никитич, когда оставался у них с ночевкой.

Печатать она закончила во втором часу ночи. И аккуратно сложила все листы в папку.

Телефонный звонок прозвучал в ночной тишине как набат. Вера тут же схватила трубку, чтобы не разбудить сына и мать.

— Вера, это я, Саша. Прости, я тебя разбудил, наверное?

— Что-то случилось? Анне Андреевне плохо?

— Случилось, Верочка! Мне очень плохо.

— Саша, вызывайте скорую немедленно!

— Скорая мне не поможет. Мне нужна ты, единственная и желанная!

— Вы пьяны?! — возмутилась Вера.

— Я и алкоголь несовместимы. Я пьян от любви! Выходи за меня замуж, Верочка! Я на руках носить тебя буду. И сыночка любить буду! Если скажешь, я продам свою клинику к чертям собачьим и вернусь на родину.

— По-моему, вы сошли с ума, Александр!

— Не отрицаю! Вера, я женский врач. Через меня прошли тысячи женщин. Были среди них и красивые, и незамужние. Но ни одна не привлекла меня. Ты же мгновенно подействовала на меня как... как электрический разряд. Я просто не смогу жить без тебя!

— Сыночек, ты почему не спишь?! — вскрикнула Вера, увидев сына в дверном проеме.

— Мамочка, я пить хочу, и я замерз.

— Боже мой, у тебя температура, ты весь горишь!

— Саша, извините, у меня ребенок заболел!

— Вера, я все слышал! Через десять минут я буду у вас! Я все-таки какой-никакой врач и педиатрию тоже изучал. Говори адрес! Не волнуйся! Все будет хорошо!

Вера налила теплой воды сыну. Померила температуру: 38.3.

Через десять минут раздался звонок в дверь. Вера подошла к глазку и увидела Александра. Вздохнув, открыла дверь.

— Вера, кто там? — раздался голос Марии Андреевны.

— Мама, это врач пришел. Ясенёк наш заболел.

— Здравствуйте, несравненная Мария Андреевна! Рад вас видеть! Чувствую иронию в вашей улыбке и спешу сказать: я прежде всего врач! Гинекологи педиатрию тоже изучают! Где можно помыть руки?

— Ну что, дружочек, давай знакомиться, — протянул он руку Арсению. — Меня зовут дядя Саша. И давай, мой хороший, я посмотрю твое горлышко.

Горлышко красноватое. Скажи мне на ухо: ты пил вчера холодную водичку?

— Да, — шепотом произнес Арсений.

— Снимай пижамку. Я тебя послушаю.

— Вера, с легкими у него все в порядке. Нет никаких хрипов. Я брызну ему сейчас в горлышко отличное лекарство. К утру все пройдет. Температуру где-то через часок перемерим. Уверен, она начнет снижаться.

— Давай, дружище, открывай ротик, я впрысну тебе вкусное лекарство. Оно пахнет клубникой.

— Вкусно! — обрадовался Арсений.

— А доктору чаю нальют?

— Да-да, конечно, — встрепенулась Вера.

Пока она заваривала чай и накрывала на стол, Саша развлекал Марию Андреевну рассказами об Израиле.

Вера слушала Александра, но мысли ее были далеко, в заснеженном и вьюжном 1965 году. Она поймала на себе откровенный взгляд Александра, смутилась и поняла: милый, хороший и даже какой-то уютный, но не тот... не любимый.

Через час Вера с Александром пошли мерить температуру: 37.2.

— Скоро температура полностью спадет, — прошептал Александр и, обняв Веру за талию, притянул к себе.

— Руки уберите, Саша! — Я девушка решительная и не посмотрю на то, что вы гинеколог... с педиатрическим уклоном. Легко заеду вам по физиономии.

— Вера, ты абсолютное чудо! — смеясь, поднял он руки вверх и вышел из комнаты.

Через час температура у Арсения снизилась до нормального уровня.

— Светает, — выглянула в окно Вера. Спасибо вам, Саша. Вам предстоит тяжелый день, а вы так и не отдохнули. Давайте я сварю манную кашу, и вы позавтракаете.

— Я сто лет не ел манной каши, — обрадовался Александр возможности продлить свое пребывание рядом с ней.

Каша удалась на славу. И кофе Вера сварила вкусный. Он ел и понимал, что не хочет уходить отсюда.

На кухню вбежал Арсений и, увидев гостя, обрадовался.

— Дядя Саша! — подбежал он к доктору и обнял его, — у меня ничего не болит!

— Ну-ка, покажи мне свое горлышко. Отлично! Верочка, через час после еды брызни ему еще раз, — сказал он и оставил на столе чудесный баллончик. На улицу пару дней не выходите. И обязательно поспи, тебе надо отдохнуть.

* * *

Поспать Вере так и не удалось. Она проверила температуру у сына, накормила его завтраком. Через час после еды дала ему выпить теплой водички и удачно обработала горлышко сына аэрозолем. Затем быстро собралась и поехала на работу.

Первым делом сдала рукопись Анны Андреевны главреду и отпросилась на день. Она решила съездить в универмаг и попытаться купить если не в магазине, то у знакомого фарцовщика детскую железную дорогу.

Ее знакомый обрадовался, увидев Веру. Она сказала ему, что ищет для сына подарок.

— Есть немецкая железная дорога Piko. Комплект состоит из локомотива, вагонов, рельсов, стрелок, ж/д переезда, семафоров, вокзала, домов, моста. Дорого, — сказал он, подняв три пальца.

30 рублей — серьезные деньги. У Веры деньги были, и она сразу сказала: «Беру!» Потом не удержалась и, поторговавшись, купила себе бельгийский дезодорант, французский крем для нормальной кожи и дезодорант Vichy.

Дома на кухне кипели страсти. Неожиданно приехал Василий Никитич с отличным уловом.

Рыбу он дома почистил и выпотрошил. Сел на автобус и привез судаков на уху и котлеты. Уху обычно он варил сам, а котлеты готовили Вера или Мария Андреевна.

Вера открыла дверь своим ключом. Все были так увлечены рассказом Арсения о том, какие задачи они решали с Михаилом Зиновьевичем и как доктор дядя Саша пришел ночью и вылечил его от температуры и боли в горле, что не заметили, как она вошла.

— Что за чудо-доктор у вас появился? — удивился Василий Никитич.

— Это сын Миши Лифшица, Саша. Он прилетел на похороны из Израиля. На Веру нашу вот запал, как сейчас говорят.

— Мама, не надо придумывать никаких фантазий и строить иллюзий. Мы с тобой уже говорили на эту тему! — возмутилась Вера.

Пока Василий Никитич священнодействовал над ухой, она спрятала подарок для сына, а Арсений с бабушкой занялись английским. Внук радовал ее: языки ему давались легко.

Котлеты Вера решила пожарить сама, чтобы не отвлекать Марию Андреевну от занятий. И вскоре по кухне распространился невероятный запах жарящихся котлеток из судака.

С котлетами она быстро справилась и даже успела поставить пирог в духовку.

— Вера, ты не спала всю ночь, а энергия тебя переполняет! — удивилась, войдя на кухню, Мария Андреевна.

— Мамулечка, можно мне котлетку попробовать? — Хоть самую маленькую, — взмолился Арсений.

— Мой ручки, сынок, сейчас будешь обедать, — сказала она и положила ему на тарелку пюре и котлеты.

— Было очень вкусно. Большое спасибо, мамулечка. Жаль, что у нас печенья не осталось.

— Скажу, внучек, по секрету: твоя мама на радостях, что ты выздоровел, поставила в духовку творожный пирог, — сообщила бабушка. А может и еще по какому-то поводу, — подумала она про себя.

— Это хорошие новости, бабулечка, — обрадовался Арсений.

После припозднившегося обеда Василий Никитич уехал домой, но пообещал обязательно приехать в среду.

* * *

Вера разговаривала по телефону с Виктором, бывшим однокурсником и ее лже-женихом. У него периодически возникали трудности с техническими переводами, и Вера выручала его. А еще у него появилась идиотская привычка плакать в жилетку.

Вот и сегодня Виктор жаловался на свою горькую судьбу: жена бросила его и подала на развод, на работе проблемы с переводами, любимая собака и та сбежала к бывшей жене.

— Тебе хорошо говорить. Ты счастливая.

— Да, я счастливая, потому что хочу быть счастливой. А ты, Витя, зануда и нытик. Что ты сделал для того, чтобы изменить ситуацию в лучшую сторону? У тебя вечные проблемы с переводами? Так сиди ночами и читай книги, работай со словарями, справочниками.

Послушай, Павлик, ты привык, чтобы тебя жалели, а сам хоть раз кого-либо пожалел? Распахнул душу, согрел, помог?

Ничего с тобой не случится. Time is the great healer. Время — лучший лекарь. Все, Виктор, у меня нет времени. Забеги́ в понедельник на работу в обед. Посмотрю, что можно сделать с твоим «шедевром».

Она повесила трубку и... взвизгнула.

У двери стоял Александр с букетом цветов и виновато улыбался.

— Прости, Верочка, я напугал тебя. Но ты так красиво распекала то ли Виктора, то ли Павлика, что я заслушался.

— Это был один и тот же человек, — рассмеялась она. — Фамилия Виктора — Павлик.

— Я не мог не зайти, Вера. Во-первых, мне надо было убедиться, что мой юный пациент здоров. Во-вторых, я соскучился по тебе. Я просто схожу с ума.

Вот я дурак! — воскликнул вдруг Александр. — Это тебе. Я, правда, не знаю, какие ты любишь цветы, но милая женщина-продавец посоветовала эти.

— Спасибо, Саша. Это герберы. Пойдем на кухню. Ты, наверное, голоден?

— Не знаю. Наверное. Сегодня хоронили моего отца...

— Как хоронили?! Почему ты не сказал?

— Я сам не знал. Ты же знаешь, у евреев никогда не хоронят в субботу. А завтра ша́ббат. Мой двоюродный брат взял на себя организацию похорон и все устроил.

— Мамочка, я уху днем не ел. Можно мне вместе с дядей Сашей поужинать? — попросил Арсений.

— Конечно, можно, мой родной. Мойте руки и приходите ужинать.

— Вера, я никогда не ел такой ухи и таких котлет.

— Уху варил дед Вася, а котлетки сегодня мои. И к чаю пирог тоже мой.

— Сынок, я сейчас помою посуду и заварю свежий чай, а вы с бабулей подходите через полчаса.

— А дядя Саша не уйдет?

— Нет. Он мечтает попробовать пирог.

Вера вымыла посуду. Заварила чай. Выложила в вазу вишневое варенье без косточек, нарезала красивыми дольками лимон и достала большое блюдо с творожным пирогом.

— Ура, бабуля, иди быстрее, пирог уже стоит на столе! — сообщил довольный Арсений.

Вера разлила чай по чашкам. Положила две чайные ложки варенья в розетку сыну и на отдельную тарелочку — нарезанный ромбиком и посыпанный пудрой пирог.

— Саша, если честно, этот пирог я пекла в твою честь, — призналась она. Я не знала, как можно было выразить благодарность врачу-гинекологу с педиатрическим уклоном за помощь в лечении моего сына, и решила испечь этот пирог.

У Александра с юмором все было в порядке, как и у Марии Андреевны. Этот «гинеколого-педиатрический» уклон уложил обоих. Они хохотали до боли в мышцах, до слез и колик в животе, пока их не остановил вопрос Арсения:

— Мамулечка, а когда папа приедет, ты же испечешь для него такой чудесный пирог?

— Конечно, мой родной, обязательно испеку.

— Дядя Саша, ты хороший, и ты мне нравишься. Но у меня есть папа. Он самый лучший в мире, и я его люблю и жду!

— У тебя замечательный папа, Арсений, — сказал Александр.

— Вера, мне кажется вам с Сашей нужно поговорить. Мы с Ясеньком не будем вам мешать.

— Благодарю вас, Мария Андреевна, — сказал Александр.

— Не беспокойся, мама, Саша уже уходит.

— Саша, не надо никаких разговоров, никаких обещаний и иллюзий. Ты замечательный человек, добрый и светлый... Но я не могу лгать и притворяться. Я люблю отца моего сына.

— Как бы я хотел увидеть этого счастливчика, — грустно улыбнулся Саша. — Прошло почти пять лет, Вера. Он хоть раз приезжал к сыну?

— Саша, он не бросал меня, и о ребенке он ничего не знает. Он спас меня во время урагана, привел в квартиру, в которой жил. Я промокла до нитки. Он дал свою одежду, чтобы я могла переодеться и высушить мокрую. Мы пили горячий чай и смеялись, вспоминая, как я хваталась за деревья в парке, чтобы меня не унесло. Он дал мне свою визитку, и я, не глядя, положила ее в свою сумку. Потом... Потом нас притянуло друг к другу, как магнитом. А рано утром я сбежала, пока он спал.

Визитку, видимо, я потеряла. Обо мне же он не знал ничего, кроме имени и того, что я окончила иняз. Ровно через девять месяцев родился наш сын. И он очень похож на своего отца.

— Зачем же ты сбежала?

— Я подумала, что для него это могла быть страсть на одну ночь. И я решила сохранить в памяти ощущение чуда. Ведь для меня все было впервые... А через полтора месяца я узнала, что беременна, — не сдержала слез Вера.

— Боже мой! Представляю, через что тебе пришлось пройти, — обнял ее Саша и крепко прижал к себе. Где ты рожала и кто принимал роды?

— У дяди Миши Землянского, он дальний родственник мамы.

— Это мой учитель. — Вера, объясни мне, кого же ты ждешь? Я искренне сочувствую этому человеку. Но ты не оставила ему ни одного шанса!

Послушай, я люблю тебя! Твой сын — чудесный малыш. Я был бы счастлив назвать его сыном. Я завтра улетаю. Но буду здесь появляться. Не торопись с ответом.

— Прости, Саша, но я говорю тебе «нет»! — поставила решительную точку Вера.

* * *

— Как хорошо, что сегодня суббота, — потянулась Вера в постели и улыбнулась, глядя на фотографию любимого мужчины.

— Найди нас, пожалуйста, — прошептала она. — Нам плохо без тебя...

Так, хватит ныть, — приказала она себе. Не ровен час, превращусь в Виктора Павлика, бр-р-р! — передернула она плечами.

Она немножко размялась, сделала дыхательные упражнения. Приняла душ, опробовала новый увлажняющий крем Vichy и... услышала дверной звонок.

Она заглянула в глазок. У двери стоял молодой человек с букетом цветов и собирался вновь нажать на кнопку.

— Здравствуйте, вам кого?

— Ззздравствуйте, — запинаясь, произнес молодой человек. — Мне нужно передать вот этот букет Вере Ясинской. И еще вот этот ящичек.

— Вера Ясинская это я. Но кто вам велел принести эти цветы и что в этом ящике?

— Я не знаю! Я посланный!

— Вы, наверное, хотели сказать посыльный?

— Да-да!

— Верочка, не мучь ты его!

— Саша?! Ты же должен был улететь сегодня утром?

— Я вспомнил, что не попробовал твой пирог. Надеюсь, он остался?

— Держи, горе-посыльный, — протянул он деньги парню и, взглянув на часы, сказал Вере: «У меня есть целых полтора часа счастья, и ты не посмеешь прогнать меня!»

Вера принесла с балкона пирог. Поставила чайник и заварила чай.

— Мой руки, чай готов! — сказала она.

— Я никогда не ел ничего подобного. Это сама нежность, — оценил он пирог и неожиданно крепко ее поцеловал. Вера дернулась, но он еще крепче прижал ее к себе. И ей это не понравилось.

— Отпусти меня! Или ты об этом пожалеешь!

— Вера, я поцеловал тебя, потому что люблю и очень этого хотел, — сказал он, но объятия разжал. — И еще я хотел снять с тебя напряжение. Это я как врач тебе говорю.

Ты роскошная женщина, и тебе нужна любовь. Нужен мужчина и головокружительный секс. Он приведет твои гормоны в порядок.

— Я поняла тебя, Саша. Вот только все сказанное тобой не стыкуется с моей теорией любви.

Любовь и секс, доктор Саша, это не одно и тоже. Секс — это не любовь, это так... фрагмент любви, сиюминутный порыв, страсть, где каждый думает только о себе. Этакий quick fuck — быстрый секс, — смягчила она перевод грубого выражения. Захотел, получил, ушел... Никаких обязательств.

Любовь, Саша, — это когда хотят тебя и хочешь ты. Когда тот, кого любишь ты, и тот, кто любит тебя, вкладывают в интимную близость всего себя без остатка и отдают всего себя другому человеку, без надежды на что-то взамен. Отсюда и головокружительный секс, где каждый заботится друг о друге. И пика они достигают вместе!

Вера замолчала. Саша стоял бледный.

Вошедшую на кухню Марию Андреевну он попросил подарить ему всего 10 минут.

— Верочка, я с тобой согласен. Твоя теория любви мне понятна, и я разделяю ее. Но я не эгоист. Ты просто не учла, что женщин, которые были у меня, я не любил и ничего им не обещал.

Клянусь, я не встречал женщин, похожих на тебя. Ты уникальна и удивительна. И я не знаю, как мне жить дальше. Не отталкивай меня, пожалуйста. Позволь мне добиться твоей любви.

Скажи, ты помнишь, в каком году была эта конференция, на которой выступал твой... твой любимый человек? Я попробую его разыскать. Дай мне слово, если вы встретитесь и ты поймешь, что все прошло, ты выйдешь за меня.

— Да, — решительно сказала Вера, — но при условии, что все будет честно и ты не оговоришь меня перед ним. Конференция проходила в феврале 1965 года. А встретились мы 13 февраля.

— Вера, не надо обо мне так плохо думать. Я не подлец, клянусь прахом моего отца!

Мне уже пора бежать. Но я хочу, чтобы ты знала. Я считаюсь состоящим в браке. Но наш брак фиктивный... У этой женщины другая ориентация, и я об этом знал. Я заплатил ей определенную сумму, чтобы быстрее выехать за рубеж. Мы живем в доме на разных половинах. Мы не то, что в спальне, мы даже за ужином не встречаемся. Ей удобно, что так никто не заподозрит ее в сексуальных отклонениях. Я же свою выгоду получил, беспрепятственно выехав из страны.

Я сразу начну бракоразводный процесс. Это надо было сделать раньше. Но я добьюсь!

Мне пора, звездочка моя! Я по-сумасшедшему люблю тебя, — робко коснулся он губами ее губ.

— В коробке лежат спелые гранаты. У тебя явно низкий гемоглобин. Будь умницей, делайте сок и пейте с сыном. И обязательно ешьте яблоки! — шутливо пригрозил он пальцем. И Вера, сама не зная почему, обняла Сашу и подарила долгий и нежный поцелуй, пожелав ему доброго пути.